Моя слабость

Илья был сильным человеком.  Он тренировался, имел отличную силу воли, не был падок на наркотические вещества. Дисциплинированный до ужаса, парень каждый день следовал строгому поминутному расписанию, дабы выжать из своего тела и разума недостижимый максимум. Он никогда не пускал слёз по мелочам, никогда не открывался людям. Окружающих он пугал, казалось, что тот либо был сверхчеловеком, воспользовавшийся всеми возможностями человеческой сути, либо вовсе не дотягивал до звания "человек", будучи ближе к бездушному роботу, чем к живому существу. Каждый день Малинина начинался с жестоко оглушающего будильника, звон которого не оставлял и шанса на дальнейший сон. Это было сигналом того, что началась ежедневная, нескончаемая охота. Охота на самого себя. Смысл жизни находился в поисках совершенства, в доведении себя, как физической оболочки, до идеала. Отрабатывая смену официантом в близящемся к банкротству ресторане, парень ни на секунду не погружался в рабочий процесс. Зачем, если за это нет надбавки, а с натянутой улыбкой швырять блюда в гостей, каждый час уходя на перекур, не было настолько утруждающим делом. Главное – получить свои чаевые от зажиточных парочек, которые за красивые глазки могли оставить Малинину вдвое больше, чем наели, содрать с себя эту несчастную форму в конце смены и вырваться отсюда. Он приходил в зал с одной лишь целью: нагрузить своё тело настолько, что кости начнут крошиться, а мышцы будут забиты ещё на несколько дней. А после, казалось, бесконечно тянущихся нескольких часов в душном пространстве, отправиться услаждать свою внутреннюю составляющую. Сломя голову поехать в шумное, полное людских голосов место, которое даже клубом язык не поворачивался назвать. Что-то менее обязывающее, чем простая людская жизнь, что-то, где парень выпускал себя настоящего. По крайней мере, он был в этом убеждён, не подозревая, что настоящего его вовсе не существовало. Он не считал своё присутствие на подобных тусовках слабостью. Он был лишь немым наблюдателем, который, иногда потягивая сигаретный дым, из центра адского котла созерцает всё, что в нём варится. Он не опускался до слабых, что искали пристанища в одноразовых связях. У Ильи не было никаких слабостей.  До поры.

***

Сегодняшний Малинин с тёплой, ностальгической ухмылкой вспоминает себя. Тот парень, что заглушал в себе всё человеческое и работал да потери контроля над собой, сейчас явно ни за что в жизни не поверил бы в то, что происходит. У Ильи появилась слабость. Эта слабость спасла его от потери себя, когда парень был в высшей степени отчаянии, когда хотелось рвать волосы на всех частях тела, лишь бы почувствовать что-то, лишь бы выбраться из образа бездушной машины. Без внезапной слабости он бы, наверное, умер, медленно и мучительно задыхаясь в призрачном, полиэтиленовом шаблоне самого себя, который им же и был создан. Это слабость была необходима Илье, какой бы прочной, толстой и колкой ни была его броня. Обросший снаружи шипами, корни которых проникали глубоко в его собственное тело, он безостановочно причинял боль себе и окружающим. Попытка самому стать садовником и отстричь огромным и ржавым садовым секатором внешнюю часть громадных шипов, что уже покрыли даже лицо и закрывали обзор, провалилась с треском. Ведь корни проросли внутрь, продолжая отравлять и поражать клетки его тела. Слабость пришла с хирургическими инструментами и нежно, бережно, невесомо вынула каждый шип с корнем, после обработав глубокие раны. Эта слабость уже полгода живёт с ним в одной квартире, по утрам просыпается раньше блондина и, пытаясь не разбудить того, осторожным шагом направляется на кухню, дабы приготовить им обоим завтрак. И каждое утро Малинина будит плывущий, заполонивший всю квартиру аромат крепкого кофе вперемешку с выпечкой. Илья внезапно открыл в себе неимоверную страсть к мучному, хотя раннее считал такое непозволительным для сильного человека.  Эта слабость любит уткнуться носом в шею Ильи и вдыхать аромат всего, что можно разобрать: амбровый парфюм, сидящий неимоверно близко к коже блондина, так что услышать его можно было, лишь приблизившись к его шее; едкий вишнёвый табачный дым, пропитывавший комнату каждый раз, когда Малинин выходил на балкон покурить, а после выветривания из спальни, оставался лишь призраком на коже парня и сладким привкусом вишни на его губах (вкус, который эта слабость так любила осторожно слизывать, не целуя, а лишь ласково проводя по ним); лак для волос, который всегда стоял на столике в ванной, ведь на него в этой квартире был спрос; а самой дурманящей и приятной нотой этой композиции был аромат разгорячённой кожи блондина, уютный и нежный, он заставлял почувствовать всю красоту момента, проведённого вместе. Эта слабость хороша в программировании, имеет диплом в этой специальности и кое-как работает. Лишь пару дней в неделю, а выручки приходило больше, чем от пятидневки Малинина в общепите. Благо, бюджет общий, как эти двое любили называть, "семейный". Часть кровно заработанных денег сразу же откладывалась на грандиозный ремонт в их двушке, которая досталась Илье в наследство от недавно скончавшейся тёти. Ремонт планировался масштабный, хотелось переделать абсолютно всё, дабы выветрить постсоветский дух из этой квартиры навсегда.  Эта слабость радостна и весела, будто бы в ней и поселилось само счастье, будто бы при рождении её сотворили как воплощение самых тёплых и приятных чувств, будто бы она была послана на землю ангелами, чтобы показать парню, что значит быть по-настоящему счастливым. Слабость вообще редко вешала нос или отчаивалась, идеально балансируя с пессимистичным характером Ильи и будучи рядом в любые моменты.  Эта слабость невероятно тактильная, она проводит вечера с Ильёй, уложив свою голову к тому на колени, или же свернувшись в кресле в непонятное нечто из двух тел, согревающих друг друга и излучающих бесконечную любовь. Эта слабость любит безвылазно сидеть в наушниках, неважно, играет в них очередной лиричный трек, или проводится созвон по работе. Малинин даже порадовал подарком на новый год в виде брендированной коробки с наушниками, что для слабости были заветной и несбыточной мечтой. Эта слабость – Петя Гуменник.

