Ложь Контракта

      – Я помню, как это было…       Мой голос тёк подобно яду по лезвию клинка, а перед глазами вставали события далёкого ныне прошлого…                     Черный мел крошился мелкой сухой крошкой, расчерчивая неровный пол символами призыва. Идеально-ровный круг ограничил Печать, прямые линии сигила легли на свои места, позволяя нанести древние глифы… Ещё немного, и я завершу. Я успею… до того, как будут выломаны двери в мою Башню и в моё жилище ворвутся благословенные Светом идиоты. Последние глифы встали на свои места. Рука не дрожит, хотя от слабости у меня темнеет в глазах.       Где-то на нижних этажах раздался грохот и сухой треск: таран выломал-таки зачарованные двери. Время пошло на мгновения.       Не дрогнув, я нанёс ритуальный надрез на запястье, шепча древние слова. Топот множества обутых в латные сапоги ног зазвучал в холле. Показалась кровь, набираясь тягучей каплей. С грохотом распахнулись внутренние двери тремя этажами ниже: враги вышли на лестницу. Три минуты… не больше. Кровавая капля сорвалась с моей тощей руки и рухнула вниз под аккомпанемент грохота чужих шагов. Хлопнула третья дверь. Капля звучно шлёпнулась на сигил и…       И печать вспыхнула разом. Вся. Пламенем, тягучим и багряным, кровавым и жгучим. Знакомым. Родным… И в пламени соткалась фигура призванного мною существа. Смазанная и плывущая в моих слабых глазах, но я знаю: меня услышат и выполнят каждую мою просьбу и каждый мой приказ.       – Убей их всех. — выдохнул я первый свой приказ, закрепляя Контракт Призыва.       Мне не понадобилось пояснять суть приказа для призванного мною демона: створки дверей распахнулись от резкого удара, и толпа светозарных ввалилась в ритуальный зал… попав на глаза чуждого этому миру существа.                     – Я помню, как впервые увидел тебя, моего демона. — светлая бледно-золотистая прядь нежных волос скользнула по моей ладони, лаская пальцы, но когда-то давно призванный мною демон молчал.       Он всегда молчал в такие моменты и лишь Пламя Инферно полыхало в нечеловеческих глазах в такт вспышкам его бессильного гнева. Он тоже помнит тот день и тот момент, когда он сам, добровольно и осознанно подчинился мне, хотя мог бы воспользоваться моей слабостью и беспамятством, мог бы сломать Печать и уйти, убив меня.       Однако, он остался, пожелав заключить Контракт и получить всё, что ему полагается…                     Крики смолкли, но ещё звенели в голове набатом моей победы. Я успел. Я смог. Я восстановил крохи собственной силы… вовремя. Осколки, блеклые и хрупкие, как моя несчастная душа, которую я вновь заложил под очередной Контракт… ради выживания. И ради свободы.       Тихий циничный смешок сорвался с моих губ.       – Подойди.       Тёмная грациозная тень выделилась из общей смазанной массы и подошла, попадая в фокус повреждённых глаз, и я, наконец, смог увидеть и рассмотреть, кого именно я призвал.       Рослый широкоплечий молодой на вечное и очень красивое лицо мужчина. Шире меня в плечах почти вдвое, выше на две головы, крепче и физически сильнее на порядок. Облачен в черную полную броню, украшенную богатым вычурным декором и кровавыми камнями Инферно, пылающими вечным Пламенем.       Юный высший в самом начале своего развития… Ведь такие камни доступны лишь тем, кто получил свою Корону Величия и ступил на бесконечный путь эволюции Высшего.       Всё, как я хочу.       Но одна лишь сила — не то, что было поставлено во главу ритуала. Мне не нужно подле меня агрессивное, живущее инстинктами разумное животное, пусть и наделённое властью, силой и мощью пламенной Госпожи. Мне нужен конкретный вид демона. Сильный. Умный. Вменяемый и адекватный, пригодный к разговору, способный понимать слова, а не одни лишь свои желания.       Мне нужен Разрушитель, равно несущий в себе кровь Повелителей и инкубов.       