Пакт о невозбуждении

Квартира Софии пахнет дорогим вином и домашней пастой. Илья приходит с опозданием, как и подобает светскому человеку — именно так поступила бы Лили. На нём тёмные джинсы, которые стоят больше, чем аренда квартиры, и шерстяной свитер, из-за которого, как однажды сказал Шейн, его глаза выглядят «нечестно красивыми». Волосы идеально растрёпаны — укладка, на которую уходит минимум пятнадцать минут, но выглядит абсолютно естественно. Он звонит в дверь. Когда София открывает, у неё отвисает челюсть. Бокал с вином в её руке опасно наклоняется. — Привет, — говорит Илья, одаривая девушку самой очаровательной улыбкой. — Я — Лили. София издаёт звук, в котором невозможно узнать какое-либо слово. За её спиной Илья слышит женские голоса, смех, звон бокалов. — Ты... — начинает София. — Опоздал, знаю, — плавно перебивает Илья. — Ужасные пробки. Можно войти? Мозг Софии, кажется, перезагружается. Она чисто автоматически отходит в сторону, и Илья входит в квартиру так, будто она его собственная — именно так вошла бы Лили. Гостиная замолкает. Семь женщин смотрят на него. Джеки замерла с бутылкой вина в руке, так и не долив. Бриттани застыла с кусочком сыра на полпути ко рту. Глаза Манон такие огромные, что Илья боится, как бы они не выпали. — Сюрприз?.. — на пробу произносит Илья. — Ты... — начинает Каролина. — Не та, кого вы ожидали, да, знаю, — кивает Илья. Он ставит на стол очень дорогую бутылку русской водки. — Но я — Лили. Лили Шейна. Из группового чата. — Ты — ИЛЬЯ РОЗАНОВ, — говорит Петра, и её голос подскакивает на октаву. — Тоже верно. — Илья усмехается. — Это проблема? Джеки очень осторожно ставит бутылку. — Шейн встречается с Ильёй Розановым. — Уже несколько лет, да. — Шейн Холландер, — подчёркивает Бриттани. — Встречается. С Ильёй Розановым. — Это мы уже установили, — приятным тоном отвечает Илья. — Шейн — гей, — шепчет Манон, будто это секрет. — Очень даже гей, — подтверждает Илья. — Супергей. Он бы сказал, просто гей, но я не согласен. По мне, нет ничего «простого» в том, что Шейн — гей. Сату начинает смеяться. Смех немного истеричный. — Мы целый год переписывались с Ильёй Розановым. — Восемь месяцев, — поправляет Илья. — С апреля. — Ты отправил нам вибраторы, — слабым голосом говорит Холли. — «Розочки», — уточняет Илья. — Очень хорошего качества. Пожалуйста. — Боже мой, — говорит София. Она тяжело опускается на диван. — Боже мой. — Можно мне теперь вина? — спрашивает Илья. — Долгая дорога из Бостона. Джеки, действуя на автопилоте, наливает ему бокал. Илья берёт его, устраивается в кресле, словно всегда здесь сидел, и закидывает ногу на ногу. — Итак, — говорит он непринуждённо. — Как вы все поживаете? Мгновение никто не говорит. Потом Каролина начинает хихикать. Петра присоединяется к ней. Затем все смеются, слегка безумно, пока Илья потягивает вино и ждёт. — Не могу в это поверить, — говорит Джеки, вытирая глаза. — Мы рассказывали Илье Розанову о нашей сексуальной жизни. — О частично ограниченной сексуальной жизни, — указывает Илья. — Из-за пакта о воздержании, который я создал. — Ты — чудовище, — говорит Бриттани, но она улыбается. — Я предпочитаю «стратегический мыслитель», — говорит Илья. — Но «чудовище» тоже подходит. — Шейн знает, что ты здесь? — спрашивает Манон. — Абсолютно нет. Он бы умер. Очень драматично. — Илья делает ещё глоток. — Лучше пусть будет сюрприз. — Он тебя убьёт, — говорит София. — Может быть. Но какая красивая это будет смерть. Сату подаётся вперёд. — Ладно, если серьёзно. Ты и Шейн. Как давно? — Мы встретились на Международном кубке новичков в 2008-м. Было очень... — Илья замолкает, вспоминая. — Напряжённо. Сначала мы ненавидели друг