"На слабо"
3 марта 2026 г., 21:15
Морская вода Нового Мира разбивается вдребезги о борт Виктории Панк. Для этого крепкого корабля волны — ничто. Море волнуется непослушным ветром, задувающим в каждую щелочку. Солнечный диск в зените — на палубе практически нет теневых мест. Кроме одного — того, которого все пираты Кида сторонятся. Того, где сидит Ло. Он крепко сжал свой меч, сложив на него голову. Этот маленький, скрытый от солнца клочок отделяет его — спокойного, тихого, от них — шумных, бестолковых. «Они» шумно возятся на палубе, играют и поют, вскрывают огромные бочки с алкоголем. В голове Ло все гремит и шумит — сон откладывается на потом. На бесконечно долгое потом.
Ло миллионы раз пожалел о том, что согласился взойти на этот борт. Преодоление этого гремящего ада было ради Бепо — минк заболел. Только ради него Ло пришлось перебороть себя и доплыть до ближайшего острова, на котором могут быть недостающие лекарства. Со всей этой чертовой конкуренцией в Новом Мире в его голове происходил полнейший хаос. Шумно, душно, жарко. Он прокручивал момент «теплой просьбы», обращенной к Киду: довезти добросердечного хирурга до ближайшего острова или архипелага. Неприютно было именно от того, что Юстасс Кид быстро согласился, будто ждал чего-то взамен.
Возмущенные крики сыпались с носа корабля. Ло знал: это точно из-за его присутствия. Никто из Накама Кида не был рад гостям на собственном корабле, тем более если это касалось капитана-чужака. Ему было все равно.
Громко, грубо. Именно такой голос скатился с верхней палубы прямо к Ло. Кид раскатисто смеялся, запрокинув голову куда-то вверх. Казалось, что он сам не поспевает за своим громом. Огромный, широкоплечий силуэт в шубе светился в солнечных лучах, заступив краем ботинка на тень, где ютился Ло. Тот вскинул голову и посмотрел на Кида. Из тени был прекрасно виден ослепительный оскал, острые черты лица и пылающие янтарные глаза. Носком ботинка Кид постукивал по дереву, будто старался поддерживать ритм далеких — аж на носу корабля — песен.
— Эй, Ло, — клыки сверкнули на свету, — тебе точно жрать охота. Кок сейчас бутерброды забацает на перекус. Будешь? Такой тощий сопляк… Тебе бы массу набрать!
Ло нахмурился, вопросительно выгнув бровь. Бутерброды? Серьезно? Он ненавидел хлеб. Любой. Во всех видах. Он буркнул это себе под нос.
— Чего мычишь? — Кид наклонился чуть ниже, вглядываясь в его лицо с насмешливым любопытством. — Сказать что-то хочешь? Так вытащи хуй изо рта и скажи.
Кид гулко рассмеялся. Но, увидев, что никакой реакции нет, уже серьезно повторил свои слова и ушел. Ло остался один в своем клочке тени.
Ветер стих. Море больше не билось в борт, а лизало его тяжелыми, маслянистыми волнами. Пираты Кида угомонились — разошлись по кубрикам или тихо пили в камбузе. Корабль погружался в темноту, оставляя свет только в двух местах: там, где готовят, и там, где спит капитан.
***
У капитанской каюты есть свои правила независимо от корабля и капитана. У Кида все жестко. Без стука — нельзя, без приглашения — тем более. И дерево там такое плотное, почти сталь: не подслушать, не подглядеть. Даже Кидовские маты не проскальзывают наружу — что уж говорить о более тихих звуках. Что может скрывать эта загадочная, тяжелая дверь? Громадный, широкоплечий, в красной шубе — на коленях. Прямо между ног. Ло даже не сразу поверил, что это происходит. А Кид уже сопит, уткнувшись носом в его пах, и бормочет что-то про то, что зря повелся. На слабо. Голос злой, но рука дрожит. И вот теперь он медленно, но верно теряет свое достоинство и авторитет — перед кем? Перед этим тощим хмырем. Но Ло ужасно заводит эта сцена: такой большой мужчина у его ног. У его щуплых ног. Он даже думает ущипнуть себя — слишком не верится. Хотя член в штанах уже приподнят — значит, все по-настоящему. Кид выдыхает и наконец делает первые движения: резко расстегивает ширинку джинсов и вынимает член. Ло приподнимает бедра, снимая штаны до щиколоток — какая-никакая, но помощь. Теперь ничего не препятствует подтвердить свои слова. Совсем незадолго до этого Кид поклялся, что «даже с хуем во рту сможет произнести слова внятнее». Теперь он морщится от одного взгляда на стоячий член того, кому проспорил. Вспыльчивость обычно никогда не доводила до таких ситуаций. Таких, в которых он ведет языком от основания до самой скользкой головки. Сверху доносится удовлетворенный вздох, Ло прикрывает рот рукой. — Ты просто хотел вылизать меня? — Ло язвит в ожидании более решительных действий. Кид заливается краской и пыхтит. Он крепко сжимает член одной-единственной рукой и водит ею вниз и вверх. Придыхания наверху становятся громче — колени Ло мелко подрагивают. Ладонь гладит кожу, смазывая предэякулят на всю длину. По каюте рассыпаются тихие полустоны, воздух сгущается. Наконец Кид показательно кладет головку на язык — дразнит. Горячее дыхание почти жжётся на нежной коже. Он смыкает губы, обхватывая член. Рука спускается чуть ниже. Шершавые пальцы перебирают мошонку — в пояснице Ло что-то простреливает. Он хватает рыжую копну и насаживает голову до самого корня. Острый нос Кида упирается в пах — кажется, сам Кид готов взорваться от злости. Чавкающие звуки заполняют каюту. Ло рвано дышит, пальцами смазывая слюну, стекшую на подбородок Кида. Так и хочется отпустить язвительный комментарий, но член явно этого не стоит. Серые глаза блестят в темноте — он что-то задумал. Ло тихо хмыкает и кладет ступню на пах Кида. Твердо. Неудивительно. Он мягко давит на горячую плоть, скованную штанами. Кид давится слюной и предсеменем. Зубы слегка смыкаются. Ло шипит и оттягивает рыжие волосы назад, вынимая свой член из чужого рта. — Сказать что-то хочешь? — улыбка тронула губы. — Так вынь хуй изо рта. Губы приоткрываются, чтобы снова рявкнуть что-то матерное, но внутрь проскальзывает твердая плоть. Из легких выбивается кислород, в темноте остается только хрип. Ло все так же продолжает играть ступней со стоячим членом: натирает и сжимает, давит и гладит. Кид не отстает, заглатывая член глубже в раскрытое горло, настороженно слушая стон-крик знакомого голоса. В горячей пасти — по-другому и не назвать — шершавый язык щекочет уздечку и вылизывает головку. Ло по-настоящему кружит: он размашисто двигает тазом, врываясь в подрагивающую гортань. Горько-терпкое семя разливается вглубь. Кид слегка откашливается, вытирая вновь вытекшую на подбородок слюну. Ло дразнится, еще пару раз оглаживая бугорок ногой. Кид вздрагивает, изливаясь.***
Утром корабль пришвартовался к берегу острова. Ло вылетел пулей и накупил всего нужного — и лишнего тоже, лишь бы не плыть больше никуда. Но когда вернулся на причал, понял: смотреть наверх все равно пришлось. Кид стоял на палубе и ждал. Он скучающе подпер подбородок, наблюдая за запыхавшимся докторишкой. А в голове лишь одно: сегодня ночью он возьмет реванш.