Род Повелителей даст мозги, ум и нрав, кровь инкубов — смазливое личико и характер, но доминировать должна кровь Разрушителей. Мне нужна их сила, их умение и желание убивать, их яркость нрава, вспыльчивость, страсть и непоседливость, которые растворят подобно кислоте осторожность и дотошность Повелителей, сгладят властность, но сохранят коварные черты инкубов.       У пришедшего на мой призыв демона были все необходимые качества: Ритуал Призыва не даёт осечек, если запрос сформулирован без ошибок. Не дал и сейчас: я это вижу вполне отчётливо, глядя в красивое лицо, что лишено возраста, выглядит юно и привлекательно как лица инкубов, но передо мной не инкуб: я был точен в формулировках.       Гордо вскинутая светловолосая голова увенчана изогнутыми черными рожками с красивым рельефом и мелкими мерцающими пламенными прожилками. Они как демонический нимб сходились над его головой, изгибаясь чуть назад и почти касаясь друг друга острыми кончиками. Такие рожки как видовой маркер… как титул и статус, доступный лишь одному-единственному подвиду Рода Повелителей, и передаются они лишь в одной-единственной кровной линии…       Как и я хотел.       Но что самое важное — не красота призванного демона, не его физические данные, а его аура. Тяжелая. Яркая. Настоянная. Вкусная и тёплая… характерная, узнаваемая.       Как я и желал, моля Госпожу, чтобы хоть одна подобная особь жила под Её пылающими небесами. Ведь иначе мой Призыв ушёл бы в пустоту: я не оставил вариантов для выборки иных кандидатов.       Протянув ему руку, я тихо попросил:       – Помоги мне встать.       Демон подчинялся беспрекословно: Контракт уже заключён в момент, когда он прибыл ко мне на Призыв и выполнил первый мой приказ. Осталась самая малость: его заверение.                     – Я помню твои первые слова. — я улыбался, глядя в прекрасные алые глаза.       В настороженные, полные скрытой тревоги пылающие глаза моего демона, отдавшего мне своё служение по лживому и бесконечно-правдивому Контракту, наивно полагая, что я не осознавал, на что пошёл.       – А ты помнишь их, мой дорогой демон? — золото его волос скользнуло по руке как нежная тёплая вода.       Он мог бы промолчать, как всегда, когда что-то идёт не так, как он предполагал, но моя прелесть изволил ответить:       – Я помню… Хозяин.       Мелочный укол в мою спящую совесть, ведь я его… обманул, ничего не сделав и не сказав ни слова лжи.                     – Ты призвал меня. — низкий бархатистый баритон звучал отрадой для моего разума: демон подтвердил Призыв и принял его.       Меня бережно подняли с пола и помогли встать на дрожащие от слабости ноги. На прекрасном лице не дрогнул ни один мускул, ни единой тенью он не продемонстрировал своё отношение к моему виду. Но я прекрасно осознаю, как я выгляжу в его глазах: ничтожеством, слабым и страшным как смертный грех, по какой-то нелепости получивший в руки запретные для смертных знания.       – Я готов закрепить Контракт. — хрипло сообщил я, опираясь на тёплую ладонь и бестрепетно встречая его взгляд.       Алые глаза остались безразличны: так низко меня оценили. А я тихо рассмеялся, опираясь на сильную руку пришедшего служить мне существа. Но Контракт есть Контракт, и демон без лишних слов достал истекающий пламенем пергамент с заветными словами.       Я знаю их все до самого последнего глифа, выверенно вычерченного на том самом первом Контракте, который хранится в самых недрах их царства и с которого бесконечно снимаются такие реплики… с того самого мгновения, как Заклятье Призыва было щедрой рукой смертного Мастера выпущено в Мультиверсум.       – Прочитай его, смертный.       Тихие слова, исполненные спокойствия и… равнодушия. Он обязан это сказать, и он обязан дождаться, пока я не прочитаю коварные слова, наполненные бесконечной двусмысленностью… для обеих сторон. И я читал, проверяя написанное во избежание неожиданных корректировок, которые не должны были коснуться изначального Контракта. Их и не было, и я добровольно, осознанно и с полным пониманием поставил свою подпись кровавым пером.       Контракты скрепляются кровью: лишь она, влага жизни, несущая в себе свет души и её спектр, годится для скрепления подобных уз.       