Визит в Китежград

Напряжённые размышления Князя продолжались третью ночь. Он поскрёб когтями затылок и уже привычно попенял себе на то, что воспользовался княжеской властью и уединением аватары в спальне с помощником, и озадачил «ласвегасов» своей проблемой. И что толку? Эти два балбеса, нахватавшиеся всяких человских штучек, только и смогли, что провести аналогию с мысленным экспериментом, породившим термин «кот Шредингера». Как с помощью этой ценнейшей информации проблему решать, их умные головы так и не додумались, а потом Сантьяга вылез из спальни, весь такой бодрый и деловой, и первым делом явился к аналитикам с кучей заданий. Князь честно исследовал интернет в поисках информации о коте Шредингера, но понял лишь одно: треклятое животное существует лишь в виде абстракции, но никак не во плоти и крови. Почти утратив телесную оболочку, владыка Нави погрузился во Тьму так глубоко, как не погружался ещё никогда, и почти представил себе место, где этот кот может существовать вместе со стальным ящиком и ядовитым газом. И тут обострённая память неожиданно выдала нечто, заставившее срочно вернуться обратно, вновь открыть ноутбук и зайти на сайт магазина «Лавка старого Бурхана». Точно! Под номером 563 в списке сувениров числился «волосок из хвоста кота Шредингера». Едва дождавшись утра, Князь лично явился в лавку старого шаса и потребовал показать сувенир. Бурхан долго рылся в самой дальней и пыльной кладовке, после чего притащил маленькую грязноватую пробирку с чёрной шерстинкой внутри. — Чьё это? Подозрительно как-то выглядит, прямо скажем. Этот волос действительно соответствует названию? Бурхан честно признался, что понятия не имеет, а пробирку ему всучил лет тридцать назад странный тип с волосатыми ушами, которому, по мнению шаса, не хватало на опохмел. Вроде в открытую тип не врал, но кто ж его знает… — Ладно, — решился Князь, — беру. Сколько? «Хуже не будет — так почему бы и не попробовать». Бурхан назвал сумму. — Я не понял — ты с чего решил, что раз я князь, у меня денег василиски не клюют? Мой бюджет — это бюджет Нави, и я ему такой ущерб наносить не намерен! Шас посмотрел в горящие янтарным светом глаза и разом скинул сумму в двадцать раз. — То-то же. А то нашей защитой пользуются, и нас же ободрать норовят. Напоминать об уплаченных Тёмному Двору в этом году налогах Бурхан не стал. Он всегда трезво оценивал степень риска и предпочитал не опасаться лишний раз за собственную безопасность. Вернувшись в Цитадель, Князь вынул из тесной пробирки волосок и внимательно просканировал, Шерсть как шерсть. Наверняка проходимец шасу волос из драного хвоста бродячего кота подсунул. «Раз уж затеял эту историю — надо довести до конца». Он сотворил на пальце небольшой огонёк, поднёс к нему шерстинку и прошептал заклинание удаленного поиска. Место, которое открылось ему… да, пожалуй, обычному бродячему кошаку делать тут было нечего. Построить туда портал оказалось неожиданно трудно, но раззадоренный Князь в конце концов справился и с этим. Перемещение оказалось долгим — проще было оказаться в противоположной точке земного шара. Но и оно тоже завершилось. Дерматиновую дверь, типичную для человских присутственных мест, украшала табличка, на которой тусклые золотые буквы складывались в надпись «ТПРУНЯ». Надпись не говорила Князю решительно ничего. Возле двери на жёстком стуле сидел чистенький сияющий старичок в темно-синем бостоновом костюме с галстуком. Складывалось впечатление, что костюм пролежал на полке большую часть жизни старичка. На коленях тот бережно держал огромный футляр. Свежая чёрная краска не скрывала наблюдаемой под ней обшарпанности и потёртости. Топтаться в коридоре Князь не собирался и решительно взялся за ручку, поглубже нахлобучив капюшон. Он не успел не то что раскрыть рот, но даже рассмотреть находящихся в помещении челов — старичок, оставив в коридоре свой футляр, влетел следом за ним. — Это как же понимать? — воскликнул он с искренней обидой в голосе. — Товарищ Выбегалло обещал, что на вечернем заседании первым будет рассматриваться мой вопрос и приниматься окончательное решение об утилизации моей эвристической машины! Неловко даже — столько заслуженных