Свинцовая осень сорокового

Шёл холодный осенний дождь. Над верхушками деревьев, листья с которых уже давно облетели и смешались с грязью на земле, быстро плыли тяжёлые свинцово-серые облака. Был ноябрь тридцать восьмого года. Крупные капли разбивались ветками и, падая, превращали в лужи следы, оставляемые большими резиновыми сапогами. Чавкала грязь, слышался шум дождя, вой ветра и кряхтение идущего по лесу человека. На этом низеньком неизвестном, вооружённом тяжёлым чёрным ружьём, был прорезиненный плащ болотного цвета, скрывавший лицо идущего, и без того скудно освещённое последними рассеянными лучами солнца, заходящего где-то за облаками. Лес был густой, сплошь состоящий из буреломов и непролазных кустарников, стелющихся вдаль сколько хватало взгляда. Этим низким человеком, шедшим по лесу в такую отвратительную погоду, был Ежов – народный комиссар внутренних дел, решивший провести выходной, которых у него было немного, на природе, предавшись своему давнему увлечению – охоте на зайцев. За три часа блужданий по лесу он не пристрелил ни одного зайца, не потратил ни одного патрона, и теперь жаждал поживы и удовлетворения своего охотничьего, почти что животного желания крови. И вот злой, уставший и голодный Ежов, продравшись сквозь заросли орешника, выбрался на поляну полную грязи. В этом месте освещённость земли резко возрастала, потому что деревья уже не мешали тусклому свету догоравшего дня падать под ноги охотнику. Итак, перед Николаем Ивановичем раскинулась поляна, представлявшая собой естественное углубление, в которое стекалась со всех окрестностей вода, глина, смесь из листьев и перегнивших растений и прочая гадость, превращавшая поляну в некое подобие неглубокого, но весьма вязкого болота. Маленькие голубовато-зелёные глазки наркома молниеносно осмотрели местность и зацепились за какой-то непонятный предмет около берега. Присмотревшись получше, Ежов с удивлением осознал, что предмет этот – ни что иное как заяц. Действительно, посреди липкой и вязкой грязи застрял, ухватившись лапками за палку, маленький, дрожащий и ослабший от безрезультатного барахтанья заяц. Весь он был вымазан в жидкой глине, только голова и уши оставались белыми, а потому так хорошо заметными глазу проходившего мимо охотника. Ежов замер, увидев зайца. Заяц замер, увидев Ежова, и только частое заячье дыхание выдавало в зверьке наличие жизни. Николай Иванович схватился за ружьё, застрявшее животное отчаянно дёрнулось в попытке вырваться и убежать от жестокого человека и от своей смерти, но всё было безрезультатно. Зверски оскалив своё маленькое лицо, низкий человек взвёл курок, переводя ружьё в состояние готовности к выстрелу, и готовый выместить всю свою злость на сегодняшний день, на руководство, ограничивающее его действия по очистке страны от неблагонадёжных элементов, на свою жену, которую он никогда по-настоящему не любил, на Сталина, которого боготворил, но которому сильно завидовал, на свой небольшой рост, да и на весь мир, направил ствол на несчастного зайца, ничем не заслужившего такой страшной и болезненной смерти. Дуло указывало прямо в лоб зверьку, и Ежов с хищной ухмылкой нажал курок. Прозвучал тихий глухой щелчок, за которым не последовало ни выстрела, ни грохота, ни порохового дыма. “Чёрт! Порох отсырел,, - пробормотал разочарованный нарком и прежде чем успел обернуться, получил сильный, сбивший его с ног удар прикладом винтовки в затылок. Тело низенького наркома с громким шлепком упало в грязь, подняв массу брызг, заляпавших стволы деревьев, стоящих неподалёку. Почти тут же сильные большие руки подхватили безнадёжно испачканного во всех смыслах Ежова под руки и поставили его на ноги, быстро приведя наркома в чувство. “Что такое? Что со мной?,, - подумал обескураженный глава НКВД и, вспомнив о своей должности, предпринимая попытки выбраться из того бедственного положения, в которое он попал, прокричал: ”Да вы знаете, кто я! Да вы знаете, что вам за это будет?!,, В этот момент Ежов