Early summer flower picking/Сбор цветов ранним летом

Последние дни текли как в тумане. Разозлившись на то, что один из близнецов разбил кружку по неосторожности в силу возраста, Тильда избила их обоих до полусмерти, а затем бросила, как тряпичных кукол, в пыльную комнату, где они спали, заперев на ключ. Чтобы не мешали. По звукам, которые слышали дети, и по чужим мужским голосам, звону бутылок и пьяному смеху, оба брата знали: Тильда вновь привела домой сборище мужчин, чтобы с ними заигрывать. Отца у них не было, да и если бы был, мальчики ни на что не надеялись. Хотя, возможно, были бы и свои плюсы. Если бы их отцу не было так наплевать на Тильду, она бы не приводила домой мужчин, которые неоднократно пытались изнасиловать близнецов. По большей части это был Эндрю. Ведь даже когда Тильда звала Аарона, он велел тому сидеть в комнате, а сам шел на первый этаж, делая вид, что Аарон – это он. Тильда, естественно, не могла различить близнецов. Когда трезвая, она, может, еще и задумывалась, но в пьяном или наркотическом состоянии ей было абсолютно плевать, кто перед ней. Ей главное – выпустить пар на маленьких, беззащитных детей. Смешно, аж до слез. На второй день Тильда даже не вспомнила о детях. Так Аарон с Эндрю просидели день в комнате, разглядывая стену и шепчась. На третий день она тоже не объявилась. Было странно, что она так долго держится, чтобы не отлупить кого-то из близнецов. Но, может, она не сдерживается, а просто забыла о них? Это было больнее. Пусть она и била их, и ругала, и никогда не обнимала, никогда не смотрела на них с нежностью и теплом, Аарон и Эндрю любили ее. Любили просто потому, что она есть. Ночью, под четвертый день, мальчишки выбились из сил и разговаривали только по делу, очень кратко. Ни у кого не было сил. Да, обычные дети истерили бы, плакали и звали маму, но не близнецы. Они знали, что их маме плевать на это. Она только разозлится. Бывало, проходили. Когда им было лет по три, Тильда заперла их так же, чтобы не мешали, но когда Аарон проголодался, а Эндрю его поддержал, они плакали, громко кричали и стучали в дверь. Глупые. Тильда тогда была в бешенстве. Она швыряла их, таскала за волосы по дому, крича, чтобы они заткнулись наконец, и что если бы их не было, ей было бы лучше. После этого ни один из близнецов больше не пытался привлечь внимание матери, чтобы та их выпустила. Достаточно часто она их запирала. Оба ребенка потеряли сознание от истощения ближе к рассвету четвертого дня. Еще утром третьего было странно тихо, но это можно было списать на то, что Тильда спит. Но то, что даже под вечер в доме стояла гробовая тишина, было слишком странно. Но Эндрю и Аарон это упорно игнорировали и не разговаривали на эту тему. Эндрю проснулся от оглушительного звука на первом этаже. Как будто кто-то выломал дверь. Сквозь сонное сознание он также расслышал голоса, доносившиеся снизу, и громкие шаги, бродившие по дому. Хватило пяти секунд, чтобы Эндрю признал это опасностью, и, тряся за плечо, разбудил брата. Он указал указательным пальцем на губы, когда тот приподнялся на локте, и, потирая глаза, на свет открыл рот, хотя что-то спросить. Без лишних слов Аарон прислушался и тоже понял, почему его близнец так встревожен. В комнате негде было спрятаться, поэтому они просто забились в самый отдаленный угол и укрылись темно-синим старым одеялом, что валялось в пыльной коробке. Оба брата надеялись, что если дверь действительно выломают или взломают, то, ссылаясь на то, что они дальше всего от двери, смогут убежать, выпрыгнув в окно. Конечно, не сломав себе что-нибудь, не получится. Близнецы замерли и прислушивались, когда послышались шаги на лестнице и голоса, что теперь были не отдаленными, а постепенно приближались. Они сидели, даже не дыша, сжавшись друг к другу. Дверь слегка потянули за ручку, а когда кто-то с той стороны не смог открыть ее, послышались новые голоса и звуки замка. Эндрю и Аарон интуитивно прижались еще ближе, будто хотели казаться меньше, чем есть. Спустя секунд тридцать дверь распахнули настежь. В проеме они увидели двух полицейских. Один, с карими глазами и русыми волосами, смотрел на них, удивленно распахнув глаза, а