***

Вот и сейчас он сидит за рабочим столом, на экране компьютера открыт проект, который у парня заказали несколько дней назад. И каждый день с того момента тот безвылазно сидел за устройством, выполняя работу. – Илюш, мне обещают невероятные деньги за этот проект, у меня никогда не было такого крупного заказчика, – с искренней радостью в глазах, подпрыгивая на кончиках пальцев визжал темноволосый пару дней назад, – мы сможем сразу же сделать ремонт нашей мечты, какой захотим! Илья был рад видеть такого вдохновлённого Петю, искры в глазах возлюбленного поистине приносили счастье. Большего ему и не надо. Сегодня выходной у обоих парней. Вернее, Малинину внезапно дали выходной в середине недели, а его возлюбленный, в силу удалённой работы не имея строгого графика, предложил тому выбраться в ресторан, где темноволосый должен сделать некое "большое объявление", что, по его словам, станет для Ильи "невероятным сюрпризом". Блондин проснулся ещё полчаса назад и сначала встревожился, не обнаружив рядом с собой тепла чужого тела, но, разлепив отёкшие веки и кинув взгляд в сторону стола у окна, увидел сидящий за ним родной силуэт. Тёмные каштановые волосы парня были собраны карандашом в незамысловатую причёску, лишь пару игривых прядей выбивались из неё. Илья расплылся в улыбке: ему нравилось, когда парень собирал волосы именно так, на скорую руку, просто, чтобы те не мешали работать. Он находил это до невозможности привлекательным. На голове красовался подарок от Малинина, в котором сейчас наверняка звучал любимый Гуменником японский рок. Тот сидел настолько сосредоточенно на выполнении проекта, что был практически нерушим. Илья вздохнул, отвёл взгляд от любимого и лёг обратно. Не закрывая глаза и не засыпая, а уставившись в потолок и размышляя о них двоих. Его немного огорчала такая занятость парня. За три дня он успел заскучать по тому Пете, что не отходил от него ни на метр целыми днями, тому Пете, что проводил с ним всё свободное время, тому Пете, чья тактильность был даже немного надоедливой – для кого угодно, но не для Малинина, которого тот ласково называл Илюшей.  Блондин повернул голову в сторону, снова окинув быстрым, но цепким взглядом стул возлюбленного и пустое место на кровати рядом с собой, которое даже не источало теплоты, что обычно оставалась на ней после крупного тела Петра. Илья напряг память и понял, что засыпал он так же. Тоже один.  Петя работал всю ночь. Малинин ничего не мог с этим поделать. Он злился на парня за то, что тот вовсе не дорожит своим здоровьем и нарушает график сна. За то, что он даже не попросил у спящего партнёра компьютерные очки, дабы не навредить зрению. За то, что тот пожертвовал своим отдыхом ради того, чтобы днём полностью поступить в распоряжение своего любимого. Гуменник был невероятным романтиком. Илья лениво стрельнул глазами в сторону часов, не отрывая головы от скомканных подушек – 10:45. Хотя, куда ему спешить? Всё, ради чего он готов нестись сломя голову в любом направлении, уже было рядом с ним, а точнее, сидело за компьютером в одной комнате с ним. Его единственная слабость.  Продолжил вспоминать. Их первая встреча не сулила ничего хорошего. Пётр, как и тысячи таких же, как он, обыденно проводил свой полдень в понедельник: он заявился в ближайшее кафе-ресторан с кожаным портфелем, в котором носил лишь ноутбук и наушники, занял столик в самом углу зала и наслаждался ранней осенью за окном, параллельно закрывая очередной проект от коммерческого заказчика. Лёгкие деньги, когда ты смышлён в программировании, твердил парень.  