Упс

Чем руководствовался его мозг, когда он набухался в хлам и писал кому-то жалобное сообщение с кучей личных и депрессивных мыслей, Чуя сказать не мог. Не мог и предположить, к каким последствиям это приведет, но если бы у него был выбор, он бы сделал так снова. Типа приятно, когда на откровенно жалобный скулёж про собственную никчёмность и несправедливость мира приходит ответ. "Лол, чувак, ты типа не просто номером ошибся, но аж страной. Тебе повезло, что я учу японский и могу понять, что ты там бормочешь. Оу. Ну и типа, чувак, если тебе нужно будет выговориться — пиши. Тип я не против, чё. Только где-нибудь где не сожрет роуминг. Вот кстати мой ник в Фейсбуке — Oops666." И о да, забегая наперёд — этот ник идеально описывал этого человека. Потому что всё, что с ним было связано, всегда заканчивалось каким-нибудь "упс". А у Чуи вроде появился друг. Впервые в жизни у него был кто-то, кто не хотел его использовать. Кто не смотрел на него как на оружие, как на бродягу, как на удобную пешку или на отброса. Их переписка была совершенно дурацкой и нелепой, состоящей из мемов и приколов. В какой-то момент этот "Упс" стал подкалывать Чую, что он якудза, и раз так, то просто обязан покупать ему дошик. Что это такое, Чуя всё ещё представлял смутно. Точно так же, как не особо понимал, как тот понял, что Чуя состоял в мафии, или он просто прикалывался? Как бы то ни было, общаться с этим Упсом было прикольно. Неловко, но прикольно. Упс часто жаловался на японский, на подработку, на всякие мелочи, делился фотками уличных котов, просто людей, что встречал по дороге, и всё время подбивал и Чую жаловаться. Говоря, что "профилактический нытинг необходим всем и каждому во имя душевного спокойствия и вкусной еды". И Чуя поддался на очарование этого человека. Он жаловался на скумбрию, и они вместе обсирали его. Упсу можно было рассказать о всех переживаниях, и он всегда очень неловко, но искренне поддерживал без издёвки и осуждения. Когда его предали "Овцы", было больно. Чуя тогда написал в пустоту: "Меня кинули свои. Я теперь сам по себе". И застыл над телефоном, чувствуя себя последним ничтожеством. Ответ пришёл через минуту. "Мне очень неловко, я хз как поддержать, поэтому просто смотри на котиков. Если надо поговорить — я рядом". И он реально скинул кучу фото котов и мемов про котов и от этого иррационально стало легче. Потому что Упс троллил как-то по-доброму, не зло. А ещё Упсу реально нравилась шляпа Чуи. Он постоянно требовал её фотки, называя это "их личным приколом". Причём иногда он уточнял, что общается с Чуей только из-за шляпы. Чуя фыркал, но фоткал. И поэтому, когда Дадзай бросил Портовую Мафию и напоследок подорвал его машину, он был расстроен и зол, но не настолько, как мог бы. Он пожаловался Упсу. Упс посочувствовал, обозвал Дадзая "кринжовой скумбрией" и скинул очередного кота. А потом Упс написал: "Лол, а у меня дед сдох, тот, который из Японии. Я типа про него почти ничего и никогда не слышал и ни разу не видел, но он на меня завещал всё своё имущество. Хаха, реально чудак. Поэтому я теперь типа богатый Буратино, но можешь не переживать — ваше правительство делиться не хочет, так как у меня нет гражданства. Поэтому доширачная диета навсегда. Упс". Чуя нахмурился. Набрал: "И типа вообще никак?" "Ну, дедов юрист говорит, что если бы я там на ком-то женился, у кого есть гражданство, то всё было бы в шоколаде, но мне это не светит. Они там чё-то пыхтят, видимо, очень не хотят, чтобы государству отходило. У деда там какая-то контора своя была". И тут Чуя вспоминает, что у него есть гражданство, совершенно легальное японское гражданство, несмотря на трущобы, в которых он рос. Чуть менее легальный аттестат из школы, организованный мафией. Его немного пьяный мозг осмотрел съемную квартиру, из которой скоро нужно было съехать, и Чуя набрал сообщение. Какая именно часть его мозга выдала это гениальное сообщение, он не знал. Пальцы слегка дрожали. "Слушай. У меня есть гражданство, но нет своей хаты. У тебя есть хата, но нет гражданства. Давай поженимся? Прикол же будет". Отправил и замер. "Что я несу? — подумал Чуя. — Это же мой единственный друг. Сейчас пошлёт и решит, что я с катушек слетел". "Лол, реально прикол века. А давай. Встречай мужа через неделю, бро". Чуя выдохнул и почему-то улыбнулся. Дурак. Они оба дураки. Будучи трезвым, он перечитал переписку, обозвал себя больным ещё раз, но менять свое решение не стал, это как-то не по-братски и не по-пацански. А дальше всё было как-то нереально и сюрреалистично. Чуя даже не знал имени Упса. Чувствуя себя полным идиотом, он приехал в аэропорт и запоздало понял, что не знает не только имени, но и то, как выглядит этот Упс. Но Упс нашел его сам, вернее, нашел шляпу. — Это моя путеводная звезда, — раздалось откуда-то сбоку. — Я всегда говорил, что общаюсь с тобой только из-за шляпы. Она прекрасна. Чуя резко обернулся. Упс был похож на Упса. Хотя Чуя никогда не представлял его, эта внешность подходила идеально. Немного выше самого Чуи, буквально на пару сантиметров, светлые растрепанные волосы, большие уши, торчащие так же смешно, как и волосы, светлые глаза и улыбка во все лицо. Он выглядел нелепо, но мило. — Вау, как красиво, — выдохнул Упс, глядя прямо на него. Чуя почувствовал, как щеки заливаются краской, а сердце пропустило удар. — Это я про шляпу, — быстро добавил Упс, но улыбка стала еще шире. — Шляпу, да. Точно. И улыбнулся ещё шире. Чуя закатил глаза, но улыбку спрятать не смог. — Идиот. — Ага, — согласно кивнул Упс. — Твой будущий муж-идиот. Пошли, а то вдруг ещё передумаешь. Дальше всё завертелось ещё быстрее. Их двоих взяли в оборот и возили туда-сюда, оформляя какие-то бумаги. Они что-то подписывали, в какой-то момент у них появились кольца на пальцах и штамп в паспорте. А те ушлые старикашки-юристы что-то втолковывали про налоги, про проверки, про "вы теперь семья, ведите себя соответственно". Где-то во время этой кутерьмы Чуя узнал, что Упс — не Упс, а Март. Такое же нелепое имя, подумал Чуя, но смеяться не получалось, потому что как-то без их ведома Март оказался Накахара. И вот в одной из квартир теперь уже своего мужа они сидели друг напротив друга и пытались переварить то, что на них вывалили. "К деду были вопросы. За вами могут следить, проверять, не фиктивный ли брак. Ведите себя как нормальная семья, чтобы вас не депортировали. Мы думаем, что ближайшие три месяца будут пристально смотреть, а там мы уже разберёмся". Как только этот удивительно вредный старикашка покинул их квартиру, Март задумчиво протянул: — Прикол, я теперь Накахара. — Он покрутил паспорт в руках, словно не веря. — А ты реально пафосный, якудза. Чуя фыркнул и закинул ноги на соседний стул. — А мы типа должны изображать парочку? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал безразлично. — А как себя ведут геи? — Я хз, — Март пожал плечами. — Вот ты гей? Просто я нет. — Я тоже нет, — Чуя нахмурился. — Мне нужно подарить тебе цветы? И ты типа жена? — Ну, готовить я не умею, — Март показал язык и откинулся на стуле. — Плюс я богаче, лол. И квартира моя, а ещё ты ниже и волосы у тебя длинные. — Но фамилия моя, — Чуя поддался настроению и тоже показал язык. — И гражданство моё, и из нас двоих трудоустроен тоже только я. Атмосфера перестала быть такой неловкой. Март легко и открыто рассмеялся, и Чуя поймал себя на том, что этот смех ему нравится. — Буду тебя "муженьком" называть, — Март скрестил руки на груди. — А если серьёзно, я хз, как ведут себя геи. Нам типа спать вместе надо? За ручки ходить? — Давай загуглим? — предложил Чуя, потянувшись к телефону. — Ты чё, — парень перехватил его руку. — А если на проверке спалят, что мы гуглили "Как ведут себя геи"? Это же капец как подозрительно! А я только представил, как кайфую и не работаю! Не-а. Март задумался. — Поцелуй меня, — очень серьезно сказал Март. Чуя вытаращил глаза. — Чё?! — Чё-чё. Нужно же проверить, потому что если ты блевать будешь — сразу спалят. А у нас типа любовь. Поэтому давай, целуй! Все геи так делают! — Но я не гей! — возмутился Чуя. — Ты только что женился на мужике, — Март ткнул в него пальцем. — Так что целуй давай. Нам ещё спать вместе, между прочим. — Чё?! — голос Чуи сорвался на писк. — Чё-чё?! Март открыл рот, закрыл, потом снова открыл. Его лицо медленно наливалось краской. Чуя с удовлетворением отметил, что сам, наверное, выглядит так же. — Фу, блять, — Март начал плеваться. — О чём ты думаешь?! И после этого ты говоришь, что не гей?! Я, когда сказал "спать вместе", имел в виду в кровати! Фу, бро! Это было очень по-гейски! — Я чё?! — Чуя вскочил. — Это ты чё! Сам просишь себя поцеловать, я-то ничего! — Ага, конечно, — Март все еще давился смехом. — У тебя рожа такая, будто ты уже всё представил. И после этого ты говоришь, что не гей? — Заткнись! — Сам заткнись, — Чуя зажмурился, как перед прыжком в воду. — Ладно целуй давай. И не дожидаясь действий сам клюнул парня напротив и тут же отстранился. Чуя чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Идиотская ситуация. Идиотский