Возмездие Вождя

Ярко горели рубиновые звёзды, венчавшие шпили кремлёвских башен и включенные ещё до полного наступления темноты. В воздухе витали пыль и тополиный пух, пока что не прибитые к земле надвигающимся с юга дождём с грозой. Грозовой фронт, близящийся к столице Советского Союза, по прогнозам синоптиков, должен был оказаться наиболее серьёзным за последние тринадцать лет. Пока же огромная полоса черных туч зависла где-то на горизонте, давая возможность последним лучам красного закатного солнца освещать город. Это было в июне тысяча девятьсот шестьдесят первого года. На стене кабинета, в котором было душно даже несмотря на распахнутое настежь окно, была хорошо различима на фоне оранжево-красного солнечного света человеческая тень. За большим дубовым столом, по бокам от которого стояли государственные флаги, сидел лысый и довольно полный человек, усердно что-то писавший при свете настольной лампы. По лицу этого человека стекали капельки пота, периодически вытираемые носовым платком. Не было слышно ничего кроме дыхания, характер которого выдавал в человеке усталость, недосыпание и огромное бремя ответственности, которое он, вероятно, не в силах был нести. Это был Никита Хрущёв. Кончик пера опускался в чернила, а потом выводил буквы на листе бумаги, причём каждое следующее слово давалось Хрущёву тяжелее предыдущего. Руки его, как и ум, которого, надо сказать, с трудом хватало для управления государством, были напряжены до предела, но пишущий продолжал своё нелёгкое дело, решая судьбу страны, а может быть и всего мира на листе бумаги. В окно ворвался порыв ветра, заставив шторы колыхаться и разметав бумаги, лежавшие на тумбочке. Хрущёв даже не оторвал глаз от листа бумаги и продолжил скрипеть пером. Неожиданно раздался требовательный стук в дверь. “Войдите,,. На пороге появилась бледная секретарша с небольшим конвертом жёлтого цвета, на передней стороне которого была прочерчена толстая красная линия, извещавшая получателя о том, что послание находится под грифом “сов. секретно,, и обладает наибольшим приоритетом по сравнению с любым другим отправлением. Вошедшая в комнату женщина исчезла так же быстро, как появилась, оставив главу государства наедине с телеграммой. Дрожащими от усталости и волнения руками Хрущёв распечатал конверт и извлёк из него бланк шифротелеграммы. Листок упал на стол, и последний красный луч солнца упал на текст. “Соединённые Штаты… Угроза применения нового вида оружия массового уничтожения… Инициатива военного департамента… По непроверенной информации удар может быть нанесён… Москва, Ленинград, Новосибирск, Челябинск-40, Оболенск, Свердловск – первоочередные цели… Через два с четвертью часа…,, В конце стояло имя директора разведывательного ведомства. Глаза Хрущёва пробежались по телеграмме и остекленели от ужаса, способность внятной речи покинула Никиту Сергеевича. Он попытался встать со стула, но ноги подвели главу государства и не смогли поднять тело, чтобы привести его в стоячее положение. Всё вокруг замерло, дыхание стало сбивчивым, звуки исчезли вовсе, будто бы во всём мире остался только один Хрущёв и телеграмма, лежащая перед ним. Но вот и роковой листок бумаги померк, потому что солнце окончательно зашло. Никита Сергеевич посмотрел на открытое окно мутным расфокусированным взглядом и, казалось, забыл, как дышать. Он сделал отчаянный рывок в попытке подняться со стула, но в итоге только плюхнулся головой на стол, опрокинув чернильницу и залив свои бумаги чернилами. Лидер Советского Союза окончательно потерял связь с реальным миром, и мир этот сменился чернотой перед его глазами. Где-то вдалеке, за окном, за МКАДом, за Подольском, уже вовсю неистовствовала буря.

