like an avalanche comin' down the mountain

      Вот уже минут десять, как Майк проснулся и упрямо отказывался открывать глаза. Поначалу он просто не хотел выбираться из уюта своих сновидений: его разум был окутан ненастоящими воспоминаниями о том, как он рука об руку с Уиллом сражался с огромной армией орков, чтобы спасти их родное королевство от завоевания. Сон был такой веселый, было даже немного жаль, что он закончился. Но когда туман рассеялся и Майк понял, что, держа Уилла за руку во сне, он делал то же самое наяву, то он почувствовал себя бодрее, чем когда-либо.       Он не был готов столкнуться с тем, что ждало буквально в нескольких сантиметрах от него. Каждой клеточкой своего тела он чувствовал тепло, исходящее от Уилла. А те места, где они соприкасались, горели особенно сильно, как ожоги от летнего палящего солнца. К сожалению или к счастью, но они не приносили боль или дискомфорт физический, однако нервозность, словно ядовитая змея, постепенно начинала сворачиваться в узел где-то в районе живота, отравляя его своими токсинами.       Одно дело, если в порыве озарения он взял лучшего друг за руку в поисках комфорта, но совсем другое - проспать всю ночь практически в его объятиях. Это было странно. Или это должно было быть странно. Так или иначе, это было слишком приятно и слишком…слишком. Он хотел как можно скорее встать и убежать отсюда.       А если перестать обманывать себя и сказать честно, то он хотел спать в таком положении каждую ночь.       Попытавшись слегка пошевелить руками, Майк понял, что они накрыты ладонью Уилла сверху. Это внушало мнимое ощущение спокойствия. Тот факт, что Уилл ответил на его прикосновение, пусть и неосознанно, означал, что хотя бы в глубине своей доброй души он не был против такой близости. Майк улыбнулся, думая, что теперь Уилл точно согласится иногда держаться за руки, как раньше.       Улыбка покинула его лицо, как только он, наконец осознал, насколько все-таки близко они лежали. Доказательством тому послужило то, что он мог чувствовать дыхание Уилла на своих губах. Если бы это не вызывало у него головокружения, заставляющего его собственное дыхание сбиться, он бы сказал, что не хотел бы быть где-то еще.       Однако Майк хотел бы забрать назад свои предыдущие слова, потому что дискомфорт в этом положении присутствовал. Хотелось быть еще ближе. Сомкнуть руки не только вокруг его ладони, но и всего тела. Стать его естественным щитом, который не позволит этому страшному миру нарушить его покой. Прижать его к себе, как ценное сокровище. В конце концов, самому стать драконом, который будет охранять его ценой своей жизни.       Где-то на самом краешке его сознания возникло ощущение, что такие рассуждения для описания их дружбы пересекали некую незримую границу их отношений. Все его естество пыталось достучаться до него, говоря, что они всегда были чем-то большим и особенным. Но во избежание приближающегося кризиса Майк отмахнулся от этой мысли, убеждая себя, что его дружеские чувства усилились после долгой разлуки, и понадеялся, что вскоре он успокоится. Он еще не знал, что это лишь отсрочит неизбежное. Катастрофа уже приближалась.       Он не был в силах совладать с охватившей его волной безумия, потому что сейчас ему жизненно необходимо было хоть как-то уменьшить расстояние между ними. Поэтому он, едва отдавая себе отчет, вслепую придвинулся вперед и нежно ткнулся носом в нос Уилла, слегка покачивая головой. Кажется, это называлось эскимосским поцелуем. Как было бы, наверное, просто прижаться еще немного, и тогда бы они столкнулись в настоящем поцелуе. Он резко замер, зажмурившись, словно это могло помочь ему исчезнуть.       Черт.       Откуда взялись эти мысли?       Видимо, пока он спал, кто-то вскрыл замок на запретной двери, выпуская на волю все, что Майк так старался подавлять. Он не до конца мог разобраться, что именно это означало, но хотя бы на один вопрос себе он смог ответить. Это уже не было похоже на простые платонические мысли. Майк мог смириться с тем, что его подсознанию не было достаточно лишь контакта рук во сне, поэтому оно заставило его сползти на пол к Уиллу. Но те идеи, которые ему сейчас предлагал разум, начинали граничить с безумием.       