Директор по вопросам сердца

Сынкван ненавидел понедельники. Особенно те, когда его пятилетний сын, Минсок, отказывался идти в садик, а няня в последний момент брала больничный. В итоге в офис компании «Solstice Group» Сынкван влетел с опозданием на десять минут, взъерошенный, с пятном от яблочного пюре на светлом пиджаке и за руку с притихшим ребенком. — Кван-и, ты самоубийца, — прошептал его коллега Хоши, прячась за монитором. — Сегодня же прилетает «американец». Новый гендиректор. Говорят, он настоящий деспот. Сынкван только устало выдохнул, усаживая сына в углу своего кабинета с раскрасками. После тяжелого развода с альфой, который считал Сынквана лишь «красивым дополнением к интерьеру», он привык полагаться только на себя. Его запах — обычно сладкий, как спелый мандарин — сейчас отдавал горечью усталости и подавителями. Ровно в десять утра по коридору пронеслась волна тишины. А затем в дверях офиса появился он. Чхве Хансоль. Альфа. От него веяло холодом американских мегаполисов и густым, доминирующим запахом кедра и дорогого табака. Он шел уверенно, не глядя по сторонам, пока его взгляд случайно не зацепился за открытую дверь кабинета Сынквана. Хансоль остановился. Его ноздри дрогнули. Среди стерильного запаха офиса он уловил что-то совершенно неуместное: аромат цитруса, переплетенный с молочным запахом ребенка. Сынкван замер, когда тень высокого альфы упала на его стол. Он поднял глаза и встретился с пронзительным, почти изучающим взглядом темно-карих глаз. — Бу Сынкван? Ведущий аналитик? — голос Хансоля был низким, с легким акцентом. — Да, господин Чхве. Простите за... — Сынкван кивнул в сторону сына, готовый к тому, что его сейчас уволят. Хансоль проигнорировал извинение. Он сделал шаг в кабинет, нарушая все границы личного пространства. Его аура альфы была настолько мощной, что у Сынквана подкосились ноги. Но Хансоль внезапно присел на корточки перед маленьким Минсоком. — Привет, чемпион. Хороший рисунок, — спокойно сказал он, а затем снова выпрямился, посмотрев прямо на Сынквана. — В моем филиале ценят результат, а не отсутствие личной жизни. Зайдите ко мне через час с отчетом. И... Сынкван-ши. — Да? — выдохнул Сынкван. — Смените пиджак. Запах яблок вам идет, но он слишком отвлекает моих сотрудников. Хансоль развернулся и ушел, оставив Сынквана стоять с пылающими щеками. Он еще не знал, что этот альфа уже пометил его в своем сознании как «своё», и никакой бывший муж или статус разведенного омеги его не остановят. Через час Сынкван стоял у двери панорамного кабинета. Он сменил пиджак на запасной (который всегда держал в шкафчике), но сердце всё равно колотилось так, будто он шел на казнь. — Входите, Сынкван-ши, — раздалось из-за двери еще до того, как он постучал. У альф из штатов был пугающе острый слух. Сынкван вошел, сжимая в руках планшет. Хансоль сидел за столом, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки. Как только дверь закрылась, Сынкван почувствовал, как воздух в комнате стал тяжелым от запаха кедра. Это не был агрессивный выпад, скорее... приглашение. — Подойдите ближе, — приказал Хансоль, не отрываясь от монитора. Когда Сынкван оказался в шаге от стола, Хансоль внезапно откинулся в кресле и внимательно посмотрел на него снизу вверх. — Ваш бывший муж был идиотом, — бросил он совершенно буднично. Сынкван поперхнулся воздухом. — П-простите? Мы здесь для обсуждения квартального отчета... — Отчет идеален. Я изучил его еще в самолете, — Хансоль встал и медленно обошел стол, сокращая дистанцию до минимума. — Я говорю о том, что учуял на вас утром. Страх и горечь. Омега вашего уровня не должен пахнуть так, будто он извиняется за свое существование. Особенно имея такого сына. Хансоль наклонился к самому уху Сынквана, и тот почувствовал жар, исходящий от его тела. — Завтра оставьте подавители дома. Они мешают мне понять ваш истинный потенциал. Свободны. Сынкван вылетел из кабинета с ватными ногами, чувствуя, как его собственный аромат мандарина предательски заискрился сладостью. В воскресенье Сынкван надеялся просто выспаться, но Минсок потащил его в парк кормить уток. Сынкван был в безразмерном худи, без капли макияжа, выглядя скорее как студент, чем как «ведущий аналитик». — Папа, смотри! Там тот дядя из офиса! — закричал Минсок, указывая на мужчину в спортивном костюме, который бегал по дорожке. Хансоль