***

Никита Сергеевич тяжело поднялся на ноги. “Где это я,,- подумал Хрущёв, оглядываясь. Да, это был его кабинет. Окно было плотно закрыто, а за окном всё пылало. Невозможно было что-либо разобрать, потому что пламя стелилось прямо по стеклу, перекрывая обзор и заполняя комнату ярко-красным светом, который резал глаза. В кабинете было крайне жарко, вся мебель была переставлена, все бумаги перемешаны, однако стояла плотная тишина, позволявшая Никите Сергеевичу слышать биение собственного сердца. Хрущёв окинул взглядом помещение, в котором каким-то образом оказался, и пришёл в ужас. “Что случилось? Почему так жарко? Пожар? ,, Никита Сергеевич подбежал к двери, распахнул её, и на и без того пребывающего в полнейшем смятении Хрущёва дунул горячий ветер, непонятно откуда взявшийся в длинном неосвещённом коридоре, в глубины которого не проникал красный свет, испускаемый пламенем. “Да что вообще происходит?!,, Сзади лопнуло стекло, и пламя начало пожирать кабинет лидера Советской страны, уничтожая стопки бумаги, полки, шкафы, флаги и даже стены. Полный животного страха, Хрущёв, обливаясь горячим потом, ринулся в коридор и с размаху захлопнул дверь. Он пару секунд стоял лицом к ней, пытаясь осмыслить фамилию, написанную на двери. Вместо привычного “Н.С. Хрущёв,, там значилась фамилия, приводящая Никиту Сергеевича в ужас. Этой фамилии он боялся, и всё его отношение к её владельцу было построено исключительно на страхе. Легко мстить мёртвым, когда знаешь, что не придётся перед ними отвечать за всё содеянное. Легко запугивать людей мертвецом, рассказывая о нём страшилки, потому что сам до сих пор боишься его – пусть и мёртвого, замурованного в стену Кремля. Да, именно его фамилия была написана на двери. “И.В. Сталин,, - гласила табличка, и буквы горели багряным светом. “Не может такого быть,, - медленно и сдавленно проговорил Хрущёв, испуганно отстраняясь от двери и делая мелкие шажки назад. “Почему же не может, товарищ Хрущёв. Как по мне, так вполне себе может,, - раздался сзади голос, вынудивший Никиту Сергеевича обернуться и буквально застыть на месте, будучи не в силах сделать ни одного шага дрожащими ногами. Он увидел перед собой слишком знакомую фигуру. В фуражке и с одной лишь звездой Героя СССР, ярко горящей на груди, в накинутом поверх мундира длинном чёрном плаще, изрядно поседевший, но до сих пор не сбривший свои шикарные усы, с глазами, полными суровой решимости и выражающими, кажется, такие чувства и такую волю, которые никогда не были и не будут доступны Хрущёву, это был Сталин. Неожиданно стены и потолок исчезли, уступая место всепожирающему огню, взвивающемуся из бездны вверх – к почерневшему небу. “Вот мы и встретились, Никита Сергеевич. Как вам ваше новое кресло? Удобно в нём сидеть, забыв о предыдущем владельце?,, - отчётливо сказал Сталин нелепо упавшему на пол Никите Сергеевичу. Тот не мог вымолвить ни слова. Сталин сделал шаг, и где-то сверху что-то гулко громыхнуло, заставляя Хрущёва ползти назад. Ещё один шаг, и ещё. Расплата за всё то, что Хрущёв сделал с образом Сталина, неотвратимо приближалась. “Готовы ли вы держать ответ за то, во что превратили страну за восемь лет моего отсутствия?,, - сурово сказал Вождь Народов, доставая из ножен огромный меч, очень похожий на тот, который был изображен на гербе НКВД. В отражении на стальном клинке нынешний руководитель государства увидел своё перепуганное и покрытое каплями пота лицо. Острие меча вонзилось в пол прямо перед Хрущёвым. “У нас с вами есть предостаточно времени, чтобы рассмотреть ваше дело,, - сказал Иосиф Виссарионович, повелительно махнул рукой, и среди огня выросли столы, наполненные статистическими бумагами, папками, сводками, показателями экономического развития, различной документацией и многим чем другим. Глаза Сталина блеснули тем же огнём, каким горела и его Звезда Героя. “Давайте приступим, товарищ Хрущёв. Нам многое предстоит разобрать, чтобы решить, что с вами делать. Если вы до сих пор не покинули это место, думаю, вам уже не придётся его покинуть,,. “Неужели я умер,, - молнией пронеслось в голове у Хрущёва, и тот ползком подобрался к первому столу, ухватился за его край, приподнялся и вновь увидел страшные слова “новое оружие массового уничтожения… через два с четвертью часа…,, на первом же листе. “Умерли ли вы?,, - прочитал его мысль Сталин. “Вполне вероятно, что вы близки к этому, или это уже произошло. Если это так, то следующие полторы тысячи лет вам предстоит провести здесь вместе с…,, - почти договорил Иосиф Виссарионович, но оказался прерван громко звонящим красным телефоном, висящем на возникшей среди огня стене. Аппарат надрывался изо всех сил и ждал, пока на звонок ответят. Вождь Народов подошёл к телефону, снял трубку и, как бы объясняя Хрущёву ситуацию, сказал: “Начальство,,. Пока Сталин разговаривал, вымотанный и шокированный Никита Сергеевич поднялся на колени и взял первую папку со стола, делая это чисто механически, не задумываясь. На папке была надпись “Сельское хозяйство,,. “Неэффективная посадка кукурузы вызвала значительное сокращение… Силосные башни, мало подходящие для климатических условий СССР, привели к резкому падению… Ситуация заметно ухудшилась…,, - мелькали обрывки фраз, напечатанных на тонких листах писчей бумаги. “Да они ничего не смыслят в сельском хозяйстве,, - сделал вывод мозг Хрущёва, не привыкший мириться с критикой и принимать её правильно. В этот момент Сталин договорил по телефону, с явным неудовольствием положил трубку и быстро сказал: “У нас крайне мало времени, и мы не успеем разобрать ваше дело целиком. К несчастью вам придётся нас покинуть, может быть, ненадолго, а может и на годы. Это зависит от ваших действий. Однако я не намерен отпускать вас просто так, Никита Хрущёв,, - громом прозвучали слова Сталина. Огонь тут же сожрал все бумаги и папки, пол коридора, стены, телефон, оставляя лишь охваченного языками пламени Вождя Народов наедине с лысым и толстоватым главой СССР. “За всё, что вы сделали со мной, с моим именем, со страной, которую я построил, с моими людьми и моими идеями, я щедро вас награжу,, - гулко отозвалось среди рёва огня. Сталин мощной рукой схватился за рукоять меча, поднял его над головой и резанул клинком по щеке Хрущёва, заставляя последнего вскричать от ужаса и боли. “А теперь прощайте. Вас ждут дела, но мы ещё непременно встретимся. Близок тот день, когда вы вновь окажетесь в моей власти,, - изрёк Сталин, в последний раз блеснув огненными глазами и растворившись в воздухе, оставил на своём месте телефонную будку. Огонь становился всё горячее, он подбирался всё ближе и обжигал кожу, уничтожал пол, на котором валялся Никита Сергеевич. Неожиданно черный телефонный аппарат в будке громко зазвонил, как бы приглашая Хрущёва снять трубку. Собрав все силы, со слезами на глазах и кровью, текущей по щеке, Никита Сергеевич сделал рывок в сторону телефонной трубки, ухватился за неё одной рукой, сорвал с места и, падая в огненную бездну, разверзшуюся под ногами, поднёс трубку к уху. Из динамика послышались щелчки, которые скоро превратились в раскаты грома. Тьма окутала Хрущёва вновь.