второй, зеленоглазый и черноволосый, смотрел с недоумением. Под этими взглядами дети сжались еще сильнее. Вскоре один из мужчин, черноволосый, крикнул вниз что-то вроде: "Эй, тут дети, принеси плед, я не знаю, откуда они здесь, но догадываюсь, что это чадо этой горе-наркоманки." Еще через десять секунд у двери стояла молодая девушка, также одетая в форму полицейского. Блондинистые волосы развевались, а зеленые глаза смотрели на близнецов с недоумением. Девушка медленно подошла ближе и присела на расстоянии, чтобы мальчикам было комфортнее. Когда она протянула руку, чтобы дотронуться до Аарона, что сейчас смотрел ошарашенно, в ответ на это действие со стороны полицейской тот только сильнее сжал потрепанную футболку Эндрю. Девушку это, кажется, не заметила и потянулась ближе, но за секунду до того, как коснуться кого-то из них, что были сейчас в полуобморочном состоянии, близнец схватил ее за запястье и отшвырнул, а после резко встал впереди своего брата, который уже находился на грани беспамятства. Эндрю было страшно. Перед ним трое взрослых, и он не знает, что они сделают. Избивают? Будут трогать его, как те дяди, что приводила мать? Или просто уйдут? Третье было лучшим из всех вариантов. Когда из-под размытого состояния Эндрю взглянул на брата позади, то и правда не знал, что делать. Бить? Бежать? Он не знал… Вновь взглянув на девушку, он увидел сочувствие в ее глазах, слишком яркое и откровенное. Тепло, что так же переливалось в ее изумрудных глазах, было слишком огромным. Никогда, никто не смотрел на него так. Глаза невольно защипало. И так мутное зрение стало еще мутнее, вместе с чувством, что по его щекам льются горячие слезы. И непонятно было, от чего: от теплоты ее глаз или от бессилия. Задыхаясь и прерываясь на всхлипы, Эндрю вымолвил еле слышное: — Не трогайте его. И дальше потерял сознание. Просто упал. Вскоре после этого прошли похороны Тильды, на которых они, будучи четырехлетними детьми, ничего не поняли. Не поняли, почему все вокруг плачут. Не поняли, почему несут какой-то гроб. Не поняли и то, почему мама лежала в этом странном ящике, и их чуть ли не насильно заставили поцеловать в лоб. Не поняли, почему имя их матери было на гравировке камня, под которым сейчас находилась странная коробка с куклой, похожей на их маму. Нет, это не их мама. После похорон взрослые ушли за стол в большой зал, а близнецы поехали с незнакомыми взрослыми в какой-то центр, которым их часто пугала Тильда, а точнее, "центр детей-сирот", по-другому - "детдом". Эндрю проснулся слишком резко, чуть ли не вскочив на ноги. Он всегда засыпал на нудных уроках Адамса, что ужасно бесил и монотонно рассказывал. Эндрю любил литературу, но не когда ее вел Адамс Фитч. Он был противным старикашкой лет под семьдесят, что ненавидел, когда его мнение не совпадало с эссе по произведениям его учеников. Он намеренно занижал оценки за такое. Ну, тупость, разве нет? Наконец, полностью открыв глаза и потерев их костяшками правой руки, Эндрю уставился в окно, оперевшись на ладонь той же руки и щурясь от яркого солнца. На улице был май. Скоро уже каникулы, и всем было наплевать на учебу. Дворник убирал мусор на территории школы. Это было гораздо интереснее, чем слушать Фитча. Хеммик отвел взгляд от окна и осмотрел класс. Его взгляд остановился на его любимом братце. Тот, в свою очередь, выглядел взбешенным, смотря на листок на парте и скрипя зубами. После урока он спросит, что случилось. От Аарона Эндрю отвлекло сообщение на телефоне. Обычно он ставил беззвучный режим, но на некоторых людей устанавливал звук. Один из таких был Ники. Ники: Привет, Эндрю, мы с Эриком сегодня не сможем забрать вас, дойдете сами? Эндрю: Да, конечно, вы чем-то заняты? Ники: Оуу, нет, нет, ну, почти. Короче, к нам в гости приехали мои родители. Я знаю, что ты их не любишь, так же как и Ар… Но они приехали без предупреждения и… Я не могу их выгнать :( Эндрю: Все хорошо, Ники, один вечер с ними я переживу. Ники: Супер! Спасибо! Эндрю так и видел улыбающегося Ники, что светился от счастья. Хеммик знал, как дороги были родители Ники, хоть они и выгнали его самих за ориентацию. Этого Эндрю не понимал еще больше. Как можно отвергнуть