друга. Потом зло трахались. Потом влюбились. Очень романтичная история. — «Зло трахались»? — слабо переспрашивает Холли. — О да. Очень агрессивно. Очень спортивно. У Шейна отличная выносливость. Для канадца. — Илья усмехается. — Сейчас мы просто регулярно трахаемся. Но всё ещё очень спортивно. — Мне нужно ещё вина, — говорит Петра. Джеки наполняет все бокалы. Шок проходит, сменяясь любопытством. — Значит, вы вместе уже десять лет? — спрашивает Бриттани. — То вместе, то порознь. Последние несколько лет мы — пара. А до этого долго были тупыми и упрямыми. Очень трагично. Как русская литература, но с бОльшим количеством секса. Манон давится вином. — Ты должен рассказать нам всё, — требует Каролина. — Всё? У нас не так много времени. — У нас вся ночь, — говорит София. — Парни в Тампе. У нас несколько часов. Илья обдумывает это. Он смотрит на их заинтересованные лица, раскрасневшиеся от вина щёки и думает: «А, плевать». Это именно тот хаос, ради которого он живёт. — Ладно, — говорит он. — Но сначала нужно ещё вина. Две бутылки спустя они все вразнобой сидят в гостиной Софии — на полу, на диване, кто где, будто жертвы теракта. Илья ведёт беседу из кресла, подобрав под себя ноги и жестикулируя бокалом. — ...и тут Шейн смотрит на меня и говорит: «Я тебя ненавижу, блядь», а у самого такооой стояк. И я говорю: «Да, ты меня ненавидишь. И поэтому так отчаянно умоляешь...» — Прекрати, — визжит Джеки, смеясь. — Я этого не вынесу. — Ты просила историй! — протестует Илья. — Я не думала, что они будут ТАКИМИ подробными, — выдыхает она. — Хотите скучных историй? Идите читайте книжку. Хотите правду? Правда — она подробная. Бриттани плачет от смеха. — То, как ты описываешь Шейна, ломает мне мозг. Он такой... профессиональный. Такой собранный. — На публике — да. В постели? — Илья ухмыляется с хитринкой. — Там другой Шейн. Очень громкий. Очень требовательный. Иногда капризный. — Капризный, — в неверии повторяет Манон. — О да. Когда он не добивается своего, он дует губы. Строит грустные глазки. Пытается манипулировать поцелуями. — Илья отпивает вино. — Это очень мило. Никогда не работает, но мило. — Поверить не могу, что Шейн Холландер дует губы, — говорит Петра. — Канадский золотой мальчик, — насмешливо говорит Илья. — Идеальный Шейн. Такой вежливый, такой скромный. А наедине он... — он делает широкий жест. — Засранец. — Как ты? — хитро спрашивает Сату. — Мы идеальная пара. Оба засранцы. Он — продуманный засранец, я — непредсказуемый засранец. Вместе мы непобедимы. Холли наполняет свой бокал. — Ладно, но эта штука с воздержанием. Это вообще была твоя идея? — Это была научно обоснованная идея, — с достоинством говорит Илья. — Это была психологическая война, — говорит Джеки. — Да, тоже верно. — Илья усмехается без тени раскаяния. — Но это сработало, нет? Они выиграли первый раунд. — Они были несчастны, — говорит София. — Продуктивное несчастье. У Шейна было девять очков в четырёх играх. Лучшая игра в карьере в плей-офф. — Хейден до сих пор это вспоминает, — признается Джеки. — Он злится на что-то совершенно другое, а потом вдруг: «Помните, как ваша подруга Лили убедила вас всех подвергнуть нас сексуальным пыткам?» Илья смеётся, довольный. — Потому что это сработало так хорошо. Мужчины вообще не умеют признавать, когда женщины умнее. — Ты даже не женщина! — указывает Бриттани. — Нет, но я умнее ваших мужчин. — Илья пожимает плечами. — Тот же результат. — Шейн знает, что ты водил нас за нос восемь месяцев? — спрашивает Манон. — Сейчас уже знает. Он... — Илья обдумывает. — Был растерян. Но впечатлён. Не мог решить, хочет накричать на меня или поцеловать. Обычно делает и то, и другое. — Это на самом деле довольно