Но он правда так хотел его поцеловать.       Разрешив себе эту мысль, Майк понял, что больше и не мог скрывать ее от себя. А самым удивительным было то, что это желание не казалось чем-то странным, а наоборот, у Майка создалось впечатление, что оно уже давно жило в его груди, скрытое клеткой из ребер. Его сердце наконец смогло докричаться до разума Майка, указывая на то, чего оно хотело больше всего. Но видимо, именно в этот момент его сердце решило, что после такого озарения, поддерживать его жизнь уже не было такой необходимостью. Оно резко пропустило удар, когда тревога в его груди набрала максимальную высоту, словно волна цунами. Узел внутри скручивался все сильнее, а он сам рисковал утонуть, обессиленный под действием яда.       Он никак не мог понять, в какой момент, всего за несколько часов, эйфория от восстановленной дружбы и доверия могла превратиться во всепоглощающее чувство страха, заставляющее руки дрожать. Майк постарался унять тремор, чтобы не разбудить Уилла, который все еще крепко спал, судя по громкому сопению.       Секунду назад Майк хотел, наконец, просто поговорить с Уиллом о прошедшем годе и о том, как им снова стать лучшими друзьями. Но теперь выясняется, что он не против поцеловать его? Почему он этого хотел? Он попытался представить на месте Уилла кого-то еще, Лукаса или Дастина, и тут же поморщился от дискомфорта и отвращения. Он бы рассмеялся, если бы его дыхание не было таким неистовым, перенасыщая организм кислородом, но при этом воздуха хватало лишь на короткие рваные вдохи. Этого было мало, а голова кружилась все сильнее.       Его друзья точно не вызывали в нем подобных желаний. Значит, дело было исключительно в Уилле. Конечно, у них с самого детства была своя особенная связь, и на определенном уровне Майк всегда знал, что Уилл был его самым любимым человеком, поэтому неудивительно, что-       Резко вдохнув, Майк замер.       О, нет.       О, нет.       Нет, нет, нет, этого просто не может быть.       Паника начала тисками сжимать его горло, не позволяя дышать.       Любимый? Он, что, совершил самую глупую вещь на свете и влюбился в своего лучшего друга?       Майк больше не мог выносить этой близости. Ему срочно нужно было уйти из комнаты, желательно как можно дальше от Уилла, спрятаться в лесу и никогда больше не возвращаться, потому что он просто не мог позволить себе испытывать такие чувства. Ни в этом городе, ни в этой семье, ни в этом мире. Ему нравились девушки и точка.       И Уилл.       Едва соображая, что он слишком надолго задержал дыхание, Майк заставил себя медленно выдохнуть весь воздух из своих легких. Головокружение слегка отступило, однако сердце болезненно стучало в груди безумным ритмом. Стараясь успокоиться насколько это было возможно, он начал осторожно освобождать свою руку из хватки Уилла, упрямо не открывая глаза. Если он посмотрит на Уилла сейчас, то рассыпется на мелкие кусочки, разбудит его и тут же сознается во всех своих запретных мыслях. Он не мог этого допустить и разрушить их едва возродившуюся дружбу.       В попытке не разбудить Уилла, Майк старался двигаться как можно медленнее и аккуратнее. Почувствовав, что на лбу выступил пот, а уши заложило так, словно он находился под толщей воды, он освободил одну руку. Но в тот момент, когда он практически был свободен, он все же приоткрыл один глаз из любопытства и заметил, что Уилл мило нахмурился во сне, и чуть не передумал убегать. Но стоило его взгляду упасть на губы Уилла, как паника снова начала захлестывать его с удвоенной силой, и другого выхода у него не осталось.       Наконец, оказавшись на свободе, Майк выпутался из одеяла, поднялся на ноги и, бросив последний тоскливый взгляд на спящего друга, вышел из комнаты, направляясь в ванную. Добравшись туда за секунду, словно в тумане, он излишне громко захлопнул за собой дверь, тут же прижимаясь лбом к холодному дереву и закрывая глаза. Когда это не помогло, он слегка побился об нее головой несколько раз, в надежде, что, может, хотя бы боль вытрясет открытия последнего получаса из нее.       Как он мог так ужасно вляпаться?       