***

Ярко горели кремлевские звёзды, неподвластные разбушевавшейся стихии, обрушивающей на Москву всё новые порывы безудержного ливня и ярко сверкающие молнии, сопровождаемые громкими раскатами грома. Ветер раскачивал створки окна, раздувал шторы как паруса корабля, а дождь заливал кабинет Никиты Сергеевича Хрущёва, но никому пока не было до этого дела. На полу лежало тело, из внешних повреждений имеющее только глубокий порез на щеке, после заживания которого несомненно останется шрам. Вокруг тела собралось около десяти крайне взволнованных людей. Среди них были и врачи, один из которых делал внутривенную инъекцию какого-то вещества лежащему на полу человеку. За этим последовало искусственное дыхание и электрический разряд. Когда все, казалось, отчаялись воскресить лежащего, с неимоверной силой ударил гром, порождённый молнией, попавшей прямиком в вершину одной из кремлёвских башен, и Никита Сергеевич слегка шевельнулся. На экране осциллографа, подключённого к уже почти что мёртвому телу, бешено задёргалась линия, рисующая картину сердцебиения. Ещё один удар грома и Хрущёв в ужасе открыл глаза, после чего взглядом затравленного зверя обежал весь кабинет и лица собравшихся вокруг него людей, опешивших от неожиданности. Он взглянул в окно, за которым продолжала бушевать буря. На миг вспышка молнии осветила улицу, и Никита Сергеевич увидел ЕГО. Лицо Сталина отчётливо проступило, сотканное из нитей дождя, застывшее на одно лишь мгновение, ухмыляющееся и смеющееся над ним, Хрущёвым. Вместо Звезды Героя, ярким, будто бы живым красным светом горела кремлёвская звезда.