Ледяные страницы .

‎Айсер медленно опустился на кровать, бледные холодные руки легли на острые колени. Он взял открытую книгу, лежащую рядом страницами вниз, начал читать. Взгляд ходил от слова к слову, от строчки к строчке. Очередной детектив, где в конце окажется, что убийца — самый незаметный человек, а может, это был и вовсе суицид. Айтраппед читал не из интереса, а из скуки: в его комнате не было ничего, кроме шкафа с однотипной одеждой, большая кровать, окно с красивыми светло-голубыми занавесками и несколько полок с книгами. Кроме этого лишь стены, пол и потолок. Ни рисовать, ни писать, ни заниматься еще каким-нибудь делом он не мог, ему не было позволено, поэтому он продолжал проглатывать книгу за книгой. Некоторые, самые безвкусные по его мнению, он убирал под кровать, словно это был мусор. Чаще всего это были романы о любви и дружбе. Парню не были нужны знания о том, как трудно любить, как тяжело расставаться и прочие. «Это лишь забивает голову,» — думал он, снова без желания читая пролог в какой-нибудь «Ромео и Джульетта». ‎ ‎Ему больше нравились книги про предательство. И на это были причины. ‎ ‎За дверью послышались твердые тяжелые шаги. Айтраппед прикрыл глаза и затянуто вздохнул, затем с хлопком закрыл книгу, поднялся. Послышался протяжный скрип. Конечно, владелец Айсера мог сделать так, чтобы его не было, но «Так реалистичнее, это делает игру правда подробнее». В комнату заглянула абстрактная голова, а затем и шея, торс, ноги — и Спектр показался перед Айтраппедом полностью. Последний нахмурился и поморщился. Он знал, что за такое приветствие его по головке вряд-ли погладят, но скрывать свои эмоции при том, кто их все равно увидит бессмысленно. При каком-нибудь мажоре с набитым кошельком, в отличии от головы, Траппед, разумеется, вел себя по-другому: на его лице всегда была спокойная улыбка, ему легко удавалось оставаться невозмутимым, даже при виде самых мерзких и отвратительных картин. Он мог смеяться над любыми шутками или плакать из-за любого рассказа, мог отказываться от собственного достоинства ради выгоды в будущем, таким уж был Айтраппед. Но здесь эти маски ни к чему. Спектр не убил бы свою игрушку, но не из-за того, что ему жалко Айсера. Ему жалко расставаться с источником веселья. Это была не теплая привязанность, а холодный грубый контроль. И максимум, что Спектр делал — удары по телу, которые Айтраппед спокойно и смирно принимал. Некоторые, прилетавшие по льду, даже доставляли странное удовольствие, словно пробуждение после долгого сна. И сейчас, видимо, снова будет какая-то такая пытка. ‎ ‎Спектр молча прошел в комнату, встал перед кроватью, на которой сидел раздраженный парень. Взгляд всевластного проскользнул по открытым бледным плечам и ногам, по короткому подолу халата. Рукой существо указало в сторону от себя, Айсер вздохнул: он знал, что сейчас будет, но понимал, что не избежит этого. И либо он сделает все сам, либо Спектр поможет. И после такой помощи еще несколько дней будут болеть спина и ноги. ‎Айтраппед также молча встал с кровати, та сопроводила это действием протяжным скрипом. Пуговицы халата медленно стали расстегиваться под желтоватыми руками, Спектр сверлил грудь парня взглядом, не шевелясь. Последнему не было обидно и противно от этих регулярных сцен, он вовсе не стеснялся своего тела, оно ему было нужно для достижения разных целей. Так что эту часть распорядка дня он принимал. Главное, чтобы Спектр не заставил делать что-то похуже или трогать: Айсер ненавидел касания и считал их весьма мерзкими и антисанитарными, после них ему необходимо было десять раз помыть руки и тело в общем, почистить зубы или что-то в этом духе. ‎Грудь Айтраппеда постепенно оголялась под точным и твердым взглядом Спектра, а за ней и низ. Перед всевластным стояла соблазнительная фигура парня, кожа бледная, на некоторых местах холодные вставки изо льда, кожа под которыми уже и не живая. Спектр смотрел на свою игрушку сверху вниз, в его взгляде было желание убить кого-нибудь прямо сейчас. Неожиданно для Айсера, рука всевластного легла на внутреннюю сторону запястья, где обычно меряют пульс. Айтраппед нахмурился, посмотрел исподлобья на огромные глаза Спектра, слегка дернул руку на себя, невербально приказывая отпустить. Существо в ответ на это резко толкнуло парня рукой, тот упал на спину с тихим хрустом льда на спине, но вида что сильно больно не подал, почти сразу встал. ‎Спектр подошел ближе, наклонился и зашептал низким голосом, полным помехов жестокости: ‎ ‎— Айсер. Кто из нас монстр? ‎ ‎Он сделал паузу, чтобы Айтраппед мог ответить, но тот только опустил голову еще ниже, продолжая смотреть на Спектра с ненавистью. ‎ ‎— Я... Или ты, человек с глыбой льда вместо сердца? ‎ ‎Парень зажмурился, существо снова взяло его запястье и резко сжало. Пульса не было. Айтраппед действительно уже давно перестал сам себя считать человеком. Ему не было больно от этих слов, скорее неприятно и противно. Вторая рука Спектра, пока Айсер отвлекся на свои мысли, легла на правую грудь и слегка сжала. ‎ ‎— Твое тело — единственная причина, почему ты еще жив. ‎ ‎Айсер кивнул, нехотя подался к мерзим и скользким рукам, понимая, что если не сделает этого, сам будет жалеть.