затормозил прямо перед ними. Его кожа блестела от пота, а футболка обтягивала широкие плечи так, что Сынкван невольно сглотнул. — Сынкван-ши? Какая встреча. — Здравствуйте, директор Чхве, — Сынкван попытался поправить волосы, но Минсок уже вцепился в штанину Хансоля. — Дядя, а вы умеете пускать блинчики по воде? Папа не умеет, у него всё тонет. Хансоль усмехнулся — впервые по-настоящему тепло. — Умею. Идем, чемпион. Сынкван наблюдал за ними со скамейки, и внутри что-то болезненно сжалось. Он отвык видеть альфу, который не раздражается от присутствия ребенка. Но идиллия длилась недолго. — Сынкван? Опять таскаешь ребенка по грязи? Голос за спиной заставил Сынквана вздрогнуть. К скамейке шел его бывший муж — высокий, холеный альфа с неприятной ухмылкой. — Я пришел обсудить алименты. Ты слишком много требуешь для омеги с прицепом. И кто это там с моим сыном? Бывший направился к воде, явно собираясь устроить сцену. Но он не успел дойти и пары метров. Хансоль, который только что смеялся с Минсоком, изменился в секунду. Он выпрямился, загораживая собой ребенка. Его аура вспыхнула мощной, подавляющей волной чистого доминирования. Воздух вокруг него буквально зазвенел. — «С твоим сыном»? — переспросил Хансоль ледяным тоном. — Насколько я знаю из документов, ты отказался от опеки полгода назад. — Ты еще кто такой? — бывший попытался выпятить грудь, но под тяжелым взглядом Хансоля его колени начали подрагивать. Хансоль сделал один широкий шаг вперед, вторгаясь в пространство противника. Он был выше и намного мощнее. — Я тот, кто не любит, когда мусор валяется в моем парке. И я тот, кто больше не позволит тебе приближаться к моему сотруднику и его ребенку. Еще один шаг — и я засужу тебя так, что ты забудешь, как выглядит солнечный свет. Вон. Бывший, почуяв физическую угрозу от более сильного хищника, позорно ретировался, даже не оглянувшись. Хансоль выдохнул, успокаивая свой запах кедра, и обернулся к застывшему Сынквану. Он подошел к нему, мягко взял за подбородок и заставил посмотреть в глаза. — Больше не бойся его, — тихо сказал он. — Теперь это моя работа. И... Сынкван-а? — Да? — прошептал омега. — Твой запах мандарина... сегодня он идеален. На следующее утро после инцидента в парке Сынкван сидел за своим столом, пытаясь сосредоточиться на таблицах, но перед глазами всё время всплывала широкая спина Хансоля, закрывающая его от бывшего мужа. Внутренняя связь зазвонила ровно в 11:00. — Сынкван-ши, ко мне. Сейчас. Сынкван вошел в кабинет, ожидая выговора или новых задач, но Хансоль даже не смотрел в бумаги. Он стоял у окна, засунув руки в карманы брюк. — В пятницу вечером я заеду за тобой в семь. Найди няню. — Что? Простите, директор Чхве, но у меня... — Это не просьба, Сынкван-а, — Хансоль обернулся, и в его глазах плясали искры, которые никак не вязались с рабочим тоном. — Это компенсация за моральный ущерб в парке. И за то, что ты заставляешь меня думать о мандаринах даже во время совещаний. В пятницу Хансоль приехал не на служебном авто, а на собственном мощном внедорожнике. Он не повез Сынквана в пафосный ресторан, где нужно держать спину прямо. Вместо этого они оказались в уютном закрытом клубе с живым джазом. Весь вечер Хансоль вел себя как истинный альфа, но без капли давления. Он подливал вино, слушал рассказы Сынквана о смешных выходках Минсока и ни разу не перебил. — Почему ты это делаешь? — тихо спросил Сынкван, когда музыка стала тише. — У тебя в штатах наверняка были толпы омег без... багажа. Хансоль накрыл его ладонь своей. Его кожа была обжигающе теплой. — Багаж? — он усмехнулся. — Сынкван, ты — целая вселенная. А Минсок — ее лучшая часть. Мне не нужны «пустые» омеги. Мне нужен тот, кто умеет любить так, как ты. После того вечера Хансоль начал планомерную «осаду». Это не были просто цветы.       Если Сынкван задерживался, на его столе всегда появлялся горячий ужин из его любимого ресторана.       Минсоку каждую неделю «случайно» передавали новые наборы лего или билеты в зоопарк.       Хансоль стал заезжать за ними по утрам, чтобы подвезти ребенка в садик, а Сынквана — на работу. Сынкван чувствовал, как его ледяная стена, выстроенная после болезненного развода, тает. Запах Хансоля — глубокий, лесной кедр — стал для него синонимом безопасности. Он ловил себя на том, что по вечерам дома неосознанно ищет этот аромат на своей одежде.

