Синее-зелёное

      Лето на Драконьих Островах было невероятно жарким.       Принадлежащая золотым часть архипелага располагалась в районе экватора, из-за чего, с одной стороны, там царило вечное лето, а с другой — столь удушающая жара, что без множества источников воды и возможности очиститься в селениях чешуйчатых стоял бы непередаваемый запах пота. Именно поэтому на каждом рынке, в каждом квартале, в каждом богатом доме — в общем, на каждом шагу находились то бочки с чистой охлаждённой водой, то заключённые в камень фонтаны. Декоративные фонтанчики с изящными статуэтками в центре, удобные фонтанчики для питья, а так же полноценные крупные сооружения, обдающие мелкой моросью раскалившуюся от солнечных лучей мощёную дорогу, зачастую использующиеся маленькими драконятами как бассеины. Детям можно.       А уж по количеству общественных бань, в которых можно было не только смыть с себя грязь и пот, но и разговориться с словоохотливыми сородичами, да элитных банных комплексов, где за кругленькую сумму ты получал в личное пользование огромную купальню с обслуживанием как в дорогой гостинице, сеансами лечебного массажа и косметических процедур золотые драконы даже с синими соседями по архипелагу конкурировали. И это при том, что для синих драконов вода буквально была смыслом жизни. И тем не менее, такое обилие источников пресной воды никак не защищало от палящего солнца, из-за чего в самый яркий час лучшим решением было сидеть под тентом или специально засаживаемыми в свободных местах садовыми деревьями и... Дохнуть.       Душно тут.       Келейр ещё помнила свежесть и прохладу тенистого овражка — её любимого места в родном тропическом лесу среднего по размерам острова Лос-Винтас. Широкие листья огромных хвощей и папоротников, сохранившихся только на территории архипелага, надёжно укрывали потайное место от чужих глаз и палящего солнца. Подняв голову, можно было увидеть темнеющие кроны высоченных тропических деревьев и силуэты скачущих над головой обезьянок. Опустив голову, девочка видела толстый слой палой листвы с редкими травинками, а если повезёт, то и какого-нибудь крошечного обитателя — юркую змейку, пищащего мышонка, сливающегося с рыхлой землёй жучка. Ползучие лианы были особым украшением — подчас губительным — для стволов и ветвей древесного царства, льнули к ним с особым тщанием, в чём были схожи с захватывающими увязшую в сетях добычу ядовитыми пауками. Эти солидные членистоногие, не помещавшиеся на ладошку ребёнка, в особо влажных местах ткали свои нитевидные ловушки, и попадавшая в них мошкара тихим дребезжанием прерывала устоявшуюся тишь. Пусть снаружи и палили пламенные лучи - в её родных джунглях всегда было свежо и спокойно.       Отказаться от такого счастья... Какая же она была дура...       Её мать не любила говорить об отце. Молодая дриада, избравшая для себя полузаброшенный домик где-то в глубине зарослей, у корней всё вновь и вновь разрастающегося баньяна — порой казалось, будто весь их дом суть сплошной баньян, без конца и начала — охотнее говорила о лесе и о том, что может он дать его обитателям.       О сочных, сладких плодах приютившей их растительности, чьё стремление к контролю окружающего пространства совпадало с таковым у матери.       О том, что шепчет лес, и почему случайный хруст веточки в миле впереди разносится по всему лесу, а журчание воды, образовавшей своим бегом небольшой водопад в любимой низине пятнистых оленьков тих и незаметен пока не подойдёшь с нужной стороны.       В какой момент постоянный полумрак сменяется по-настоящему чёрной ночью, когда на небе даже звёзд не видно, и искать дорогу можно лишь на слух, на запах, на вкус и мерцающие скопления игривых светлячков.       Почему столь крупный и массивный пятнистый дикий кот, способный одним глотком затерять в своей пасти обе их головы, уважительно отводит голову при прямом взгляде и всегда показывается им на глаза, проходя мимо — будь иначе, долго бы он тут не прожил.       От чего хохочут кустарниковые псы и что шепчут змеи под мшистым пнём. Почему маленькая колибри никогда не останавливает свой полёт, а важная рогатая птица то и дело выхватывает у девочки из-под носа сочную виноградинку и суёт её в забитое глиной дупло.       Мама знала всё, рассказывала обо всём, и Келейр, едва научившись ходить, узнала о лесе столько же, сколько знал самый близкий ей нелюдь. Дышала лесом. Была его частью. Но стоило завести разговор о том, что творится снаружи, не говоря уж о том, кто в этом открытом мире остался, так и не придя сюда...