Только кровь. Моя и его. Равноценно.       Демон вскрыл когтём кожу на ладони и поставил кончиком черного когтя витиеватую загогулину, показывая мне своё имя и считая, что я не знаю, чем именно демон подписывает Контракт на наши души. Наивно веря, что я не могу прочитать его альтернативно-каллиграфический почерк, за которым он пытается спрятать самую сокровенную и тщательно оберегаемую свою тайну: настоящее Имя, которым он был Представлен Пылающей Госпоже.       Я снова рассмеялся. Тихо, чуть истерично и с визгливым присвистом сорванных и едва ли восстановившихся связок. Под безразличным взглядом непроницаемых прекрасных глаз, в которых лишь самой тенью промелькнуло… разочарование.       Тихий мой смех перешёл на психованный хохот. И я смеялся. Запрокинув голову, опираясь на сильную руку демона, я смеялся в равнодушные небеса, чувствуя, как разжимаются когти неумолимой судьбы на моей искалеченной душе. Чувствуя, как отступает посмертное проклятие, с ненавистью брошенное мне в лицо моим врагом. Я смеялся и плакал под взглядом демона, и я знал, как низко я падал под его взором.       Пусть.       Ты ещё изменишь своё мнение, мой прекрасный демон, когда я твоими силами и твоей магией крепко встану на ноги. Когда затянутся раны плена, а подорванная безуспешными попытками вырваться отсюда моя личная сила начнёт восстанавливаться в твоей тяжёлой и вкусной ауре. И когда в твоих прекрасных алых глазах разгорится алчность и ненасытная жажда обладания, тогда и только тогда я получу то, чего желаю более всего.       Свободу от плена Закрытого Мира, куда я по случайности угодил.                     Палец скользнул по пухлым, чувственно изогнутым губам в молчаливой ласке, но мой демон не отстранился. Усмехнулся едкой колкой улыбкой и лизнул палец острым языком.       Ну хоть не укусил… значит, его гнев сейчас столь же наигран, как и его покорность.       – Что веселит тебя? — мурлыкнул бархатный голос, вибрирующий восхитительной подгармоникой, свойственной лишь этим существам: низкой, вибрирующей, рокочущей, прошибающей до самого нутра.       – Воспоминания о том, как ты лгал сам себе, тоня в трясине собственных желаний. — честно ответил я, улыбаясь и не скрывая циничной иронии, которую он тогда не умел различать. — Ты был так… мил в своей задумчивости, когда я делал что-то, что шло вразрез с твоими ожиданиями…       Тихий рык проворкотал над моим ухом бессилием, а сильная горячая ладонь собственнически цапнула мена за шею, словно это могло как-то изменить наши роли… поменять их местами. Но разве мне сложно немного подыграть ему в мнимой беззащитности под его когтями?                     Как всё поменялось… когда в алых глазах демона остро заиграла алчность всем богатством оттенков жгучей жажды обладания, споря лишь с его гордостью, что вынуждала его ждать. Терпеть, затаившись в личине покорности. Дожидаться удобного момента, смаковать происходящее и считать, насколько каждое исполненное им моё желание всё крепче и крепче связывает наши души… наивно полагая, что я этого не вижу.       Но я не мешал ему обманываться. Зачем? Ведь он был так… покладист в своей мнимой покорности, дозволяя себе вольности в трактовке моих приказов, но не нарушая их смысла.       Пусть.       Пока демон получает удовольствие от выполнения моих приказов, мне не стоит ждать от него неповиновения. А он наслаждался, исполняя мои просьбы, желания и приказы. Он получал искреннее удовольствие, и это лишь крепче затягивало на нём удавку коварного Контракта…       Не сразу появилось в нём это коварное чувство.       Потребовались долгие дни моего восстановления, пока я пластом отлёживался в Башне, зализывая раны, отъедаясь и позорно прячась за широкую и красивую спину моего демона от всех желающих меня прикончить. Богатство всякого рода полудурков, жадных до наживы идиотов и прочих альтернативно-одарённых оптимистов, притащившихся за три хера в дремучие ебеня ради награды за голову «тёмного мага», изумляло не только меня, но и моего демона. Но я теперь был не один, и популяция подобных особей полноводной рекой перетекала на кладбище в лесу за моей Башней, несказанно радуя местную нечисть и развлекая моего демона в его кровавых забавах.       