Конечно, этого следовало ожидать. В конце концов, Уилл был просто замечательным человеком. Он умный, заботливый, добрый, веселый, талантливый и… милый. Кто угодно был бы счастлив быть с ним, держать его за руку, прижимать его к себе в крепком объятии, целовать его наверняка нежные губы и…       О, черт, Майк был обречен с самого начала, не так ли?       Осталось лишь принять этот факт и жить дальше, верно?       Ему еще предстояло придумать, как это сделать, но он разберется с этим позже. Сейчас ему стоило в первую очередь успокоиться, чтобы у Уилла не возникло никаких подозрений. Развернувшись, он подошел к раковине, и включив ледяную воду, подставил лицо под поток. Вода заливалась в нос и рот, неприятно покалывая, но это было то, что нужно. Обжигающий холод тут же привел его в чувства, заставив кровь прилить к его лицу. В висках стучало, а уши все еще словно были заложены, но Майк мог уверенно сказать, что самое страшное отступило. Когда холод стал практически замораживать его лицо, он выключил воду и выпрямился, открывая глаза и смотря на себя через зеркало перед ним.       Капли медленно стекали по его лицу и шее, оставляя влажные пятна на воротнике футболки. Дыхание, наконец, выровнялось, но Майка все еще трясло, будто он несколько часов провел в снежной буре без теплой одежды.       Его щеки пылали, и Майк был уверен, что причиной этому были скорее смущение и стыд, и лишь процентов на двадцать дело было в холодной воде. Какой же он дурак, устроил сцену из-за такой ерунды. Повезло, что Уилл не проснулся от его паники. Майк бы не смог скрыть от него всю правду, и это ухудшило бы его положение стократно. А Майк ни за что на свете не хотел бы терять те хрупкие отношения, которые, наконец, начали восстанавливаться между ними крупица за крупицей. Здесь и думать было не о чем, ведь между ними ничего не поменяется. Да, теперь он осознал, что Уилл ему нравится гораздо больше, чем просто друг, ну и что с того? Это не означало, что Майк начнет вести себя как-то иначе.       Живя столько лет в отрицании, Майк сможет по привычке притвориться, что эти чувства его не беспокоят, и может быть, со временем он сам в это поверит и они растворятся. Возможно, у него случилось помутнение из-за страха перед концом света, и выйдя из этой комнаты, он снова взглянет на спящего Уилла и поймёт, что он просто запутался в себе и на самом деле не влюблен в своего лучшего друга. И его сердце точно не сжималось болезненно от этой мысли.       Майк не знал, как долго он простоял, уставившись на свое нахмурившееся отражение, но в голове начал созревать четкий план действий. Он все еще был решительно настроен поговорить с Уиллом и объяснить свое поведение за прошедший год. Уиллу не обязательно было знать, что степень его чувств изменилась из платонической в романтическую. Однако он заслужил узнать хотя бы часть правды, и в этот раз Майк сделает все, чтобы не разрушить их дружбу.       Возможно, теперь ему понадобится немного больше времени, чтобы собраться с духом или заранее подготовить речь, но он обязательно это сделает, когда все обдумает и разберётся с собой.       А пока что, он продолжит вести себя как ни в чем не бывало и понаблюдает за реакцией Уилла. Вероятно, теперь ему захочется быть как можно ближе к Уиллу, но он постарается держать себя в руках. А если в процессе Майк покажется ему приставучим или чрезмерно любвеобильным, что ж, это окажется возможностью узнать, есть ли у него шансы на взаимные чувства. Как бы нереально это ни звучало, Майк надеялся, что не только он считал их связь особенной. Это лишь теория, которую Майк сможет рассмотреть поближе. Научный интерес.       Глубоко вздохнув, Майк решил так и поступить. Оставить все как есть, а с последствиями разберется Майк из будущего. Устало проведя рукой по лицу, на котором уже давно высохла вода и теперь неприятно стягивала кожу, он начал постепенно расслабляться, а нервозность слегка отступила. Но он все еще не был готов возвращаться обратно в комнату, так что ему ничего не оставалось, кроме как начать этот день.       