***

      Внезапно очень сильно захотелось пить.       Вынырнув из потока вяло текущих мыслей, маленькая рыжеволосая девочка в светлом лимонно-жёлтом платьице откинулась назад, на спинку стула, и кисло осмотрелась по сторонам. Мимо мелькали деловито сопящие мальчишки примерно раза в два старше рыжинки, в подпоясянных ремешками туниках с скреплявшими ткань на плечах металлическими бляшками. В руках они крепко держали подносы, заставленные тарелочками с сладкими пироженками и печеньками; оные распределялись по поверхности высоких стеклянных столиков наравне с холодными напитками. По укрытому навесами внутреннему дворику бегало ещё много таких драконов и драконят, едва дошедших до совершеннолетия — лорд Фелиар Ме'ер, организовавший всё это мероприятие, и давший младшим родственникам жившей в поместье прислуги немного подзаработать, не скупился на сладости и охлаждающие напитки для гостей, а те сметали предложенное быстро. Как настоящие драконы. Из-за происходящего кругом царил мнотонный гул, и рыжинка, едва оценив ситуацию вокруг — взрослые кучкуются, болтают, детишки приглашённых лордов отбежали как можно ближе к разбитому на территории поместья саду, а заставивший её пойти на скучное сборище отец сейчас занят определённо важным и необычайно нудным (такие взрослые только нудят) разговором с самим лордом-хозяином — недовольно поморщилась. Шумно тут. Слишком светло. И мельтешит.       Прошло уже два года, а она всё никак не могла привыкнуть к новой роли.       Пить всё ещё хотелось. Не обращая внимания на прислуживающих гостям сородичей — просить кого-то из них оторваться от работы и принести стакан воды не хотелось, к незнакомым драконам Келейр в последнее время относилась с недоверием и скрытой враждебностью — девочка стала бочком подбираться к выходу. Подальше от шума, поближе к внутреннему саду и группе веселящихся драконят. И ближайшему декоративному фонтанчику. Дошла. Оглянулась. Выдохнула.       Осторожно убирая ладошкой настырно лезущие в лицо кудряшки — все волосы по просьбе папы назад стянула, заплела, а всё равно от жары кто-то наружу да выскочит! — девочка склонилась над одним из поставленных с краю дороги питьевых фонтанчиков. На чугунном кранике ещё оставалось несколько прозрачных капель. Так, нужно аккуратно повернуть ручку влево... Ауч!

