Ночь на крыше

Луна заливала Каситу холодным серебром, и на самой высокой точке крыши Бруно чувствовал себя почти в безопасности. Он сидел, обхватив колени руками, и по привычке пересчитывал звезды, пытаясь найти в их хаотичном блеске хоть какой-то смысл, не связанный с видениями. Под лучами блестящей луны его зеленое пончо казалось серым. — Ну почему всё всегда так сложно? — прошептал он в пустоту, обращаясь то ли к самому себе, то ли к крысе, заснувшей в складках капюшона. — Ты возвращаешься в семью, но всё равно чувствуешь себя лишним куском пазла, который кто-то криво подрезал ножницами... Бруно вздохнул, представляя, как завтра снова придется натягивать виноватую улыбку. Он как раз рассуждал о том, что звезды — единственные зрители, которым от него ничего не нужно, когда тишину ночи разрезал резкий, предательский звук. Хруст. Одна из черепиц под чьим-то весом жалобно скрипнула, а затем глухо стукнула о соседнюю. Бруно замер, не оборачиваясь, а его сердце пустилось вскачь. — Знаешь, дядя, для пророка ты слишком глубоко ушел в свои мысли, — раздался за спиной мягкий, чуть насмешливый голос Камило. — Я стоял там целых три минуты, прежде чем наступил на эту вредную железяку. Камило подошел ближе, его силуэт на мгновение дрогнул, принимая истинный облик, и он присел рядом, нарушая уединение Бруно своим слишком живым и теплым присутствием глядя на светящиеся луну, что освещала глаза пророка ярким бликом. — Ты гораздо лучше, чем в моих страшилках. Бруно вздрогнул, но не отодвинулся. Камило сел так близко, что их плечи соприкоснулись, и от этого простого жеста по коже Бруно пробежала лихорадочная дрожь. — И часто ты подслушиваешь чужие разговоры со звёздами? — Бруно попытался вернуть голосу привычную нервную интонацию, но вышло слишком тихо. — Только когда эти звёзды не отвечают тому, кто мне дорог, — Камило смотрел прямо перед собой, но его пальцы нервно перебирали бахрому на пончо дяди. — Ты говоришь, что ты — лишний кусок пазла. Но ты когда-нибудь думал, что без этого куска вся картина Мадригалей — просто куча бессмысленного картона? Бруно горько усмехнулся: — Я приношу только тучи, Камило. Даже когда светит солнце. — Тогда я буду твоим зонтом, — Камило резко повернулся к нему, и в его глазах Бруно увидел не привычное озорство, а пугающую, взрослую решимость. — Перестань извиняться за то, что ты существуешь. Воздух между ними стал густым и горячим, вытесняя ночную прохладу. — Невысокая планка, малый. Внезапно Камило сократил расстояние. Его рука легла Бруно на щеку, и этот жест был настолько правильным и одновременно запретным, что время будто остановилось. Бруно первым подался навстречу, сдаваясь этому безумию. Поцелуй был со вкусом соли, предчувствий и долгого ожидания. Это было как видение, которое наконец-то сбылось, но принесло не страх, а ослепительную вспышку тепла. От избытка чувств Камило слишком сильно подался вперед, теряя контроль над собственным телом. Он нависал над теплым телом дяди, они слились в таком горячем поцелуе, прижавшись друг к другу. Камило потянул на себя Бруно, и в этом поцелуе они перевернулись уже наоборот. Его нога поехала по гладкой, влажной от росы черепице. — Ой! — только и успел выдохнуть он. Центр тяжести сместился, и Камило с глухим вскриком завалился назад. Он не успел зацепиться за край и с грохотом полетел спиной прямо на покатый склон крыши, увлекая за собой тишину этой ночи. Бруно, всё ещё чувствуя вкус губ племянника, в ужасе вскинул руки, пытаясь поймать его за подол руаны, но пальцы лишь беспомощно чиркнули по ткани. — Камило! — сорванным шепотом вскрикнул Бруно. Подросток с глухим стуком эхом свалился на бетонную землю дома. Падение на спину и перелом позвоночника выбил весь воздух из лёгких лицедея. Касита, которая уже почти спасла парня, отчаянно заскрипела окнами, показывая самое сожаление. И Касита не успела... Бруно глядел на это округленными, полными ужаса и страха глазами. Камило лежал неподвижно, глядя в зенит остекленевшими глазами, он смотрел ровно на луну, что была прямо перед его глазами на небе. Руки были вскинуты прочь от тела, а Бруно, бледный как полотно, подполз к краю, едва не срываясь следом.