Схватив зубную щетку, возможно, излишне резко, он начал умываться, все еще смотря на себя в зеркало. Он притворился, что не заметил, как одинокая слеза медленно скатилась по его щеке, смешиваясь с пастой на его губах, оставив соленый привкус на языке. Он не будет жалеть себя и не расплачется из-за того, что вся его жизнь, душа и сердце вдруг вывернулись наизнанку. Ха, это смешно.       Ухмыльнувшись, Майк на секунду замер, но тут же его плечи затряслись в беззвучном смехе от собственной шутки. Он продолжал смеяться, пока комната не залилась его ярким, практически детским хохотом. Оперевшись о раковину двумя руками и все еще сжимая щетку между зубами, он всеми силами пытался оставаться в ровном положении. В конце концов его ноги не выдержали, потому что воздуха снова не хватало хотя бы на один полноценный вдох. Колени подкосились, и согнувшись пополам, он медленно осел на пол. Руки его мертвой хваткой вцепились в холодную керамическую поверхность раковины.       Он все еще смеялся, но уже гораздо тише и судорожнее, когда выступившие слезы веселья превратились в обжигающий поток, катившийся по его щекам. Наконец, он смог достаточно разжать зубы, пытаясь сделать глубокий вдох, и щетка выпала из его рта, скатившись куда-то на пол и пачкая его футболку пастой, но Майку было все равно. Он плотно прижал ладони к глазам, словно пытаясь заставить эти глупые слезы остановиться, но это было выше его сил. Его легкие рвано сжимались, а губы дрожали. Впервые за долгое время в его голове не было ни одной мысли, только лишь сильнейшее желание перестать, в конце концов, плакать.       Сейчас у него не было времени на слезы. В спальне его ждал Уилл. Замечательный, прекрасный, добрый Уилл, с которым они договорились целый день валять дурака, играть в игры, читать комиксы, а затем устроить ночь кино. Ему нужно было срочно успокоиться, пока тот не проснулся и не пошел искать его. Если тот найдет его в таком состоянии, Майк вряд ли сможет объяснить, что случилось, и вывалит на него всю правду, потому что в последнее время скрывать что-то от Уилла стало просто неправильно. Майку хотелось делиться с ним абсолютно всем, даже если это смешная птичка, которую он увидел где-то на дереве. Уилл всегда так внимательно его слушает, считая самым интересным все, что Майк мог бы рассказать. Сердце Майка сжалось от того, насколько все-таки Уилл был чудесным. Как он мог не осознавать этого раньше?       Почувствовав, что он слишком сильно давит на свои закрытые глаза и под веками заплясали разноцветные пятна, он опустил руки, утыкаясь головой в согнутые колени и обнимая себя вокруг ног. Смех давно прекратил заполнять комнату, и в тишине утра были слышны лишь его всхлипы, из-за чего его лишь сильнее охватило чувство стыда, потому что он не мог это контролировать. Из-за нехватки воздуха его грудная клетка содрогалась словно от икоты, а проклятое головокружение вернулось вновь, заставляя ком подступить к горлу.       Так он просидел очень долго, пока слезы, наконец, не закончились. Его все еще сильно трясло вследствие такого мощного срыва, и его состояние было просто отвратительное. Глаза щипало и нос был заложен от слез, одежда неприятно липла к потному телу, а во рту все еще присутствовал мятный вкус пасты, который хотелось смыть как можно скорее. Майк мог лишь представить, как ужасно он сейчас выглядел, не желая смотреться в зеркало, чтобы подтвердить это. В таком виде он точно не хотел бы предстать перед Уиллом.       Однако вместе с этим резким выбросом энергии словно тяжкий груз упал с его плеч. Некое ощущение облегчения было единственным позитивным моментом его маленькой истерики. У него есть план и он будет его придерживаться. Этого должно хватить на какое-то время.       Собравшись с последними силами, Майк поднялся на ноги, шатко облокотившись на раковину снова. Желание пойти обратно в комнату и завалиться к Уиллу под бок, чтобы продолжить их сон, было очень сильно, но сейчас Майк не мог потворствовать такой слабости.       