(Не)родственные души

Нобара заметила, что идет не туда, только когда увязла ногой в грязи почти по щиколотку. Судорожно вздохнув, она несколько раз моргнула, чтобы стряхнуть слезы с ресниц, и заскулила, почувствовав, как крошки туши залезли под веко. Мизинцем она аккуратно попыталась потереть глаз и вытащить соринку, но в итоге по ощущениям как будто еще земли туда насыпала. Прищурившись, девушка огляделась: она почти забрела на какую-то стройку – будущее неприлично крупное здание готовилось вырасти из котлована. Кугисаки огляделась вокруг: солнце уже почти село, а она, сама того не заметив, заблудилась в незнакомом районе. Вокруг не было никого: ни строителей, трудившихся над тем, чтобы когда-то потом очередная новостройка угнетала людей своим размером, ни даже несчастных собачников, позволивших бы псу вдруг вести, куда вздумается. Захотелось разреветься еще сильнее, но Нобара взяла себя в руки, глубоко вдохнула, развернулась и пошла в ту сторону, где уродливых огромных домов было больше. Когда-нибудь этот путь кончится автобусной остановкой. О том, чтобы вызвать такси, не было и речи: Кугисаки, даже не зная района, уже не сомневалась в том, что одна поездка будет стоить ей половины стипендии. Одна туфля неприятно прилипала грязью к тротуару, но Нобара это игнорировала, точнее, ей хотелось себя хоть как-то наказать: казалось, что она заслужила все на свете неудобства и эти раздражающие мелочи позволят заглушить чувство вины. Мимо медленно, с грохотом и вонью выхлопной трубы прокатил автобус. Нобара поморщилась: живя в студгородке, она не привыкла к устаревшему автопарку, но, видимо, для окраин это норма. Действительно какое-то гетто, сюда даже ссылают автобусы, которым в центральных районах было бы стыдно проехать. На всякий случай она одним глазом взглянула на номер автобуса и подпрыгнула на месте: конечная остановка была возле библиотеки, от которой до общежития двадцать минут ходьбы. Нобара ускорилась, не сводя с него глаз и мысленно моля, чтобы остановка оказалась близко: несмотря на то что автобус едва полз, он все равно был быстрее, чем она на каблуках. Машина чихнула и встала, двери открылись. Нобара, не веря своему счастью, запрыгнула на ступеньку и огляделась: кроме нее и водительницы, лишь одна пара парней сидела внутри, устроившись сзади и деля одни наушники на двоих. Женщина за рулем подмигнула ей: – Ты бы долго до остановки чапала, а мне нетрудно. Сидя плакать-то все равно сподобнее, – по-доброму улыбнулась она. Нобара благодарно кивнула, выдавив из себя слабую улыбку, и села так, чтобы парочка оказалась вне ее поля зрения и слуха. Лишь оказавшись в тепле, она поняла, насколько ветрено было снаружи. Нос и уши разогрелись, и на секунду даже стало хорошо и уютно, хотя горло все еще судорожно сжималось. Но это было лишь короткой передышкой: теперь, когда она больше не шагала, пытаясь выветрить мысли из головы, они стали ужиматься в голове еще теснее. Она должна была так поступить. Не могла же Нобара провести всю жизнь с нелюбимым человеком из вежливости и боязни отказаться? Но фигура Маки, такая уязвимая в свете окна, ее попытки скрыть лицо не желали уходить из внутреннего зрения. Нет, Нобара все сделала правильно: она постаралась быть честной и не давать ложных надежд. Но была ли необходимость быть такой злословной, показывать свой чертов характер? “Она бы все равно однажды познакомилась с этим характером, рано или поздно”, – подумала Нобара в очередной попытке оправдать себя. Но тут же настигла другая мысль: “И я считаю, что лучше всего будет подарить этот характер Саори?” Кугисаки тряхнула головой, смахивая слезы и вместе с ними – лишние мысли. Она так себя закопает в дурацких тревогах, ей срочно нужно кому-то выговориться. Девушка открыла список контактов, пролистнула его и тупо уставилась