спор. Идиотский брак. — Оу, — сказал он тихо. — Оу, — эхом отозвался Чуя. Голос почему-то сел. — Ну... — Март сглотнул. — Не блеванул. — Ага. — И ты вроде тоже. — Ага. Повисла пауза. — Слушай, — Март вдруг ухмыльнулся. — У тебя рожа сейчас такого же цвета, как твои волосы. — Заткнись, — Чуя ткнул его в плечо, но сам не выдержал и усмехнулся. — У самого уши красные. — Это от счастья, — Март приложил руку к сердцу. — Я только что поцеловался с самым пафосным якудза в мире, не умер, и меня не убили. Моя мечта сбылась. — Ты говорил, что мечтаешь о дошике! — Это была вторичная мечта. — Немного помолчали. — Ну у тебя и рожа чувак, нам так точно не поверят. Погнали спать. Не успела пройти первая брачная ночь, как Март оказался закопан под горой бумаг. Это бесило Чую. Просто бесило, и точка. Он не мог понять, почему его так раздражают эти чёртовы бумажки. Ну, лежат себе и лежат. Ну, занимают половину гостиной, кухни и уже начали перекочёвывать в спальню. Ну, Март сидит среди них, как дракон в норе, и что-то бормочет. Какое Чуе дело? Но бесило. Свои вещи он перевёз в их «семейное гнёздышко» быстро, их у него оказалось мало в сравнении с бумагами Марта. Бумажки были везде. Они размножались, казалось, прямо на глазах, их приносили и приносили курьеры, юристы, какие-то мутные личности в строгих костюмах. Март выл, ныл, плакал, психовал, бесился, ругался — но продолжал разбираться. А Чуя злился, может, потому что поговорить было не с кем, может, потому что квартира должна была быть их, пусть для галочки, но их, а не этим безликим нечто, похожим на типографию. — Милый! — донеслось из гостиной. — Тут какой-то упс! Чуя дёрнулся, как от удара током. "Милый". Каждый раз, когда это слово слетало с губ этого дурака, в груди что-то странно ёкало. Это от омерзения, да точно и никак иначе его просто бесило это слово. Чуя тряхнул головой, отгоняя дурацкие мысли, и пошёл на зов. Март сидел в центре бумажного апокалипсиса, с растрёпанными волосами и безумными глазами. Всё пространство вокруг было завалено бумагами. Увидев Чую, он просиял так, будто тот был спасителем человечества. — Чуя! Слушай, я хз. — Март ткнул пальцем в разложенные перед ним документы. — Там какие-то данные, аналитика, отчёты, и, походу, бизнес с двойным дном. Ну, типа не до конца легальный. Короче, я чёт запутался. Чё мне с этим делать? Стоило Чуе только подойти, как на него вылился поток информации. — Типа смотри: у них как будто двойная бухгалтерия. Видишь? — Март ткнул в какие-то цифры. — Не сходятся. А вот база клиентов — общая. И здесь смотри, идут странные транзакции, явно в чёрную. И вот этот отчёт вообще выглядит подозрительно, потому что если посмотреть на корреляцию с предыдущим кварталом, то... Март говорил и говорил. А Чуя понял, что он всё-таки дитя улиц. Потому что он перестал понимать хоть что-то спустя минуту, а на пятой всё слилось в один неясный шум. Цифры, графики, термины — всё это проносилось мимо, не задерживаясь в голове. Чуя смотрел на шевелящиеся губы Марта, на его серьёзное лицо, на то, как он хмурится и тычет пальцем в бумаги, и чувствовал себя последним болваном. Он, один из сильнейших одарённых в Иокогаме, чувствует как готов просить пощады из-за иностранца с торчащими ушами, что заваливает его бухгалтерскими терминами. Выдернул его вопрос, заданный с надеждой и верой в лучшее: — Ну так? Чё скажешь? Март смотрел на него снизу вверх. В его светлых глазах было столько доверия и веры, этот человек реально думал, что Чуя знает ответ, что Чуя взрослый и опытный.Чуя сделал лицо кирпичом. — Ну, — протянул он авторитетно, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Типа... оно же без тебя работало? Раньше? — Ну... работало, — неуверенно кивнул Март. — И налоги платило? — Вроде да. — И доход шёл? — Шёл. Чуя глубоко вздохнул и выдал МУДРОСТЬ. Самую мудрую мудрость, которую только мог выдать двадцатилетний мафиози, понятия не имеющий о бизнесе: — Ну и забей. Скажи им, что не хочешь проблем, и пусть делают как знают. Типа "работает — не трожь". Главное, чтобы к тебе не докопались. А они сами разберутся, они же спецы. Март замер. Посмотрел на Чую. На бумаги. Снова на Чую. — Гениально! — выдохнул он. Чуя уже готов был взорваться от злости и негодования, типа просят совета, а потом ещё издеваются. Но Март вскочил, подпрыгнул на месте, исполнил какой-то победный танец, от которого бумаги разлетелись в стороны и ускакал на кухню с радостным криком: — Гениально! Чуя, ты гений! Это гениально! Чуя стоял посреди бумажного хаоса и смотрел, как его новоиспечённый муж прыгает на одной ноге в сторону кухни. Это был либо очень извращённая насмешка, либо прикол, которого он не понимал. В данную концепцию, к сожалению, не очень хорошо вписывался факт, что на него только что посмотрели... как на бога.Просто за то, что он сказал "забей". Чуя медленно выдохнул и провёл рукой по лицу. — Идиот, — сказал он в пустоту и почему-то улыбнулся. В течение следующих дней количество бумажек незаметно уменьшалось. Квартира перестала напоминать типографию и начала походить на жилое помещение. А через неделю Март за ужином, лениво ковыряя что-то, что приготовил Чуя (потому что Март готовить не умел в принципе), сообщил: — Ну, я короче им сказал, что типа пусть делают как считают правильным и нужным. Только бы до нас нельзя было докопаться в случае чего. Ну и чтоб денюжка на покушать была. — И? — Чуя откусил кусок рыбы. — И они посмотрели на меня как на идиота. — Март беззаботно пожал плечами. — Но типа на умного идиота. И заверили, что наша история будет кристально чиста перед законом и чем бы то ни было. И что-то ещё, но я не понял. Дед каких-то фанатиков нанимал, они реально горят за дело. Вот. Чуя скептически покивал: у него и идеальная репутация. — Ну они короче как-то сами справятся. Главное, чтобы спать было где и жрать что. Чуя фыркнул. Этот человек был самым странным существом из всех, кого он встречал. Он получил в наследство целый бизнес, и единственное, что его волновало, это наличие крова и еды. А ещё Чуе было... скучно. Из-за сволочи Дазая его отстранили от работы и влепили отпуск. Разбираться в причинах он не стал, может не доверяют, может наоборот дают время прийти в себя. Это было даже удобно, чтобы уладить все проблемы с Мартом. Но факт оставался фактом, и теперь Чуя куковал с Мартом. Который, почувствовав хандру Чуи, со всевозможным энтузиазмом ринулся налаживать их быт. Начать он решил с ремонта. Нет. Не так. С РЕМОНТА. — Хэй! — Март ворвался в спальню, где Чуя пытался просто полежать и ничего не делать. — Это же ты должен был первым делом бежать и расставлять всё по фэншую! Тебе положено! — Чего? — Чуя приподнялся на локте. — Ну, ты же местный! Азиат! — Март развёл руками. — Хотя это вроде китайская фигня? Да пофиг. Наш дом не похож на дом счастливой пары. Поэтому давай, давай, давай! Чуя посмотрел на горящие нездоровым энтузиазмом глаза. В них читалось: "Мне скучно, я хочу что-то делать, и ты будешь участвовать, даже если не хочешь". Чуя вздохнул. — Ладно. Делай что хочешь. Я пас. — Не-не-не! — Март схватил его за руку и потащил с кровати. — Так не пойдёт! Это наш общий дом! Ты должен участвовать! Выбирать! Спорить! Ругаться! Это же классика! Тогда точно поверят, что мы счастливая семейная пара! Чуя позволил себя вытащить, потому что спорить с этим ураганом было бесполезно и потому что, если честно, ему тоже было скучно. Именно в этот момент Чуя познал мудрость: брак проверяется ремонтом. Они спорили о стиле, о дереве, о цвете стен, о форме светильников, о том, должны ли быть шторы или лучше жалюзи. Они срались так, что, наверное, соседи вызывали полицию как минимум три раза. Они мерились упрямством. Пару раз даже подрались с чувством, с толком, с расстановкой, отстаивая права на что-то. И после этих драк они реально выглядели как страстная парочка. Растрёпанные, запыхавшиеся, с горящими глазами. А уж как они кричали друг на друга! — Ты вообще понимаешь, что бежевый — это цвет пенсионеров?! — А твой бордовый — это цвет борделя! — Это цвет вина, бездарь! — Ты сам бездарь! И вино пьёшь как бездарь! В какой-то момент в дверь постучали. Соседка пожилого возраста смотрела на них с укором. — Молодые люди, у вас всё в порядке? — Да, — Чуя поправил растрёпанные волосы. — Нет! — возмутился Март, — Он считает, что бордовый отличный цвет для спальни. Это пошло! — В полном — С нажимом добавил Чуя и толкнул парня в бок. — Мы просто... обсуждаем интерьер. Соседка перевела взгляд с полного энергии Марта на Чуино перекошенное лицо и обратно. — Ну-ну, — сказала она и закрыла дверь. А когда Март узнал, что у Чуи есть способности... — В смысле, ты не знал, что я эспер? — Чуя нахмурился. — Я думал, это прикол, — Март смотрел на него круглыми глазами. — Когда ты писал, что ты типа "Король Гравитации" — я думал, это просто пафосный никнейм. Чуя открыл рот, закрыл, снова открыл. — Ты... ты серьёзно? — Ну, — Март виновато пожал плечами, — откуда мне было знать? Ты же не уточнял! — Это, эээ — Чуя махнул рукой. — Забудь. Так зачем ты спросил? Март