***

      Примерно так же себя чувствовала Келейр, когда на неё из текущей к морю пресноводной речки выпрыгнула чем-то испуганная рыба и ударила хвостом по лицу — испуг вперемешку с недоумением надолго отпечатались у неё на лице, как и след от неожиданно сильного удара. Тогда она так же хотела пить; свесилась с ветви дерева подобно обезьянке, собираясь зачерпнуть "лодочкой" воды; а в итоге и искупалась, и наглоталась воды на неделю вперёд. Подобный эпизод мог бы остаться в её памяти лишь одним из множества забавных событий, да только было кое-что, что их от всего этого отличало. "Кое-что", ныне обсуждавшее какие-то свои, очень важные дела с лордом, а в те далёкие времена по случайному стечению обстоятельств забредшее глубоко в джунгли вверх по реке. То ли за целебными травами, растущими лучше всего не в парниках, но в естественной природе, то ли за сбежавшим во время охоты оленем. Келейр уже не помнила, чем занимался её отец — охотой ли, собирательством ли —помнила лишь, как гибкий и длинный тёмно-зелёный хвост с лёгкой "проседью" чешуи и ребристым сплющенным наростом на конце обхватил её вокруг живота и выдернул из речки. Как своеобразной "ладонью" — ребристым и плоским утолщением на кончике хвоста, что выполнял для ящера роль пятой руки — изрядно перепугавшийся за жизнь неизвестного ребёнка зелёный дракон встормошил ей волосы и шутливо щёлкнул по носу. А после обратил внимание на волосы... Такие же ярко-рыжие, подобно беличьему меху, закручиващиеся в спадающие вниз волны и мелкие колечки...... На те же тонкие, по-лисьи хитрые черты лица, что не могла скрыть даже детская опухлость щёк. А так же на тонкую нить кровного родства, появляющуюся в сознании каждого дракона, встретившего своего кровного родственника.       Как, наверное, перепугалась мама! Келейр ведь так и не успела ей сказать ничего, не предупредила о странном чужаке сразу. Почему-то обрадовавшись тому, что они не одни такие двуногие и бесшёрстные живут в глухом лесу (откуда ей было знать о тяге родственной крови?), девочка без раздумий согласилась прогуляться "вон до той крепости. Да, это крепость, не лысая и уродливая гора, там живут такие же как и мы и они тебя не обидят". А после пришлось привыкать к толпам люббопытных драконов, к стараниям отца научить её основам этикета и умению ходить своими ногами даже при наличии удобно свисающих лиан... И штор. Просыпаться от взбешённой ругани своей матери, не желавшей свою дочь вообще с отцом знакомить - а после ссоры, крики, слабость от нахлынувших эмоций и первый оборот...       Определённо, то был самый ужасный в её жизни день.       Дракончика, пусть и полукровку, зелёный дракон в итоге окончательно забрал. Драконица же будущая, да и ипостась пробудилась — грех такую в лесу оставлять. И если после длительного контроля матери Келейр ещё думала, что всё в этой жизни относительно неплохо - относительно! Без мамы было холодно и грустно, но и с ней повеселиться от души не получалось — то после проявившейся гиперопеки у отца...       Домой бы.       К сожалению, долететь до дома своим ходом девочка не могла. Зелёные драконы вообще славились какой-то совершенно не драконьей выносливостью. Во всяком случае, после тщательных расчётов цифры вышли удручающие. Короткие, широкие, гибкие крылья с цепкими коготками на сгибе, позволявшие чешуйчатым древолазам скользить меж особо высокой растительности без риска запутаться в ветвях и лианах, были недостаточно хороши для длительных перелётов, а ведь между островами всегда существовала столь огромная по своей ширине полоска воды! Синие поля излишне крупной ряби, что назывались морскими волнами, на картах выглядели короче её мизинца, а в реальности порой по размерам напоминали места под отдельный лесной массив... Который определённо вырезали с огромным куском земной коры впридачу и выбросили в барахолку Хаоса, после чего уже налили в котлован воду. Золотые и чёрные драконы пересекали расстояние между островами по воздуху, синие сородичи вместо созерцания облаков с близкого расстояния предпочитали добираться вплавь, а вот зелёные... Плавали, конечно, неплохо, да только и того было мало. Течения вокруг островов были какой-то совершенно неодолимой силы, и любое храброе существо размером не больше медведя уносило довольно далеко. Жабры у зелёных не отрастали, пройти опасный участок по морскому дну было физически невозможно. Полёт? На открытом пространстве не каждый мог выдержать яростные ветра, предпочитая вместо этого отсиживаться на верхушках лиан. Да и к тому же... Она была ещё дракончиком. Подвига той шибанутой стаи ей точно не повторить.