на экран. Оставалось десять процентов заряда, и надо было срочно определиться. Ей нельзя позвонить Фуми, ведь та не в курсе, что Нобара на самом деле думает о соулмейтах, а отвлечься настолько короткой беседой она не сможет. Бабушке звонить нельзя – не хотелось заставлять ее волноваться, та еще даже не знала, что у ее внучки появилась родственная душа. Из маленького кружка единомышленников она доверяла лишь одному человеку настолько, чтобы и вправду излить душу. Кугисаки нажала кнопку звонка и дождалась гудков. А после – подождала еще непривычно долго. – Алло? – Я через… – Нобара взглянула на расписание, висевшее спереди, – через сорок минут буду на библиотеке, встреть меня. Это важно. – М-м-м, через сорок? Я вообще занят пока. Девушка прищурилась, обратившись в слух: среди помех она явно различила чей-то негромкий низкий голос. – Могу поинтересоваться, чем? – ядовито спросила она. – Ну не начинай, давай, может, через пару часов я к тебе подойду? Или позже. Сейчас ну никак вообще, я в делах по уши. – Я сейчас чуть не шмякнулась в здоровенный котлован, разбила сердце девушке и ни одной живой душе не могу об этом рассказать, кроме тебя, Итадори. – Нобаре хотелось заорать, но она, наоборот, перешла на шепот, граничащий с шипением: – Я одна в каком-то сраном нигде, в древнем сраном автобусе, а мой лучший друг, который, я думала, такой же, как и я, сейчас готов меня послать подальше, чтобы позависать со своим сраным соулмейтом подольше. Знаешь, что? Пошел ты к черту, Итадори, мне не привыкать быть одной. Она сбросила звонок, и вовремя, потому что слезы сдавили горло настолько, что вряд ли она могла бы сказать что-то еще, если бы захотела. Наплевав на макияж, она прижала ладони к лицу, в попытке спрятаться от реальности, которая словно старалась выжать ее из себя. Ей хотелось бы согнуться пополам, зажав голову между колен, будто она паникующий пассажир падающего самолета, но удалось только уткнуться лбом в спинку кресла спереди. Телефон зазвонил вновь, и его раздражающая громкая трель побудила Нобару послать абонента еще раз. – Да, – прорычала она в трубку. – Ты… Я же говорил тебе, что мошенники… – телефон издал предсмертный писк и замолк. Нобара посмотрела на темный экран и с внешней невозмутимостью аккуратно отложила его в сторону: осторожности в ее движениях было столько же, сколько желания разбить телефон об какой-нибудь поручень. Она вцепилась руками в злосчастную спинку сиденья перед собой и уронила голову на сжатые костяшки кулаков. От тряски автобуса голова перекатывалась туда-сюда и начало подташнивать, но Нобаре даже нравилось: пусть она побудет еще несчастнее, может, так наконец перестанет себя чувствовать самым дерьмовым человеком на свете. Поблагодарив водительницу, она наконец вышла на знакомой остановке и побрела в сторону общежития. Уровень усталости Кугисаки можно было понять по тому, что, хотя стемнело и она услышала торопливые приближающиеся к ней шаги, никак не среагировала и не встревожилась, а запаниковала, только когда ее схватили за плечо. Девушка торопливо начала шарить в сумочке в поисках перцового баллончика, но – тут она готова была поспорить – у подобных вещей явно есть свой разум, и, когда они нужны больше всего, им удается скрыться за остальным барахлом. Или же дело в количестве барахла, тут нельзя было утверждать с уверенностью. – Ты Кугисаки, верно? – спросил незнакомец, вставая перед ней, как раз когда Нобара уже сдалась и была готова бороться голыми руками. – Кто спрашивает? – грубо заявила она, нагло рассматривая стоявшего перед ней парня. Он ей показался заносчивым. “Наверняка любит поджигать измазанных в нефти чаек”, – с презрением подумала она. На лице незнакомца отразилось такое выражение, будто он догадался, о чем она подумала. Парень поднес телефон к уху: – Нашел ее, мы возле остановки. Хорошо, жду. Панические мысли одна за другой запрыгали в голове Нобары. За ней уже выехали? Она была неосторожна, и теперь ее будут допрашивать с пристрастием? Маки решила отомстить, настучать отцу и закрыть ее в какой-нибудь тюрьме? Фильтрационные лагеря точно все закрыли или ее вот-вот увезут на черной машине?       