просиял. — Я там в спальне напортачил с покраской потолка и, короче, краска течёт. Ты иди пошамань, чтобы она против законов физики оставалась на потолке. А то переделывать заново неохота. Иди правь гравитацией, её король. Чуя смотрел на него. Этому человеку только что сообщили, что его муж — обладатель одной из сильнейших способностей. что он может управлять гравитацией. Что он — опасный боец, способный уничтожить здание. А Март просил... подшаманить с краской. — Ты... — Чуя не знал, то ли смеяться, то ли злиться. — Ты понимаешь, что я могу убить человека? — Ну да, — Март кивнул. — Ты же в криминале работаешь. Я помню, а ещё ты можешь краску на потолке удержать. Это сейчас важнее, пойдём, а то зальёт пол. И Чуя пошёл и сидел в спальне, сосредоточенно контролируя гравитацию, чтобы краска оставалась на месте, а Март прыгал вокруг, подбадривая: — Давай, Король, ты сможешь! Ты великий! О, смотри, этот угол держится отлично, а вот там немного... левее, левее! Чуя, ты гений! С этого момента Чуе в страшных снах снилась одна и та же ситуация: Март подходит, неловко дёргает за рукав, выглядя виноватым и немного красным, и тихо так говорит: — Уупс... После этого Чуе приходилось что-то разгребать, решать или ремонтировать. Короче — страдать. А ещё Март совершенно не умел готовить. Это было не просто "не умею", это была катастрофа вселенского масштаба. Его попытки всегда заканчивались какой-то отравой. Рис превращался в клейстер, овощи в угольки, мясо оставалось сырым внутри или резиновым снаружи. Однажды он пытался сварить суп, и Чуя до сих пор не был уверен, что кастрюля, в которой это варилось, не представляет опасности для человечества. Это было даже удивительно. Поэтому готовил Чуя. Он пытался научить Марта, правда. Терпеливо объяснял, показывал, контролировал каждый шаг. Но даже под чутким контролем случался "упс". То в самый последний момент солонка падала в кастрюлю, то Март умудрялся обжечься о пар, то порезаться ножом, которым вроде бы ничего не резал. Март был неловким, неуклюжим и всё время создавал хаос вокруг себя, а Чуе приходилось помогать. И вот после очередной неудачной попытки приготовить ужин (овсянка, которая почему-то взорвалась в микроволновке, хотя, по словам Марта, он "просто поставил её погреться" (как овсянка могла взорваться в микроволновке!?)), Чуя сидел на кухне и обрабатывал порезы, синяки и пару ожогов. Март сидел на столешнице, болтал ногами и рассуждал: — Не, чувак, готовить должен ты. Меня так депортируют или в тюрьму посадят, когда я тебя нечаянно убью своей стряпнёй. Ну, или сам сдохну, а нам это не надо, не надо же? Чуя молча накладывал мазь на очередной порез. Март даже не морщился, просто смотрел на Чую своими светлыми глазами и улыбался. — Не надо, — коротко ответил Чуя. — Вот и я говорю, — Март кивнул. — Так что готовишь ты, а я буду есть и хвалить. И, может, иногда посуду мыть. Идёт? — Идёт, — Чуя заклеил последний порез пластырем. Было... спокойно. Как будто это и есть нормальная жизнь. Та, которой у него никогда не было. — Чуя, — позвал Март. — М? — Спасибо. — За что? Март пожал плечами. — За то, что ты есть. И за то, что есть, что есть. Чуя фыркнул. — Идиот. — Ага, — согласно кивнул Март. Так незаметно прошёл месяц. К ним в квартиру перестали шастать всякие личности, чтобы уличить их в неискренности чувств. Хотя юристы говорили, что расслабляться рано. Чуя вернулся на работу, к операциям и опасностям, к тому, что он умел делать и без чего его злость не всегда могла найти выход. А Март... Март записался на курсы оказания первой помощи. — Ну, тип, — объяснял он за ужином, когда Чуя спросил, куда он ходит по вечерам. — Я знал, что ты вроде как-то с криминалом замешан. Ну и тип... мне бы хотелось, чтобы я мог тебе помочь. Было бы отстойно, если бы ты подох из-за того, что я неправильно рану обработал. Чуя замер с палочками в руках. Он ожидал чего угодно, шутки, прикола, любой другой мотивации для его поступка, но это. Но Март смотрел на него серьёзно, в светлых глазах не было насмешки, только забота. — Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, — добавил Март тихо. — Ты же мой бро и прикольный муж. Я не хочу, чтобы меня депортировали. Чуя отвернулся, чтобы Март не видел его лица. — Дурак, — сказал он хрипло. — Ага, — легко согласился Март. И от этой заботы стало как-то... приятно. И как же неприятно было признавать, что эта забота нужна. Что Март реально часто применял полученные навыки. Зашивал, когда швы расходились после особо тяжёлых миссий, обрабатывал раны, которые Чуя пытался скрыть, перевязывал, ворча и ругаясь. — Чуя, блин, — бормотал Март, склонившись над очередным порезом. — Ты вообще беречь себя пробовал? Если ты, сволочь, сдохнешь, то кто будет меня кормить? — Заткнись, — шипел Чуя, но не дёргался, позволяя себя зашивать. Потому что врачам Портовой Мафии он не доверял. А этому дураку — да. — Надо было записываться на курсы кройки и шитья. И…Всё, готово, — Март отстранился, довольно осматривая свою работу. — Жить будешь. — Спасибо. — На здоровье. — Март улыбнулся. — Чай будешь? — Буду. И Чуя смотрел, как его муж, его дурацкий, неловкий, неуклюжий, заботливый муж, идёт на кухню ставить чайник. И думал о том, что этот месяц был самым странным в его жизни. Они ругались. Март бесил его своей неловкостью, своим хаосом, своим вечным "упс". Но это было... нормально. Дазай бесил специально, Дазай давил на больные точки, Дазай смеялся, когда Чуя злился. Март бесил просто потому, что существовал и был Мартом, ужасно хаотичным с кашей в голове и откормленными тараканами. С Мартом можно было злиться по-настоящему, часто и из-за чего угодно, но никогда серьезно. Потому что он не играл, не манипулировал, не пытался сделать больно. Он просто... был. И Чуя поймал себя на мысли, что ему нравится. Ему нравится, что этот человек есть, что он ждёт вечерами, что ворчит, когда Чуя приходит с дырой в боку, что греет чай и смотрит дурацкие фильмы. Что принимает его — опасного, убийцу, мафиози — просто так. И ради этого стоило терпеть дурацкий ремонт, взорванную овсянку и вечное "упс". Прошло больше полугода такой странной жизни. Чуя ловил себя на том, что перестал удивляться и задавать вопросы. Перестал пытаться понять логику Марта, потому что её не было. Март существовал в каком-то своём измерении, где причинно-следственные связи работали иначе. Каждый день это детектив, где нужно разгадать не кто убийца, а что упс вытворит. Они ходили на совершенно точно дружеские встречи в кино, на совершенно дружеские пикники на самых дружественных пляжах. Жили в одной квартире, как друганы, и у них был дружеский совместный бюджет, все же лучшие друзья так делают? На выходных изучали Японию, потому что Март вбил себе в голову: раз он пошёл на такие жертвы (женитьба на мужике, переезд в другую страну, отсутствие нормального доширака), то должен стать самым японским японцем. И плевать, что Март со своей светлой шевелюрой и торчащими ушами походил скорее на заблудившегося европейского туриста. И плевать, что Чуя со своей рыжей головой тоже в последнюю очередь был похож на "типичного японца". — Смотри, — Март появился на пороге ванной, нацепив на себя юкату задом наперёд. — Я похож на самурая? — Ты похож на идиота, — Чуя чистил зубы, но в зеркале было видно, как дёрнулся уголок рта. — Юката завязывается наоборот. — А какая разница? — Март покрутился, рассматривая себя. — Всё равно я в ней буду дома сидеть. — Тогда зачем ты её купил? — Чтобы быть японцем! Чуя сплюнул пасту. — Ты и без юкаты японец по документам. — Но не по духу! — Март ткнул себя в грудь. — Я должен проникнуться! Понять! Осознать! — Что осознать? — Харакири там... Ваби-саби... Самурайский путь... — Харакири тебе точно не грозит, — Чуя вышел из ванной, хлопнув Марта полотенцем по заднице. — Ты скорее снова, что-то уронишь себе на голову, например, книжный шкаф. А может споткнёшься и впечатаешься во что-то, например в книжный шкаф. — Это было один раз! — Сто раз. — Ну, сто раз. Но признай, что проблема не во мне, а в шкафе! Он просто стоит не по феншую, — легко согласился Март и потопал за ним, путаясь в слишком длинной юкате. И всё это было... странно. Странно, но привычно, как фоновый шум, который перестаёшь замечать, но без которого становится неуютно. Чуя выяснил ещё одну странность: видимо, весь кулинарный талант Марта ушёл на одно-единственное блюдо. Бутерброды, их он готовил как ас. Они всегда были идеальны и вкусны. А потом он увидел тамагояки в какой-то дораме, вбил себе в голову, что это "самое японское блюдо", и тренировался неделю, сжигал яйца, плакал над сковородкой, ругался так, что соседи стучали по батареям. А потом — получилось. Это было райское наслаждение, посланное свыше. Нежные, сладковатые, идеально прожаренные слои яйца таяли во рту. Чуя, попробовав в первый раз, замер с палочками на полпути и просто смотрел на Марта. — Что? — Март забеспокоился. — Пересолил? Недожарил? Отрава? — Нет, — Чуя медленно прожевал. — Это... охренительно. Март просиял так, будто выиграл в лотерею. — Правда?! — Правда. С