романтично, — говорит Каролина. — Мы очень романтичные. Очень противные. Шейн делает меня мягким. До Шейна я был... — Илья машет рукой. — Другим. Более жёстким. Не верил в любовь. А потом этот тупой канадец со своим тупым лицом и тупой добротой, и я... — Он делает беспомощный жест. — Уничтожен. — Это самое милое, что я когда-либо слышала, — тихо говорит Петра. — Никому не говорите. У меня репутация. — Репутация засранца? — спрашивает Холли. — Именно. Это бренд. София подаётся вперёд, глаза горят от вина и любопытства. — Ладно, серьёзно. Каково это — встречаться с Шейном? Илья на мгновение замолкает, выражение его лица смягчается так, что преображает все его черты. — Это как... вернуться домой, — наконец, говорит он. — Я много путешествую, да? Разные города, разные страны. Но Шейн — он и есть дом. Неважно, где мы. Когда я с ним, я дома. В комнате стало тихо. — Он делает меня лучше, — продолжает Илья. — Терпеливее. Внимательнее. Он видит во мне лучшее, даже когда я сам этого не вижу. И он... — Илья замолкает, подбирая слова. — Он любит меня. Не хоккеиста Илью Розанова. Не статистику или талант. Просто меня. Илью. Сумбурного, трудного, «чересчур меня». — О боже, ты заставишь меня плакать, — говорит Джеки, обмахивая лицо руками. Илья возвращается к себе, усмехаясь. — Хватит чувств. Мне уже не по себе. Ещё вина! Манон наполняет его бокал. — Так ты би, да? Ты так сказал в чате? — Да. Но я не ограничиваюсь ярлыками. Красивое для меня — всегда красивое. — Илья пожимает плечами. — У меня было много женщин, немного мужчин. До Шейна я был… как это называется... — Он ищет слово. — Шлюхой? — Илья, — выдыхает Сату, смеясь. — Но это правда! Мне нравится секс, у меня хорошо получается секс, люди хотят заниматься со мной сексом. Всё просто. — А теперь? — спрашивает Каролина. — Теперь я исправившаяся шлюха. Только для Шейна. — Илья ухмыляется. — Но технику я помню. Очень ценные знания. Петра садится прямее. — Ты предлагаешь поделиться этими знаниями? — Ты просишь советы по сексу у главного соперника вашей команды? — парирует Илья. — Ты ещё и наш друг, — указывает она. — Ты теперь одна из девчонок. Илья обдумывает это. — Знаешь что? Да. Я — ЖиП. Я принимаю эту должность. — О боже, — говорит Джеки. — Что мы наделали. — Вы приобрели ценный ресурс, — говорит Илья. — Я многое знаю. Очень многое. Такие вещи, от которых ваши мужчины будут очень счастливы. — Мы слушаем, — немедленно говорит Бриттани. Холли смеётся. — Мы серьёзно это делаем? — Когда ещё мы получим советы по сексу от Ильи Розанова? — указывает София. — Справедливо. Илья ставит бокал и заговорщицки наклоняется вперёд. — Окей. Первое, что вам нужно знать, — хоккеисты очень... — Он делает паузу. — Как бы сказать? Отзывчивые. Вся эта физическая подготовка, осознание тела, концентрация. Если вы знаете, что делаете, вы можете заставить их просто развалиться на части. — Я записываю, — говорит Манон, действительно доставая телефон. — Хорошо. Первое: шея. Хоккеистам часто прилетает по плечам, груди, спине. Но шею все игнорируют. И она очень чувствительная. Целуете вот здесь, — он касается шеи сбоку. — Прямо там, где челюсть переходит в горло. Очень медленно. С языком… И учтите, они будут издавать всякие смешные звуки. Каролина краснеет, но подаётся ближе. — Где ещё? — Тазовые косточки. Знаете эти линии, букву V? — Илья обводит форму в воздухе. — Очень чувствительно. Целуешь вдоль них, может, немного кусаешь — у них крышу сносит. — На Шейне это работает? — спрашивает Петра. — Шейн особенно слаб на это, — подтверждает Илья. — Он пытается быть тихим, очень… сдержанным. Но потом я прижимаюсь ртом сюда — и он ругается по-французски. — По-французски? — почти