После того, как он закончил со своими утренними ритуалами умывания, в этот раз без нервных срывов, спасибо большое, он нашел свежую одежду и переоделся, кидая грязные вещи в корзину и посылая мысленные благодарности маме за то, что она принесла его чистые джинсы и футболку сюда. Пока что у него не было необходимости возвращаться в свою комнату. Он не забыл поднять упавшую щетку и, ополоснув ее, положил на место. Стараясь выкинуть из головы мысли об уютно свернувшемся Уилле на его матрасе, он вышел из ванной и направился вниз. Время приближалось к обеденному, поэтому Майк решил, что лучше всего будет перекусить, а затем уже вернуться к себе и провести время с другом так, как они это делали всегда.       Спустившись в кухню, Майк не обнаружил никого из своей семьи. В разгар летних каникул мало кто хотел задерживаться дома, поэтому неудивительно, что все его родные разбежались по разным местам. Это даже сыграет ему на руку, ведь никто не будет спрашивать, почему его глаза такие опухшие, а голос так хрипит.       Сделав себе пару сэндвичей, Майк уже начал наливать кофе, как вдруг сзади его резко окликнул голос, из-за чего он подпрыгнул на месте и чуть не выронил кружку, все же разлив несколько капель на стол.       - Майкл! - Карен вышла из-за угла и слегка улыбнулась, заметив его реакцию, - Извини, что напугала, милый. Я уже думала, вы не вылезете из комнаты до самого вечера. Уилл уже проснулся?       - Эм… - неловко замялся он, - Не знаю. Когда я уходил, он все еще спал, я не стал его будить, - ответил Майк, и чтобы занять свои руки, откусил сэндвич и начал медленно жевать.       - Уже так поздно, - она посмотрела на часы, показывающие начало первого, - тебе стоит разбудить его. Наверняка он тоже голодный, - она глазами указала на перекус Майка и жестом попросила его сдвинуться с места, чтобы она могла протереть пролитый им кофе.       Молча кивнув, он отступил в сторону, продолжая есть. Он не был особо голодным, но поддерживать разговор сейчас было выше его сил, так что это было подходящей отговоркой для молчания. Наблюдая за действиями матери, он снова глубоко погрузился в мысли о Уилле. Отстраненно оперевшись бедрами о кухонную стойку, он пытался придумать достаточно убедительные предлоги, чтобы прикоснуться к Уиллу, не превращая это во что-то странное. Дружеские прикосновения - это нормально, они всегда были тактильными по отношению друг к другу в детстве, он просто начнет вести себя, как в то время.       Не обращая внимание ни на что вокруг, он закончил свой завтрак, уставившись в одну точку перед собой, представляя, как снова возьмет Уилла за руку. Скорее всего, это будет приятно. Он тут же почувствовал, что его щеки запылали смущением, а сердце нервно ускорилось. Поэтому он едва ли услышал, что Карен снова позвала его, словно выводя его из транса.       - Майк, - она уже выходила из комнаты, но не добившись от него реакции, она развернулась и повторила уже громче, - Майкл!       В ответ Майк лишь дернулся, выходя из оцепенения, и вопросительно посмотрел на Карен, выгибая бровь.       - Ты вообще слышал, что я только что сказала?       Конечно, нет. Да и вряд ли это было важнее, чем тот кризис, через который он проходил в течение всего этого бесконечного утра.       - Извини, мам, никак не проснусь. Что такое? - устало выдохнул он, поднимая руку и прикрывая рот от непрошенного зевка.       - Я говорю, что мы с Холли собираемся на прогулку и в магазин. Поэтому, пожалуйста, убедись, что Уилл проснулся, и приготовь ему что-нибудь перекусить. Он хоть и давно живет с нами, но все еще немного стесняется, прояви гостеприимство.       Дождавшись утвердительного кивка Майка, она развернулась, окончательно выходя из комнаты, направляясь наверх, чтобы вероятно позвать Холли и отправиться куда бы то ни было. Майк не двинулся с места, допивая свой остывший кофе, в ожидании, когда он останется, наконец, один. Как только стук каблуков Карен сменился хлопнувшей дверью, а в доме повисла звенящая тишина, его плечи упали, выходя из напряженного положения, в котором Майк даже не знал, что находится. Поставив кружку на стол, он уронил голову в свои ладони, громко выдыхая. Проведя рукой по глазам, которые щипало то ли от слез, то ли от недостатка сна, то все вместе, он выпрямился и направился к ингредиентам, которые все еще были раскиданы по столу, чтобы сделать еще сэндвичей, в этот раз для Уилла.       