Девушка огляделась, думая, куда может сбежать. – Я Фушигуро. Соулмейт Юджи. Нобара медленно развернулась к собеседнику. – Мне насрать, но если ты не уберешь от меня руки, то я проломлю твою ежиную башку. Парень слегка дернул бровью и поднял обе руки ладонями к ней, отступив на шаг. С минуту они молча смотрели друг на друга, изучая. Парень как будто не был против тишины, а Нобару, напротив, разрывало от желания высказать ему, как он все испортил. – Он беспокоился о тебе, – наконец заговорил первым Фушигуро. В его голосе сквозило недовольство: – Сказал мне ждать тебя на остановке, а сам носится по всему району и обзванивает знакомых. Тебе стоило не сбрасывать трубку, а нормально с ним поговорить. Глаза Нобары расширились, а губы растянулись в улыбке: – Правда? Как хорошо, что ты мне сказал, что делать, я же сама никак не догадалась. Может, будут еще какие-то советы? Например… “Как, например, украсть с концами моего друга, забив ему голову тупой соулмейтской чушью”, – хотела сказать Нобара, но топот и громкий голос Юджи не дал ей этого сделать. – Слава богам, ты жива! Я уж думал, ты утопишься в каком-то карьере или сиганешь под автобус, и, надеюсь, ты опять забыла зарядить свой телефон, а не… Оу, – запнулся Итадори, увидев ее лицо. Нобара тут же принялась вытирать нижние веки, думая, насколько же все запущено. – Эм, ты уже познакомилась с Мегуми? Пойдем вместе попьем кофе, или какао, или лимонад, поболтаем, расскажешь, что у тебя было. – Я не в настроении, – буркнула Нобара, бросив взгляд на соулмейта Юджи. Она не собиралась изливать душу в присутствии незнакомца. Больше всего ей сейчас хотелось прийти в свою комнату и хорошенько отмыться от событий сегодняшнего дня. – Ему можно доверять, – шепнул ей Юджи, параллельно подмигивая Фушигуро. Нобара заметила, как кончики ушей того порозовели в свете фонарей, и скривилась. Мерзость какая. Итадори добавил чуть громче: – Пойдем, я угощаю. – Я закажу самую дорогую сахарную бомбу в этой кофейне, – проворчала Нобара, стараясь не смотреть на то, как эти двое взялись за руки – по их мнению, незаметно. Юджи по пути приобнял ее за плечи. Обычно Нобару это раздражало: друг порой забывал о силе своей тактильности – однажды он дал ей пять, и она до конца дня думала, что какой-то из пальцев точно сломан. После того случая Итадори пытался сдерживаться, но до сих пор иногда объятия заканчивались тем, что Кугисаки потом долго и тщательно ощупывала ребра. Но сейчас это было даже приятно и тепло – неужто соулмейт успел так на него повлиять? Девушка скривилась при этой мысли: она еще не смирилась с тем, что лучшего друга у нее украл непонятный незнакомец, было пока рановато признавать, что тот парень может быть чем-то полезен. В первую очередь Нобара пошла в туалет: все же возникла потребность хотя бы попытаться оттереть туфли и совершенно точно исправить то, что было на лице. Увидев себя в зеркале, она слегка отшатнулась: пожалуй, ей не стоило так усердствовать в самонаказании. Выглядела она теперь слишком уж жалко – мало того, что тушь растеклась в виде замечательных синяков под глазами, а тени размазались полосами по векам, так еще и все лицо каким-то образом одновременно опухло и осунулось, а ветер сделал с волосами нечто похожее на одну из экспериментальных причесок Боуи. Но даже когда Нобара привела себя в порядок, ей все равно было трудно развидеть это побитое жизнью одинокое существо. “Как будто тебя бросили, честное слово”, – со злостью