выкрикивает Джеки. — О да. Когда он очень возбуждён, вылезает французский. Очень сексуально. Иногда я даже не понимаю, что он говорит, но знаю — это грязно. Бриттани обмахивается. — Ладно, что ещё. — Руки, — говорит Илья. — У хоккеистов очень сильные руки. Мозолистые, грубые. Но ладони чувствительные. Хотите свести их с ума? Сосите их пальцы. — В смысле... в сексуальном плане? — спрашивает Сату. Илья смотрит на неё. — Да, в сексуальном. А не как куриные крылышки едите. Комната взрывается смехом. — Погоди-погоди, — говорит Манон. — Ещё советы. — Окей. Это важно. — Выражение лица Ильи становится серьёзным. — Простата. Холли давится вином. — Что, прости? — Простата, — спокойно повторяет Илья. — Это не только для геев. Простата есть у всех мужчин. Это волшебная кнопка. Нажимаешь на волшебную кнопку — и они видят Бога. — Ты предлагаешь... — начинает Каролина. — Я не предлагаю. Я констатирую факт. Хотите подарить своему парню лучший оргазм в его жизни? Стимуляция простаты. — Но это же... — Петра замолкает. — В попе, да, — прямо говорит Илья. — Там простата. Это просто биология, а не гей / не гей. Шейн, конечно, супергей, для него это не в новинку. Но ваши парни? Скорее всего, они никогда не пробовали. — Я не могу завести такой разговор с Томашем, — слабо говорит Каролина. — Почему нет? Думаешь, он не хочет почувствовать себя хорошо? — Просто... Я не знаю, как поднять эту тему. Илья машет рукой. — Начинаешь медленно. Может, во время минета сначала трогаешь снаружи. Оцениваешь реакцию. Если позитивная — продолжаешь. Если нет — ждёшь. Пробуешь позже ещё. Мужчины как лошади, их нужно приручать осторожно. — Ты только что сравнил мужчин с лошадьми? — недоверчиво спрашивает София. — Точное сравнение. Легко пугаются, нуждаются в терпении, хорошо реагируют на вкусности. — А вкусности — это оргазмы? — уточняет Бриттани. — Очевидно. Джеки снова плачет от смеха. — Я люблю тебя. Мне нравится, что ты здесь. — Мне тоже нравится, что я здесь, — тепло говорит Илья. — Вы все очень весёлые. Я понимаю, почему Шейну нравятся девушки его товарищей по команде. — Он знает, что мы знаем? — спрашивает Манон. — О вас двоих? — Пока нет. Будет хороший сюрприз, когда он узнает. — Он запаникует, — говорит Петра. — Да. Будет очень занимательно. — Илья ухмыляется. — Но вы никому не расскажете, да? Это важно. Шейн не готов к тому, чтобы публика знала, что он гей. Атмосфера слегка меняется, становится более серьёзной. — Конечно, нет, — немедленно говорит Джеки. — Мы бы никогда. — Ваш секрет в безопасности, — добавляет София. — Все наши секреты в безопасности, — говорит Каролина, оглядывая группу. — Что происходит в чате ЖиП, остаётся в чате ЖиП. — Даже если ЖиП — это на самом деле замаскированный Илья Розанов, — добавляет Сату. — Особенно тогда, — соглашается Холли. Илья чувствует что-то тёплое и неожиданное в груди. Эти женщины, они почти не знают его, но уже смыкают ряды, уже защищают его и Шейна. — Спасибо, — говорит он, и это от чистого сердца. — Ты теперь один из нас, — говорит Бриттани. — Одна из девчонок. — ЖиП, — подтверждает Петра. — Значит, я могу жаловаться на Шейна в групповом чате? — спрашивает Илья. — Абсолютно, — говорит Джеки. — Я хочу слышать всё. — О, у меня много жалоб. Он очень упрямый. И очень соревновательный. Не выносит, когда у меня что-то получается лучше, чем у него. — А что у тебя получается лучше? — с любопытством спрашивает Манон. — Всё, — с невозмутимым лицом говорит Илья. Все смеются. — Ладно, если серьёзно, — продолжает он. — Готовка. Я намного лучше готовлю. Шейн умеет готовить три вещи: курица-гриль, брокколи на пару и протеиновый коктейль. Это жалко. Так что готовлю я, а он