***

Прошло три месяца. Был теплый субботний вечер. Они снова были в том же парке, но на этот раз всё было иначе. Хансоль купил Минсоку огромный сахарный шар, и они вдвоем пытались запустить змея. Сынкван сидел на пледе и наблюдал, как самый суровый директор в истории «Solstice Group» бегает по траве, смеясь и подбадривая маленького омегу. В какой-то момент Минсок споткнулся и едва не упал, но Хансоль подхватил его на лету, подбрасывая в воздух. Минсок залился звонким смехом, обхватил Хансоля за шею и совершенно естественно, без задней мысли, выкрикнул: — Папа! Смотри, как высоко! Папа, еще раз! В воздухе повисла звенящая тишина. Сынкван замер, прижав ладонь к губам. Он испугался — вдруг это оттолкнет Хансоля? Вдруг это слишком быстро? Хансоль замер всего на секунду. Его зрачки расширились, а запах кедра на мгновение стал невероятно сладким и густым. Он прижал ребенка к себе так бережно, будто тот был самым хрупким сокровищем в мире. — Еще раз, так еще раз, чемпион, — голос Хансоля дрогнул от нежности. Он посмотрел на Сынквана поверх головы мальчика. В этом взгляде было всё: обещание, верность и негласный вопрос. Сынкван встал, подошел к ним и уткнулся лбом в плечо Хансоля. — Кажется, теперь у тебя нет выбора, — прошептал Сынкван, чувствуя, как его глаза наполняются слезами счастья. — Выбора у меня не было с того самого момента, как я зашел в твой кабинет, — ответил Хансоль, свободной рукой притягивая Сынквана в общее, теперь уже семейное объятие. — Теперь вы оба — под моей защитой. Навсегда.