сына из-за того, кого он любит? Бред. Так сколько там до конца урока? Он посмотрел на значок часов в углу экрана и прикинул, когда урок начался. Осталось две минуты. Они пронеслись как две секунды, и вот Эндрю подскочил с места, закинул в рюкзак все, что было на парте, а после двинулся к выходу, где его ждал Аарон. Они молча дошли до своих шкафчиков, так же молча переоделись, и, выйдя из школы, нарушил эту тишину Эндрю: — Что случилось? — Да блядь, заебал этот Адамс! Он оценки снижает! Я и так это знал! Но все же, он такой мудила сраный! Всего лишь написал то, что ему не понравилось, и тройку получил за идеальное эссе! Ну немыслимо! Как такого вообще допускают работать в школу? Последнее предложение Аарон выдохнул. Он так кричал, что Эндрю невольно подумал, что скоро у него порвутся голосовые связки, а у Эндрю уши перестанут функционировать. — Ну, ты же и так знал, что он такой. Нужно было сделать, как я. Написать все, что он проговаривал на уроке, и получить пять. Близнец посмотрел на Эндрю, как на умалишенного. — Ну, извините, что не у всех такая идентичная память. — Ну, тогда… Договорить Эндрю не успел. Послышался громкий голос с крыльца школы: — Аарон! Эндрю! Близнецы уже прилично отошли от крыльца школы, поэтому одновременно остановились и посмотрели назад. К их удивлению, это был их одноклассник. Джон? Джонни? Джорджи? Эндрю даже не пытался запомнить его имя. А зачем? Этот парень шарахался от них сразу после перевода в эту школу. Наслушался, какие они монстры, и что его компания тоже состоит из монстров. Хотя это было вообще незаслуженно. Что они такого сделали? Всего лишь побили четырех парней, что лезли к ним, но зато за дело! Зато после этого к ним никто не лез. Странно, что сейчас он обращался к ним не заикаясь и не смотря, как загнанный в угол зверек. Когда Джонни (предположительно) приблизился к Хеммикам и остановился напротив них, упираясь ладонями на согнутые колени от того, что бежал. Оторвшись от разглядывания асфальтат, он поднял взгляд на близнецов, затем, усмехнулся. — Что тебе нужно, Джонни? – Я Джон! – воскликнул тот, нахмурившись. – Да без разницы. Что тебе нужно? – снова повторил вопрос Эндрю, раздраженный тем, что приходится повторять одно и то же. – Либо дайте мне сотню баксов, либо я расскажу вашему отцу, что вы материтесь, – ухмыляясь во все тридцать два зуба, заявил парень. Джонни был ростом с самих Хэммиков. Пшеничные волосы и серые глаза, в которых сейчас плясали чертята, дополняли его образ. – Что? – выдохнул Аарон, то ли в замешательстве, то ли пытаясь скрыть смешок. Эндрю тоже было смешно. Под "отцом", вероятно, подразумевался Ники, ведь после усыновления близнецы взяли его фамилию. Впрочем, скоро Эрик женится на их дорогом кузене, нынешнем "отце" по документам, и они станут Клозе. Аарон Клозе. Эндрю Клозе. Ники Клозе. Внимание Эндрю вернулось к Джонни, который, казалось, пытался их чем-то шантажировать. – Я расскажу вашему отцу, что вы материтесь, – победно задрав нос, повторил Джонни. Эндрю задумался, как Ники отреагировал бы на такое признание. Да никак. Он и не такое слышал. Однажды, после того как они с Аароном напились до беспамятства, они признались Ники. Пробивали курить и употреблять, но просто что б побаловаться – и обо всем этом знал Ники. С тех пор близнецы решили больше никогда не употреблять подобную дрянь, и, не сговариваясь, начали игру "выбеси Ники". После всех рассказов про курение и другую дрянь на Ники уже ничего не действовало. Они могли заявить, что убили кого-то – а Ники лишь спрашивал: "Помочь спрятать труп?" Или что-то в этом роде. Через три месяца таких игр близнецам надоело, ведь кузен больше не реагировал так, как им хотелось. Так что да, Ники было плевать, что они матерились. Он и сам это прекрасно знал. Оба Хэммика решили проигнорировать заявление, развернулись и ушли с ухмылками. Это было забавно, особенно наблюдать, как менялось лицо Джонни, когда его угроза не возымела действия. Когда они уже оказались на дорожке, первым тишину нарушил Аарон: – Он реально на что-то надеялся? – Видимо, да. – Придурок. – В точку. Эндрю расплылся в улыбке от этого короткого диалога и больше они не стали это обсуждать.