Обычный день

Эндрю вошел в квартиру и тихо прикрыл за собой дверь. Он все еще учился называть это место домом — после того как уехал из настоящего дома в Колумбии. Теперь там жил Аарон с близняшками, и это уже было его пространство, его жизнь. Последние годы Эндрю провел среди краски, пыли и строительного мусора. Сначала — дом, чтобы подготовить его к приезду новой семьи. Потом — эта квартира, ставшая его убежищем. Ремонт закончился, стены высохли, мебель заняла свои места. Пространство, наконец, стало жилым — и почти родным. Сбросив верхнюю одежду и обувь, он прошел в салон и опустился на диван. Зима высасывала из него силы — холодом, серостью, бесконечной темнотой. Со спинки дивана ему на лицо сползла толстовка. Эндрю не шелохнулся. Она была не его. В ткань въелся запах дорогого парфюма и чего-то неуловимо надменного. Он повернулся, притянул толстовку к себе, уткнулся в нее лицом и устроился удобнее. Сон уже подбирался к нему, когда телефон коротко завибрировал. Принцесса: Ты уже дома? Эндрю: Купи китайской лапши по дороге Эндрю ответил и снова прижал к себе чужую вещь, позволяя уголкам губ едва заметно дрогнуть. Кевин не жил с ним — по крайней мере, официально. Они даже не называли себя парой. Просто делили один номер во время заданий, иногда возвращались вместе, иногда исчезали каждый в своей стороне на несколько дней. У Дэя была собственная студия, выделенная управлением, — что-то вроде служебного общежития для одиноких сотрудников. И все же в квартире Эндрю у него была своя комната. Свой ключ. Его вещи естественно и незаметно вписались в пространство — и почему-то совсем не раздражали. Наоборот, приносили странное спокойствие. Щелчок замка выдернул Эндрю из сна. Он не помнил, как успел уснуть. Лежать продолжил неподвижно, вслушиваясь. Дэй вошел, повесил ключи, избавился от одежды и обуви. Пакет из китайской лавки мягко зашуршал на столе. Шаги приблизились. — Эндрю? Он издал тихий неопределенный звук — разрешение, понятное только одному человеку. Кевин осторожно провел рукой по его волосам, чуть поворачивая голову к себе. — Привет, — прошептал он, касаясь губами переносицы. Эндрю вздохнул и открыл глаза. Он ненавидел Кевина. Особенно за то, что тот порой понимал его лучше, чем он сам. Через пятнадцать минут они уже сидели за столом с коробочками лапши. Кевин оживленно рассказывал о деревне, где ему пришлось изгонять духа из священника, пытавшегося убить невесту прямо в день венчания. Эндрю в ответ небрежно упомянул о суккубе, и о выезде с Джонстоном, где они вскрыли вампирское гнездо. Вечер складывался неожиданно тихим. После ужина — чай, шоколад и какой-то боевик, выбранный наугад. Но как только сладости закончились, интерес Эндрю к экрану угас. Зато к Кевину — вспыхнул. Когда он перебрался к Дэю на колени, заслоняя собой телевизор, Кевин недовольно пробормотал что-то о сюжете, в который только начал вникать. Эндрю не слушал. Он просто наклонился и прервал его поцелуем — на середине фразы. Кевин сдался почти сразу. От него пахло чистотой после душа, чаем и теми же духами, что упрямо держались на коже. Эндрю нравился этот запах. Он подумал, что однажды просто заберет флакон себе. Футболка скользнула на пол. Его губы нашли шею Кевина. Каждый раз это ощущалось как наваждение — слишком правильно, слишком естественно, до полной потери контроля. Больше года они делили постель, прикрывали друг друга в боях, вытаскивали из смертельно опасных ситуаций. Учились быть осторожными. Терпеливыми. Эндрю все еще жил со своей травмой, но позволял касаться себя — медленно, без давления. Кевин научился ждать и останавливаться вовремя. Доверие росло — в заданиях, в клубах, в бессонных ночах еще в старом доме. И всякий раз, когда Кевин нарушал инструкции и приезжал к нему просто так, Эндрю смотрел в его зеленые глаза и не понимал, чем заслужил это. До спальни они добрались почти не замечая дороги. На кровати Эндрю долго и тщательно подготавливал Кевина, доводя его до дрожи — губами, руками, дыханием. Тот плавился под его прикосновениями, пока не начал просить и умолять о большем. Впрочем, и сам Миньярд уже находился в том состоянии, когда долго уговаривать его не пришлось. Стоило ему наконец войти в податливое тело, как последние предохранители в его голове слетают. Хватает лишь на несколько начальных движений, чтобы удостовериться, что Дэю действительно не больно. А после Эндрю вжимает запястья над его головой в кровать и жадно собственнически целует, словно хочет утвердить свое право на него. На его тело, на его стоны, на его любовь. Впрочем о последнем Эндрю предпочитает не думать, когда кончает в него, сам весь испачканный в чужой сперме. После такого двигаться совершенно не хочется но Кевин возмущенно пихает его, чтобы уйти в душ и привести себя в порядок перед сном. Эндрю идет за ним чисто из вредности, но оказавшись в маленькой душевой рядом с ним вновь чувствует возбуждение. Как бы ему не хотелось, но трахать стоящего Кевина неудобно. Разница в росте дает о себе знать, поэтому они обходятся взаимной дрочкой, прежде чем с горем пополам помыться. После Кевин уже собирается уйти в свою комнату, но Эндрю предлагает ему лечь спать вместе. Сегодня у него определенно один из очень хороших дней и терять в такую ночь Кевина, он совершенно не хочет. — Когда ты уже переедешь? — спрашивает он, когда они уже устроились. Кевин лежал на его плече и Эндрю чувствовал как выравнивается его дыхание. — Не знаю. Потом подумаю об этом, — чуть слышно отвечает Дэй на грани сна. Эндрю улыбается и ждет когда часы на тумбочке у кровати покажут полночь и новую дату. Пятнадцатое февраля.