***

В офисе «Solstice Group» витало напряжение. Все замечали, что Директор Чхве стал подозрительно часто заглядывать в отдел аналитики, а запах мандарина от Сынквана стал каким-то... особенно довольным. Сунён, лучший друг Сынквана, ворвался к нему в кабинет с чашкой кофе: — Кван-и, либо ты признаешься, почему от тебя за километр несет кедром нашего босса, либо я лопну от любопытства! В этот момент дверь открылась, и вошел Мингю — правая рука Хансоля и его старый друг из Штатов. Он широко улыбнулся, по-хозяйски опираясь на косяк. — Сунён-а, не мучай его. Мой босс просто наконец-то нашел свою омегу. Сынкван покраснел до корней волос, но тут в коридоре раздался властный голос Хансоля. Он собрал всех в главном холле. Без лишних слов он подошел к Сынквану на глазах у всего коллектива и, приобняв его за талию, произнес: — С этого дня любые попытки нагрузить господина Бу сверхурочными или неуместными комментариями будут рассматриваться как личное оскорбление в мой адрес. Это мой жених. Вопросы? Тишина была такой, что слышно было, как падает скрепка. Сунён победно вскинул кулаки, а Мингю просто подмигнул ошарашенному Сынквану.

***

Хансоль не любил пафос, он любил качество. Он забронировал старинную библиотеку в закрытом клубе — дубовые панели, запах старых книг и только тихая игра виолончели. Они сидели в глубоких кожаных креслах у камина. На Сынкване был кашемировый свитер песочного цвета, на Хансоле — идеально скроенный костюм. — Знаешь, — начал Хансоль, вертя в пальцах бокал с коллекционным вином. — Я приехал сюда ради карьеры. Но теперь я понимаю, что приехал ради тебя и Минсока. Вы — мой настоящий дом. Он не встал на одно колено в привычном смысле, он просто пододвинулся ближе и вложил в ладонь Сынквана тяжелое кольцо из платины с редким сапфиром. — Это кольцо моей бабушки. Она говорила, что его наденет тот, кто заставит сердце Чхве биться не ради выгоды, а ради любви. Будь моим официально. Сынкван не смог ответить словами — он просто прижался к губам Хансоля, соленый от слез счастья.

***

Свадьба была в загородном поместье. Белые пионы, свечи и Минсок в крошечном смокинге, который гордо нес подушечку с кольцами. В разгар банкета, когда Сунён и Мингю уже зажигали на танцполе, у входа возник шум. Бывший муж Сынквана, изрядно выпивший, прорвался через охрану. — Ты думаешь, ты нашел себе папика и всё забыто?! — закричал он, направляясь к столу молодоженов. — Этот ребенок мой по крови, я... Хансоль поднялся медленно. В его взгляде не было ярости, там было презрение. — Мингю, вызови полицию за нарушение частной собственности. Хансоль сделал шаг навстречу бывшему, закрывая собой Сынквана. — Ты совершил ошибку, придя сюда. Кровь не делает тебя отцом. Любовь и ответственность — делают. Уходи сам, пока я не вспомнил, что я не только директор, но и альфа, защищающий свою семью. Когда полиция выводила скандалиста под белы рученьки, Хансоль обернулся к гостям и спокойно поднял бокал: — Прошу прощения за шум. Вынесите, пожалуйста, торт.

***

Спустя год Минсок уже вовсю учил английский с Хансолем и чувствовал себя абсолютно счастливым. В один из субботних завтраков Сынкван замер у плиты, почувствовав внезапную слабость. Хансоль, читавший газету, вдруг замер. Его ноздри дрогнули. К привычному запаху мандарина подмешался тонкий, едва уловимый аромат... сладкого хлопка. — Кван-и... — Хансоль оказался рядом в секунду. — Ты пахнешь... по-другому. Сынкван улыбнулся, доставая из кармана тест с двумя полосками. — Минсок просил братика. Кажется, Дед Мороз пришел пораньше. Хансоль подхватил его на руки, кружа по кухне и засыпая поцелуями. Лето. Частный пляж в Чеджу. Солнце медленно садилось за горизонт, окрашивая воду в золото. Минсок бегал у кромки воды, пытаясь поймать краба, а Хансоль сидел на песке, прижимая к себе Сынквана. Омега был в просторной льняной рубашке, под которой уже заметно округлился живот. Хансоль положил руку на этот живот, чувствуя легкий толчок внутри. — Знаешь, — прошептал Хансоль, глядя на заходящее солнце. — Когда я летел из Америки, я думал, что лечу за успехом. Сынкван положил голову ему на плечо, чувствуя полное спокойствие. — А нашел нас. — Нашел смысл, — поправил его Хансоль, вдыхая запах своей семьи, моря и счастья. Минсок подбежал к ним, весь в песке, и плюхнулся между ними. — Папа, папа Хансоль! Смотри, какой камень! Он похож на сердце! Хансоль обнял их обоих, и в этот момент на берегу моря не было ни директоров, ни аналитиков, ни прошлого. Были только они — одна целая вселенная.

