Принятие и исцеление

Ичиго озлобленно пнул камень на пыльной дороге. Прошел месяц, как он совершенно необдуманно признался этому черту из табакерки, Урахаре, в своих глупых чувствах. Все вышло как-то очень необдуманно и неловко, как и бывает у подростков. Сам Ичиго, конечно, считал себя уже взрослым, ведь летом ему исполнилось восемнадцать. Само это памятное событие произошло сразу после возвращения сил привычным путем протыкания тела Ичиго. Тогда эйфория хлынула по телу, голова закружилась, а вместе со второй половиной души вернулись и его позабытые чувства к наставнику. Хотя, после всего произошедшего, описать свое отношение к подозрительному торговцу всякой всячиной таким простым словом он больше не мог. Благодарность, восхищение, признательность, смешались с едким ощущением, что его использовали в своих целях. Но за прошедшие три года Ичиго смирился с манипуляциями Киске, а вот забытая подростковая влюбленность хлынула на него с новой силой. Когда остальные шинигами скрылись за сенкаймоном в направлении Сообщества душ, он остался один с Урахарой. Мужчина, кажется, хотел еще что-то поизучать на месте передачи сил Ичиго. Он склонился у земли, доставая какие-то датчики из бесконечных рукавов хаори. – Урахара-сан! – Ичиго ненавидел сломавшийся в этот момент голос. У парня такое бывало, если он слишком переживал. А Ичиго не просто переживал, у него в голове происходила полная каша. – Да, Куросаки-сан? – мужчина рассеяно улыбнулся из-под полов шляпы, которая почти полностью скрывала серые глаза от света уличных ламп. Он приостановил свой смешно пикающий прибор, но продолжил коситься на него. – Вас что-то беспокоит? Что-то не так с вашими силами? – Нет, нет, не в этом дело, – но видимо что-то и вправду было не так, ведь сердце стучало нещадно о грудную клетку, примерно там, где его недавно проткнули. Голова шла кругом и немного кружилась от внезапного откровения, которое на него свалилось. – Я сначала совсем забегался и не понял… а потом у меня забрали пол души! Ну я тогда совсем перестал понимать, что чувствую. Вы были сначала очень раздражающим учителем, но потом я как-то проникся. Черт, не знаю даже как описать все это… Даже после того, как я потерял силы, вы помогали мне. Где-то на этом моменте Урахара весь напрягся, панически начиная бегать глазами от лица Ичиго к своим приборам, разложенным на земле. Было видно, что первое упоминание чего угодно, связанного с чувствами, выбило ученого из зоны комфорта. – Ну в общем, это признание, черт! Думаю, я вас люблю, – выпалил под конец Куросаки, начиная в ту же секунду сгорать со стыда от осознания неловкости ситуации. Урахара застыл, как олень под фарами машины на ночной трассе. Вся эйфория парня от возвращения сил сменилась испепеляющим чувством ненависти к себе и своему болтливому языку. – Мне очень приятно ваше внимание, Куросаки-сан, но кажется вы все еще немного не в себе, – разорвал Урахара неловкую тишину. И вот в этом моменте Ичиго мог бы отшутиться, списать все на непонятные ощущения от повторного обретения души, усталость. Но осознание того, что его чувства не посчитали настоящими, неимоверно вывело парня из себя. – Это не шутка, если что, – зло буркнул Ичиго. – Я чувствовал все это до потери сил, а сейчас будто все эмоции наконец-то вернулись ко мне. Хотя, скорее, они не пропадали, но были очень глубоко… – Идите спать, Куросаки-сан, – немного резко прервал его Урахара, но заметив сдвинувшиеся к переносице брови парня, виновато улыбнулся. Мужчина поспешно собрал свои приборы обратно в рукава хаори, натянул пониже края шляпы и растворился в ночных тенях Каракуры. Обида захлестнула Ичиго, хоть головой он понимал, что сам факт признания наставнику был неимоверно глупым. А еще он понимал, что Урахара бессовестно сбежал. Следующие недели счастья от возвращённых сил были омрачены необдуманным разговором с торговцем. Ичиго вновь чувствовал себя полноценным, сильным, надежным, защитником. Также он убедился, что высказанные той безлунной ночью впопыхах слова, были абсолютно правдивы. Чувства, теплившиеся где-то глубоко в недрах его покалеченной души, обрели вновь форму. В мыслях то и дело мелькали светлые волосы, грозовые глаза, тонкие губы. Как поступить дальше и стоит ли вообще что-то предпринять, он не понимал. В итоге парень решил малодушно принять решение в ближайшее время не показываться нигде рядом с магазинчиком Урахары. Видимо самому Киске была не очень приятна ситуация, в которую Ичиго его поставил, хоть парень тогда и признался от чистого сердца. В груди плескались горечь и досада, ведь после потери сил Ичиго любил позависать в старом доме под болтовню детей, готовку Тессая и размеренное перелистывание страниц какого-то заумного чтива Урахары. Ичиго снова пнул камень, засовывая руки глубже в карманы.