Его мама была права, ему стоило позаботиться о своем друге. Это может стать началом его плана по их сближению. Уилл не очень любил кофе, поэтому Майк налил ему апельсиновый сок, а также покопавшись в полке со сладостями, выбрал его любимую шоколадку, положив ее на тарелку к еде.       Поскольку его руки были заняты, подойдя к двери своей комнаты, он толкнул ее бедрами, чтобы открыть, ожидая обнаружить бодрствующего Уилла, потому что он действительно никогда не просыпался так поздно. Но увиденное чуть не заставило его выронить тарелку от умиления. Видимо во сне тот все таки замерз и перетащил на свою сторону одеяло Майка, обнимая его руками и ногами, словно коала. Как жаль, что у Майка не было фотоаппарата, он бы запечатлел этот вид навсегда.       Майк не мог этого сделать. Не мог разбудить его, не мог проводить с ним время, притворяясь, что его чувства не изменились. По крайней мере не сейчас. Ему нужно было срочно убежать отсюда как можно дальше, чтобы его голова перестала гудеть хоть на секунду. Паника снова подступала к горлу, сжимая его сердце, и это было очень плохим знаком.       Дрожащими руками он опустил тарелку и стакан на пол, на видное место, но так, чтобы Уилл не сбил их когда проснется. Со скоростью света он выбежал из комнаты, но остановился на лестнице, оборачиваясь. Наверняка Уилл будет волноваться, когда проснется один в пустом доме. Майк не мог этого допустить. Не давая себе шанса передумать, он снова вернулся в спальню и подошел к своему столу. Найдя листок бумаги и ручку, он нацарапал записку и положил ее сверху на стакан сока. Так Уилл точно заметит ее.       Окончательно убедившись, что больше он ничего не забыл, Майк покинул комнату уже спокойным шагом, осторожно прикрывая за собой дверь. Как только Уилл исчез за стеной, Майк сбежал по лестнице вниз и пулей вылетел из дома, хватая куртку с вешалки по пути. Запрыгнув на своей велосипед, он помчался вперед, не зная куда и насколько он отправляется, но надеясь, что свежий воздух поможет ему разобраться, какого черта происходит у него в голове.

***

      Дернувшись от резкого хлопка двери внизу, Уилл проснулся во второй раз, и по его внутренним ощущениям прошла еще пара часов. Он был один: Майка не было ни рядом с ним, ни в комнате в целом. Уилл уже почти решил, что все это было хоть и мучительным, но сладким сном, однако он тут же заметил, что практически полностью зарылся в одеяло Майка, которого точно не было рядом, когда он засыпал вчера вечером. Значит, ему не привиделось, Майк действительно сполз к нему, чтобы что? Подержаться за ручки и пообниматься?       Несмотря на странность такого поведения его друга, это было в какой-то степени очаровательно. Уилл уже несколько минут никак не мог избавиться от глупой улыбки, которая расцвела на его лице от воспоминания, как сильно Майк, видимо, хотел быть рядом с ним, и с какой нежностью он сжимал его руку. Уилл не мог не ощущать эту почти наивную радость от того, что они снова сближаются и ведут себя так же легко и свободно друг с другом, как в детстве. Если бы еще от слов и прикосновений Майка живот не пронзало тысячами острых крыльев этих чертовых бабочек, Уилл совсем перестал бы переживать.       Снова закрыв глаза, Уилл потянулся, понимая, как сильно все его тело болело, а мышцы ныли после сна в неудобном положении на жестком матрасе. Ему нравилось ночевать у Майка, но он не мог дождаться, когда же он сможет, наконец, вернуться в свой собственный дом, чтобы снова спать в мягкой кровати, а не на диване или матрасе в чужом доме. Ему надоело чувствовать себя по утрам так, словно он и вовсе не спал.       Еще плотнее закутавшись в одеяло, Уилл не выдержал и уткнулся в него носом, накрывая себя с головой и вдыхая запах шампуня Майка, отпечатавшийся на ткани. Точно также сам Майк словно паутиной оплел сердце Уилла, оставляя свой отпечаток и на нем.       Вспоминая сегодняшнюю ночь, Уилл не мог не почувствовать вину за то, что он снова, в очередной раз проявил слабость в отношении Майка. Ему стоило отползти от Майка, а не пользоваться его уязвимым положением, и не хватать его за руку в ответ. И уж точно не целовать его в лоб. Это было самым ужасным и постыдным, что он мог сделать. Но за прошедший год разлуки Уилл так изголодался по близости со своим лучшим другом, его защитником и сердцем, его паладином; так что теперь это уже не было так важно.       