тех пор Март собирал Чуе бэнто на работу. Каждое утро с неизменными тамагояки и бутербродом. В какой-то момент ему стало плохо от однообразной еды, но он принимал какую-то странную необходимость Марта в этом ритуале. Принимал и то, что Март продолжал писать и присылать мемы. Фото теперь уже японских уличных котов (японские коты ничем не отличались от иностранных, но Март уверял, что "у них взгляд другой, более осознанный"). Жаловаться на всякие мелочи — на сломанный зонт, на соседей, цвет одежды, на отсутствие мусорок, на то, что в магазине закончился его любимый соус. Это было привычно и правильно. И самое главное, это почему-то совершенно не раздражало. А ещё Март нашёл новое увлечение. Он вспомнил, что вроде бы когда-то умел рисовать и теперь, раз уж он в Японии, решил, что обязан приобщиться к культуре. Он шастал в какую-то студию — то ли анимации, то ли тусовался с начинающими мангаками, сам он не смог назвать ничего точно. — Понимаешь, — объяснял он, размазывая тушь по столу, — я должен понять душу манги! Проникнуться! — Ты просто хочешь рисовать голых тёток, — лениво заметил Чуя, листая отчёт. — И это тоже! — ни капли не смутился Март. — Но в основном — душу! Чуя закатил глаза. Но теперь он знал про все новинки японской поп-культуры раньше, чем они выходили. Они ходили в кино на премьеры, смотрели вечерами аниме, рубились в приставку до трёх ночи, спорили, кто круче — Гоку или Сайтама. Их отношения были странными. Они играли на публику парочку, жили как парочка, спали в одной кровати, но не были парой. Продолжали называть себя друзьями. Просто друзьями, которые вместе живут, вместе едят, вместе спят, вместе проводят всё свободное время. Друзьями. — Чувак, — позвал Март однажды вечером. Они сидели на балконе. Чуя пил вино, Март чай (потому что от вина у него сразу краснели уши и он начинал нести полную чушь (Чуя хотел заметить, что последнее он делал и без вина)). За окном шумел город, светились огни, пахло вечерней прохладой. — М? — А мы типа встречаемся или нет? Чуя поперхнулся вином. — Что? — Ну, — Март заёрзал на стуле, теребя кружку. — Типа... мы живём вместе. У меня твоя фамилия. И даже сейчас мы ведём себя как парочка. Вот сидим на балконе, как старые мужья. Так может... мы типа того? Чуя смотрел на него. Смотрел на светлые волосы, торчащие в разные стороны, на большие уши, которые краснели вместе с кончиками пальцев, на неловкую улыбку, которая не сходила с лица, когда Март волновался. И не знал, что ответить. Потому что, чёрт возьми, вопрос был правильный. А кто они друг другу? — Я не гей! — ляпнул Чуя первое, что пришло в голову. — Да блин, я тоже, — Март вздохнул. — Я про то, что может мы типа... парочка? Ну, типа знаешь, как парочка? Чуя молчал, он думал. Вспоминал, как ждал вечерами, когда Март придёт с работы, как слушал его дурацкие рассказы о том, что сегодня опять что-то пошло не так, как засыпал под сопение в ухо и просыпался от того, что Март перетянул одеяло, как злился, когда Март опаздывал и как волновался, когда Март не брал трубку. — Может, — сказал Чуя тихо. Март замер. — Может? — Ну, — Чуя отвернулся, чтобы не видеть его лица. — Ты бесишь меня не так сильно, как все остальные. И вообще... мы в ответе за тех, на ком женились, правильно? Март фыркнул. — Ага, чувак. Нам повезло, мы сразу женились. Никаких там свиданий, цветочков, "мама, познакомься, это мой парень". Сразу в брак, сразу в быт. Так что... наслаждайся. — Идиот. — Ага. А потом они поцеловались. А потом снова. И снова. И снова. И всё стало вдруг правильно, как будто последний кусочек пазла встал на место. Март оказался безумно тактильным, видимо, дорвался. Он постоянно висел на Чуе, обнимал со спины, когда тот готовил; целовал в макушку, когда проходил мимо; зарывался носом в шею, когда они ложились спать. И Чуя чувствовал, как они сплетаются в какое-то одно существо. И это, почему-то, ощущалось правильно. Март не ругался, не допытывался, не лез в душу. Он вообще, кажется, не особо задумывался о том, что у Чуи могут быть тёмные секреты, травмы и демоны. Он просто был рядом. Обнимал, когда Чуя приходил с работы злой, молчал, когда Чуя не хотел говорить, грел чай, когда Чуя не мог уснуть. С каким-то свойственным себе пофигизмом и невнимательностью Март забивал на всё и просто кайфовал от Чуи и времени вместе. У Чуи часто возникали вопросы: как много Март знает? Осознаёт? Понимает? Насколько глубоко он вообще способен задумываться о таких вещах? Но задавать эти вопросы не хотелось. Всё было хорошо. Секс был хорош. Его партнёр его поддерживал и принимал со всеми недостатками и тёмными секретами. Что же ещё для счастья нужно? Спустя год с их свадьбы Март ожидаемо неожиданно рассорился со всеми и вся. Чуя так и не понял, что именно произошло в студии, где Март рисовал. Что-то про творческие разногласия, про "они не понимают моего видения", про "я слишком гениален для этого мира". Это могли быть реальные причины, так и просто сарказм со стороны Марта. В итоге он остался без подработки и начал искать новое место. Потому что просто ждать Чую дома было скучно. А скучающий Март — это катастрофа. Чуя это уже усвоил. Сначала, Март изображал детектива и выведал всё о соседях. В тот период, он реально пугал Чую. И Чуя не хотел знать, что произошло с мужем соседки сверху, почему сосед с низу редко ночует в квартире, но знал. А потом Март вспомнил о своём образовании честно полученном в любимой шараге. Выяснилось, что Март не хухры-мухры, а целый бухгалтер! Начался мини-ад, пока он искал работу. Он ныл, жаловался, метался, каждую неделю приходил с новыми историями о странных собеседованиях, как будто Март специально искал и выбирал только самые подозрительные вакансии. Но вот его похождения завершились успехом. Для себя Чуя решил, что только сумасшедшие могли нанять его личное проклятие. Но Март был доволен и спокоен. — Ну, короче, я хз, чем они занимаются, — Март плюхнулся на диван, закидывая ноги на журнальный столик. — Я не понял. Но всё легально, типа. Я проверил. Да и по бумагам всё чисто. — А что за контора? — Чуя наливал чай на кухне, краем уха слушая этот поток сознания. — Хз. — Март взял кружку, обжигаясь и тут же ставя обратно. — У них короче зарплата маленькая, вот и не могли никого найти. А мне ж пофиг, я же по приколу работаю. У них ещё здание такое прикольное — кирпичное с кафешкой. И самое главное, им наплевать на внешний вид! Вот. Чуя посмотрел на Марта, на его вечно растрёпанные волосы (которые Март в последнее время ещё и красил в какие-то невообразимые цвета — сейчас они были зеленые), на аляпистую одежду с восточными мотивами (потому что "я же в Японии, должен носить что-то азиатское", хотя выглядело это как костюм для косплея) и на его довольное лицо. — Рад, что ты нашёл место, где не против твоего... стиля, — осторожно сказал Чуя. — Ага! — Март просиял. — Там вообще все странные. Я там буду как свой. Больше Чуя не спрашивал. Хотя через полгода работы Март так и не смог вспомнить и рассказать, чем занимается его контора. — Ну, я ж типа в уголочке с цифрами работаю, — отмахивался Март, когда Чуя снова поинтересовался за ужином. — Я босса только раз видел, когда он меня принимал. — А как контора называется? — Чуя пытался понять, куда каждый день ходит его муж. — Э-э-э... — Март задумался. — Там что-то про детективов? Или про оружие? Ну, вроде, связаны с судом? Хотя точно нет. Короче, что-то пафосное. Там ещё аббревиатура дурацкая… Чуя решил, что если бы там было что-то опасное, Март бы уже вляпался. А раз не вляпался — значит, всё в порядке. Через некоторое время Чуя попробовал зайти с другой стороны, всё-таки интересно куда этого попугая наняли бухгалтером: — Кто у тебя начальник? — Директор, — уверенно ответил Март. — Имя у директора есть? — Ну, есть, но я его типа забыл. — Март виновато улыбнулся. — А переспрашивать как-то неловко полгода спустя. Я помню, что что-то сильно японское и горное было. Альпы? Джамалунга? — Ты серьёзно? — Эльбрус? — Март наморщил лоб. — Нет, может, Фудзи? А, точно! Там что-то с горой! Фудзияма... Фукузяма? Или нет. Короче, я обычно его просто "директор" зову. Когда вспоминаю, что я типа в Японии, добавляю "сан" или "сама". Чуя посмотрел на него. — Ты хоть знаешь, как выглядит твой директор? — Ну, — Март задумался. — Он там типа самый старый, не перепутать и у него свой кабинет с табличкой! Чуя закрыл лицо рукой. — Ты ещё скажи, что сам помнишь имя своего босса! — парировал Март. — Помню, — Чуя убрал руку. — Мори Огай. То есть ты до сих пор не знаешь, где работаешь? — А зачем? — искренне удивился Март. — Мне платят, я считаю. Всё сходится? Сходится. Налоги платят? Платят. Мне норм. Аргументов против не нашлось. И Чуя просто порадовался, что тот нашёл работу. В последнее время Март полюбил эксперименты с внешностью, и Чуя уже перестал удивляться, когда вместо мужа из ванной выходил кто-то с розовыми-желтыми-синими волосами или с выбритым виском. Однажды Чуя решил устроить сюрприз, забрать Марта с работы и сводить в их любимый ресторан. Он написал: "Скинь