***

Жизнь у Урахары Киске никогда не была простой. С детства он привык к насилию, лишениям и несправедливости. Его существование до того, как его подобрал клан Шихоин, было довольно жалким зрелищем. Он подворовывал, иногда обманывал, иногда что-то зарабатывал не совсем честным путем. Йоруичи заметила его на одной из вылазок для банды, которая тогда крышевала семидесятые районы северного Руконгая. Похоже отчаянные попытки юного Киске тихо разобраться с рослыми бугаями из конкурентной группировки были восприняты принцессой весьма снисходительно.  Она тогда что-то там разглядела своим хитрым прищуром в его костлявой, косой фигуре. Позже Киске понял, что она там такого нашла в потерянном, замызганном кровью подростке. После изматывающих, обезличивавших тренировок для Оммицукидо он осознал, что Шихоин в нем разглядела потенциал плавно влиться в ряды карательного отряда Сейретея. Тогда, забрав его к себе в поместье, она поступала как наследница клана, не как его подруга. Урахара ни капельки не злился на кошку за такое карьерное решение для него, ведь это позволило ему выбраться из вечных локальных междоусобиц руконгайских банд. Прямо в локальные междоусобицы и кадровые чистки Сейрейтея. А вот предложение Шихоин занять пост капитана застало его врасплох. Он привык выполнять приказы, тренироваться, и тихо продолжать свои исследования. Что же до предложения вести честных вояк двенадцатого отряда, Киске это казалось совершенно неуместной ролью для него, привыкшего командовать только наемниками, да преступниками. Даже сам двенадцатый отряд был с ним совершенно солидарен в этой мысли, но принцесса уже что-то там снова решила у себя в голове. И Урахара даже на какой-то короткий промежуток время поверил, что сможет принести нечто стоящее в этот мир. А потом он изобрел Хоугиоку. Тогда все совсем неотвратимо пошло под откос. Урахара не смог ни помочь Вайзардам, ни уничтожить свое проклятое изобретение. Что самое важное, он затащил близких друзей в клоаку неприятностей, которая вечно норовила окончательно сжаться вокруг их маленькой компании. Тессай и Йоруичи никогда ему это не ставили в укор, но Киске с этим и сам прекрасно справлялся. Все же он лишил их обоих дома, карьеры, будущего (правда где-то очень глубоко в душе он предательски считал магазинчик Урахары их новым домом). Но все же в этом бесконечном списке провалов самым главным оставался сломанный солнечный мальчик, Куросаки Ичиго. Он бесконечно надеялся, что восстановление души парня и вправду сможет исправить весь нанесенный ему вред. Этого ребенка он создал сам, можно так сказать. Его мать, такая же яркая, как сам парень, пришла к нему за помощью. Пара хотела сначала просто завести детей, поэтому Ичиго родился смешением их сил, под пристальным присмотром Урахары. Позже Иссин решил, что хочет обычных детей, так что близняшек он оградил от адского слияния сил шинигами и квинси. Но как только мужчина увидел мелкого мальчонку с клочком рыжих волос на макушке, которого пророчески прозвали «защитником», понял, что ему суждено достичь многого. Конечно, под пристальной, направляющей рукой самого Урахары. Вот только одного он в своих скрупулезных планах не учел. Куросаки Ичиго в него влюбился. То скомканное ночное признание Ичиго так и стояло у него перед глазами. Свет от ламп падал прямо на рыжие волосы парня, веснушчатое лицо, сведенные к переносице брови, горящие щеки. Взгляд у него был немного шальной, горячный, будто он бежал непонятно куда. Мальчишка тогда сам не понимал, что говорит, подумалось Урахаре. Возможно, ритуал слияния душ пошел не так, возможно, еще что, чего Киске не учел. Он понимал, слова парня в тот момент вряд ли можно назвать осознанными. И все же он ненавидел что-то в своей предательской душе, что приятно сжималось от быстро брошенных Ичиго слов «я люблю вас».