услышал тот самый голос, который в теперешних обстоятельствах привёл его в ужас и заставил испугаться настолько, насколько нарком не пугался ещё никогда. Наверняка схожие чувства испытывали те, кого ведомство Ежова забирало в лагеря на длительные сроки. Медленный отчётливый голос с грузинским акцентом, это был он, тот, кого Ежов так боялся и кому он так ревностно служил, это был Сталин. Со своими неизменными усами и со своей трубкой, он стоял теперь прямо перед Ежовым, после того как обезоружившие Ежова сотрудники НКВД повернули наркома лицом к генеральному секретарю партии. ”Вы сказали «Да вы знаете кто я!»,, - проговорил Сталин, обращаясь к посеревшему Ежову, с трудом стоящему на ногах. “Теперь вы никто,, - закончил фразу Вождь Народов, заставляя народного комиссара сжаться в ужасе. Вот и подошла к концу карьера руководителя НКВД. “Вы хотели убить этого зайца,, - неожиданно перешёл на другую тему Сталин и указал рукой на белый комочек, о котором на пару минут забыли все присутствующие. Ступив сапогом в грязь, Сталин дотянулся до зайца и вытащил его на сушу за уши. “Вы хотели убить беззащитное и невинное животное, угодившее в западню?,, - вновь обратился Иосиф Виссарионович к народному комиссару. “Я охотник,, - попытался оправдаться Ежов. “А эти люди, - сказал Сталин, достав из кармана список, присланный телеграммой из лагеря по его личному распоряжению, - Дуленков, Прохоров, Джавиникидзе, Кабардин – все они тоже стали предметом вашей охоты?,, Ежов не был уверен, что имеет дело к смерти этих людей. Их действительно расстреляло его ведомство? Неожиданно нарком вспомнил, как глубокой ночью подписывал расстрельный список, в котором столбиком значились все четыре фамилии. Почему они так важны Сталину? Ежов этого не знал, для него расстрел этих четверых был столь малозначителен, что их дела даже не отложились у него в голове. “Я… не мог… я не знал…,, - начал Ежов, но он был прерван Сталиным. “Вы руководили НКВД, и на вас была возложена огромная ответственность. Выполняя свою работу по очистке страны от опасных преступников, вы допустили множество грубейших и непоправимых ошибок, простить которые я, как и уголовный кодекс, вам не могу,, Сталин раскурил трубку и вынул из кармана солидного размера стопку бумаг. Он протянул её в руки Ежову. “Уголовное дело №ХХХХ,, значилось на заглавной странице. Долистав до последних строк обвиняющий его документ, нарком прочитал короткое и ёмкое выражение “приговор: смертная казнь через расстрел,, Всё уже было готово заранее, чтобы лишить Ежова жизни в этом подмосковном лесу, а на следующий день напечатать в газетах о том, что на его место назначен подающий надежды Лаврентий Павлович Берия, прямо сейчас крепко держащий левую руку наркома, чтобы тот не убежал. “Антиправительственный заговор?,, - проговорил Николай Иванович, осознавая, какие слова он прочитал в своём уголовном деле. Да, в некоторые моменты он недолюбливал, порой даже ненавидел Сталина, но всё остальное время Ежов служил ему как верный пёс, не помышлявший ни о чём антиправительственном. “Такой вывод сделали сотрудники вашего же ведомства. Команда состояла из семи человек, причём пятеро из них были назначены на занимаемые должности вами лично,, - невозмутимо ответил Сталин. Мстительная судьба! Ежова уничтожило его же детище. “Отойдите от него,, - сказал Сталин, и сотрудники НКВД оставили Ежова и отступили в стороны. “Эта работа сделала из вас зверя, жестокого и опасного,, - продолжил Сталин. “Вы хотели убить беззащитное животное, и ваша рука бы не дрогнула, как не дрогнула и во многих других случаях, когда вместо зайца были живые люди. Вы потеряли моё доверие, нарком,, - закончил свою мысль Иосиф Виссарионович. Ежов понял, что это конец. В последние секунды своей жизни, пока сотрудник НКВД поднимал винтовку, уже бывший нарком выкрикнул: “Остаюсь верен вам до конца, товарищ Сталин!,, Сразу же за этой фразой прогремел гулкий винтовочный выстрел, эхом отозвавшийся в холодном осеннем лесу.