товарищей, академиков, лауреатов заявки подали, а я, заместо чтоб работать и пользу обществу и науке приносить, до сих пор в Колонии у вас прохлаждаюсь, и ещё какие-то новенькие нахально без очереди лезут! Чел, сидевший в самом большом кресле на центральном месте за самым большим столом, перебросил несколько листков бумаги. — Затруднение? Товарищ Зубо, почему не разъяснили новоприбывшему делу правила внутреннего распорядка? Бледный перепуганный чел вскочил из-за бокового стола, путаясь в ножках стула и собственных ногах. На него тут же напустился сосед того, с центрального кресла. — Ты что же, совсем обязанности свои позабыли? Почему дело на заседание без доклада лезет, как к себе в нужник? Вот, помню, в тысяча девятьсот пятьдесят шестом году тоже один такой был — за постным маслом пытался без очереди влезть в магазине потребительской кооперации номер три в колхозе «Тридцать лет без урожая… тьфу ты, со знаменем Ильича». Ногами вперёд из магазина вынесли и ещё пол-улицы на кулаках гнали! Прежде чем Князь вспомнил заклинание, чтобы заткнуть скандалиста, бледный, держась одной рукой за сердце, уцепился второй за его балахон и запричитал: — Христом-богом молю…и всеми житиями святых… идёмте от греха подальше. И Князь последовал за ним, решив для начала расспросить и выяснить, туда ли он попал, а потом уж поставить тех, за столом, на место. — Как же вы так, — беспрестанно ныл чел, оказавшись в коридоре, — заселились без документов, без ордера, на довольствие не встамши? Меня ж с волчьим билетом… Голову снимут… Анафеме предадут… — Никуда я не селился, я по делу. Что вы знаете о коте Шредингера? — Представитель? Документы ваши… — канючил чел, будто не слыша вопроса. Как должны выглядеть здешние документы, Князь не имел ни малейшего понятия и предпочёл воспользоваться «Заговором Слуа». Больше Зубо не спрашивал ничего, а послушно отвечал сам. — Есть такое, есть. Дело номер триста сорок один, если я ничего не путаю. Так всё руки и не доходят его рационализировать, да ладно, оно всё равно мало ест. Оно же то живое, то дохлое. Заявок на него всё равно не поступает никаких, вы вот первый: кому приятно ящик открывать, когда из него дохлая кошка выпасть может? Разве ж можно было с таким незначительным делом прямо на заседание Тройки приходить, я уж думал, вот и погибель моя, не вывернуться, сожрут и костей не выплюнут. С этим вам в Подкомиссию по малым делам, а оне вчера только последнее однозаявочное дело утилизировали и разъехались, значит. Это вам ждать теперича, пока снова соберутся. В коридор выглянул рыхлый чел в очках и с лысиной и принялся с раздражённым видом озираться по сторонам. — Товарищ Зубо? Да что же это за порядок, работать ведь невозможно! «Давненько я не имел дела с челами, и ещё бы столько же не иметь». Князь снял заклинание морока с Зубо, а сам остался невидимым на всякий случай. — А! Что такое? — Это вас, товарищ Зубо, надо спросить, что такое. Оформите документы на товарища Бабкина…тьфу, Машкина! И билетами до Соловца обеспечьте. Решением Тройки он и его машина поступают в распоряжение заведующего отделом Смысла Жизни НИИЧАВО товарища Хунты. — Будет сделано, — закивал Зубо. — Воспитательную работу с этим… нахалом в чёрном провели? Лавр Федотович был очень недоволен. И вообще, заставьте его одеться прилично, а то жуть сплошная, ещё бы косу в руки, и можно подумать, что в Колонии необъясненных явлений теперь Смерть обитает. А что в ней, сами посудите, необъясненного? Непорядок. — Христом-богом… опять заныл Зубо. — Всё в лучшем виде, товарищ Фарфуркис! На свои ему костюм куплю с галстуком! «Так я его и надел», — подумал Князь и отогнал соблазнительную мысль устроить этому… Фарфуркису внеплановое свидание со смертью. Чел, удовлетворившись разносом, опять скрылся за дверью с табличкой. Без источника стресса Зубо вмиг успокоился и послушно сопроводил к месту нахождения кота Шредингера — в какой-то ангар не ангар, склад не склад. На вид ящик ничего интересного собой не представлял, и забрать его можно было прямо сейчас. Но Князю очень не нравилась аура этого места — слишком сильный и совершенно незнакомый фон. «Дождусь ночи, — решил он. — Тьма придаст мне сил». Остаток вечера