***

Небольшой бонус.

Дом в пригороде Сеула дышал уютом. Пятилетний (уже почти шестилетний) Минсок на цыпочках пробирался по коридору, прижимая к груди своего любимого плюшевого тигра. Он знал правила: если дверь в спальню родителей приоткрыта — заходить можно, если закрыта — нужно подождать, пока папа Хансоль выйдет с кофе. Сегодня дверь была щелочкой. Минсок заглянул внутрь. На огромной кровати, залитой мягким утренним светом, спал Сынкван. А рядом с ним, в небольшом коконе-кроватке, сопел крошечный комочек — малышка Соми. Ей было всего три недели, и она была точной копией Хансоля: те же пушистые ресницы и серьезные бровки даже во сне. — Хей, чемпион, — раздался тихий шепот за спиной. Минсок подпрыгнул и обернулся. Хансоль стоял в дверях, в домашних штанах и с заспанными волосами, но взгляд его был абсолютно счастливым. Он подхватил Минсока на руки, привычно усаживая на бедро. — Она проснулась? — шепотом спросил Минсок, завороженно глядя на сестренку. — Пока нет. Но скоро захочет завтракать. Пойдем, поможешь мне приготовить папе Сынквану сок? На кухне они работали как команда. Минсок ответственно подавал апельсины, а Хансоль выжимал их. — Пап, — вдруг серьезно сказал Минсок, помешивая ложечкой в стакане. — А почему Соми пахнет как булочка с корицей, а не как мандарин, как мы с папой? Хансоль усмехнулся, притягивая сына к себе и целуя в макушку. — Потому что она — наш маленький десерт. Ты у нас яркий и энергичный, как цитрус, а она — спокойная и сладкая. Но вместе вы — идеальный завтрак. В этот момент из спальни донеслось тихое кряхтение, переходящее в требовательный писк. Через минуту в дверях появился заспанный, но улыбающийся Сынкван с Соми на руках. Малышка уже вовсю размахивала кулачками. — Кто-то проголодался, — пропел Сынкван, усаживаясь за стол. Хансоль тут же поставил перед ним стакан сока и тарелку с легким завтраком, а затем нежно поцеловал мужа в висок и коснулся крохотного носика дочки. — Папа, я дам ей тигра! — Минсок подбежал к сестре, протягивая игрушку. — Чтобы она не боялась, когда ты уйдешь на работу. Сынкван посмотрел на Хансоля, и в его глазах блеснули слезы — те самые, которые бывают только от переизбытка любви. Хансоль сел рядом, обнимая всю свою большую семью. В офисе его ждали важные звонки, графики и отчеты, но здесь, в запахе мандаринов, свежего кофе и детской присыпки, была его настоящая жизнь. Жизнь, которую он когда-то решил защитить и приумножить. — Знаешь, Хансоль-а, — прошептал Сынкван, наблюдая, как Минсок пытается научить сестренку «давать пять». — Кажется, наш багаж стал намного тяжелее. — Нет, — Хансоль прижал их к себе еще крепче. — Он просто стал бесценным.