Именно тогда золотистый красавец впервые ощутил приятный аромат свободы в проявленной реальности, быстро распробовал вкус бесконтрольного убийства и начал наслаждаться, выполняя мой простой приказ: защищать немощного Хозяина. И он защищал. Честно выполняя мои желания… и лишь накапливая итоговый счёт, который должен утянуть меня на дно… в единственный особый день, когда придётся расплачиваться по Контракту.       Однако, пожар алчности в его алых глазах разожгли не убийства и не пролитая по моему приказу кровь. Они лишь распалили его безнаказанность, как и моё дозволение творить желаемое с теми, кто пришёл отнять мою жизнь.       Алчность в нём вспыхнула, когда я снова смог творить волшебство, не опираясь на силу чертежей. В ту ночь, когда по просьбе кормившего меня Духа Леса я снимал проклятье с древних руин. Именно тогда, стоя в ярком свете моей ауры, восстановившейся после травм, и глядя на то, как по моей воле рассеивается злая тьма с заповедных полян, а острые осколки былого уходят в мягкую почву, демон осознал мою ценность.       Он лишь на мгновение сумел уловить настоящий свет моей души, пробившийся сквозь природную маскировку, и этот смутный проблеск не давал ему покоя… ведь более он не видел его во мне. Но он запомнил. И пытался понять, что он увидел в ту ночь. А я молчал, делая вид, что не понимаю, отчего инфернальный красавец стал столь… приветлив.       Жажда обладания пришла вслед за алчностью, когда он смотрел мне под руку в моменты работы и видел, что я могу сотворить, опираясь на свои обширные знания. Именно тогда, видя, как я изощрённо и избирательно проклял очень узкий тип смертных, осенённых Светом, он начал меня желать. Когда же он сумел разглядеть, как именно работает моё проклятие, в нём проявилось уважение. Когда он видел, как моё благословение убивает и уничтожает светозарных, погружая их на самое дно истинного Мрака, и даже осенённый Светом живой бог не мог их спасти.       Но тогда же впервые его кольнула тонкая иголочка опасения, пронзив самоуверенность раскалённым остриём тревоги.                     – Я вспоминаю тот день, когда ты, подгоняемый тревогами и страхами, изволил рассказать мне, как звучит Контракт на самом деле. — мягко ответил я, улыбаясь и дозволяя сильной когтистой ладони жадно скользить по обнажённой спине.       Он лишь фыркнул в ответ, а острые когти царапнули мою кожу. Мелкая месть за то, что я с ним сделал… как обманул, не соврав, и сознательно спровоцировал на необратимое действие, когда его и без того шаткое терпение лопнуло под давлением страхов и сомнений.                     Он, всё же, сорвался.       Не выдержал пожирающих его тревог, которые уже не мог сгладить мой немощный вид. В миг, когда самомнение и беспечность развеялись под режущей кромкой острого ума и наблюдательности, демон сорвался… дозволив себе вольно истолковать мои осознанно-двоякие слова.       – Ты начертил круг и произнёс древние слова. — низкий голос дрожал от гнева. — Ты призвал меня из Инферно, чтобы я исполнил твою волю.       Глупо спорить с правдой… особенно сейчас, когда моя кровь омывает его руку.       – Но внимательно ли ты прочитал договор? Или отчаяние сделало тебя беспечным?       Я улыбался сквозь боль, глядя в пылающие алые глаза и наслаждался его ярким и таким сочным гневом, а он распалялся всё больше и больше, ведь сегодня он решил переступить черту невозврата.       – Ты думаешь, ты Хозяин, а я слуга, связанный Контрактом?       Ему не были нужны мои слова: он хотел сказать мне в лицо то, что так долго рвалось с его языка. Сказать, пока я ещё в состоянии эти слова услышать… Наконец-то… ведь я так старательно его подводил к этой черте.       – Но позволь мне показать тебе, как этот Контракт звучит на самом деле.       