Убей того, кого любишь

День начался с рассветного солнца, пробивавшегося сквозь щели закрытых штор. Пиастри недовольно прищурился спросонья, а затем фыркнул, когда всё-таки пришлось просыпаться. Затем - кофе. Посиделки на кухне. А потом - звонок начальника, нарушившего гармонию в доме. – Оскар. Для тебя новое задание. Оскар Джек Пиастри - снайпер, чьё имя уже сейчас шепчут с уважением там, где принимаются самые опасные заказы. Юнец, но будто рождённый с винтовкой в руках, он обладает поистине холодным рассудком. За невероятно короткий срок этот целеустремлённый и амбициозный стрелок сумел превзойти своих более опытных коллег, заставив их пылиться, как брошенные, ненужные игрушки на полках. Его будущее кажется высеченным из гранита. Он лучший. Лучше всех, конечно, кроме одного. Существует только одна причина, по которой Оскар до сих пор не спит спокойно - и это Ландо, мать его, Норрис. Бесячий, до противного звонкого смеха и гула в ушах, выскочка. Точно такой же новичок, столь же талантливый, но при этом жизнерадостный, дружелюбный и, что бесит больше всего, порой до ужаса эгоистичный. Там, где Пиастри просчитывает траекторию, Норрис просто прыгает в эпицентр событий с улыбкой до ушей и бьющим под коркой адреналином. Из-за чего между парнями выросла стена. Не та, что просто считается конкуренцией, а та, глухая бетонная стена, через которую они ведут тихую, почти безмолвную борьбу. Борьбу, где нет места компромиссам, потому что на кону - звание лучшего. Пиастри взял кофе покрепче. Голос начальника бубнил в трубке, но слова стекали с сознания, как дождь с бронестекла. Адрес. Время. Имя цели. Механика. Эту часть он услышал чётко. Остальное было шумом. Выстрел должен был прозвучать ровно в полдень, когда цель выйдет на балкон своего пентхауса на противоположной стороне улицы. Простая, почти скучная работа. Но Оскар не верил в скуку. Скука - это роскошь, которую он не мог себе позволить. Каждое задание было шахматной партией, только фигуры были живые, а ставка - его собственная жизнь. Через час он уже был на позиции. Заброшенное, уже покрывающееся зарослями офисное здание, идеальная линия обзора. Он разложил свою снайперку, проверил ветер, влажность, даже кривизну земли. Всё было безупречно. Он приник к прицелу, сканируя балкон. Пусто. До выстрела оставалось двенадцать минут. Именно тогда в его наушнике, настроенном на общую служебную волну, раздался лёгкий присвист, а затем - насвистывание. Беззаботная, игривая мелодия. У Оскара похолодело в груди. Он знал только одного человека, кто мог так нагло нарушать радиомолчание перед работой. Он резко переключил частоту, которую знали лишь избранные, и почти крикнул туда, сдерживая ярость: – Ты что, совсем охренел, Норрис?! Ты где? В эфире на секунду воцарилась тишина, а затем раздался тот самый жизнерадостный, чуть хрипловатый голос, который действовал на Пиастри, как напильник по нервам. – О-о-о, Оск! Поспокойнее, приятель. Я там, где и должен быть. Обеспечиваю прикрытие. С крыши «Гранд Отеля». Отсюда вид просто… бесподобный. Пиастри почувствовал, как у него свело челюсть, зубы неприятно скрипнули между собой. «Гранд Отель» был в ста метрах правее его цели, под другим углом. Идеальная позиция для контроля за всей улицей. И для контроля за ним. Начальник ничего не сказал о напарнике. Значит, этот олух был здесь либо по своему почину, либо получил отдельный, тайный приказ. Второе было хуже. – Убирайся вон с моей операции, - сквозь зубы произнёс стрелок, не отрывая глаза от прицела. – Мне не нужно твоё «прикрытие». – Но