***

      Холодная вода забрызгала всё праздничное платье, намочила волосы, попала в глаза, превратив обряженную как куклу девчушку во что-то мокрое, поникшее и недовольно шипящее. С левой стороны сада раздались ехидные детские смешки. Келейр кое-как оттёрла лишнюю влагу с лица, отряхнула платье, обернулась на все 90° и приготовилась было вставить парочку личных колких замечаний, как вдруг...       "А ведь это шанс!"       Она юная драконица, между прочим! Маленькая совсем - ей лет одиннацать всего, это и среди людей возраст не шибко серьёзный, а уж у драконов, с их совершеннолетием лет так в пятьдесят... Причём Келейр не просто драконица, она полукровка. Ей сложно в этом мире. Она ещё не освоилась, друзей как таковых не завела. Старалась выглядеть прилично, а из-за случайности с питьевым фонтанчиком выглядит как мокрый бельчонок. Чем не повод натоптать тут недовольно ножкой, выдавить на публику пару детских слезинок и скрыться в отдельной комнате? И пусть этот праздник катится в глотку ближайшему брюхожору - Келейр поплачет для виду, подсушится, а после сможет как следует отдохнуть от столь кривой пародии на карнавал. А потом...       А что потом? Окончание праздника, возвращение "домой", нотации папаши...       И ради этого сидеть ей в четырёх стенах и со скуки просто отсыпаться?       Рыжинка задумалась. Она обдумывала свои дальнейшие занятия пока хныкала на публику; пока просилась в комнату "подальше от придуууууурков!" и показывала на смеющхся детей пальцем (выражение лица занятого папочки надо было видеть, он-то точно не ожидал ткого конфуза на круном празднике); пока шла по длинным коридорам к одной из гостевых комнат, хотя намного быстрее было бы просто взобраться по стене и открыть окно.... Но лазить в окна, как папа говорил, неприлично...       Зато ходить по голому камню для взрослых прилично. Камень этот, обработанный и лишённый любой связи с природой, был основой всего поместья наравне с бетоном (или гипсом, или как там они эти смеси камня называют). Камень и бетон под ногами, камень и бетон в стене, камень нависает над головой, и всё настолько прилизано и точечно изукрашено (даже растения находятся в специальных вазах и кадках, а не растут вольно на нормальной земле!) что рыдать хочется уже по-настоящему. Камень и бетон...       Ни единого мшистого островка - зелень запрещена везде, кроме сада.       Уродство, а не поместье.