Он почти ненавидел меня за бесконечные отсрочки. И он обожал меня за то, что я с ним делал и что ему дозволял.       – Ты призвал меня и теперь ты… мой! Призывающий становится призом призванного. В этом подвох лжи Контракта.       Наивный юный демон…       – Контракт не лжёт ни в едином своём слове: ты был призван служить мне. — прошептал я. — И ты служил…       Тихий рык был едва слышен в моём тяжёлом дыхании.       – Да, я исполню каждое твоё желание, это правда. Но цена…       – Цена проста: я. — мягко завершил я его фразу и… рассмеялся.       Искренне и чисто, с облегчением. Он, наконец, сказал вслух то, что звенело в каждом его слове последние года, что читалось в его глазах и в каждом его жесте, когда он желал, ярко и чисто жаждал обладать мною и моей душой.       – Я знаю каждое слово этого Контракта: я видел его своими глазами на постаменте в недрах Черной Цитадели. — алые глаза поражённо расширились в немом шоке осознания сокрытых под этим мелким признанием смыслов и фактов. — Я знаю, что каждая выполненная тобою моя просьба или приказ накладывают на нас двустороннюю неразрывную связь демона и его призывателя.       Я улыбался в настороженно сощуренные алые глаза, а он ожидал нового подвоха, и я не стал его разочаровывать:       – Ты считаешь, что отныне и навеки я — твой приз.       Именно так считает не только он, но и каждый из юных наивных демонят, откликающихся на такие Призывы. Ведь они не знают, что ни один по-настоящему могущественный, сильный и умный Высший никогда в здравом уме и по собственной воле… не подставит себя под беспощадный необратимый Контракт.       Ведь демон никогда не знает, кто будет его ждать на той стороне…       – Души связаны неразрывно, ведь связь Контракта лишь окрепнет после моей смерти… привязывая тебя ко мне до конца Вечности…       Тёплая кровь текла по его рукам, омывая сильные пальцы, и он уже не мог повернуть назад и отвести предательский удар, обрывающий сейчас мою жизнь. Он мог лишь слушать, бессильный что-либо изменить.       А я зачитывал ему его приговор:       – Циклы Мультиверсума не властны над Инферно, и Вечность в родном тебе пространстве неизменна. — мой голос был даже нежен, как шёлковый шнур в руках убийцы.       Ни один Перезапуск не оборвёт эти связи, ни один ритуал не поможет, ни один бог не спасёт, а Госпожа не подарит свободу тому, кто сам её потерял по глупости, жадности и наивности: Пылающая Мать справедлива, но сурова даже к своим любимым Детям.       Особенно к ним!       – Ты считаешь, что, ступив на красную почву под пылающие небеса, я стану твоим рабом.       Алые глаза сощурились.       – Но внимательно ли ты читал свой Контракт? — кровь уже пузырилась на моих губах, смазывая слова. — Или желание получить раба застлало твои глаза и сделало… беспечным?       Тихий бессильный рык нектаром его поражения лился в мои уши, омывая раны моей несчастной души, что держалась сейчас благодаря намертво вставшим связям между мной и этим милым демонёнком.       Он — моё проклятие, да. Но он же — моё исцеление!       – Дорогой мой демон, я получил то, что я хотел.       Я попаду именно туда, где хочу быть. В родное и дорогое мне Инферно.       Придя туда душой, сбросив хилое искалеченное тело и накопившиеся проклятия, связи и обязательства, разрушающие меня и разъедающие подобно кислоте. Я приду чистой душой, отлежусь в твоих надёжных жадных руках, ведь ты никому не отдашь свой заслуженный приз, а я открою глаза в полной силе, ведь связь с тобой закроет разрывы как паутина, сплетённая из огненной силы нашей прекрасной Госпожи, которой я обязательно вознесу хвалу и благодарность за такой Дар.       Госпожа милостива к своим Детям… и к тем, кто принял Её по воле своей, осознанно и добровольно.       – Спасибо тебе, что ты пришёл на мой Призыв…       Накатывающую темноту я встречал с улыбкой на губах под песнь его слов, наполненных руганью и накатывающим осознанием совершенного необратимого действия… Ведь мало получить заслуженный приз, надо суметь его взять и удержать в цепких когтистых руках.                     – Ты заставил меня служить тебе. — укоризна была столь же лжива, как и его покорность, ведь в алых глазах светилась едкая ирония.       – Ты сам благодарил меня за то, что я призвал тебя. — цинично ответил я. — Ты сам предложил мне Контракт. Ты жаждал мной обладать и проявил… нетерпеливость. И ты сам, своей рукой оборвал мою смертную жизнь, отправив сюда, в Инферно, где я должен был стать твоим рабом.       Острые когти вновь царапнули мою спину, но легко, лишь самую малость повредив кожу и пустив бисеринки крови. Мелкий акт бессильной агрессии, который я ему дозволяю.       – В чём я ошибся, скажи мне. — мурлыкающий тон и капризно-ласковая рука поднимали не одно лишь настроение.       Хорошая попытка выдавить ещё немного откровенности, но тщетная, как и все остальные: новые кусочки мозаики фактов ты, прелесть моя, получишь лишь по моей воле и из-за моего желания порадовать тебя.       – В моей оценке: ты смотрел одними лишь глазами и врождённым чутьём на души.       В нём давно не осталось гнева на меня, однако, обида, на удивление, сохранилась навеки и лишь крепла с каждым узнанным фактом:       – Твоя душа была невзрачной.       Она до сих пор такая на вид и всегда такой была и будет, но он словно укорял меня в намеренном обмане… который имел место быть.       – Разве на то моя вина, что ты, демон, не знаешь про существование душ, способных к мимикрии?       Золотой красавец зло рыкнул: прошедшие века не сгладили ни обид, ни ярости, ни бессильного гнева, и юный демон никогда не забудет, как попался на Контракте. На Контракте, на котором все демоны так привыкли ловить наивных смертных, что безобразно расслабились и забыли, что в эти игры можно играть обеим сторонам.       Они забыли, что чем короче текст Контракта, тем легче его обходить не нарушая.       Они забыли, что для обмана достаточно лишь знать правила игры… целиком и уметь ими пользоваться.       Контракт лжив до последнего глифа, которыми он написан, однако, он не лжёт ни в чём, чётко обозначая роли обоих участников, поясняя суть заключаемого Договора и цену, которую заплатит каждый. И призывающий, и призываемый.       У обеих сторон Контракт с подвохом и со своей ложью в простых словах. Но именно в их простоте — широта обмана.       Призванный обязан служить призывателю, беспрекословно исполняя каждый приказ, каждую просьбу и любое высказанное желание. Это его цена. Но после смерти призывателя он начинает выплачивать цену за услуги демона.       Цена всегда проста: сам призывающий.       Без уточнений. Без пояснений. Без точности беспощадных формулировок.       Как много Детей Инферно стали жертвами этого коварного Контракта? Никто не знает, ведь жертвы бесследно пропадают в проявленных реальностях, в Доменах Владык, в Бастионах, даже в Бездне, куда их затягивает беспощадная мощь.       Не просто так мудрые Высшие никогда не принимают Призывов, если не уверены в собственных силах и если не могут отследить, откуда идёт этот Призыв. Не без причин Призыв — развлечение глупых и наивных самоуверенных малолеток, которых ещё не избил жизненный опыт плетью допущенных ошибок.       Моему золотистому демону повезло: я чту древний Контракт, ведь я помню, из-за чего он был составлен. И я готов им пользоваться, не переходя черту вседозволенности. Я готов выплатить цену за оказанную заботу и выполненную работу.       А цена проста — я.       Я выплатил указанную цену: я — его. Всё остальное — лишь трактовка Контракта, основанная на личной силе демона и на слабости жертвы.       Ведь нигде не указано, кем именно я должен для него стать.       Ведь бывают случаи, когда призыватель… сильнее демона…       Бывают случаи, когда знания смертного не дают демону перевернуть весы Контракта, и скованный ритуалом Слуга не становится Хозяином, оказавшись не в силах покачнуть баланс сил. Если когтистые руки не в силах удержать неожиданно оказавшийся неподъёмным приз, служение демона становится вечным.       