начальству, похоже, нужно. Кому-то ведь надо позаботиться о маленьком Оскаре, - парировал Ландо, и в его голосе зазвенела привычная издевка. – Не кипятись, просто делай свою работу. А я сделаю свою. Пиастри ничего не ответил, сконцентрировавшись на цели. На балконе появилась движущаяся фигура мужчины. Он ввёл последние поправки. Палец лёг на спусковой крючок, дыхание замерло. Остались секунды. В ту же минуту в его наушнике раздался тихий, спокойный выдох Норриса, который он знал слишком хорошо. Выдох перед выстрелом. Щелчок. Не громкий выстрел его винтовки, который он только готовился совершить. Который он должен был совершить. А приглушённый, едва уловимый щелчок выстрела с компенсатором. Через секунду в видоискателе он увидел, как голова его цели резко дёрнулась и исчезла из поля зрения, а на стекле балкона расплылось алое пятно. Ландо выстрелил первым. На ЕГО, чёрт возьми, задании. В ушах зазвенела абсолютная, оглушающая тишина, а потом в ней начала нарастать ярость, горячая и густая, как лава. Он оторвался от прицела, не веря своим глазам. – Норрис, сукин сын... - его голос на том конце шипел, лишённый всяких эмоций, кроме леденящего бешенства. – Что ТЫ, мать твою, наделал? – Сделал работу, милый, - невозмутимо ответил Норрис. – Цель ликвидирована. Эффективно и… элегантно. Ты что, замечтался? – Это было МОЁ задание! МОЙ выстрел! Оскар уже почти кричал в микрофон, хотя отродясь держал себя в руках до последнего, сжимая винтовку так, что пальцы побелели. – Ты украл его. – Ну-у, ну-у... не горячись. Бывает такое, когда тебя опережают. Это же всего лишь игра. Пиастри хотел что-то съязвить в ответ, сказать, что никакая это не игра, но в эфире послышался лёгкий щелчок - коллега отключился. Он остался один в пыльной тишине заброшенного офиса, глядя на алое пятно вдалеке. Слово «игра» отдавалось в его висках тяжёлым, глухим стуком. Снайпер медленно, с почти механической точностью начал складывать снаряжение. Каждое движение было отточено, но теперь в них сквозила не привычная уверенность, а сдержанная, кипящая ярость. «Игра, Ландо? - мысленно проговорил он, глядя в сторону «Гранд Отеля». – Хорошо. Давай поиграем». Оскар вылетел из заброшенного здания как ошпаренный, зная, что тот ещё не вышел. Ноги, будто не слушаясь, понесли его к огромному зданию. Он выбрал позицию напротив служебного выхода из «Гранд Отеля» - узкий переулок, заваленный мусорными контейнерами. Идеальное место для приватного разговора. Он прислонился к холодной кирпичной стене, закурил, но даже горький дым не мог перебить вкус горечи и унижения на языке. Он ждал. Минута. Пять. Десять. Наконец знакомый силуэт появился в дверном проёме. Норрис вышел неспешно, как будто после приятной прогулки, с мягким спортивным кофром через плечо. Он что-то насвистывал. Ту же самую беззаботную мелодию. Оскар отшвырнул окурок, и он, описав дугу, погас в луже. – Ландо. Тот остановился, повернул голову. Улыбка, широкая и насмешливая, уже играла на его губах. – О-о-о, неужели. Ну что, милый, пришёл поздравить с чистой работой? Пиастри оттолкнулся от стены и медленно, словно хищник, начал сближаться. Каждый шаг был отмерен. – Ты перешёл черту. – Какая к чёрту черта? - Ландо развёл руками, его улыбка не дрогнула, но в глазах зажёгся азартный, смешанный с насмешкой огонёк. – Цель ликвидирована. Клиент доволен. Начальство, я уверен, тоже. В чём проблема? – Проблема в том, что ты влез на мою операцию! - голос сорвался на низкий, опасный рык. – Ты выставил меня идиотом... посмешищем! Выстрелил на миллисекунду раньше меня. На