***

–Бестолочи! Сказано же было: три килограмма имбиря на развес!       В нос ударил аромат специй, запах жарящегося на вертеле сочного мяса, до уха донёсся хруст разрезаемых ножом свежих листьев капусты... Ой, мама! Кажется, вместо гостевых покоев беглянка свернула в сторону кухни. Неудивительно, ведь коридоры в этом доме так похожи... Чудо, что никто из слуг, занятых передачей кулинарных экспериментов искушённым гостям, не заметил куда она пошла и отвёл её к другим гостям в сад. Быть может, они выходили через другие проходы... Келейр хотела было развернуться и пойти в другую сторону, к гостевым покоям, но раздавшаяся в помещении ругань неизвестного повара заставила её пристроиться у неплотно прикрытой двери, с интересом ловить каждое слово, оглядываясь порой за спину — вдруг заметит кто, как она подслушивает? — и спешно перестраивать появившийся в голове план.       А ругань за дверью кухни тем временем набирала обороты. В своей голове девочка уже рисоввла сценку того, что же происходит внутри, опираясь лишь на звуки и запахи, и от этого только сильнее хотелось послушать ещё. –Два ящика манго! Девять корзин мелкой рыбёшки! Четыре килограмма маниока! Восемь мешков пшена!–неизвестный взрослый, то ли повар какой, то ли управляющий домом — Келейр уже знала, что и такие слуги существуют — ревел так, что девочка не рискнула подойти к двери поближе. Страшно, да ещё от такого вопля над головой и уши заложить могло,–Зачем дешёвку притащили? Где нужные продукты?! –Г-господин Вьере, м-мы т-точно п-по сп-писку...‐дрожащий мальчишеский голос контрастировал с более громким, низким воем взбешённого мужчины. Рыжинка едва заметно вздрогнула, едва до неё донеслись тихие звуки нервозной икоты. –М-мы с-со стола взяли, как господин сказал!–поправка: мальчишек было двое. –Там было только про пшено...–трое. –Это список для вашего же меню, идиоты!–прозвучавшие рядом с дверью мелкие, шаркающие, торопливые шажки слабо вязались со смутными представлениями о личности "ревуна господского" в голове Келейр. Он должен быть массивным и ходить как сонный тапир, а не шаркать старичком! Явно захрустело тонкой бумагой, чуткий нос рыжинки уловил солоноватые нотки свежего пота,–Для прислуги, не для лордов! Вот нужный список! "Три килограмма имбиря на развес"; "Четыре туши телят-однолеток, утреннего забоя" — так похоже на дешёвую рыбу? А ведь я фисташки сюда записал! Трюфели указаны! Масло сливочное! Печень гусиная! На паштеты всё идёт, для благородных леди, не на вашу кормёжку!       Секундную паузу нарушили всхлипы несчастной троицы. А ещё тихие смешки внутри помещения... Но от кого? Быть может, на кухне находились и обычные повара, бравшие на себя часть работы начальника? -Маниок! Дворян решили диким корнем кормить!–продолжил ругаться господин Вьере,–А что мне подавать благородным леди... –Может, обойдётся?–едва слышно шепнул кто-то из мальчишек, надеясь на глухоту у сурового начальства. И тут же ойкнул, получив затрещину - звук удара тяжёлой руки по чужой голове Келейр бы ни с чем не спутала. -Полтора часа до смены блюд!–рёв прервался торопливым, судорожным кашлем. Ну что же вы так орёте, господин, голос же сорвать можно...–Олухи безмозглые, я лордов вместо мяса пшёнкой должен угостить? Рыбой с портовых жрален? –Н-но в табличке...–икающие звуки явно усилились. –На табличках только вашим мордам пишут, для дворянского стола в бумагу всё заносим!–мужчина глухо застонал. Шарканье ног чуть притихло — господин Вьере отошёл от двери к центру кухни, и, судя по скрипу, сел на ближайшую табуретку,–Везите товары на рынок. Продайте их, обменяйте — что угодно сделайте, но через полчаса я должен готовить из нормальных продуктов!       Неудачливое трио наперебой принялось заверять начальство в скорой работе, но следующая фраза заставила мальчишек болезненно завыть: –Разницу в цене платите из вашего кармана.       Келейр не особо поняла, почему взрослые не могут просто перестать ругаться, достать звонкие монеты и купить ещё продуктов. Её папа всегда так делал, и холодный металл у него никогда не кончался. То из кошелька монету достанет, то из кармана, то слугу в какой-то непонятный "банк" с бумажками пошлёт... Но на всякий случай девочка мальчишек пожалела. Молча. –Бедняги,-глухо хохотнул неизвестный мужчина. Ему вторили голоса ещё десятка незнакомцев. Кухонные рабочие сознательно оставили свои дела чтобы посмотреть на бесплатное представление с насмешкой и профессиональным цинизмом. –Кто-то должен платить за ошибки, Лиен,–мягко пожурил его женский голос,–Из-за маленьких слепцов мы лишимся работы. –Введём моду на пшённый паштет, для быстрого похудения,-судя по скачкам голоса от мужской хрипотцы до фальцета, третий незнакомец был ещё подростком,–Что скажешь, Ленори? Леди оценят? –Нда, попались птенцы...–сочувствующе протянул ещё один голос из глубины помещения,-Табло с бумагой спутать... –Не жалей идиотов, Хамбар!-тут же рявкнул в ответ господин Вьере. Голос его на удивление легко скакал от тонкого визга, столь напоминавшего истерику молочного поросёнка, до более крепкого, рычащего баса,–Семь минут на фрукты к бланманже! –Так точно, ваша милость! –Сжальтесь, ваша милость!–тут же заскулил один из мальчишек. Тут же кто-то упал на пол и захлопал ладонями каменным плитам,–В ноги поклониться дайте, только не... –Вернуть!-каждую фразу сопровождали звуки глухих ударов о деревянную поверхность и дребезжание хрупких предметов,–Поставщику! Товар! Сейчас же! –Не хочу лишиться места...–простонал кто-то из толпы.       Следующую реплику одного из поваров прервал резкий скрежет металла. Застучали казаны, сковороды, кастрюли — после минутной передышки прислуга на кухне возвращалась к привычному ритму работы. А зелёная полудраконица тем временем вернулась к планировке побега, но уже не просто в свою комнату. Туда ей больше не хотелось.       "Отвратный дом",-подумала рыжинка, мигом отскакивая от двери и прячась в ближайшей нише. Накончиках пальцев прорезались тёмные, заострённые коготки,-" Все друг над другом издеваются. И платье мешает... Сложно двигаться."       Ей нужно было избавиться от неудобной одежды. Ей нужно было покинуть это место. Ей нужно было вернуть себе... Свободу. Хоть немного свободы, той самой, к которой она привыкла дома. У мамы. И самый лучший способ побега находился рядом с ней, за этой дверью. Ящики с манго и мешки с пшеном — отличный способ выбраться наружу, не попадаясь никому на глаза. Нужно было только пролезть внутрь...       И сделать это можно было,только будучи драконом.       Келейр не любила вторую ипостась. Нежные, ярко-зелёные чешуйки слишком сильно выделялись на общем фоне; тонкий и длинный хвостик то и дело путался в задпих лапах и без спросу хватался за предметы; крылышки на спине то висели тряпочками, то болтались как попало и мешали ходьбе. А сами превращения до сих пор были нестабильны. Полукровке было тяжело контролировать смену формы с человекоподобной на монструозную, пусть и особо крошечных размеров, ведь оживший в её сознании дракончик рвался наружу всякий раз, когда девочка теряла контроль над собой. А терпеть столь наглое присутствие чужого своей сути существа было сущим наказанием.       Чистокровные драконы таких проблем не имели - они осзнавали себя цельными, не деля сознание на разум и зверя, и обращались не от резких перепадов настроения, а по своему желанию. Полукровки тоже могли принять себя как существо с двумя формами... Или страдать схожей проблемой и давить клыкастую морду всеми возможными способами, от препаратов и ограничивающих артефактов до планомерного уничтожения своего "я", что обычно порицалось. В иное время Келейр бы с радостью приняла свой новый облик - ребёнку приспособиться проще - но ведь драконья ипостась досталась ей от отца...       Идеальная драконица.       Но сейчас ей нужны были и чешуя, и хвост, и лапы. А потому девочка села на пол, крепко зажмурилась и впервые за два года сама позвала наружу крошечного зелёного дракончика.

