Давай теперь, наверное, без секретов.

Давай теперь, наверное, без секретов. Да-да, конечно, приятель. Само собой. Разве от Джона Опасного можно что-то утаить? Разве он когда-то пытался? Ох, да, было дело. Портал. Линчу удалось скрывать его два года. Джон даже и не подозревал. Почему же? Неуж то доверяет? Считает, что нет причин что-то такое прятать? Потому что Линч — хороший, добропорядочный, вежливый человек? Зря. Всё зря. Джон никогда не отличался проницательностью, не разбирался в людях, не был внимателен или ещё что-то. Никто и не требует, в принципе, так что и беспокоиться не о чём. А вот Линчу стоило бы и поволноваться. Конечно, он может говорить себе сколько угодно о том, что "не рассказал — не значит соврал". Может травить байки о доверии, об открытости, о бессмыслии сокрытия чего-то важного. Он может молчать сколько угодно, ведь никто никогда его не спросит. Его не в чем заподозрить, ведь он всего лишь журналист и где-то там блогер. Люди даже не догадываются, что всё как раз наоборот. Конечно, дружище, без секретов. Вот только ты не узнаешь, что было во время первых путешествий во времени: Линча успел сбросить с мельницы дракон (интересно, а Джон догадывается об их существовании?), успели провозгласить героем деревни; в другой же раз его приняли за ведьму и пытались сжечь, когда он пытался спасти жителей от неупокоенного трупа без головы. Узнает ли Джон о том, что творилось конкретно с Линчем в клинике? Догадывается ли о нахождении Элайджо там? Об его всё таком же фанатичном отношении к Линчу, которое стало будто только хуже. Знает ли, что тот уже мёртв? Если у кого какие-то тараканы в голове... Прям в самое сердце! Именно в то сердце, в которое Линч колол сомнительный антидот, надеясь на хотя бы что-то похожее на выживание. Тот самый антидот, который заставил Линча сойти с ума в очередной раз. Иначе почему он видел себя же, только в больничной рубашке — ты серьёзно зовёшь это рубашкой? — держащего шприц? Почему это уже не первый раз? Тебе не сбежать от меня, ведь я в твоей голове! Но Линчу нельзя верить. Поэтому он пытался сбежать, носился по всему кладбищу, видел могилы всех своих знакомых и всё равно удирал. Сердце, о, то самое сердце, было совсем не слышно, ведь теперь оно чьё-то другое, в чьём-то другом теле. У другого Линча. У него самого. Тебе не убежать. Твои мысли больше не принадлежат тебе. Твой разум кричит, дабы избавиться от тебя, голова трещит по швам, чтобы выпасть из тебя, тело сдаётся, лишь бы ты пал мёртвым грузом и больше не беспокоил. Твой дом никогда не был твоим, ведь достался в наследство от дяди, которого ты вообще не знал, и даже так ему также нельзя было доверять. Никогда нельзя было. Это у вас семейное, да? Как думаешь, Лили многое скрывает? А Лукас? Ты гость собственной жизни, которого можно легко выгнать, ведь ты никогда не был здесь главным. У Линча достаточно мерзости в голове — в своём самом первом путешествии он был не прочь сгинуть в колодце вместе с другими неизвестными ему людьми, да вот загадка была слишком очевидна, чтобы её так оставлять. Линч раньше считал, что ему не стоит общаться с другими людьми, что он проживёт и без этого, но, может, на самом деле это люди, а не он, не хотели как-либо пересекаться с ним? Иначе почему он просто не забыл Джона? Пожалел? Вот только кто кого? ...Мысли дурные... Разве не проще тогда было умереть? Из-за тебя начнётся апокалипсис! Твоя вина, твоя вина, всё из-за тебя... Я бы пожертвовал собой, дабы спасти землю... Да-да, конечно, приятель, никаких секретов... У Линча других, кроме как дурных, мыслей и нет. Всё содержимое его головы отдаётся зудом в мышцах и костях, заставляя зачёсывать, царапать свою кожу, пытаясь вырыть оттуда насекомых. Линч не считает, что после всего им сделанного — спасать одних, калечить других — он заслуживает что-то, кроме дощечки с чем-то вроде своего имени на земле, где зарыто его тело. Заслуживает ада, где будут все знакомые ему лица, которые теперь с ним в одной лодке — убийцы должны держаться вместе, — и которые будут терпеть те же мучения, что и он, которые теперь такие же, как и он сам. Заслуживает вечно просить прощения и никогда его не получить, заслуживает сойти с ума в одиночестве, — а может, всё же на пару со своими галлюцинациями? — заслуживает быть поглощённым этой самой фиолетовой землёй и стать тем же мутантом, которым станет когда-то Лэмбтон. ...Болезни... Линч никогда не воспринимает свою кровь, травмы, боль как вообще что-то существующее. Это не имело значения никогда — ни в те моменты, где он поднимался и спускался на гору в Японском лесу с еле зажившей после прострела ногой; ни тогда, когда из-за ловушек Элайджо ему раскромсало ногу, но он всё равно носился из окна в окно; ни в тот раз, где ещё совсем чуть-чуть, и его бы задушила Пиковая Дама, после чего он будто забыл об этом — ни тем более сейчас, когда вот-вот наступит апокалипсис, из-за которого Лукас, возможно, потеряет всех друзей, ему придётся есть людей и так быстро постареть, возможно, потеряет всех друзей, из-за которого Лили пропадёт не пойми куда, и в этом непонятном где-то она вряд ли будет счастлива, из-за которого Джон растворится в совсем скором будущем. Болеть вообще как-то глупо и невыгодно, а уж тем более париться из-за этого, словно от этого зависит, сожрёт тебя мутированная гигантская крыса или нет. Сон никогда не был полезным или интересным занятием, его легко игнорировать, когда под окном всё ещё светит то луна, то солнце, говорящее, что существует такое понятие, как «мирная жизнь». Поддержка организма также не имеет смысла, ведь он всё равно не доживёт даже до постапокалиптического мира, не то что мира вовсе, но если он не будет тратить время, то сможет дать хотя бы какую-то надежду будущему человечества. ...Сразу всё выкладываем. Да, да, конечно, приятель. Я согласен. Вот только поверит ли тебе ещё кто-нибудь? — Джон, мне кажется, я схожу с ума.