подумала Нобара, глядя себе в глаза. Она с отвращением отвернулась и, больше не оглядываясь, прошла в общий зал. Итадори нигде не было, а один из столиков занимал Фушигуро. На всякий случай посмотрев по сторонам, девушка с неохотой села напротив. – Юджи отошел за напитками, – ответил он на невысказанный вопрос. Мегуми не скрывал сосредоточенного взгляда, с которым изучал Нобару, она же в свою очередь заметила, что ему явно непривычно начинать разговор первым. Что ж, повезло ему с Юджи, похоже, их действительно каким-то непостижимым образом успешно подобрали друг к другу. – Что, думаешь, как произвести на меня впечатление, раз я его лучшая подруга? – съязвила Нобара, пытаясь натянуть на себя привычную непрошибаемость. – Или соулмейтам можно не думать о таких вещах, все равно друг от друга никуда не денетесь? Мегуми едва заметно поморщился. – Вообще-то я тоже в соулмейтов не верю. “Тоже? Юджи, крысиная морда, когда ты успел ему все разболтать?” – Нобара поджала губы, держась, чтобы не произнести этого вслух. – Я думал, что постараюсь отстраниться от того человека, которого мне назначат, но в нем что-то… – Мегуми прочистил горло и опустил взгляд. – Я раньше даже на вашу встречу пытался попасть. Нобара склонила голову к плечу, удивленно хмыкнув. Прищурилась, попыталась вспомнить – и через секунду ее глаза расширились, а рука потянулась к телефону. Экран был по-прежнему мертв. Чертыхнувшись, она вновь уставилась на парня. – Фушигуро Мегуми. Ты тот, кто слился в последний момент, и ты ссыкливый засранец, – ткнув в него пальцем, полууверенно заявила она. Он заозирался вокруг, то ли ища Юджи, то ли просто пытаясь избежать зрительного контакта с Нобарой, которая аж подалась вперед, чтобы хорошенько его рассмотреть. – У меня были причины. Прежде всего я опасался, что о вас узнают… те, кто не должен, поэтому и закинул тебя в черный список. Мой отец… Впрочем, неважно. Ты можешь мне не верить, но… – Очередь там здоровенная, конечно, – громко вмешался Юджи, садясь на диванчик рядом с Мегуми. – О чем говорили? Надеюсь, обсуждали, как сильно оба меня любите? Не сговариваясь, и Нобара, и Мегуми наградили Юджи выразительным взглядом с каменными лицами. После нескольких секунд не менее выразительной тишины Итадори хохотнул с облегчением того, кто обнаружил, что два дорогих для него человека нашли общий язык. – Ну прекращайте, говорите хотя бы не наперебой, – он скользнул взглядом по Нобаре с немного виноватой улыбкой и кивнул: – Ну, расскажешь, что было? Ты в итоге подкараулила свою девушку? – Она не моя девушка, – немедля отрезала Нобара. Она вдохнула в грудь воздуха, думая, что сейчас пустится в многословное повествование, какое и планировалось, когда она звонила другу. Но в моменте девушка обнаружила, что слова закончились. – Да в общем-то ничего. Я поймала ее возле жилищного комитета, как и ожидала. Мы съездили в квартиру, которую нам выдали, она, кстати, в какой-то заднице, где ноль гетеро-людей, так что тут и минус, и плюс. Она у меня спросила, почему я считаю соулмейтов полной шляпой, я попыталась объяснить на ее языке, но она все начала принимать на свой счет, и в итоге я ей нагрубила и сказала, что уже люблю другую. С таким пересказом случившееся показалось ей еще более стыдным и дурацким. Нобара со стоном прижалась лбом к прохладной столешнице и вздохнула – в горло проник запах антисептика. – Номер 1778, ваш заказ готов, – прозвучало из динамика. Стол дернулся, и девушка подняла голову. Юджи с растерянным видом переводил взгляд с нее на дальний коридор, в конце которого находились кассы. – Я схожу, – вызвался Мегуми, заметив метания соулмейта, и Итадори благодарно ему улыбнулся. Когда тот ушел, по пути что-то набирая в телефоне, Юджи протянул руки и крепко сжал ее ладонь. Его пальцы были горячими и ободряющими, а