адрес, заберу". Март скинул скриншот карты с адресом их дома. — Март, — набрал Чуя. — Ты в курсе, что скинул адрес нашего дома? Ответ пришёл через минуту. — Упс? Ну тогда, я типа хз, где я, не помню, сохранённые адреса на моём телефоне закончились. — Ты там работаешь полгода! — Ну я типа один раз в навигатор вбил адрес, а дальше уже запомнил и просто шёл. Щас на улицу выйду и найду табличку с названием улицы. Не ссы, я справлюсь. — А как контора называется, ты тоже не помнишь? — Ага. — А кафе? Ты говорил, там кафе есть. — Там вкусный кофе... — мечтательно ответил Март. — Но название не помню. Там просто вывеска, я в неё не всматривался. Чуя глубоко вздохнул. Впору было нанимать детектива или самому им становится, просто чтобы знать, что делает его муж, вот где главные загадки человечества, а не кто убийца. — Понял. Я просто скину тебе адрес, куда тебе нужно доехать. Что-то мне подсказывает, что так будет проще. — Окей! — обрадовался Март. — Слушай, а ты не злишься? — Я не злюсь. — Правда? — Правда. Чуя смотрел на экран телефона. — С тобой невозможно быть романтичным, — набрал он. — Ну хз, — пришёл ответ. — У тебя получается. Ладно, скоро буду. Люблю. А ещё его муж бесконечно любил его шляпу. Март постоянно напоминал, что "вышел за Чую только из-за шляпы". Он таскал её, примерял, разговаривал с ней о чём-то. Чуя это начало подбешивать, этот странный прикол затянулся. В конце концов Чуя не выдержал и купил Марту похожую шляпу, чтобы у них были парные, и этот псих не трогал его любимую. Парный стиль продержался меньше недели. Потом шляпа Марта оказалась выкрашена во все цвета радуги, украшена перьями и какими-то блестяшками. А вид у Марта был самодовольный. — Вот теперь ты точно попугай, — Чуя рассматривал это безобразие. — И зачем шляпу портить? — Хэй! — Март нахлобучил своё творение на голову. — У меня безупречный вкус! И вообще, такая идеальная, как твоя шляпа, должна быть одна, иначе она теряет свою индивидуальность. Я просто переживаю за свою любимицу. — Скорее, хороший вкус у меня, — Чуя скептически осматривал аляпистый наряд Марта (сегодня была рубашка с павлинами и штаны в цветочек). — Да, ведь ты женился на таком восхитительном мне и до сих пор таскаешь эту шляпу, — Март ткнул пальцем в грудь Чуи. — Разумеется, у тебя хороший вкус. Идиот. — Тупица. — Алкаш. — Шалава. — Проиграл, — Март довольно ухмыльнулся. — Я тебе верен, поэтому неправда, но не переживай в следующий раз получится. Пошли лучше фильм посмотрим. И они пошли смотреть фильм и обниматься на диване, потому что это было правильно, и Чуя ни за что не променял бы это на что-то другое. Март жаловался на коллег. Это был его новый любимый ритуал, приходить с работы и полчаса рассказывать, какие все вокруг идиоты. Чуя слушал вполуха, кивал, иногда вставлял "угу" и "ясно", но в целом пропускал мимо ушей. Пока однажды не задумался. — Да ты их всех не знаешь, — сказал Чуя, переворачивая страницу отчёта. — Ты же даже имени директора вспомнить не мог. — А вот и нет! — Март возмущённо ткнул в него палочками для еды. — Там есть близнецы! Или просто брат с сестрой? Короче, они шумят и типа пара, но вроде родственники. Я знаю своих коллег! — Ага, — Чуя не поднимал глаз от бумаг. — Ещё есть один бесячий, — продолжил Март. — Высокий-новенький. У него ещё и голос какой-то противный. Я короче после того, как его увидел, скинул обязанность выдавать зарплату на директора. Не хочу с ним лишний раз пересекаться. — Ммм. — О! Ещё есть девчонка с милым котом! — Март оживился. — Я тебе скидывал фотки кота! Помнишь, такой рыжий? Она его иногда приносит, говорит, что он официальный сотрудник. Так что я вообще всех коллег знаю. Пока Март трепался обо всём и ни о чём, Чуя мучился. На него скинули документы. Большая мутная история с группировкой подражателей, которые пытались копировать стиль Портовой Мафии. Сначала они долго искали крысу, которая сливала информацию. Потом выяснилось, что кто-то торгует их оружием на сторону этим самым подражателям. И вот теперь, когда весь этот бедлам дошёл до Мори, доверенные лица получили кипу бумаг с наказом найти источник. Скинуть это на подчинённых было нельзя. Крыса не найдена, доверия ни к кому нет. Чуя мучался третий день, перебирая отчёты, сверяя цифры, пытаясь найти нестыковки. Глаза болели, голова гудела, мысли путались. Март в какой-то момент замолчал. Чуя почувствовал взгляд раньше, чем поднял голову. Март смотрел на него так, как будто Чуя был самым больным и беспомощным созданием на планете. — Что? — Чуя нахмурился, готовый вспылить. Но Март молча встал, подошёл и забрал всю кипу бумаг прямо из-под носа Чуи. — Эй! — Иди отоспись, блаженный, — Март прижал бумаги к груди, отступая на шаг. — Дай взрослым дядям разобраться со сложными цифирками. А то ты больше обычного не слушаешь мой треп. Я оскорблён, между прочим. — Верни, — Чуя потянулся за бумагами, но Март ловко увернулся. — Неа. Чё там у вас? — Март уже листал, быстро пробегая глазами по страницам. — Щас вспомню... А, точно. Торгуют на сторону? Оборудование? Или информация? — Он поднял взгляд на Чую. — Давай иди спать. Я разберусь, хуже не сделаю, а ты спать хочешь так, что аж светишься. Чуя хотел поспорить, спросить, как можно светиться от усталости. Хотел сказать, что это конфиденциально, что Март не должен в это лезть, что он сам справится. Но он правда хотел спать. И он вроде вспомнил, что Март реально умеет разбираться в бумажках и делает это профессионально. — Только ничего не испорти, — буркнул Чуя, падая на подушку. — И не порви. — Обижаешь, я целый месяц работал сыщиком. — донеслось уже сквозь сон. — А ещё я с документами на "ты". Спокойной ночи, рыжий. Чуя уснул, даже не успев ответить. Утром его разбудили очень неловкие, но настойчивые тычки в бок. — Чуя-а-а, — тянул Март, тыкая пальцем. — Чуя, вставай. Чуя, я есть хочу. Чуя, если вкусно накормишь меня, я тебе скажу, что узнал. Чуя, я хочу блинчики. Это было легчайшее расследование. Чуя приоткрыл один глаз. Март сидел на краю кровати, взъерошенный, с тёмными кругами под глазами, но с очень самодовольным выражением лица. Он явно не спал всю ночь. — Ты чего такой довольный? — Чуя сел, растирая лицо. — Я молодец, — заявил Март. — Но сначала блинчики. Я хочу блинчики. Ну, может ещё чего-нибудь вкусного. Я ещё не придумал. Чуя посмотрел на него, на тёмные круги, на растрёпанные волосы и почувствовал что-то странное. Жалость? Умиление? Нежность? — Ладно, — вздохнул он. — Пошли. Блинчики так блинчики. Через полчаса Чуя стоял у плиты, переворачивая блинчики, а Март сидел с ногами в кресле, пил чай и довольно жмурился. — Короче, чувак, — начал Март, откусывая кусок блинчика. — Поздравляю. Твои бро тебе бро. В твоём отделе всё чисто. — Что? — Чуя обернулся. — Ага. Я проверил все твои бумажки. Там идеально, каждая копейка сходится, твои люди не крысы. Ты же за силовиков отвечаешь, если правильно понял? Чуя замер с лопаткой в руке. — А вот в отделе с этими... путанами путаница, — Март наморщил лоб, вспоминая. — Короче, там не крыса, а банальное разгильдяйство, которое помогло найти кое-что интересное. Смотри, прикол какой. Он спрыгнул с кресла, подобрал бумаги из нескольких стопок и разложил их на столе. — Вот, смотри. Ты подаёшь траты — всё чётко, совпадает. А из бухгалтерии выходит, что оборудование стоит дороже. И так по многим позициям. Разница идёт в карман кому-то из безопасников, которые это покрывали, потому от бухгалтерии ниточка тянется дальше, но я хз. Там надо в других отделах смотреть как у этих девиц, так и у безопасников. Я тут расписал, где, что и как. — Он ткнул пальцем в свои пометки. — И скомпоновал для удобства доклада. Вот здесь — общая схема, здесь — конкретные цифры, здесь — подозреваемые. Ну, те, кто мог быть в курсе. Дальше мне просто не хватает данных. Чуя смотрел на разложенные бумаги. Он видел это. Видел работу, к которой не смог приблизиться за три дня. Увидел чёткую, логичную схему, где каждая цифра была на месте, каждый вывод подтверждён. Март не просто нашёл нестыковки, он систематизировал их так, что любой дурак разберётся. Чуя не мог представить, как тот только смог срастить все эти факты, заметить закономерности, это было очень впечатляюще. — Как... — Чуя поднял взгляд на Марта. — Как ты это нашёл? Я три дня сидел, а ты за одну ночь... — Ну, я же целый месяц был детективом, — Март пожал плечами, но самодовольная улыбка стала ещё шире. — и я бухгалтер. Цифры — моё. Ну мне это типа очевидно? Знаешь как чуйка, всегда понимаю, откуда пахнет жаренным. Чуя смотрел на него. — Ну чё? — Март склонил голову набок. — Кто молодец? Я молодец? Чуя шагнул к нему и крепко обнял, прижимая к себе этого дурацкого, неловкого, гениального человека. — Самый лучший, — сказал Чуя в его макушку. — Спасибо тебе. — Да ладно, — пробормотал он куда-то в грудь Чуи. — Мы же типа семья. — Ага, — эхом отозвался Чуя. Потом началась заварушка. Чуя разбирался с проблемами, все ловили предателей, допрашивали, чистили ряды. Он ночевал в офисе, потому что возвращаться домой было бессмысленно. Когда всё