***

Хоть Куросаки и решил твердо не приближаться к обиталищу Киске и его компании, ноги уже в который раз приносили его в знакомый квартал. Каждый раз осознавая это, он злился на себя, резко крутился на пятке и уходил в обратную сторону. Потом он снова злился на себя, так как понимал, что сбегает от разговора. Скорее всего, мужчина уже давно махнул рукой на случившиеся и это только Ичиго себя зря накручивает. Такой ритуал продолжался еще где-то на протяжении недели, пока сам хозяин магазинчика не подловил его за очевидным отступлением. – Куросаки-сан, передумали заходить к нам в гости, – раздался бодрый голос из соседнего переулка, отчего Ичиго чуть не подскочил на месте. Торговец шагал ему на встречу нагруженный какими-то покупками, весело щелкая своими гета. Весь вид Урахары будто нарочно излучал расслабленность и непосредственность. – Вспомнил про домашку вот, – на ходу придумал оправдание Ичиго, но по хитрой улыбке Киске понял, что ему ни капельки не поверили. – Что же, тогда не смею вас отвлекать. Но если вы все же решите отложить задание на более позднее время, приглашаю вас попить чай со свежими пирожными, – мужчина многозначительно потряс коробками в руках, одна из которых при ближайшем рассмотрении оказались из новой популярной кондитерской. – Уруру-чан выпросила себе гостинцы. Ичиго замялся. Урахара был непрошибаем как слон, будто и не было никакого признания, Куросаки себе его сам придумал. – Ну ладно, давайте чаю, – рвано пожал парень плечами. Магазинчик встретил их молчаливым Тессаем на стойке. Он доброжелательно кивнул Ичиго, но задержал на нем взгляд чуть дольше положенного. В нем читалось легкое беспокойство, если Куросаки себе конечно его на непрошибаемом лице великана не надумал. Урахара кивком позвал парня вглубь жилых пространств, попутно сбрасывая часть коробок на прилавке. На кухне они уже оказались только вдвоем. Мужчина сразу начал спокойно заваривать чай, переставлять посуду, готовить вилки. Ичиго нехотя засмотрелся на широкую спину, спокойные движения. Киске был худым, но не тощим, в его теле чувствовались долгие упорные тренировки. Сам Куросаки за два года умудрился своего наставника почти дорасти, только в плечах еще был чуть уже. Редкое яркое зимнее солнце падало на черное хаори сквозь приоткрытые ставни, в воздухе кружились пылинки. Умиротворяющая атмосфера старого дома обволакивала Ичиго. – Вот, угощайтесь, – на стол перед парнем приземлилась видавшая виды глиняная чашка с синим узором и тарелочка с причудливым сладким сооружением. Перед собой Урахара сладкое не поставил. – А вы не будете? – удивился Ичиго. Киске пожал острыми плечами, добродушно улыбаясь. – А я не хочу. Ичиго скосил взгляд на коробку от сладостей. Киске был сладкоежкой, и вероятно желание опробовать новую кондитерскую изъявила далеко не только Уруру. Судя по не очень большому размеру упаковки, он купил каждому по пирожному. Ичиго он отдал свое. Время от времени парень замечал, Урахара ставит свои потребности и желания далеко не на первый план. – Давайте разделим его, я все не осилю, – Ичиго потянулся за второй вилкой и