рука Нобары – холодной, как металл ее колец. – Зато ты смогла донести до нее все, что хотела. И ты теперь свободна, не думаю, что после такого она захочет вновь настаивать на том, что вы родственные души. – После такого – какого? – она подняла на парня усталый взгляд. – После того, как я повела себя с ней как последняя уродка? Юджи замялся, и этого было достаточно, чтобы вновь захотеть заплакать. Он ни за что не стал бы ее осуждать – слишком уж добрый, но она и сама прекрасно с этим справлялась. – Можешь ничего не говорить, – тихо произнесла она, обхватывая себя за плечи. – Я знаю, как это было плохо, но не знаю, что могла сделать по-другому, когда я и сама другая. Это одиноко, знаешь ли: постоянно думать не так, как остальные, но не иметь права произнести этого вслух. – Я знаю, – обиженно возразил Юджи. И добавил с нежностью: – Спасибо. Нобара скосила глаза вбок: в поле ее зрения вошли два странных напитка с неприличным количеством сливок, посыпок и маршмеллоу, а вместе с ним и Мегуми, поставивший перед собой простой американо. – Не знаешь. Я постоянно встречаю людей, которые будто думают, как я, но потом находят себе соулмейта и… как это? Остепеняются? Как будто мысль о том, что можно выбирать себе любимого человека – это блажь, которую надо перерасти. Я не обвиняю тебя, – добавила она, заметив, как обиженно сжались губы Юджи. – Это просто факт. И он будет повторяться со мной все чаще, а я так и останусь на том же самом месте, если ничего не предприму. Но мне трудно что-то делать в одиночку, но в то же время я всегда одна. Фушигуро, ты не расстраивайся, что на собрание не попал, ничего не пропустил. Она улыбнулась одними губами парню, севшему напротив. Собрания эти были тайными и включали в себя только студентов, уверенных в ложности идеи родственных душ. Нобара с Юджи едва ли не сразу вступили туда, убедив кураторов в честности своих намерений, но довольно быстро разочаровались. Во время собраний обычно озвучивались очевидные факты и нестыковки, которые было легко найти онлайн, ни о какой деятельности не шло и речи. Нобара пыталась что-то предлагать, но ей быстро дали понять, что на самом деле сообщество нужно для того, чтобы можно было устраивать вечеринки с алкоголем, пошлыми играми и поиском партнера на одну ночь – не совсем то, на что она рассчитывала. – А что именно ты планируешь предпринять? – осторожно спросил Мегуми, периодически поглядывая на экран телефона – видимо, ждал уведомления. – Не думай, будто я стану раскрывать перед тобой все карты, – покосилась на него девушка. В ней уже почти укрепилась мысль о том, что ему можно доверять, но все же не настолько, чтобы рассказывать о своих планах. – Ты говорила о девушке, вы же вместе? – не унимался Мегуми. – Рада такому интересу к моей личной жизни, – язвительно ответила Нобара, слабо надеясь, что не показала, как ее задел этот вопрос, и уткнулась в трубочку, пытаясь пробиться через слой сливок к самому напитку. Фушигуро не к месту напомнил ей о Саори, о том, насколько далека она от нее. Думать о Саори слишком часто Кугисаки себе запрещала: она должна быть сильной и крепкой духом во что бы то ни стало, слабые не выигрывают ни призов, ни признания, ни сердца любимой девушки. Поэтому сейчас напоминание выбило из колеи, и Нобара сама не заметила, как ее вновь понесло: – Если бы слушал меня внимательно, понял бы, что я одна. Черт возьми, я всегда одна, я и пытаюсь донести, что это одинокая штука – все делать самой. Я барахтаюсь, пытаюсь сделать так, чтобы мы были вместе, были счастливы в правде, а не в идиотской навязанной иллюзии, чтобы одиночки не считались какими-то чумными, которых надо убрать с глаз подальше. Но, я полагаю, ей насрать ровно настолько, чтобы не обращать внимания на очевидные вещи, и это только моя проблема, и решать ее должна