более-менее устаканилось, Чуя выдохнул и первым делом полез в телефон. Два пропущенных от персонального бедствия и куча сообщений. "Чуя, ты скоро?" "Чуя, тут такое дело..." "Короче, не злись сразу". "Я всё объясню". "Только ты сначала зайди, а потом объясню". "Или не заходи?" "Короче, заходи, но не бей сразу". "Ладно, бей, но потом выслушай". Чуя посмотрел на часы. Его не было дома тридцать восемь часов. Что могло случиться за тридцать восемь часов? Он приехал домой с тяжёлым предчувствием. Дверь открыл Март. Вид у него был... виноватый. Очень виноватый. Таким взглядом смотрят нашкодившие коты, когда понимают, что сейчас будут ругать. — Упс, — сказал Март. Чуя закрыл глаза и медленно вдохнул. Выдохнул. — Что случилось? — Ну... понимаешь... — Март переминался с ноги на ногу. — Тут прорвало трубу. — Где? — Везде. Чуя открыл глаза. Квартира напоминала зону стихийного бедствия. Мебель была сдвинута, ковры свёрнуты, на полу стояли вёдра и тазы, в некоторых до сих пор что-то капало. Стены пошли разводами, обои во многих местах были отклеены, а паркет вздулся. — Я вызвал сантехника, — быстро заговорил Март. — И страховую. Честно! Сразу! Но они долго ехали, а вода всё текла и текла. А вообще сначала затопило меня, сверху и только потом прорвало трубу. Ну косяк начался не с меня, я тоже жертва. — Март посмотрел в сторону. — Я думал, что смогу перекрыть воду, но там кран оторвался. Я не специально! Я просто хотел помочь! — И ты пытался замотать прорванную трубу изолентой, — сказал Чуя, это был не вопрос. — Ну... да, — Март покраснел. — Она же всё чинит! В рекламе говорили! — В рекламе, Март. — Короче, я дурак. Я знаю, но дурак невиновный! — Март развёл руками. -Потом приехали специалисты, всё сделали. Трубу починили. Но вода уже... ну, ты видишь. Чуя смотрел на разводы на стенах и безнадежно испорченный паркет. — Прости, — тихо сказал Март. — Я правда старался. Просто... ну, ты знаешь. У меня вечно этот упс. Чуя вздохнул. — Сантехники всё починили? — Да. — Страховая приехала? — Да, всё зафиксировали. Там всё покроют, потому что не я виноват! Это обстоятельства. На соседей я дедушкиных юристов из конторы натравил, и они там без нас разберутся, поэтому нам надо просто сделать ремонт. — Хорошо. Март поднял на него удивлённый взгляд. — Ты не злишься? — Злюсь, — Чуя прошёл в квартиру, оглядывая масштабы бедствия. — Но ты же не специально и вызвал помощь. Это уже прогресс. Март просиял. А потом, видя, что Чуя не собирается его убивать, добавил: — Ну зато мы снова можем ремонт сделать! Мне как раз начинал надоедать наш интерьер. У нас будет теплый пол! — Ты невыносим. — Знаю, — Март подошёл и ткнулся лбом ему в плечо. — Но ты же меня любишь. Спасибо, что не убил. — Ещё не вечер. — Жестоко. Они вместе разбирали последствия потопа. Мыли, чистили, сушили, выносили испорченные вещи. Наняли клининг и строителей. А потом отключили горячую воду и отопление на время ремонта трубы, справедливости ради всему дому, но типа обидно. "Всего на пару дней", — сказали сантехники. Чуя заболел на вторые сутки. Это было глупо и нелепо. Он — истребитель, член Исполнительного Комитета, один из сильнейших способных в Иокогаме — слёг с обычной простудой, потому что замёрз в собственной квартире. Сначала он пытался делать вид, что всё в порядке. Но Март видел, как он кутается в плед, как кашляет в кулак, пытаясь это скрыть, как глаза становятся мутными от температуры. — Ты дурак? — Март навис над ним, когда Чуя попытался встать с дивана. — Куда? — На работу. — На работу? — Март всплеснул руками. — Ты себя видел? Ты зеленый и красный одновременно! Ты похож на светофор! — Я в порядке. — Ага. А я — президент Японии. Март решительно толкнул его обратно на кровать и накрыл вторым пледом. — Лежи. — Март... — Я сказал — лежи! — рявкнул Март. И тут же смягчился. — Пожалуйста. Чуя хотел поспорить, но сил не было. Он только вздохнул и закрыл глаза. Температура, озноб, ломота в костях, горло драло так, в глаза будто насыпали песка. Чуя лежал под тремя одеялами, злой на весь мир, и чувствовал себя никчёмным. Март суетился. — Так, — командовал он сам себе, носясь по квартире. — Чай. Мёд. Лимон. Где у нас лимон? А, вот. Ещё плед. Грелка. У нас есть грелка? Нет грелки. И он залезал под одеяла, обнимал Чую со спины и грел своим телом. — Ты как ребёнок, — сипел Чуя. — Чего пришёл? Заразишься. — Я не болею, — заявлял Март, утыкаясь носом ему в затылок. — У меня иммунитет как у слона или у таракана, короче, я живучий. Лежи и не дёргайся. Он поил Чую чаем с мёдом. Кормил бульоном, который честно заказал во избежание, приносил лекарства, сверяясь с инструкцией по десять раз, чтобы не перепутать дозировку. — Я в интернете почитал, — объяснял он, когда Чуя с подозрением смотрел на таблетки. — Там написано, что надо. И ещё написано, что нельзя паниковать. Я не паникую. Я вообще спокоен. Он не был спокоен. Он был взволнован до ужаса. Это читалось во всём: в том, как он слишком часто проверял температуру, как гладил Чую по голове, когда думал, что тот спит, как бормотал под нос какие-то молитвы на смеси языков. На третью ночь Чуе стало хуже. Температура подскочила, он метался в бреду, бормотал что-то, а Март сидел рядом, держал за руку и вытирал пот с его лица. — Тише, тише, — шептал он. — Я здесь. Ты в безопасности. Я рядом. Чуя слышал этот голос сквозь пелену жара и цеплялся за него, как за спасательный круг. Утром температура спала. Чуя открыл глаза и увидел Марта. Тот сидел в кресле, придвинутом к кровати, и спал, уронив голову на грудь в руке он всё ещё сжимал градусник. Он выглядел ужасно, на коленях лежал телефон с открытой страницей "Как ухаживать за больным с температурой". — Дурак, — прошептал Чуя хрипло. Март дёрнулся, открыл глаза. — Чуя! — Он подскочил, чуть не уронив градусник. — Ты очнулся! Как ты? Болит что? Температуру померить? Воды дать? Может, бульон? Я сварю! Хочешь бульон? — Тише, — Чуя перехватил его руку. — Сядь. Март послушно сел на край кровати. — Ты не спал? — спросил Чуя. — Спал, — соврал Март. — Сколько? — Ну... — Март отвёл взгляд. — Пару часов. Там, под утро. А что? Я высыпаюсь вообще-то. Мне много не надо. — Ты идиот. — Знаю. — Иди ко мне. — Чего? — Ложись, — Чуя отодвинулся, освобождая место. — Спать. — Но ты болеешь! Тебе нужен покой! — Мне нужен здоровый ты, надеюсь, что ты не заразишься сильнее чем сейчас. Итак всё время со мной торчал, — сказал Чуя. — Ложись, дурак. Спать будем. Март смотрел на него круглыми глазами. Потом его лицо расплылось в той самой дурацкой улыбке. — Ладно, — сказал он тихо и забрался под одеяло. Он прижался к Чуе, положил голову ему на грудь и замер. Через минуту Чуя услышал ровное дыхание, Март отключился мгновенно, как выключили. Чуя лежал, смотрел в потолок и гладил его по синим волосам. Это было тоже правильно. Жизнь была прекрасна. Он любил и был любим. Март к удивлению всех так и продолжал работать в той конторе, названия которой не помнил. По его рассказам, там работали какие-то психи, поэтому ему всё нравилось. Чуя только качал головой, слушая очередную историю про "парня с хвостиком", про "странного мужика, который вечно пьёт кофе и смотрит в пустоту" и про "того бесячего высокого с противным голосом, из-за которого я вообще перестал с коллегами общаться". За четыре года их брака Чуя пережил многое. Он пережил попытку Марта сделать из их квартиры огород, а потом и оранжерею. Это было мило, пока зелень не захватила их квартиру. Он пережил гончарную мастерскую, когда квартира была заставлена кривыми горшками. Таким образом Март решал проблему разросшийся зелени. Было особенно неловко, когда от этих цветов и горшков пришлось избавляться, потому что Март решил, что "гончарка — это скучно, пойду лучше на курсы бариста". Чуя всё ещё затруднялся сказать, что думают о нём коллеги из мафии после того, как часть этого великолепия переехала в порт. Он умолчит, как пытался всучить эти творения подчинённым, и не скажет, что несколько особо "удачных" экземпляров украшают его кабинет — Март настоял, чтобы "искусство жило в людях", и оно жило в кабинете Чуи. Март был хаосом, но очень умным хаосом. Неоднократно он помогал Чуе с документами и финансовыми отчётами. Садился ночью с кипой бумаг, а утром выдавал идеально структурированный разбор с пометками на полях. Чуя перестал удивляться тому, как его муж, человек, который не помнит имени собственного директора, может за ночь найти неуловимые несоответствия в отчётах мафии. Правда его мозги распространялись только на отчёты с большим количеством цифр и детективы. В остальных сферах жизни, он был балбесом. Но всё хорошее имеет свойство заканчиваться. Когда Чуя увидел Дазая в портовой мафии, он понял: что-то грядёт. Этот придурок просто так не попался бы. Тем вечером он долго разговаривал с Мартом обо всём и ни о чём, просто чтобы вернуть душевное равновесие. Март, как обычно, нёс чушь про мемы и нового кота, которого встретил по дороге домой. И это помогало. А потом всё завертелось слишком серьёзно. Март долго подбивал Чую поехать в Америку в отпуск, уговаривал, показывал