Но я не держу рабов, давно придя к выводу, что это нерациональное и затратное, крайне хлопотное явление. Сила способна обеспечить покорность, но ни одна сила и ни одно принуждение ни разу не породило верность. А я ценю лишь осознанную верность и добровольное подчинение.       – Чего ты хочешь сейчас, мой прекрасный демон? — мягко полюбопытствовал я, вновь давая ему возможность для удовлетворения его личных желаний. — Скажи мне.       И вновь тихий воркочущий рык был мне ответом: мы оба прекрасно знаем, чем является подобная моя щедрость. Но мы оба знаем, как его… возбуждает моя покорность, пусть она мнимая и осознанная, однако… покорность есть покорность.       – Что сгладит твой гнев?       Тихий вкрадчивый шёпот отдаётся вибрацией под его сильными пальцами, обхватывающими мою беззащитную шею.       – Хочешь голову соседа на алмазном блюде?       Ирония звенела в моих словах, ведь он был так ярок в своём гневе на вспыльчивого соседнего Владыку, с которым они не поделили самоцветное ущелье.       – Или его самого в адамантовых цепях?       Пальцы задумчиво огладили меня по шее, скользнув по кадыку: такая картина его определённо радовала.       – Хочешь, я достану его из недр его защищённой Цитадели, взломав защиту? Хочешь, я достану его для тебя объёмным порталом? Ведь он до сих пор не закрыл эту брешь…       Я рассмеялся, чувствуя его интерес.       – Или, может, мне как-то проклясть его? — вкрадчиво прошептал я, позволяя коварным певучим ноткам втечь в мой голос. — Или благословить вниманием моего Анклава, чтобы он сам приполз к нам, ища спасения от разъедающей его порчи?       Когти нервно дрогнули на шее, чуть кольнув нежную кожу, а меня окатило всплеском его страха. Вкусного, яркого, искреннего и чистого… незамутнённого.       Я рассмеялся, обхватил пальцами его запястье.       – Или, может, нам с тобой принять внимание тех очаровательных близняшек, м? — вкрадчиво протянул я с придыханием, оглаживая сильное запястье. — Инкуб и суккуба… Высшие, сильные, яркие… Брат и сестра… Это будет красивая игра…       Он был со мной не согласен. Если внимание брата ещё вызывало интерес, ведь инкубы довольно приятны в их любви, то суккуба… она как коррозия разъест душу и будет наслаждаться агонией совращённой ею жертвы.       – Так что ты хочешь, мой дорогой… Хозяин, м? — ирония и лукавство прикрывали беспощадный цинизм в моём голосе. — Скажи… пока я не придумал сам, чем я могу тебя…       Пальцы сжались на моём горле, словно он хотел оборвать мои ядовитые и коварные слова, а я… рассмеялся, запрокинув голову и упираясь затылком ему в грудь.       – Сосед… — наконец прошипел сочащийся гневом голос.       Умница… правильный сделал выбор.       – Проклятым? — мелочно подтолкнул я его.       – В цепях! — рыкнул он, бессильно сдаваясь перед моими желаниями, которые я огранил для него и оформил как предложение, от которого ему не стоит отказываться.       Я снова рассмеялся, мягко выскользнул из его хватки, заглянул ему в пылающие пламенем алые глаза, глядя снизу вверх.       – Как пожелаешь… Хозяин. — промурлыкал я и исчез во всплеске огненного перехода инфернальной Тропы, оставляя его бессильно беситься в наших покоях в Цитадели, выстроенной мною для него в недрах Домена, созданного им самим.       Хозяин…       Это лишь слово, которое несложно сказать… щадя хрупкую гордость юного существа.       Зачем ломать силой, принуждая признавать истинный расклад сил?       Зачем разрушать гордость?       Зачем разбивать наивную самоуверенность и портить яркую душу?       Пройдёт время, и он изменится сам. Мягко и естественно, набрав мощь и силу, заматерев, обретя мудрость и пройдя дальше по пути развития. Со временем он станет мне тем, кого я призывал: защитником, спутником, партнёром и по-настоящему моим демоном, связь с которым так многое мне даёт и требует взамен лишь такую малость как мелкая податливость и добровольная избирательная покорность, на которую так падки Дети Инферно…