я одна. И я одна должна объяснять, почему не хочу быть вместе с девушкой, которую вижу во второй раз, а она как будто живет в мыльном пузыре и не видит даже элементарных нестыковок, я уже не говорю о нарушениях прав человека. В итоге я должна быть полным говном, только потому что Маки не удосужилась подумать своей головой, – разгорячившись, Нобара ударила ладонью по столу, и почувствовала, как на них заозирались другие посетители, а Мегуми уставился совсем уж странно. Извиняться она не собиралась, но все же постаралась говорить осторожнее. – В общем, неважно. Я знаю, что ты ее жалеешь, Юджи, я и сама ее жалею… – Я тебя жалею, – сказал вдруг Итадори. Он в одно мгновение пересел к Нобаре и притянул ее голову к своему плечу. И вовремя – его слов оказалось достаточно, чтобы слезы полились сами, игнорируя слабые попытки удержать их внутри. Правда была в том, что, несмотря на стремление навредить себе, ей все то время дико хотелось себя пожалеть. В этот момент она даже простила Юджи за то, что он воссоединился со своим соулмейтом. В какой-то момент сбоку донесся шум, а Юджи заерзал. Нобара повернула голову: Мегуми знаками показывал на телефон и на выход. Увидев, что она его заметила, он неловко склонил голову, не глядя на нее, будто не знал, как вести себя в таких ситуациях. – Мне срочно надо домой, извини, – сказал он, глядя куда-то в сторону. – Мне жаль, что… – Все нормально, – гнусаво перебила Нобара потянулась за салфетками. Параллельно она толкнула ногой Юджи: – Иди попрощайся, я догоню через пять минут. Она вышла через десять, проявив неожиданный для себя самой такт – Юджи как раз высунул голову из такси, закрыл дверь, и машина уехала. Путь до общежития они преодолели молча и, не сговариваясь, оба зашли в комнату Нобары, которую она делила раньше со старшекурсницей, недавно получившей свою родственную душу. Кугисаки была даже чуть благодарна системе: крохотные комнатушки явно не были предназначены для комфортного обитания двух взрослых девушек, а с отъездом соседки появился даже какой-то намек на личное пространство. Ну и Итадори теперь мог заходить просто так, без дополнительного одобрения полунезнакомки. Уже практически ночью, когда Юджи без сопротивления дал Нобаре обмазать их обоих маской, из-за которой трудно было нормально разговаривать, она позволила ответную милость и не стала язвить, увидев, что друг отвлекся на переписку с Мегуми. Ей почти удалось внутренне примириться с фактом наличия третьего в их тесной компании. Вернее, теперь это она была третьей. К тому же было трудно возражать против того, кто заставлял Итадори так счастливо улыбаться, пусть Кугисаки и сомневалась, что Фушигуро умеет шутить. Нобара была уверена, что счастлива за друга и ни коем образом ему не завидует, даже чуточку. Но в какой-то момент вдруг обнаружила себя с телефоном в руках на все той же странице соцсети. Обновлений не было, но это норма – она не так часто постит, к тому же Нобара еще недостаточно часто рассматривала последние фото с отпуска, чтобы загрузить их в свою голову в деталях. – Опять Саори? – послышалось негромкое над самым ухом. Нобара дернулась, выронив телефон, и тут же лягнула Юджи в бедро: – Не смей подкрадываться! – Ай, ты сама виновата: залипла и не слышала, как я тебя зову, – принялся оправдываться он, потирая ушибленное место и на всякий случай отходя подальше из зоны атаки. – Ты не звал, – не вполне уверенно пробормотала Нобара, внимательно заглядывая в экран: не хватало еще случайно лайк поставить из-за Итадори. – Или надо было звать громче. – Как скажешь, бабуль. У деда оставался где-то слуховой аппарат старый, могу тебе привезти, когда домой поеду, – усмехнулся парень, разваливаясь на кровати бывшей соседки у стены напротив. Он ловко перехватил подушку, которую в него кинула Нобара, и подложил