моет посуду. Мы хорошая команда. — Это на самом деле очень по-домашнему, — говорит София. — Мы очень домашние, когда вместе. Это мило. Тихо. Шейн читает свои скучные хоккейные книги, я смотрю свои дурацкие реалити-шоу, и мы счастливы. — Скучные хоккейные книги? — спрашивает Бриттани. — Стратегия, история, биографии игроков. Так скучно. Я ему говорю об этом, а он говорит, что телешоу разлагают мой мозг. И мы соглашаемся не соглашаться. — Вы такие нормальные, — удивлённо говорит Каролина. — Ну типа, ты — Илья Розанов, он — Шейн Холландер, вы такие огромные хоккейные звёзды, но вы также просто... пара. — Шейн всегда так и говорит. Когда мы вместе, мы просто Илья и Шейн. Не соперники, не противники. Просто мы. — Как у вас получается? — спрашивает Петра. — С расстоянием, графиками, секретами? Илья молчит мгновение, обдумывая. — Это нелегко, — признаёт он. — Иногда — очень трудно. Мы ссоримся. Ревнуем. Скучаем. Но Шейн стоит того, чтобы бороться. Стоит расстояния, секретов, всего этого. Когда я на льду и вижу его через круг вбрасывания, и никто другой не знает, что позже он будет у меня в постели... — улыбка Ильи становится озорной. — Это стоит всего. — Это на самом деле красиво, — тихо говорит Сату. — Не говорите Шейну, что я сентиментальничаю. Он будет невыносим. — Поздно, — говорит Холли. — Мы обязательно скажем ему. — Вы все ужасны. Я забираю назад все свои секс-советы. — Подарки не отдарки! — кричит Джеки. Илья смеётся. — Ладно. Но мне сначала нужно ещё вина. А вы должны рассказать мне смущающие истории о своих парнях. Это будет справедливо. — О, тут мне есть что сказать, — радостно говорит София. — Тони однажды застрял клюшкой в двери, — предлагает Бриттани. — Бенуа плакал на фильме «Дневник памяти», — добавляет Манон. — Томаш до смерти боится пауков, — вносит вклад Каролина. Истории льются так же свободно, как вино. Они перемещаются из гостиной на кухню, опустошая холодильник Софии, готовя в полночь тунец на тостах, потому что Илья настаивает, что у него получается лучше, чем у любой из них (и это правда). Они сидят на полу, делясь секретами и смехом, и где-то около двух часов ночи Илья понимает, что ему было веселее, чем за всё время за последние месяцы. — Ладно, ладно, — говорит он, слегка пьяный от вина и очень счастливый. — У меня вопрос. — Давай, — говорит Джеки. — Почему вы все остаётесь с ними? С вашими хоккеистами. Это трудная жизнь. Они постоянно в отъезде, очень сосредоточены на спорте, эмоционально недоразвиты... — Эй! — протестует Сату. — Но это правда, да? Она замолкает. — ...Да. — Так почему? Женщины переглядываются. — Потому что когда они дома, — медленно говорит Петра, — когда они действительно здесь, это... это всё. — Потому что они стараются, — добавляет София. — Они не идеальны, но они так стараются, чтобы всё получилось. — Потому что они любят нас, — просто говорит Каролина. — А мы любим их. Даже когда они раздражают, или в отъезде, или слишком сосредоточены на хоккее. Мы любим их. — Хороший ответ, — тихо говорит Илья. — Почему ты остаёшься с Шейном? — спрашивает Манон. — Ты мог бы быть с кем угодно. С кем тебе не нужно будет мириться с тайнами и расстоянием. Илья не колеблется ни секунды. — Потому что Шейн — это дом. Потому что когда я с ним, я — лучшая версия себя. Потому что он заставляет меня смеяться, заставляет думать, заставляет хотеть быть лучше. И потому что... — Он замолкает, чувствуя уязвимость, которую редко позволяет себе. — Потому что он единственный человек, который когда-либо по-настоящему видел меня. Не маску, не представление. Меня. И он всё равно выбрал меня. — Черт, ты снова заставляешь меня плакать, — говорит Джеки, вытирая глаза. — Сами