Несмотря на то, что в первые месяцы их совместной жизни Уилл целенаправленно отталкивал Майка от себя, потому что ему было слишком больно находится рядом с ним и притворяться, что он счастлив за их отношения с Эл, Уилл все же очень скучал по нему. Черт, конечно, он скучал, а как иначе? Время порознь отлично показало, насколько Уилл жалок в своей глупой непрошенной влюбленности.       Однако он понимал, что своими чувствами предавал их обоих: и свою сестру, и лучшего друга, поэтому ему стоило отступить. Он делал это всю жизнь, мало что изменилось, просто иногда одиночество настолько сильно выбивало почву у него из-под ног, что он сдавался и приползал обратно к Майку в надежде получить хоть какое-то внимание.       И его Майк, милый и добрый Майк, никогда его не разочаровывал. Он не был способен на такое. В то время как Уилл только делал первый неуверенный шаг в его сторону, Майк уже бежал ему навстречу с распростертыми объятиями. Возможно, тот тоже скучал по нему, но Уилл никогда не мог быть в этом уверен на сто процентов. Да, в Леноре он говорил, что без Уилла дом ощущается странно и неправильно, но с тех пор прошло много месяцев, и кто знает, может после того, как Уилл переехал к нему домой, и они стали проводить неприличное количество времени вместе, Майк мог устать от него.       Сейчас Уиллу было сложно анализировать поведение его друга, когда сон еще не до конца покинул его голову, а легкие заполнялись приятным отвлекающим запахом Майка с его одеяла. Единственное, что он знал наверняка, это свои чувства. Он был готов принять любую близость, которую Майк ему дарил, если это позволяло ему быть рядом и молча любить его. Они команда, были ей всегда, поэтому Уилл попробует задвинуть отчаяние на второй план и окончательно перестанет отталкивать Майка от себя. Быть может, если они снова по настоящему станут лучшими друзьями, Уилл сможет с этим жить и не мечтать о большем.       Сделав последний глубокий вдох, Уилл раздраженно откинул одеяло в сторону в страхе, что если Майк внезапно зайдет в комнату и застанет его в таком положении, ему придется съехать раньше времени. Скорее всего, куда-то на улицу, потому что вряд ли Уилл сможет жить и ночевать с Майком под одной крышей, ему будет слишком стыдно. Чувствуя, что его лицо начало заливаться краской, он отстраненно рассматривал потолок и думал, что ему хотя бы не нужно было больше переживать из-за Элевен. Конечно, он любил свою сестру и желал ей лучшего, даже если бы это значило, что Майк будет частью ее будущего, он не мог не завидовать ей. Спокойствия не добавлял и страх того, что она поймет, почему он постоянно пялился на ее парня. Или радовался, как маленький ребенок новой игрушке, когда все его внимание было приковано к Уиллу. Или смущался до красных пятен на щеках и шее, когда тот звал его «мой Клирик» во время очередной кампании в Д&Д. Или-       Если серьезно задуматься, знаков было достаточно, однако Уилл был несказанно рад, что Эл не могла их распознать, и это не испортило их зарождающиеся семейные отношения. Узнав, что Майк и Эл расстались, Уилл почувствовал огромное облегчение, что теперь он сможет снизить уровень лжи и притворства перед ними обоими хотя бы немного. Но следом за этим его накрыло волной вины за то, что он радуется несчастью своих друзей. Он был ужасным эгоистом, но крошечная часть его души плясала в восторге от того, что Майк снова принадлежал ему одному, хоть и не до конца, но этого было достаточно. Его лучший друг был снова рядом с ним, о чем еще можно мечтать, верно?       От грустных мыслей его отвлекло внезапное урчание в животе, и Уилл впервые осознал, что уже давно начался день, а он проспал завтрак и теперь был невероятно голоден. Как бы Уилл не желал, чтобы Майк вернулся и они провалялись целый день в его постели (заправленной), читая комиксы или занимаясь всякой ерундой, ему стоило, наконец, встать и начать очередной день, где любовь всей его жизни снова будет разбивать его сердце своей невзаимностью.       