Лютики

Было уже за полночь. Яркое темно-синее небо было усыпано звездами за окном гостиной Гриффиндор. Теплый огонь потрескивал в камине, рассеивая тусклый свет по всей комнате. –Гермиона, хватит уже учить уроки! - Рон сидел (точнее, распластался) на кресле перед Гермионой в ярко-красной пижаме. –Я тебя держу что ли? Забыл где твоя любимая кровать? Рон закатил глаза, но уходить пока что не собирался. Гарри ушел около 10 минут назад, сразу после того, как закончил свою домашнюю работу, за что Рон был ему очень благодарен. Ему редко оставалось оставаться наедине с Гермионой.  Рыжеволосый уже давно понял, что влюблен в нее. Только как поступать? Он то избегал физического контакта, то будто невзначай гладил ее волосы, спину, держал за руки. Рон, не смотря на свои плохие манеры, был джентельменом - он всегда носил все учебники Гермионы, даже если у него самого была их целая гора. Рон обращался к ней с любыми вопросами, даже самыми глупыми или на которые знал ответ (была очень неловкая ситуация, когда Рон спросил у нее, что такое презервативы, но это было по невинному незнанию, да и тем более это Фред с Джорджем намекнули ему спросить у Гермионы, она же магл!) Однако Рон боялся, что чувства не взаимны.  К Гарри он ее не ревновал, тот уже давно заметил, что он неравнодушен к Джинни (и даже простил ему это, уж лучше его сестра, чем Гермиона!), но любые другие парни… Стоило Гермионе заговорить с кем-то из мужского пола, Рон вспыхивал ненавистью, хоть он и успокаивал себя. Жар быстро проходил, но мелкие крупинки ревности копились в его сердце. Единственные, к кому он ее не ревновал были Малфой, да бедолага Невилл. –Что за? Гермиона, это что, блять? Рон округлил глаза. Целая гора свитков, потрепанных кусков пергамента, маленьких заметок, рисунков, карт, конспектов высыпались к его ногам. –Тебе по губам дать? Это просто… все мои бумаги. Надо бы разобрать, да лягу спать, вот и все. –ВСЕ ЭТО? Господи, да мне тебя жаль, это же еще целая ночь… –Ничего подобного. Старые домашние задания и прочие ненужные материалы надо сжечь, остальное - аккуратно сложить. –Хочешь я тебе помогу? Мне хоть заняться будет чем - Рон посмотрел в ее глаза, она окинула взором все записи, а потом ответила ему своим теплым, улыбчивым взглядом. –Спасибо! - улыбаясь, сказала она. - Мелочь, а вот приятно сделать можешь! –Тебе напомнить, почему твоя спина перестала болеть? –Потому что ты носишь мои учебники - закатывая глаза, монотонно ответила Гермиона, - хватит меня этим попрекать! –Я не попрекаю, просто я многое стараюсь делать для тебя, а ты иногда этого не замечаешь… - Рон состроил грустную рожицу и сделал жест, будто он плачет –Да хватит тебе… хочешь помочь - начни прям сейчас! Рыжий уселся на пол к девушке, взяв в руки приличную стопку бумаг. Они молча шелестели. Сочинение по зельеварению, точнее его черновик, еще два месяца назад писали. Столбец с датами по истории магии, только залитый наполовину чаем, чернила сильно растеклись… Непонятные записи, походу руны. Но тут тоже что-то пролито… цветные чернила походу. Список книг, которые надо сдать в библиотеку, все книги вычеркнуты. Текст, где половина слов зачеркнута, где-то вставлены слова, по бокам пририсованы цветы… Рон загляделся на лютики. Он знал, почему Гермиона всегда рисовала их, когда было место на бумаге. Еще на втором курсе, он подарил ей их, сорвав у Хагрида, когда она наконец вышла из больничного крыла. Он помнит, как раскраснелся, очень тихо говорил ( точнее, пытался подобрать слова), в итоге просто с глупой улыбкой протянув ей их. Она очень обрадовалась, раскраснелась не меньше, если не больше Рона, и крепко-крепко обняла его. Рон невольно улыбнулся, почувствовал легкий жар в ушах от воспоминания, хотел было отложить лист в ненужные, как заметил, на нем свое имя. В самой первой строке, где была надпись «Рон, (что-то зачеркнутое), не могу больше держать в себе (вновь что-то зачеркнутое)» Он сначала не решался, вдруг было что-то личное… Но ведь это связано с ним? А вдруг у нее какая-то обида? Если он узнает, то обязательно извинится… Рон все же решился прочесть. Гермиона вчитывалась в каждый лист своей стопки, поэтому это не должно было выглядеть странным. ( далее зачеркнутые слова я буду отмечать «—» ) «Рон, —, не могу больше держать в себе —. Надеюсь, что ты поймешь меня, да и я в целом — осмелюсь тебе — рассказать о своих чувствах » У Рона екнуло сердце, все органы резко пронеслись вниз, будто он резко спикировал на метле. « за такое количество времени проведенного вместе, я поняла, что ты мне нравишься… ——— ( тут Рон различил слова «даже очень») Каждое утро на завтраке, я смотрю как солнце освещает твои нежные, рыжие волосы. И каждый раз ты это замечаешь, а затем поправляешь, будто думаешь, что они лохматые! Меня это всегда забавляло… —— . Нет, я больше не могу это писать, слишком глупо… на следующих каникулах в норе я тебе все расскажу. Надеюсь, ты меня пригласишь. Черт, это же не письмо, зачем я вообще пишу этот… » Текст оборвался. Нет, он сейчас не может сказать ей об этом. Эти слишком смутит ее, да и он хотел признаться первым, только его слишком пугал отказ. Он аккуратно убрал бумагу поближе к Гермионе, пока та отвлеклась на игру с Живоглотом. Пускай она попадет к ней, а он пока подумает, что ей сказать. Следующей бумагой был конспект по трансфигурации. –Кстати, не хочешь на каникулы в нору? - Рон постарался максимально изобразить тон, будто эта мысль просто повертелась у него на языке и он невзначай сказал ее –Серьезно? То есть, твоя мама меня пригласила? –Нет, я приглашаю тебя… она точно не будет против, если ты за это!  Гермиона вновь улыбнулась. –Ты чего такой красный? –Извини, я вспомнил, как подарил тебе лютики. Ты везде их рисуешь, вот и накатило. –Да ладно тебе, я тогда смутилась не больше тебя…