был посвящён знакомству с технологическими процессами на Китежградском заводе маготехники — заняться всё равно было нечем. «Да кто так топорно артефакты-то производит? — хватался Князь за голову, постоянно натыкаясь на острые уши. — Нет, челам магические знания в руки давать — всё равно что обезьяне. Вернусь в Тайный Город — ещё раз втолкую это всем». В комнатке с надписью «ОТК» препирались молодая девица и седоватый чел в тужурке. — Бракованный же транслятор, Иван Петрович! — чуть не плакала девица. — На календарь посмотри, Люся! Число какое? Правильно — тридцать первое. Ты что, хочешь весь сборочный цех без премии оставить? А ну, подписывай сей же час! «Шасов на вас нету — они бы вам такую неустойку выкатили, что премии за тридцать лет на возмещение бы не хватило!» Выйдя на улицу, чтобы случайно не распылить дефектное изделие, Князь обнаружил, что солнце почти скрылось за горизонтом. Можно было возвращаться в знакомый ангар за ящиком с котом. Неподалёку от ящика имели место несомненные признаки жизни. Давешний Фарфуркис, пыхтя от натуги, надувал резиновой черной «лягушкой» широкий матрас. — Вы уверены, товарищ Фарфуркис, что нас никто не застанет? — Что вы, Лавр Федотович! Тут только старые дела, о которых давно все забыли, и ни одного дела, похожего на разумное существо. — Неразумные, они тоже… всякие бывают, — чел с председательского места слегка расслабился, но бдительности не утратил. — Смотри, Фарфуркис — под статьёй ходим. — Да Лавр Федотович! Да если даже комендант и пронюхает — у меня на него самого материала не на одну статью! Самогоноварение, религиозная пропаганда, хищение социалистической собственности, а если покопаться, так и на особо крупные размеры потянет, а это — от десяти до пятнадцати лет с конфискацией! — Комендант ладно, а Хлебовводов — тут же напишет куда следует. — Я, Лавр Федотович, слышал, когда из гостиницы выходил, как он храпел. И Выбегалло тоже. — Грррм. В таком случае, выражая общее мнение, предлагаю приступить. Раздевайтесь, товарищ Фарфуркис. Вазелин не забыли? Фарфуркис уронил на матрас круглую баночку и принялся разоблачаться. «Тьфу, — подумал Князь, наблюдая, как он, ерзая, устроился на матрасе кверху широкой рыхлой задницей, большим белым пятном выделявшейся в темноте. — Дома мне этого мало». Лавр Федотович возвышался над ним каменным монументом. Он неторопливо расстегнул ремень, пуговицы на брюках, спустил их и следом — черные сатиновые трусы. Могучий фаллос торчал, словно бы тоже изваянный из гранита. Лавр Федотович подобрал баночку, вскрыл и начал размазывать по нему вазелин, не сводя глаз с призывно приподнявшихся бёдер Фарфуркиса. Бастион слегка осел, опустившись на колени, но по-прежнему выглядел несокрушимо — даже когда тяжко придавил матрас и того, кто на нем находился. Князь услышал явственный болезненный стон. — Не пищи, Фарфуркис. Я тебя предупреждал. — Ничего-ничего, Лавр Федотович… Бастион двигался с силой и размеренностью молота, забивающего сваю, и через равные промежутки времени испускал в пространство один и тот же звук: — Фух…Фух…Ф-фух… «На Сантьягу и Ортегу в шаре посмотреть намного приятней», — решил Князь и выбрался из-под экрана Тьмы. Даже если челы обладали чувствительностью, они уже достаточно увлеклись. Фарфуркис тонким голоском постанывал в такт басовитым «фухам». Ящик с котом, стоящий на ржавой полке, сдвинуть с места не удалось. «Приржавел, что ли?» Оказалось хуже — привинчен. Князь стал осторожно распылять полку вместе с прочим стоящим на ней барахлом — чтобы не загремело. Сосредоточиться мешали стоны Фарфуркиса, которые становились всё громче и постепенно заглушали даже «фух» Лавра Федотовича. «Готово», — Князь спрятал ящик за пазуху. Стоны сделались тише, зато стали непрерывными. Сочные звуки равномерных ударов бастиона о Фарфуркиса заметно участились. — Ф-фух…Ф-фух… Э…гррр…ыыыыхх! Направившись к выходу, повелитель Нави понял, что, похоже, недооценил членов Тройки. — Лавр Федотович! Посмотрите — целая полка с делами исчезла! — Затруднение? — голос сорвался, но тут же окреп. — Товарищ Фарфуркис, устраните. — За сохранность дел отвечает Зубо, Лавр Федотович. И я неоднократно указывал на его безответственность