картинки, угрожал, подкупал, строил планы, но Америка приехала сама. И, к сожалению, не так, как того хотелось. Чуя знал, что в любом случае окажется втянут, слишком серьёзный был противник, слишком много стояло на кону, чтобы Портовая Мафия могла позволить себе остаться в стороне. Но в этот раз было особенно тяжело найти моральные и физические силы. Потому что теперь ему было что терять.. Доверять Дазаю снова? После всего, что было? После того, как этот ублюдок ушёл, бросив всё, взорвав его машину и даже не оглянувшись? Но выбора не было. Очнулся он в знакомом, но ненавидимом госпитале, белый потолок и запах лекарств. Отстой. Всё тело ужасно болело, мышцы ломило, башка трещала. Он чувствовал себя совершенно никчёмно и беспомощно. В душе порадовался, что Март внял его просьбам и не пытался его найти. Последнего, чего хотел бы Чуя — подставить его, свою самую уязвимую часть, под удар. Если с ним что-то случится — ладно, но Март... Март не должен быть в этом замешан. Он не должен пострадать, особенно из-за него. Чуя сбежал из больнички, как только смог стоять на ногах. Подписал какие-то бумаги, проигнорировал возражения врачей, поймал такси и поехал домой. Он ожидал, что квартира будет пустой. Март должен быть на работе. Будет время прийти в себя, сделать вид, что всё в порядке, но когда он открыл дверь, его встретил Март. Чуя буквально видел, как сменяются эмоции на его лице. Сначала — облегчение. Такое сильное, что Март на секунду зажмурился. Потом — злость. "Я убью тебя, придурок". Потом — боль. "Я волновался, идиот". Потом — снова радость. "Ты жив, ты здесь, балбес". И, наконец, режим "курицы-наседки". — Ты... — Март вскочил. — Ты... Совсем охренел?! Я тут схожу с ума, ты не предупредил по-человечески. Я чуть инфаркт не получил! У меня волосы поседели! Смотри, вот здесь, видишь? Седой волос! Из-за тебя! — У тебя волосы синие, — хрипло напомнил Чуя. — Неважно! Под синими всё равно седые! — Март уже суетился, тащил пледы, подушки, поправлял, укутывал, усаживал на диван. — Сиди! Лежи! Не двигайся! Чай будешь? Нет, наверное, ты голоден. У меня есть еда! Нормальная, не моя, я в магазине купил. Лежи, я сказал! Чуя позволил себя укутать, позволил себя усадить, потом уложить. Март суетился, ворчал без остановки, таскал чай, поправлял пледы, снова ворчал. Его забота была искренней, но такой неумелой и разрушительной. Казалось, он мог быть только собранным, когда Чуе грозила реальная опасность. Он никогда себя не вел так, когда надо было зашивать раны или от его действий зависели чьи-то жизни, но если происходило, что-то что не грозило смертью, он жутко паниковал. И это было настолько привычным, настолько тёплым, настолько правильным, что Чуя позволил себе просто быть слабым. Это его муж, он имеет на это право. — Ты же не умираешь? — спросил Март, в очередной раз поправляя плед. — Не умираю, — ответил Чуя, чувствуя, как каждое движение отдаётся болью в мышцах. — Я просто очень сильно устал. — Ты смотри, — Март прищурился с подозрением. — Если ты мне соврал и на самом деле умираешь, я тебя буду кормить бульоном собственного приготовления до конца твоих дней. Я серьёзно, Чуя. — Тогда мои дни закончатся очень быстро. — Чуя усмехнулся уголком губ. — И ты останешься вдовцом. — Не смешно, — буркнул Март, но в голосе уже проскользнули тёплые нотки. Чуя закрыл глаза и слушал, как Март пересказывает последние новости из мира мемов, жалуется на то, что его дурацкий офис закрыли из-за нестабильной обстановки в городе. Рассказывает, что вроде бы их перевели то ли в бункер, то ли в другой офис, но он решил свалить по-тихому, потому что капуста и баклажаны. Короче, было понятно, что ничего не понятно. Чуя хотел остаться в этом моменте навсегда. В этой тёплой, суетливо-спокойной атмосфере, где можно просто сидеть, укутанным в плед, и слушать голос самого родного человека. Но ему нужно было возвращаться. Он не мог позволить себе такую роскошь, как валяться дома, пока ситуация не стабилизируется. Да и хотелось решить все проблемы, чтобы снова стало спокойно, чтобы можно было вот так сидеть и не переживать о Марте, чтобы тот вернулся в свой офис, в конце-концов. Март тем временем решил вспомнить о своём бизнесе. Он о нем конечно заботился, но больше забивал, а тут вытащил кучу бумаг из наследства, о существовании которых, он решил вспомнить спустя больше четырёх лет. Спустя некоторое время за ужином Март взахлёб рассказывал: — Представляешь, оказывается, дед оставил дневник! Там про компанию, про то, что мне нужно было сделать. Оказывается, не обязательно было пытаться понять всё по тем отчетам, что мне таскали, потому что была инструкция! И если опустить всю воду про его великолепие и гений, превосходных сотрудников и величие компании. Он типа сказал не лезть и не ломать отлично отлаженный механизм. Я гений, интуитивно всё понял! — Ты сделал то, что я тебе посоветовал, — напомнил Чуя. — Ну да, — Март ничуть не смутился. — Но главное, что я гениально последовал совету. А вообще я решил, что пока контора закрыта, я поеду в офис, нужно посмотреть на моих сотрудников, не то они уже забыли, какой я офигенный. Чуя фыркнул, но спорить не стал. Навыком забивать и не париться Март владел в совершенстве. Проблемы были решены, но не успел он насладиться спокойствием, как появились они. Загадочные русские и их сумасшедшие идеи. Им пришлось работать с детективным агентством и разумеется, именно Чую выбрали главным связующим, а всё из-за придурка Дазая. Всем было наплевать, что Чуя ненавидел его, наплевать, что каждое взаимодействие с этим человеком выматывало душу. "Вы сработались", — говорили сверху. — "Ты его знаешь лучше всех". Чуя хотел поскорее закончить всю эту историю. Чтобы снова спокойно тюлениться с любимым мужем, не думая о русских шпионах, заговорах и прочей ерунде, но выбора не было. Крысы были неуловимы. По каналам мафии почти ничего не удалось выяснить, только выйти на какую-то призрачную нить, того кто может знать. Но этих информаторов нужно было найти. Детективы выяснили, что есть какое-то бюро, которое придерживается нейтралитета и которое может знать, но и его нужно было найти. Сегодня он просто заскочил в Вооружённое Детективное Агентство забрать документы. Просто зайти, взять бумаги и уйти, ничего сложного. Привычно громко ругаясь с Дазаем (который, конечно же, тут же прицепился с какими-то идиотскими комментариями про рост и шляпу), Чуя расслабленно ввалился в агентство. И тут его взгляд наткнулся на знакомую шляпу. Подозрительно знакомую цветастую шляпу с перьями и блёстками. Чуя замер. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Нет. Только не это. Противное, дикое чувство начало захватывать его внутренности. Холод. Страх. Предательство? Март его предал? Что он тут делает? Почему? Мысли метались, как бешеные. Чуя вспомнил всё. Каждую ночь, когда он возвращался домой израненный, каждое утро, когда Март зашивал ему раны, каждый дурацкий разговор о коллегах. Он всё это время играл? Он всё подстроил? Он всё это время работал здесь. Знал. Знал, где Чуя работает и молчал. Зачем? Что ему нужно? Холод сковал грудь. Чуя почувствовал, как внутри что-то обрывается. Только не снова. Только не опять. После всего, после стольких лет, после того, как он позволил себе поверить, открыться, стать уязвимым... — Чуя-кун! — раздался голос Дазая прямо над ухом. — Что это ты? Впервые увидел своего собрата по росту? Чего замер? Чуя даже не дёрнулся. Он не мог оторвать взгляда от Марта, который стоял у какого-то стола и что-то обсуждал с девушкой с короткими волосами. Девушка что-то агрессивно шептала ему на ухо. Чуя услышал обрывки: — …хватит так пялиться! Он из Портовой Мафии! Ты должен быть осторожен, он… — Портовой Мафии?! Март выкрикнул это слишком резко в его голосе Чуя услышал... удивление. — Чувак! — Март вдруг рванул к нему, проигнорировав девушку, которая пыталась его остановить. — Так ты реально пафосный якудза, который работает в самой пафосной мафии?! Фух, — он выдохнул с облегчением, — а я уже испугался, что что-то забыл или опоздал. Или что ты на меня злишься за что-то, а ты просто по работе. Чуя смотрел на него, на эти светлые глаза, в которых не было ни капли лжи, на это дурацкое лицо, выражающее искреннее облегчение, на эту улыбку. И чувствовал, как тугой, ледяной комок, сковавший внутренности, медленно отпускает. Он не знал. Он правда не знал. Чуя смотрел на мужа и понимал: даже злиться не хочется. Потому что ну конечно. Конечно, его муж, неоднократно работавший с кучей документов мафии, получавший фотки с работы, слышавший про "доки", "отчёты", "операции" — всё это время просто... не вникал? Не обращал внимания? Не сопоставлял факты? Взгляд Чуи говорил: "Серьёзно? Ты реально не знал, где я работаю?" Взгляд Марта отвечал: "А должен был? Ты сам сказал забить и не брать в голову". — Чуя-а-а, — протянул Дазай, появляясь рядом с самым противным выражением лица. Глаза его блестели предвкушением драмы. — Ты его знаешь? Чуя медленно перевёл взгляд с мужа на Дазая. Внутри него что-то