себе под голову: – А вот это вообще отлично, спасибо. Нобара фыркнула, ощупывая лицо: если у Итадори маска так растрескалась, то на ней от ужаса точно все порушилось. Девушка встала и направилась в ванную, по пути вновь метко зарядив ногой по другу – просто чтобы не расслаблялся. Юджи не остался в долгу: догнав Кугисаки, он чуть ли не снес ее от умывальника, отвоевывая себе место. В ответ она зажала кран так, чтобы струя выстрелила прямо в парня, окатив едва ли не с головы до ног, а он протянул пятерню к ее лицу, размазывая остатки маски по новенькой пижаме. – Убрал свои чипсовые ручищи от моего лица, – взревела Нобара, пытаясь ответить ему тем же, но из-за разницы в габаритах ее попытка не увенчалась успехом, и тогда она, пригнувшись, пошла на таран, чтобы сбить Юджи с ног. Он позволил ей это сделать, но только для того, чтобы защекотать, и прекратил только тогда, когда выбил из нее обещание, что она не запряжет его к уборке. – И что мне с этим делать? – спросил он спустя пять минут, когда Нобара уже заканчивала вытирать пол. Она оглянулась на стоявшего в дверном проеме парня и рухнула на колени, согнувшись от смеха: Юджи по ее совету взял из шкафа то, что она назвала оверсайз футболкой, но на нем она смотрелась как кроп-топ. – Дай… телефон мне дай… – прохрипела она, пытаясь глотнуть воздуха. – Что? Нет! – Юджи сделал странный жест, будто пытался прикрыться руками, отчего напомнил Нобаре пин-ап модель пятидесятых и вызвал новый приступ смеха. – Дай мне что-нибудь нормальное. – Это самое большое, что у меня есть, – вытирая уголки глаз, ответила Нобара. Внутренне она порадовалась, что наконец-то может плакать от смеха. – Боги, я и не знала, что ты можешь выглядеть более гейски. – Ха? – пораженно выдохнул Юджи, пряча руки за спиной. – Между прочим, я нравился девочкам в школе! И мне девочки нравились! – Ага-ага, телефон мой отдай, – протянула руку Нобара. Не дождавшись ответа, она дернулась вперед, заставив Юджи подпрыгнуть от неожиданности, и вновь рассмеялась: – Дай сюда, хочу тебя сфоткать и парнишке твоему отправить. Юджи замялся, а потом нерешительно протянул руку с телефоном подруге. – Думаешь, ему такое понравится? Нобара подошла, хлопнула его по плечу, параллельно забирая телефон, и проникновенным голосом сказала: – Юджи, я лесбиянка. Понятия не имею, насколько ты привлекательный для мужиков, но уверена, что твой Мегуми сожрет без соуса любой контент от тебя. Разблокировав телефон, она задержалась взглядом на открытой странице, по привычке вышла, почистила историю поиска и только потом открыла камеру. – Давай, сядь вот сюда, руки назад, откинься на них. Пресс напряги, зачем мы тут собрались вообще? Ага, голову попробуй к плечу наклонить. Посмотри в сторону. А теперь в камеру, представь, что я твой соулмейт. Дай лампу настрою нормально. – Экспозицию не забудь… – Поучи меня еще, – перебила Нобара, щелкая регулятором на лампе. Может, Юджи и хорош как оператор, но она куда лучше знает, на что люди любят смотреть в соцсетях. Усмехнувшись, Юджи закусил губу, наблюдая за суетливой подругой: – Как он тебе вообще? – Мегуми? Имя странное, конечно, но вроде норм. – А подробнее? Нобара щелкнула затвором, стараясь запечатлеть пытливое выражение лица Итадори: чем живее фото, тем лучше. – Мы только встретились, – насмешливо напомнила она. – Если тебе интересно, то, что он один из нас, уже добавляет ему пару очков. Таким образом, у нас получается целых два балла из ста, – Нобара сделала еще одно фото парня с открытым от удивления и возмущения ртом и добавила уже серьезнее: – Не забывай, что он твой соулмейт, а не мой, главное, чтобы ты был счастлив. Если станет обижать тебя, я ему точно пару гвоздей в череп загоню, но до этого момента для меня все в порядке. Нобара заворчала, слабо пытаясь выпутаться из внезапных