миллисекунду раньше назначенного времени! Ты специально!? Ландо наконец опустил кофр на асфальт, принял более свободную, но готовую к движению стойку. – Ты сам себя выставляешь, если позволяешь себя опередить. Это не детский сад, Оск. Здесь нет «моё-твоё». Здесь есть результат. И сегодня он был за мной. Этого было достаточно. Хладнокровная логика, обёрнутая в оболочку враждебного поддразнивания, взорвала последний предохранитель. Пиастри, словно зверь, сорвавшийся с цепи, двинулся резко, без предупреждения. Не с размаху, как в драке пьяниц, а точным, выверенным ударом - коротким, жёстким. В солнечное сплетение. Но тот был готов. Он не стал блокировать удар, а смазал его, развернув корпус, и тут же ответил серией быстрых, хлестких ударов по корпусу Пиастри. – Ого, завёлся! - выдохнул Норрис, отскакивая на шаг, но улыбка не покидала его лица. Это злило только сильнее. – Наш могущественный кенгуру хочет показать, насколько он силён? Они сошлись в короткой, жестокой схватке. Не для убийства, нет. Для выплеска ярости. Оскар, более тяжёлый и мощный, пытался задавить силой, пробить градом ударов защиту Норриса. Напарник же был быстр, неуловим, работал на контратаках. Щелчок - и губа Оскара рассеклась, тёплая кровь солоноватым вкусом заполнила рот. В ответ он поймал запястье Ландо, на миг обездвижил и всадил тяжёлый кулак в ребро, затем, пока тот не пришёл в себя, зарядил по скуле. Тот крякнул, улыбка наконец сползла с его лица, сменившись сосредоточенным ожесточением. Они отлетели друг от друга, тяжело дыша. Разбитые костяшки пальцев кровоточили, на одежде проступали пыль и грязь. – Доволен? - прошипел Норрис, потирая бок. – Выпустил пар? Пиастри вытер тыльной стороной ладони кровь с подбородка. – Это было предупреждение. Больше не лезь на мою территорию. – Территория? - Норрис фыркнул, поднимая свой кофр. – Ты всё ещё не понял, Оск. Вся эта жизнь - и есть наша территория. А на ней - только один топ. И я не намерен уступать это место. Ни тебе, ни кому другому. Ни за что. Он поправил куртку и, прихрамывая, направился к выходу из переулка. На прощание обернулся, и в его взгляде уже не было насмешки. Была холодная, стальная уверенность, смешанная со злостью. – В следующий раз буду стрелять быстрее. Оставайся на связи, партнёр. Оскар не ответил. Он просто стоял, глядя ему вслед, пока тот не растворился в уличной толпе. Боль в скуле и огненное кольцо вокруг рёбер были чёткими, ясными метками. Ярче любой служебной отметки в файле. Он медленно выпрямился, достал телефон. Не думая, набрал знакомый номер. – Принято, - хрипло проговорил снайпер в трубку, голос был спокоен и пуст. – Задание выполнено. Цель ликвидирована. Пауза. Голос начальника был невыразительным: «Вас было двое на линии. Чей выстрел?» Оскар посмотрел в сторону, где скрылся Ландо. На его лице не дрогнул ни один мускул. – Неважно. Результат достигнут. Он положил трубку. Больше это не соревнование в мастерстве. Игра закончилась в тот момент, когда в наушнике раздался чужой выстрел. Теперь началась тихая, безжалостная война. Война без фронтов, но с единственной, чёткой целью. *** Доковыляв до дома, Пиастри улёгся на диван. Вновь, будто не хотя, что бы он лишь на секунду расслабился, раздался надоедливый рингтон. «Кого, мать его, опять принесло?» - выругался про себя, но ответил на звонок. – О, привет, Оскар! Сегодня собираемся с парой парней из состава в клуб сгонять. Ты с нами? – Серьёзно? Макс, не до тебя сейчас. – Да ну тебя, весело же будет, соглашайся! Ты давно никуда не ходил, развеешься. Девчонки будут. И Шарль... – Да