и разведённые им в Колонии бардак и кумовство. Смотрите — опять этот в чёрном! Наверняка взятку коменданту дал, чтобы попасть сюда и заняться расхищением! «Всё-таки сквозь обычный морок они видят!» Укрыться за завесой Тьмы Князь не успел. — Он всё видел! — испуганно выкрикнул Фарфуркис. — Грррм, — бастион так легко было не напугать. — Выражая общее мнение, предлагаю создать в составе Тройки временную подкомиссию по рационализации этого необъясненного явления — номер дела посмотрим потом, — как особо опасного и социально чуждого для трудящихся, а следовательно иррационального, трансцендентного и реально не существующего! «Сейчас посмотрим, кто тут не существует», — на когтях Князя заплясали огненные шарики. Лавр Федотович, подтянув только трусы, выхватил из кармана Большую Круглую Печать и угрожающе нацелил её на Князя. Мрачная тень стала заметной даже в окружающей темноте, и от накатившего запаха затхлой канцелярщины повелитель Нави почувствовал слабость в коленях. «В их мире Большой Круглой Печати не смогу противостоять даже я!» — АКТ! — воззвал председатель Тройки. Голый Фарфуркис, откопав в своём пиджаке самопишущую ручку, лихорадочно строчил акт о высшей мере рационализации. На спасение оставались считанные секунды. Фарфуркис торопливо расписался и услужливо подсунул ручку Лавру Федотовичу. — ПЕЧАТЬ! Большая Круглая Печать, нависшая над актом, давила, не позволяя собрать силы для строительства защитного аркана. В это мгновение до них донеслась откуда-то неподалёку громкая трель милицейского свистка. — Атас, — неожиданно тонким голосом пискнул Фарфуркис и, схватив штаны, метнулся в поисках укрытия. Бастион с Печатью было не так легко повергнуть в панику — он не без оснований решил, что исчезновение наиболее подозрительной личности с места преступления автоматически снимает подозрения с него. Но брюки все же решил подтянуть, для чего оторвал правую руку от Большой Круглой Печати. Воспользовавшись заминкой, Князь ловко сцапал когтями Акт о высшей мере, скомкал и проглотил не жуя. И пока Лавр Федотович потрясенно пялился на него, припустил прочь, придерживая ящик под балахоном и не испытывая ни малейшего стыда за своё бегство. Он прекрасно знал, что любой, ощутивший наяву гнёт Большой Круглой Печати, поступил бы на его месте точно так же. Участковый, вызванный колонистами для прекращения драки двух пришельцев из враждебных звёздных систем, заметил колыхания балахона, но решил, что это опять призрак — он же дело семьдесят девятое, — переодетый в чёрное для маскировки, заглядывал в окна женского общежития Китежградского завода маготехники. Никто не помешал Князю, вернувшемуся к запертой звери комнаты заседаний, активировать обратный портал. Во время перемещения кот Шредингера скрёбся изнутри когтями о стенки ящика и орал благим кошачьим матом. Выскочив из ящика на стол в кабинете Князя, кот деловито принялся вылизываться. Белка подозрительно смотрела на него со спинки кресла. — Пациент скорее жив, чем мёртв... — Я давно адаптировался к ядовитому газу, — заявил кот. — Быть живым и мёртвым одновременно — слишком идиотское состояние, скажу я вам. «Точно», — подумал Князь, перед мысленным взором которого возникало решение его проблемы. Он протянул руку и почесал кота за ухом. — Кошачий корм будешь? Я распоряжусь, чтобы принесли. — Буду, — мяукнул кот. — Мне опротивели ерши и прочая негодная рыба, которую мне носил Зубо. А больше ни одна зараза меня не кормила, не желая видеть мертвого кота после открытия ящика. А я адаптировался к газу, а не к голоду, знаете ли. «Пожалуй, это болтливое животное придётся сплавить Сантьяге, а то оно будет отвлекать меня от размышлений. Белка хоть говорить не умеет». Но один вопрос Князь всё-таки задал. — Любопытно, чего так напугались те двое, имея такое оружие, как Большая Круглая Печать? — Против статьи сто двадцать один Печать недействительна, — охотно пояснил кот. — До пяти лет лишения свободы. — За что? — За мужеложство, конечно. «Интересно, на сколько лет по тому закону накувыркались Сантьяга со своим помощником?» — Ясно, — хмыкнул Князь. — Ну что ж, даже самый идиотский обычай может при подходящих обстоятельствах принести пользу.