объятий расчувствовавшегося Юджи. На самом деле она вовсе не возражала – с ним было тепло и уютно, к тому же кто знает, когда теперь они вновь так соберутся на ночевку. Кугисаки не была глупой и уже проходила через это – через то, как люди, обретшие соулмейта, постепенно отдаляются от друзей и сосредотачивают практически всю жизнь на одном человеке. Она знала, что вскоре произойдет то же самое: сперва они будут видеться реже, потом – реже списываться, в итоге все их общение превратится в периодический обмен новостями, если никто из них не решится первым разорвать это подобие контакта. Поэтому сейчас она втайне впитывала в себя этот момент, сохраняя его, чтобы возродить в памяти, когда настанет черная полоса. Но поворчать для проформы тоже нужно было. Позже, уже когда они собрались спать, Нобара незаметно посматривала на Юджи на соседней кровати: экран телефона высвечивал его счастливую улыбку, и она незаметно улыбнулась тоже, зная, что, ослепленный голубым светом пикселей, он этого не заметит. Она уже дала слабину сегодня, причем очень заметную, и ей не хотелось еще и доставать друга рассуждениями о том, как вскоре между ними все изменится. Юджи, стремясь дать ложную надежду или и вправду в это веря, точно будет убеждать ее, что все будет совсем не так. Ей этого было не нужно – достаточно было самого момента, в котором ее друг находится с ней и абсолютно счастлив. Когда он отложил телефон, Нобара тут же закрыла глаза, будто он смог бы различить в темноте, спит она или нет. – Когда ты в последний раз общалась с Саори? Девушка зажмурилась, слабо надеясь, что может притвориться спящей, хотя знала, что ничего не выйдет: раз Юджи спросил в полный голос, точно понял, что до сна ей далеко. Перевернувшись на спину, она уставилась на потолок, на котором квадратами отражался свет уличных фонарей. – Когда мне было пятнадцать. Получается, шесть лет назад? – И в течение этих шести лет все, что ты о ней знаешь, ты узнаешь из соцсетей? – Тебе-то что? – огрызнулась Нобара, не понимая, к чему он клонит. Помолчав, он ответил: судя по голосу, Юджи тщательно подбирал слова. – Предположим, все узнают, что соулмейтов на самом деле не существует и нас каким-то странным случайным образом распределили по парам… – Мы не знаем, случайно или нет, – автоматически поправила Нобара. – Не суть. Предположим, она это узнает: ты уверена, что она захочет немедленно расстаться со своим соулмейтом? Нобара повернула голову к Юджи, пытаясь в темноте рассмотреть его выражение лица. Оно оставалось вдалеке размытым пятном, и от этого становилось одновременно тревожно и спокойно: намерения друга оставались непонятными, но говорить в темноту было проще, честнее. – Соцсети не показывают реальную жизнь. Может, он бьет ее, или изменяет, или разбрасывает повсюду свои носки, или еще что, а она думает, будто не должна на него злиться и хотеть его бросить, ведь они соулмейты. – А может, наоборот. Ее все устраивает, и ее жизнь не изменится от правды. Прошло шесть лет, за это время люди могут стать другими. – И что ты советуешь, сдаться? – раздраженно спросила Нобара, уже готовая нападать в ответ: легко рассуждать тому, кто влюбился в своего соулмейта. Юджи вновь умолк на несколько секунд, а, когда заговорил, его голос звучал печально. – Нет, я все еще считаю, что эту систему надо разрушить. Я просто говорю о том, что не стоит возлагать много надежд на Саори. Не злись, пожалуйста, просто пообещай мне подумать: ты любишь ее такой, какая она есть сейчас? Или такой, какой она была в твоем детстве? Знаешь ли ты настоящую Саори, чтобы полюбить ее полностью? Нобара почувствовала, что глаза у нее вновь становятся горячими от обиды: да что он вообще знает? Какое право имеет сомневаться в ее любви? Но почему-то впервые за долгое время она не нашлась, что ответить.