щёлкнуло. Конечно. Ко всему этому было куда более абсурдное, но простое объяснение. Март не был предателем, не был шпионом и уж тем более не был злым гением. Он просто был Мартом. Пять лет общения и дружбы. Четыре года вместе, за которые Март мог бы его убить сотню раз — слишком уж Чуя расслаблялся рядом. И вдруг Чую начало распирать. Злость, раздражение, страх, напряжение от всей этой ситуации — всё это начало трансформироваться во что-то другое. В тёплый, пузырящийся смех, который поднимался вверх и требовал выхода. Хотелось совершить глупость. Чуя растянул губы в улыбке. Он смотрел только на мужа, когда отвечал Дазаю: — Ну, было бы очень странно, если бы я не знал своего собственного мужа. Не так ли, Март Накахара? Пауза, идеальная, выверенная пауза. В комнате повисла звенящая тишина. Дазай замер с открытым ртом. Его глаза расширились до неприличных размеров. Девушка с короткими волосами перестала шептать и просто смотрела, переводя взгляд с Чуи на Марта и обратно. Кто-то выронил папку с документами. Бумаги веером разлетелись по полу, но он даже не наклонился. Какой-то мужчина поперхнулся кофе. Кашель эхом разнёсся по офису. Но Чуя совершенно не обращал внимания на реакцию окружающих. Ему хотелось скорее утвердиться, подтвердить свою догадку. — Март, — Чуя шагнул ближе. — Скажи мне, где ты работаешь. Точнее, название. Март посмотрел на Чую, на застывших коллег, снова на Чую. На лице отразилось искреннее недоумение. — Да хз как называется, — признался он. — Но это вроде, на самом деле агентство, а не контора, как я обычно говорю. — А чем занимается твоя контора? — Чуя приподнял бровь. — Ты издеваешься? — Март нахмурился. — Или тебе это прям очень важно? — Мне прям очень важно это знать. Чуя наблюдал. Март полез куда-то в ящик стола, достал какие-то бумаги, начал их перебирать, пытаясь найти подсказку. Вид у него был сосредоточенный и слегка панический. — Щас, где-то в отчетах, точно было название. Чуе стало смешно. Ну разумеется. Разумеется, Март, работая здесь три года, не знал названия. Разумеется, он не помнил имя директора. Разумеется, он не знал, где и с кем работает. Он же и имён коллег не запомнил — в его рассказах они всегда идентифицировались по каким-то внешним признакам: "девчонка с котом", "бесячий высокий", "странный мужик", "блондин". Тут кто-то сжалился над Мартом. Кажется, та самая девушка с короткими волосами шепнула ему что-то на ухо. Март просиял и громко, радостно выкрикнул: — Вооружённое Детективное Агентство! Во, доволен? — Он упёр руки в бока. — И вообще, как будто ты помнишь название места, где работаешь... — Представим себе, помню, — Чуя усмехнулся. — Портовая Мафия. А сейчас у тебя ничего не ёкает? Портовая мафия, детективное агентство... Март нахмурился и сосредоточенно задумался, он наконец соединял факты, которые знал. Чуя видел, как постепенно осознание озаряет его лицо, и ему было ужасно весело. Вот на лице Марта отразилось замешательство, потом — удивление. Потом — лёгкий ужас. И, наконец, сконфуженность. — Упс?.. — выдал Март виновато. — Упс, — подтвердил Чуя. — А я вообще ниче, — Март начал оправдываться, жестикулируя. — Это ты чё... И они того... Я же в бухгалтерии! Я с цифрами работаю! А циферки, они везде одинаковые, им плевать на политику! Поэтому я не виноват! И вообще, — он махнул рукой в сторону коллег, — я пойду детективы писать, я тут недавно с чуваком познакомился, а у него такой енот есть. Прикольный… Чуя слышал, как Марта снова понесло, как он всё больше и больше распаляется. Поэтому Чуя посчитал, что будет благоразумнее всего переключить фокус. Он кивнул в сторону Дазая, который всё ещё стоял с открытым ртом, переваривая информацию. — Это тот придурок с противным голосом, из-за которого ты решил не общаться с коллегами? Март замер на полуслове. Посмотрел на Дазая. Поморщился. — Ага, — кивнул он. — А ты как понял? Чуя фыркнул. — Интуиция. — А вообще, — Март вдруг оживился, — раз ты здесь, мы идём на свидание. Чтобы через десять минут ты был готов! Я быстро! Он чмокнул Чую в щёку и, не обращая внимания на шокированные взгляды коллег, убежал куда-то вглубь офиса. Чуя проводил его взглядом. Тёплая улыбка сама собой появилась на лице. Он любит этого невозможного придурка. — Чуя... — голос Дазая звучал непривычно растерянно. — Это... У тебя есть муж? — Похоже на то, — Чуя пожал плечами, но резко стал предельно серьёзным. — На самом деле тебе повезло, для него ты просто бесячий коллега. Но если я узнаю или просто заподозрю, что ты пытаешься его во что-то втянуть, то я убью тебя, и мне плевать на последствия. Чуя звучал угрожающе и убедительно, что Дазаю стало не по себе, всего на мгновение, но этого было достаточно, чтобы Чуя заметил и удовлетворённо хмыкнул. Март вытащил Чую в кафе, которое оба любили. Говорил без остановки, перескакивая с темы на тему, возмущался, спрашивал про Крыс, про Фёдора, про операцию, но тут же забывал ответы, переключаясь на еду. И Чуя смотрел на него и чувствовал, как напряжение уходит. Как растворяется в этом потоке слов, в этой дурацкой улыбке, в этих руках, которые постоянно что-то теребили: то салфетку, то вилку, то край скатерти. Домой вернулись поздно, а утром уже вместе ехали в офис. И снова работа, расследование, все суетились, проверяли, искали следы. Нарыть удавалось удручающе мало. С тех пор как старый глава информационного бюро умер, оно как будто растворилось. Никто не мог сказать ничего о новом владельце, старые следы были заметены. Очевидно, что эти люди долго работали над тем, чтобы стать неуловимыми нейтралами. Чуе приходилось мотаться по всему городу, но ничего существенного не находилось. Их местная звезда, Рампо, был занят другими делами и не мог помочь. Единственное, что было хорошо, теперь он легально на работе виделся с мужем. Правда, очень быстро в агентстве вспомнили, что Март профи в бумажных делах и подключили его к расследованию. К удивлению всех, это помогло. Март нащупал нить, а Дазай смог раскрутить её. И вот сейчас они стояли перед дверями юридической конторы по оказанию услуг защиты в суде. Здесь должны были что-то знать об информационном бюро, а если повезёт, то контора окажется просто прикрытием. Дазай ушёл внутрь. Чуя и Март задержались при входе, точнее, Март застыл и смотрел на здание. — Ты чего замер? — Чуя обернулся. Март молчал и смотрел на вывеску. — Март? — Чуя, — голос Марта был непривычно серьёзным. — Ты пообещай, что не будешь ругаться и сильно кричать. Пообещай. Что-то в его тоне напрягло Чую. Он знал этот взгляд. Так Март смотрел, когда происходил какой-то серьезный "упс". — Обещаю, — медленно сказал Чуя. — Что такое? — Чисто теоретически, — начал он осторожно, — если я скажу, что это мой бизнес... И чисто теоретически, всё последнее время вы пытались найти моё информационное бюро... Ну, точнее, деда. Помнишь, я точно вроде упоминал, что у меня бизнес с двойным дном? — Он замялся, покрутил в руках ремешок сумки. — Так вот. Чисто теоретически... Я владелец всего этого. Чуя смотрел на него. Слова не сразу дошли до сознания. — В смысле? — выдавил он наконец. — Как можно было не понять, что всё это время мы разыскивали тебя и твой бизнес? Как? Ты прикалываешься? — Я серьёзен, — Март выглядел виноватым, но в глазах мелькнула знакомая искра упрямства. — Ну я типа не срослось, что ищем именно мой подпольный бизнес. Я не думал, что у него такая репутация. Для меня это просто... деньги капают, налоги платятся, сотрудники не жалуются. — В смысле ты владелец одной из крупнейших сетей информаторов? — Чуя чувствовал, как внутри закипает смесь эмоций: шок, неверие, абсурдное веселье. — Да Мори мечтал сотрудничать с вами! Ты гонишь. — Неа, — Март покачал головой. И вдруг его взгляд стал другим более взрослым. — Ну а ты серьёзно думал, что нам просто повезло? Что информация о нашем браке не утекла ни к одной из группировок? Что за последние годы на тебя не повесили ни одного нового преступления, а старые были подчищены? Я так-то позаботился об этом. Чуя замер. — Чувак, — Март шагнул ближе. Голос его был тихим, но твёрдым. — Я типа всё-таки разобрался с наследством, было бы не круто, если бы я вообще не знал чем занимается мой бизнес и чем это грозит нам. Типа мой муж якудза, мне нужно быть осторожным. Я может и безолаберный, но не наивный идиот. — С последним не соглашусь, — автоматически ответил Чуя, но мозг уже лихорадочно перерабатывал информацию. — Ладно, наивный дурак, — Март усмехнулся. — Но мозги у меня есть! — Он положил руку Чуе на плечо. — Лучше скажи: что нам с этим делать? Чуя смотрел на него, на этого человека, который только что перевернул всё его представление о реальности. — А ты что можешь на это сказать? — выдохнул Чуя. Март посмотрел на здание. Потом на Чую. Потом снова на здание. Почесал затылок. Вид у него был такой, будто он только что вспомнил, что забыл выключить утюг. — Упс? — выдал он с виноватой улыбкой. Чуя смотрел на этого дурака, на его дурацкую улыбочку, на дурацкие волосы и чувствовал, как внутри разливается тепло. — Упс, — подтвердил Чуя и, не выдержав, рассмеялся.