Официант был в бешенстве: снова мамкины бизнесмены налетели в обеденное время, расставили ноутбуки на столы и отпугивают нормальных работающих посетителей. В общем, первый диалог парней тоже не задался. Малинин чуть было не огрел подносом по голове преспокойно сидящего программиста, хотя ему лично очень хотелось, чтобы рука дёрнулась, и он нечаянно стукнул того пару раз.  Однако номер Гуменник всё же получил, клишированно записанный краснеющим блондином на салфетке. Их первый поцелуй помнится смутно, обрывки воспоминаний периодически всплывают в голове, оставляя призрачный след того слияния нежности и страсти в одном действии. Осень пролетела калейдоскопом, захватив с собой романтику и напряжение между парой. Те будто были предначертаны друг другу самой судьбой, чем-то свыше, что чувствовало желание Петра дарить и получать любовь, и нужду Ильи в своей слабости.  Зима озарила жизнь радостным событием в виде новоселья. Возлюбленные съехались так легко и непринуждённо, будто до этого ещё две жизни прожили бок о бок. Оба чувствовали то же самое, и видели в этом забавные знаки вселенной, которая будто бы намекала им, чтобы те вцепились один в одного и ни при каких обстоятельствах не отпускали. Весна прошла стабильно, в мечтах о ремонте и совместных поездках. Илья бросил пить и больше никогда не появлялся в тех местах, куда раньше считал своим долгом направиться после тяжёлой тренировки. Сдал свой абонемент постояльца в тренажёрном зале и купил парные с Гуменником. Парни согласовали время и три раза в неделю вместе посещали зал, помогая друг другу с упражнениями и невероятно много смеясь. На удивление, другие посетители зала, что ранее казались агрессивными качками, подбадривали наших героев и выражали им своё почтение. Жизнь постепенно налаживалась. И вот, первый месяц лета проходит непривычно. Илье мало своего парня, он хочет задыхаться в его аромате и зарываться пальцами в его мягкие, шелковистые волосы перед сном. Разумеется, Пётр не обделяет того вниманием и активностями, и как только он отрывается от рабочего места, вплоть до сна он полностью погружён в партнёра. Даже фишку эту с рестораном сегодня придумал... Интересно, что опять учудил?  – Петь? Мы скоро в рестик пойдем?  – повернулся к всё ещё пялящемуся в экран монитора бойфренду и ещё сонным голосом пробормотал, – ты меня заинтриговал своим сюрпризом. Молчание. Не слышит. "Всё же хорошие наушники я подарил" – пронеслось забавное в голове у Ильи. Но ответ на вопрос всё же хотелось узнать, ведь стрелка часов уже неумолимо приближалась к тому, чтобы перевалить за полдень. – Петроо, – протянул блондин уже громче, пытаясь докричаться до сидящего, – приём, великий программист! Хватит, удели уже внимание своему любимому, – капризно, зато правдиво. Нет, ну это уже ни в какие ворота не годится. Малинин сорвал с себя одеяло и рывком поднялся с кровати. В глазах на секунду потемнело от резкой смены положения, но блондина это не остановило от того, чтобы двумя большими шагами пересечь расстояние между кроватью и стулом и встать прямо за ним.  Ему не понравилось, что его собственный парень даже не поздоровался с ним и с самого утра предпочёл Илье компьютер с рабочим проектом. Разгневанный парень положил руку на плечо темноволосому и резко повернул его к себе лицом, заставив вертящееся кресло на колёсиках вздрогнуть. И тут же отшатнулся, да так резко, что чуть не упал на деревянный пол, придерживая онемевшее тело за всё, что можно было. Глаза Гуменника, теперь повёрнутого к нему, были закатаны, рот открыт, капая слюной и пеной на идеально белую рубашку, а рука, накрывающая мышь, окаменела и не двигалась.  Петя умер ещё ночью.  Малинин всё утро смотрел на труп возлюбленного.

***

Теперь у него нет слабостей. Теперь Илья по-настоящему сильный человек.