одно на двоих

упал. три бабочки, сорванный каскад, три падения, всего два чистых прыжка и сальто. это дурацкое сальто. лучше бы он слетел с него и расквасил бы себе голову об лёд. не пришлось бы смотреть в глаза всем тем, кого подвёл. он упал. он проиграл. проиграл самому себе. проиграл соперникам, которых и за соперников не считал. зря. ебаное восьмое место. ему навесили золотую медаль без спроса, а он и рад был подставить шею. сам. он всё проебал сам. лёгкие сдавило. он не может вздохнуть. нейтральный атлет появляется в раздевалке бесшумно. Илья даже не сразу понимает, что сидит там уже не один. они молчат, на друг друга не смотрят. Илье жаль. ему блять так жаль. но не себя, а его. шестое место, которые вообще-то должно было быть вторым. но он молчит. спорт ведь вне политики. да, разумеется. себя не жаль, потому что себя он жалеть не приучен и не привык. вот так просто. - конфету будешь? - Петр смотрит внимательно и спокойно. он будто совсем не озабочен своим положением в турнирной таблице. -i can't.- правда ведь нельзя. самое базовое правило любых соревнований – ничего не брать из рук соперника. нельзя ни воду, ни вещи, ни конфеты. - они с кислинкой внутри. ты в интервью говорил, что любишь такие, - старший чуть улыбается, только краешком губ. Илья медленно поднимает взгляд. глаза в глаза. долгая минута тишины. -have you watched my interviews? - Малинин чуть выдыхает. косится на конфету, но не может разглядеть этикетку – он оставил свои очки в номере, а однодневные линзы снял сразу как зашёл в раздевалку, глаза щипало и сушило из-за слез. -разумеется. - это весь его ответ. Илья прищуривается и, к своему удивлению, чуть улыбается. улыбка не похожа на оскал, от этого чуть легче. -okay, - младший протягивает руку в направлении Петра, ожидая, что ему всё подадут на блюдечке с голубой каёмочкой. так ведь всегда и происходит. -иди сюда, - Петя даже с места не дергается. Малинин хмурится и пялит прямо в глаза старшему, стараясь не моргать слишком часто – глаза всё ещё сушит. -сам иди, - Илья уже знает, что выглядит глупо, никому тут не сдался его выпендрёж. но отступать уже поздно. и гордость не позволяет. а Гуменник лишь ухмыляется. выпрямляется на скамейке, пошире разводит ноги и складывает руки на груди, всем своим видом показывая, что никуда он не пойдет. он так красив в этом приглушенном свете подтрибунного помещения, что Илье вдруг хочется его поцеловать. и это осознание такое резкое и такое абсурдное, что он меняется в лице и вскидывает брови, смотря на старшего, как на призрака. -что такое? - всё также, с ухмылкой на губах, спрашивает Пётр. - ну же, - он чуть наклоняет голову, - иди сюда. Илья сглатывает слюну и видит, как цепкий взгляд провожает движение его кадыка. в конце концов – какая нахуй разница? Илья медленно встаёт, ноги онемели от долгого сидения с одной позе. шаг за шагом он сокращает расстояние между ними. останавливается только, когда оказывается между чужих разведенных ног. Гуменник запрокидывает голову и смотрит ему в глаза, абсолютно открыто. разварачивает карамель и кладет ее себе в рот. улыбается, а около его глаз появляются чуть заметные лучики. ему, сука, смешно. а Илье не смешно ни капли. он неприлично долго смотрит на чужие губы. выдыхает через нос и прижимается к ним. поцелуй мягкий, тягучий, такой нежный. они же даже не дружат, они говорили всего дважды до этого дня. они незнакомцы друг другу. незнакомцев так не целуют. на незнакомцев не смотрят с такой мягкостью. незнакомцев не обнимают так осторожно. не усаживают на свои колени, не гладят по спине так бережно. они отстраняются немного, чтобы взглянуть в глаза друг другу и убедиться, что не увидят сожаления. сожаления нет, есть только спокойствие и лёгкий трепет. они молчат, чтобы не спугнуть момент. но он начинает ускользать и они прижимаются друг другу и просто сидят. в какой-то момент Илья осознает, что слезы снова бегут по его щекам и его трясет, как стиральную машину на отжиме. чужие руки лишь сильне прижимают его к себе. долгие минуты проходят прежде, чем его начинает отпускать. они молчат, но это хорошее молчание. кажется, получается немного вздохнуть. Илья не знает сколько времени они они пробыли в раздевалке. пару минут назад они разделились, старший усадил его на свое место и стал собирать его вещи. -for what?- голос спит, но Илья стоически переносит это. -родной, за шкафом, - Гуменник хмыкает, продолжая скидывать вещи в именную сумку спортсмена. -why?- Илья конечно билингв, но не до такой степени. -whyer, - он застегивает спортивную сумку Малинина и поворачивается. - пойдем в деревню . уже поздно, тебе надо поспать. сил спорить нет, да и не хочется уже особо. Илья поднимается со скамейки, берет сумку и они выходят из раздевалки. в коридорах арены и на улице они молчат. и также молча приходят к комнате Гуменника. -я хочу поспать с тобой, - в глаза Илья не смотрит. страшно. - сегодня, пожалуйста? -хорошо, - я буду рядом. -хорошо, - спасибо. дверь за ними закрывается с тихим щелчком. лёгкие раскрываются. Илья дышит.