***

Груженая мешками и ящиками с отбракованными продуктами телега неспешно выехала из распахнутых ворот поместья. Деревянные колёса громко и натужно скрипели, и скрип этот мешался с мерным цоканьем копыт по мощёной дороге — два запряжённых в телегу ослика тянули груз без особого энтузиазма. Их уши время от времени дёргались, ловя то свист и щебет птиц, то далёкий шум прибоя. –Эй, ну давай уже, — буркнул один из погонщиков, паренёк лет тринадцати, тонкой хворостиной охаживая одного из ослов по крупу. Второй паренёк плёлся сбоку, подбирая камешки, кладя их за пазуху и время от времени кидая их в кусты. В своей голове он представлял, будто каждый куст это голова ненавистного шеф-повара, а попадающие в растительность камни - плоды манго, что всё это время лежали в неплотно закрытых ящиках. Третий мальчуган, лет десяти на вид, держался ближе к задним колёсам телеги, лениво волоча палку по дороге, от чего к цокоту копыт и скрипу колёс прибавлялся ещё и стук палки о мостовую. –И куда мы теперь?-всхлипнул мальчонка с камнями за пазухой,–Господин Ремар просто пошлёт нас обратно. Нам не хввтит денег! –Не паникуй, Серж,–ещё один удар хворостиной не особо заставил осла шевелиться быстрее,–Перепродадим чуть дороже. Один из нас на рынке останется, остальные наберут продуктов, оплатим часть сразу после продажи манго... –И получат по заднице ремнём,-сухо продолжил мальчишка с палкой в руках,–У кого есть лицензия на торговлю?       Молчание. –Надо будет — в залог возьмём...–кисло улыбнулся самый старший,–Элбер, давай не будем... Ну... Ты понял. Всё решаемо! Этой гусиной печёнки на рынке достаточно! Да и на трюфели попробуем цену сбить... –А это чёртово пшено мы куда денем, по-твоему?! –Ну, можно... А если всё же попробовать без лицензии? Серж глухо застонал,–Папа меня убьёт.... Верхняя крышка стоящего у края телеги ящика едва заметно дёрнулась. Если бы Элбер, занятый спором со старшим в их трио, посмотрел в этот момент на ящик, то чётко бы увидел, как на солнечном свету блеснул и тут же пропал изумрудно-зелёный чешуйчатый хвостик.