— Ты жив? Скажи, что ты жив, пожалуйста, не заставляй меня предсказывать твои похороны... — спустившись и подбежав бормотал Бруно, трясущимися руками ощупывая лицо племянника. Но Камило лишь сделал холодный выдох, не сумев ответить ничего взамен. Он пытался перевести взгляд на рядом с ним стоявшего Бруно, но глаза отказывали. Мир сузился до размеров бледного лунного диска. Камило рвался к дяде, его мысли кричали имя Бруно, но позвоночник, отозвавшийся сухим хрустом, оборвал связь с реальностью. Взгляд, запертый в неподвижном теле, лихорадочно бегал от звезды к звезде, тщетно пытаясь зацепиться хоть за что-то, кроме бесконечной вышины». Паника охватила провидца моментально. — Камило? Камило, посмотри на меня! — голос Бруно дрожал, срываясь на хрип. Он упал на колени рядом с племянником, боясь даже коснуться его. Предательские слезы в контрасте с эмоциями подступили из глаз пророка. Камило очень хотел. Он до боли в мышцах пытался скомандовать шее повернуться, но мир застыл. Вместо лица Бруно перед ним была лишь бездонная чернота неба и холодный, идеальный круг луны. Его глаза начали лихорадочно метаться: влево, вправо, вверх — хаотичный, ломаный танец зрачков, пытающихся нащупать хоть какую-то опору в пространстве.— Я здесь, Камило. Я прямо здесь, — Бруно склонился ниже, пытаясь попасть в поле зрения племянника, но Камило видел лишь край его пончо, который тут же исчезал, когда взгляд снова беспомощно соскальзывал к звездам. — Ты только... Не засыпай, ладно?.. — Со слезами и скрытой истерикой шептал провидец. Касита успокаивающе постучала плитками, как вдруг они услышали что в комнатах недовольно раздались шаги. Семья явно услышала шум, ну конечно, грохот казалось был на всю улицу. — Кому-то не спится? — С просони выдала Джульетта, слегка которая глаза. Ее лицо вдруг изменилось, когда она увидела страшную картину. — Камило... Что произошло?.. — Она перевела взгляд на брата, что в слезах сидел на коленях перед племянником. — Бруно... — Мы лишь.. Отыгрывали один спектакль.. И так вышло что... — Он резко прервался, запнувшись на словах. Казалось, что слова в его горле режут горло. — Это всё я!.. Не стоило... Джульетта без раздумий взяла из корзинки, в которой она хранила еду на "всякий случай" свежеиспеченную арепу и положила кусочек племяннику в рот. — Ешь, родной... Ешь.. — С нотками грусти и нежностью сказала она, погладив племянника за щеку. Камило еле сглотнул кусочек и магия подействовала мнгновенно: спина, которая секунду назад казалась разбитой вдребезги, отозвалась приятным теплом. Позвонки с тихим щелчком встали на места, а синяки исчезли, не оставив и следа.— Спасибо, тётя, — выдохнул он, наконец поднимаясь на ноги и обнимая Джульетту. Он бросил быстрый взгляд на Бруно, который всё еще стоял в тени, не зная, куда деть руки. — Пожалуйста, в следующий раз будьте осторожней, не хочу чтобы такое произошло снова, — Мягко улыбаясь сказала Джульетта. — Мы постараемся, — Камило улыбнулся и пошел прочь, слегка подмигнув дяде. — Спокойной ночи! Бруно стало теплее на душе. Он посмотрел на сестру, одаривая её благодарным взглядом. — Постарайся больше не пугать племянников своими «звездами». Бруно виновато кивнул, быстро потирая шею: — Да... конечно. Спокойной ночи, Джульетта. Он также пошел к себе в комнату. Его ждали свои тысячи ступенек. Когда он добрался, мигом плюхнулся на кровать. И уснул.