Напрягая уставшие мышцы, Уилл подтянул себя вверх, чтобы сесть, и осмотрелся вокруг. Его взгляд тут же упал на пол по левую сторону от него, где он заметил тарелку с сэндвичами, шоколадкой и стакан сока. Внутри что-то сжалось от мысли, что Майк подумал о его самочувствии и принес ему еду, хотя он вовсе не обязан был этого делать. Эта молчаливая забота была одной из многих причин, почему Уилл так ценил Майка, и он был обречен, ведь так? Пути назад уже не было, у Уилла не осталось и шанса его разлюбить.       Обратив внимание, что стакан накрывал листок бумаги, Уилл осторожно взял его и к своему удивлению понял, что это была записка от Майка. Странно, зачем Майку оставлять ему письмо, если они сейчас встретятся внизу. Подтянув колени к груди в защитном неуверенном жесте, Уилл начал читать: Уилл, извини, что не разбудил тебя перед уходом, но ты так комфортно пускал слюни на подушку, что я решил дать тебе еще поспать. Надеюсь, ты выспишься, ведь сегодня ночь кино, не забудь! Я решил не пропускать такую классную погоду, так что мне захотелось проветриться, я прокачусь по округе и вернусь. Никуда не уходи! Я куплю нам что-нибудь пожевать на обратном пути. Чур я выбираю фильм!! Скоро увидимся Твой, Майк       После того как Уилл расслабился и игриво закатил глаза на первую строчку, где Майк подразнил его, он слегка нахмурился. Почему он внезапно решил пойти “прокатиться по округе” один? Неприятный голосок в голове зашептал, что Майку просто надоело проводить так много времени с Уиллом, и ему понадобилось ненадолго уединиться. Эта мысль болезненно кольнула его где-то в груди, но Уилл отбросил ее, понимая, что всем рано или поздно нужно свое личное пространство. Просто ему начало казаться, что в последнее время они делили его на двоих. Возможно, это ощущал только Уилл, в то время как Майк лишь терпел его рядом до последней секунды.       Однако последняя строчка прощания заставила его сердце ускориться, выбивая все непрошенные размышления из головы.       Твой, Майк.       Твой, твой, твой, твой.       Если бы это было по-настоящему правдой, то Уилл бы сейчас не находился в таком отчаянном положении. Но увидеть эти два заветных слова, запечатленных на бумаге, а не только в его голове, было очень приятно. Не сдержавшись, он на секунду прижал записку к груди, зная, что точно краснеет, но ему было все равно. Если Майк посчитал важным сообщить Уиллу, что он куда-то отлучился, значит, достаточно беспокоился о том, что Уилл будет переживать о его пропаже. Уиллу не стоило быть таким жадным до внимания Майка. Конечно, ему не свойственно вот так внезапно сбегать из дома, но Уилл был уверен, что если его что-то тревожило, то он обязательно поделится этим позже.       В конце концов, они не были приклеены друг к другу, Уилл вполне был способен провести полдня без Майка, он почти год делал это, когда между ними было постоянное радио молчание. Уилл найдет, чем заняться, пока он не вернется. У него как раз недавно появилась идея для отличного скетча.       Чувство голода усилилось, так что Уилл отложил записку в сторону с мыслью, что позже обязательно бережно положит ее в свой скетчбук. Он схватил стакан, жадными глотками опустошая сразу половину, а после вгрызся в сэндвич, удовлетворенно промычав. Напряжение постепенно уходило с его плеч, а сознание становилось все более ясным. Он сразу почувствовал себя значительно лучше, наслаждаясь тишиной дома, вкусной едой и яркими солнечными лучами, пробивающимися через окно.       Он быстро покончил с завтраком и прежде чем начать свой день, а точнее уже его половину, он позволил себе еще пять минут понежиться в постели, наслаждаясь остатками тепла и уюта такой чудесной ночи, проведенной рядом с Майком. Наблюдая за игрой солнечного света на стене напротив, Уилл постарался отбросить все негативные мысли из головы, сосредоточившись только на хорошей стороне своей ситуации. Он не мог дождаться, когда Майк вернется домой, чтобы они продолжили проводить время вместе, занимаясь всякой ерундой. Пока мир застыл в ожидании нового подвоха с Той Стороны, Уилл был рад застрять в своем мыльном пузыре счастья, который с каждым днем парадоксально становился лишь крепче.       Потому что рядом был его лучший друг.