что мне твой Шарль... Смотри, чтобы я потом не пожалел. Расслабиться мне бы, конечно, не помешало. С набитой-то мордой. – С набитой? Че случилось? – Расскажу позже. – Как скажешь, дружище, на связи. – На связи. *** Сброд, который Макс назвал «парой парней из состава», оказался шумной компанией из семи человек. Все свои: пара проверенных снайперов с других отделов, один связист-технарь и три девушки-оператора. Пиастри знал их в лицо, но близко общался только с двумя парнями. Девушки работали в соседнем крыле, и их общество было для него терра инкогнита. Клуб назывался «Пирс». Гремела музыка, стробоскопы резали полумрак на ломти, а Оскар чувствовал себя мухой, залетевшей не в тот огород. Он сидел за высоким столом в углу VIP-ложи, потягивал виски и молча наблюдал за танцполом. Рёбра ныли, скула распухла и отливала синевой, но лёд, приложенный к лицу, помогал держать себя. – Ну ты и красавчик, - Ферстаппен плюхнулся рядом, кивнув на его физиономию. – Расскажешь наконец, кто такую красоту навёл? Или сам упал, тренируя кувырок? – Сказал же: позже. – Ой, да ладно, - Макс толкнул его в плечо, от чего Оскар зашипел, трогая больное место. – Ты посмотри вон на Лили. Она на тебя весь вечер пялится. Оскар мельком глянул на танцпол. Лили была высокой брюнеткой с операторской внешностью. Она действительно смотрела в их сторону. Но не на него. Сквозь. И улыбалась кому-то за его спиной. Оскар медленно обернулся. Норрис, чёрт бы его побрал, во всей красе стоял у входа, облокотившись на перила. Его челюсть тоже была чуть скошена на сторону, на скуле красовался свежий синяк, но улыбка была сияющей, как у кота, сожравшего сметану. – Твою мать, - выдохнул Оскар, хватаясь за стакан. – Чего? - не понял Ферстаппен. – Ты знал, что он будет здесь? – Кто? Ландо? А, ну да, он же с нами. Я думал, ты в курсе. Вы же вроде напарники? Оскар промолчал. «Напарники». Смешно до слёз. Просто умора! Норрис, словно почувствовав взгляд, прожигающий дыру в его затылке, обернулся. Их глаза встретились. Улыбка стала шире, если это вообще было возможно, и он, подхватив по пути два бокала с виски, направился прямо к их столику. Шёл он с лёгкой хромотой (спасибо сегодняшнему удару в рёбра), но грацией хищника, который всё равно уверен в своей силе. – Пиа-а-астри! - прогремел его голос, перекрывая басы. – Какая встреча! А я смотрю, знакомая морда в углу скучает. Дай, думаю, составлю компанию. Он поставил один стакан перед Оскаром, второй поднёс к своим губам, предварительно зачем-то заглянув внутрь, взглянув на блестевшую под софитами жидкость. – Пошёл ты, - процедил Пиастри, даже не глядя на выпивку. – Ну что ты как неродной, - Ландо бесцеремонно отодвинул Макса и плюхнулся на освободившееся место. – Мы же теперь не просто коллеги. Мы - боевые товарищи, прошедшие огонь, воду и, естественно! драку в мусорном переулке. Это сближает. Правда? Макс, почувствовав наэлектризованность воздуха, которая была опаснее любого разряда тока, быстро ретировался на танцпол, бросив на Оскара сочувственный взгляд и принявшись искать знакомую макушку. – Чего ты хочешь, идиота кусок? - устало спросил Оскар, массируя переносицу. – Пришёл добить? Полюбоваться работой? – Расслабиться, - просто ответил собеседник, сделав глоток. – Как и ты. Только ты расслабляться, вижу, совсем не умеешь. Сидишь тут, как на задании, буравишь взглядом стены. Война у тебя в голове-то. Со мной. – С тобой? - Оскар горько усмехнулся и, наконец, схватил свой стакан, осушив его залпом. – С тобой даже война - не война, а цирк. Ты всё в игрушки играешь. Будто