виноваты, задаёте эмоциональные вопросы. Холли встаёт, слегка пошатываясь. — Я хочу сделать заявление. — О боже, — бормочет Бриттани. — Я заявляю, — торжественно продолжает Холли, — что Илья Розанов официально является одной из ЖиП. — Поддерживаю, — говорит София. — Кто за? — спрашивает Джеки. — ЗА, — хором отвечают они. Илья встаёт, кладёт руку на сердце. — Я принимаю эту великую честь. Обещаю обеспечивать хаос, секс-советы и сомнительные решения. — Это всё, о чём мы просим, — торжественно говорит Петра. Они пьют за это, чокаясь скорее громко и радостно, чем вместе и слаженно. — О! — внезапно говорит Манон. — Надо сфоткаться. — На память? — И чтобы потом шантажировать Илью. — Мне нравится ход твоих мыслей, — одобрительно говорит Илья. Они кучкуются на диване Софии, переплетаясь конечностями и раскрасневшимися от вина лицами. Манон ставит таймер на телефоне, и они все втискиваются, смеясь. Илья в центре, между Джеки и Софией, и улыбается шире, чем за последние недели. Вспышка камеры. — Подождите, — кричит Каролина. — Нужно новое название чата. — «ЖиП и Илья»? — предлагает Бриттани. — «Тайное общество хоккейных подруг», — предлагает Сату. — «Банда Хаоса», — говорит Илья. Все смотрят на него. — Что? Это правда. — Мне нравится, — объявляет Джеки. — Кто за «Банду Хаоса»? Ещё один хор голосов «за». — Официально, — говорит София, быстро печатая на телефоне. — Мы — Банда Хаоса. Телефон Ильи вибрирует.

Название группового чата обновлено

Банда Хаоса 😈

София: ОФИЦИАЛЬНОЕ ФОТО [Изображение: Девять человек на диване, смеющиеся, с поднятыми бокалами] Джеки: Это моё любимое фото ever Бриттани: В рамку Манон: В музей Я выгляжу очень красиво Каролина: Какая скромность Манон: Не верю в ложную скромность Петра: Мы знаем! Уже почти три часа ночи, когда Илья наконец вызывает Uber. Женщины провожают его до двери, слегка покачиваясь, определённо пьяные и абсолютно счастливые. — Спасибо, — говорит Джеки, крепко обнимая его. — Что пришёл. Что доверился нам. — Спасибо, что не вышвырнули, когда я появился, — говорит Илья. — Мы бы никогда, — говорит София. — Ты теперь одна из нас. — ЖиП «Вояджерс» на всю жизнь, — добавляет Бриттани. — Застрял с нами навечно, — подтверждает Манон. Илья обнимает каждую, чувствуя, как разрастается тёплое чувство в груди. У него никогда не было таких друзей — людей, которые знают о нём всё: его секреты, отношения, хаос — и всё равно любят его. — В то же время в следующем месяце? — спрашивает он. — Ты приедешь снова? — радостно спрашивает Каролина. — Конечно. Кому-то нужно снабжать вас качественными секс-советами. — И хаосом, — добавляет Петра. — И этим тоже. Подъезжает его Uber. Он уже на полпути к машине, когда Холли окликает: — Эй, Илья? Он оборачивается. — Мы правда никому не скажем, — серьёзно говорит она. — О тебе и Шейне. Ваш секрет в безопасности. У Ильи перехватывает горло. — Я знаю. Спасибо. — И, Илья? — добавляет Джеки. — Ты делаешь Шейна очень счастливым. Это видно. Так что спасибо и за это. Мгновение он не может говорить. Просто кивает и садится в машину. Когда они отъезжают, Илья оглядывается на восемь женщин, толпящихся в дверях Софии и машущих, как сумасшедшие, и думает: «Шейн просто слетит с катушек, когда узнает о сегодняшнем вечере». Ему не терпится.

Джейн ❤️🍆🥵

Лили: Кое-что случилось Это очень смешно Ты будешь смеяться Или, может, убьёшь меня Может быть и так, и так Но будет хорошая история на тот случай, если ты меня убьёшь Люблю тебя 💕 Не злись Ладно, может, злись немного Но также и впечатлись Увидимся, когда вернёшься домой 😊 Илья засыпает с улыбкой, уже планируя, как расскажет Шейну о своей ночи в качестве почётного члена ЖиП. Это будет великолепно.