***

Через час Бруно проснулся от какого-то странного ощущения. Ощущения, будто на него кто-то смотрит. Открыв глаза, он увидел перед собой тёмный силуэт, пожирающий его мутным взглядом. Бруно вздрогнул и уже открыл рот, чтобы вскрикнуть, но Камило быстро прижал палец к его губам. — Тсс... Это я, — прошептал он. Бруно выдохнул, его плечи расслабились. — Камило? Что ты здесь делаешь? Спина опять болит? — Нет, спина в норме, — Камило не убирал руку от его лица, теперь мягко поглаживая большим пальцем щеку Бруно. — Просто... я не договорил на крыше. То есть, не доделал. Бруно приподнялся на локтях, его глаза в полумраке блеснули. — Ты сумасшедший. Нас могли поймать там, а здесь... если Пепа увидит, что тебя нет в кровати... — Пусть видит, — перебил его Камило. Он подался вперед, и в этот раз не было ни скользкой крыши, ни ветра. Они слились в долгом, томительном поцелуе. Бруно запустил руки в густые кудри Камило, притягивая его ближе, словно пытаясь убедиться, что тот не исчезнет, не превратится в кого-то другого. Это было правильно — здесь, в тишине и безопасности, среди песка и старых вещей. Камило чувствовал, как дрожат руки Бруно, и отвечал на это еще большей нежностью, мягко опуская его обратно на подушки. Лицедей решил начать с поцелуя уже на шее пророка, оставляя на ней неприличные следы алого цвета. Он осторожно забрался под старое пончо Бруно, устраиваясь рядом. Места было мало, и им пришлось прижаться друг к другу почти вплотную. Бруно сначала замер, боясь пошевелиться, но когда Камило положил голову ему на плечо, он выдохнул и обнял племянника в ответ.— Ты ведь понимаешь, что если Касита решит «помочь» и вытолкнет тебя из комнаты утром прямо под ноги твоей маме, нам обоим конец? — прошептал Бруно в макушку Камило.— Касита на моей стороне, — сонно пробормотал Камило, переплетая свои пальцы с пальцами дяди. — Она видела, как я летел с крыши, и, думаю, ей стало нас жалко.Они лежали в тишине, слушая, как где-то за стенами дом живет своей жизнью: поскрипывают половицы, шумит вода в трубах. Бруно рассказывал тихим голосом истории из своего детства, которые не знал никто другой, а Камило признавался, что иногда за масками других людей он прячет собственную неуверенность. В эту ночь не было громких слов или эффектных превращений. Было только тепло двух тел и тихий шепот. Бруно перебирал кудри Камило, и тот постепенно начал проваливаться в сон, чувствуя себя в абсолютной безопасности — здесь, в пыльной и тесной каморке, которая сейчас казалась ему лучше любого дворца. Когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь щели в стенах, Камило встрепенулся. — Пора? — спросил Бруно с легкой грустью в голосе. — Пора, — Камило быстро поцеловал его в щеку и вскочил на ноги. — Но сегодня вечером... я приду снова. И на этот раз без падений.Он выскользнул в коридор, приняв облик крысы, чтобы незаметно проскочить мимо просыпающейся семьи. Бруно остался сидеть на кровати, улыбаясь своим мыслям и впервые за долгие годы не чувствуя себя одиноким. Солнце медленно вставало над горами, окрашивая Энканто в нежно-розовые и золотистые тона. Камило, уже в своей комнате, стоял у окна и подставлял лицо первым лучам, чувствуя на губах едва уловимый вкус корицы и соли — вкус Бруно. Внизу послышался голос Джульетты, созывающей всех к столу. Камило встряхнулся, поправил руану и на мгновение принял облик дяди, глядя на себя в зеркало с тихой улыбкой, а затем снова стал собой — только взгляд его стал чуть глубже и взрослее. За завтраком они сидели друг напротив друга. Бруно привычно прятал глаза в тарелке, нервно постукивая по дереву стола, но когда их взгляды случайно встретились над блюдом с арепами, Камило едва заметно подмигнул. Бруно в ответ лишь слабо, но искренне улыбнулся, и в этой мимолетной связи было больше магии, чем во всей Касите. Они знали: впереди будут и другие ночи, и другие крыши, и, возможно, еще немало неловких падений. Но теперь у них была общая тайна, согревавшая их среди песков времени и шума большой семьи. Прошло несколько месяцев, и Касита, казалось, привыкла к новым ритмам.Теперь, когда семья собиралась за ужином, Камило больше не пытался развлекать всех бесконечными превращениями. Он стал спокойнее, чаще задерживаясь взглядом на дальнем конце стола, где сидел Бруно. А сам Бруно перестал быть «темным пятном» семьи — он начал расправлять плечи, и в его глазах больше не было того затравленного блеска. Их секрет стал их общим убежищем. Это проявлялось в мелочах, понятных только им двоим: Втом, как Камило невзначай поправлял сбившийся капюшон дяди, или в том, как Бруно оставлял на окне в своей комнате лишнюю порцию буньюэлос, зная, что ночью за ними придет «одна очень голодная птица». Однажды вечером они снова оказались на той самой крыше. Дождя не было, небо сияло чистотой, а черепица была сухой и надежной. — Больше не упадешь? — тихо спросил Бруно, когда Камило притянул его к себе за края руаны. — Теперь я крепко держусь, — усмехнулся Камило. — И за тебя, и за крышу. Он поцеловал его — уверенно и нежно, без тени сомнения. Внизу, в главном дворе, Касита легонько хлопнула ставнями, словно подмигивая им. Дом хранил их тайну так же надежно, как горы хранили Энканто. Они были странными, неправильными для этого мира, но абсолютно счастливыми в своем маленьком, скрытом от всех будущем. И в этот раз, когда они спускались вниз, Камило не падал. Он шел твердо, держа Бруно за руку до самой последней ступеньки, прежде чем отпустить её, чтобы снова стать частью большой и шумной семьи Мадригаль. — Я люблю тебя, — Мягко прошептал подросток, вскинув голову на плечо пророка. — И я тебя, — Ответив взаимностью, пророк нежно поцеловал племянника в лоб.