развитие твоё остановилось на пятилетнем ребёнке. – Это не игра, - голос Норриса вдруг стал тише и серьёзнее. Он отставил стакан и посмотрел на Пиастри в упор, без привычной улыбки. – Это вызов. Ты - лучший, но не лучше меня. Ты – тот, кто меня бесит, потому что ты такой же, как я. Упёртый, талантливый, долбанутый на всю голову. Я не могу с этим смириться. – Поэтому стреляешь в мою цель? – Поэтому хочу стрелять лучше тебя. Это единственный язык, который мы оба понимаем. Повисла пауза, наполненная грохотом музыки. Оскар смотрел на Ландо и впервые за всё время их знакомства видел не наглую маску, а что-то живое, настоящее и такое же искалеченное этой работой, как и он сам. Это открытие ударило под дых сильнее, чем его собственный кулак пару часов назад. Они пили. Сначала молча, потом вяло перебрасываясь колкостями, потом снова молча. Макс и остальные, видя, что лёд тронулся, периодически подходили, вливали в них новые порции алкоголя и снова исчезали в дыму и свете. К часу ночи Пиастри с трудом фокусировал взгляд, а Норрис перестал контролировать громкость своего голоса. – Мужик собрался покончить жизнь самоубийством. Стоит на мосту, готовится прыгнуть в реку... Вдруг сзади кто-то хлопает его по плечу: «Извините, пожалуйста, а котят не прихватите?» - ржал Ландо над собственной рассказанной шуткой, хлопая Оскара по спине. Тот скривился от боли, но на губах его, впервые за вечер, появилось что-то наподобие улыбки. – Ты идиот, - констатировал Оскар. – Полный, конченый идиот. – Ага, - легко согласился Норрис. — Зато я - лучший идиот в этом баре! И вообще, ты мне сегодня врезал от души. Я тебя зауважал. Хорошо было. – Я тебя всегда не переваривал. – Хоть в чём-то мы сошлись, - бросил Ландо, уставившись в пустой стакан. Алкоголь развязал узлы в мышцах, но завязал их в голове в тугой, пульсирующий узел. Норрис допил свой виски и поморщился, покосившись на толпу, которая уже начала редеть, но шум стоял всё тот же. – Слушай-ка, - начал он, понизив голос до конспирологического шёпота, который в его состоянии получился просто громким и пьяным. – Тебе не кажется , что тут слишком... много людей? И эта музыка... - он мотнул головой в сторону динамиков, отчего его слегка повело. – Она вязнет в ушах. Не могу больше. – Ну? И что ты предлагаешь? - Оскар поднял на него тяжёлый взгляд. – Разойтись по углам и досыпать? – Не-е, - Ландо расплылся в заговорщицкой улыбке, но она вышла какой-то потерянной. Он вдруг стал выглядеть не наглым выскочкой, а просто очень уставшим парнем с разбитой губой. – Ко мне пойдём. Тут два квартала. Тихо. Темно... И виски у меня есть нормальный, а не эта барная кислятина. - он бросил взгляд на бар, а затем почти сразу же вернулся к оскару. — А то тут и правда сдохнуть можно от этого грохота. Пиастри молчал, сверля его взглядом. Идти к нему домой? К человеку, с которым они пару часов назад месили друг друга в грязи в переулке? Идея казалась бредом сильнее, чем весь этот злополучный вечер. Но мысль о том, чтобы вернуться в пустую квартиру и снова пялиться в потолок под шум проезжающих машин за окном, была невыносима. Там, в тишине, снова начнётся война в голове, которую он терпеть не мог. Здесь, рядом с источником раздражения, хотя бы была какая-то, пусть и токсичная, но занятость. – Пошли, - коротко бросил Оскар, поднимаясь. Нога подвернулась, и он машинально, но скованно опёрся о стол. Алкоголь всё же давал о себе знать. Ландо довольно хмыкнул и, прихрамывая, направился к выходу, на прощание махнув рукой Максу, который что-то оживлённо втирал Шарлю.