подал ее Урахаре, поздно сообразив, что пирожное можно было разрезать. Они часто так ели с Карин сладкое пополам, чтобы не пачкать зря тарелки. Мужчина поднял на него удивленный взгляд, но вилку принял. Какое-то время чаепитие продолжалось под дежурный разговор о школе, жизни и магазинчике. Увлекшись каким-то своим рассказом Урахара даже не заметил, что слопал сильно больше половины угощения. Выглядел он при этом крайне довольно, облизывал вилку дочиста, наслаждался сладким кремом с малиной. Ичиго же наоборот кушал меньше, подвигал самые вкусные кусочки поближе к противоположному краю тарелки. Когда Киске заглотил последний кусочек, до него дошло, что парень делал. Он как-то странно посмотрел на него загнанным взглядом серых глаз, осознав интимность ситуации. – Неловко вышло, хотел вас угостить, а сам почти все съел, – Урахара запустил руку в и так взъерошенные волосы на затылке, немного сбивая на бок свою шляпу. – Не страшно, – отмахнулся Ичиго, скрывая легкое смущение от того, что они только что поели из одной тарелки, внезапным желанием помыть посуду. Он ведь не кормил Киске, ей богу, чего так стесняться. Домыв посуду, он застыл, чувствуя затылком чужой взгляд. Куросаки нервно повернулся, натыкаясь на задумчивое лицо мужчины. – Ичиго-сан, я хотел извиниться перед вами за свое поведение во время нашего последнего разговора, – про какой разговор идет речь парню даже гадать не нужно, очевидно про тот его взрыв эмоций. – Я был с вами резок и не дал вам договорить. Куросаки сжал крепко в руках последнюю домытую чашку, пытаясь быстрее собраться с мыслями. Уютное, светлое пространство кухни почему-то вдруг резко сжалось вместе с его желудком. – Нет, это я на вас все вывалил тогда, извините. Я и правда был немного не в себе в ту ночь, – взгляд Ичиго беспокойно метался с мужчины на смешные часы с нарисованными птичками за его спиной, поэтому он только краем глаза уловил, как губы Киске болезненно дрогнули. – Вот как, – в его руке внезапно оказался фирменный бумажный веер, всегда удобно скрывающий половину лица. Ичиго не мог решить, кого он более чистосердечно ненавидит – полосатую шляпу или дурацкое складное обдувало. – Но это не значит, что мои слова не были правдой, – наконец собрался с духом Куросаки, серьезно насупив рыжие брови. Не дав Киске слова вставить, он продолжил. – Я от вас ничего не требую, это просто мои чувства, а отказываться я от них не собираюсь. Можете мне на них никак не отвечать, вам это, наверное, в тягость. – Ичиго-сан… – Урахара удивленно опустил руку с веером, явно не зная, как реагировать. Видимо, какой бы мужчина ответ ни ждал, точно не такой. – Да забейте, – раздосадовано бросил Ичиго, намереваясь проскользнуть к выходу из кухни, попутно вспоминая местоположение своей кофты. На пол пути его схватила за запястье сильная рука, но тут же вновь отпустила, когда парень притормозил. – Ваши чувства мне не в тягость, отнюдь, Куросаки-сан, – во все еще протянутой к парню худой, бледной руке, читалось какое-то отчаяние. – Однако боюсь, в отношениях со мной вы не найдете нужного для вас. – И что же мне нужно в отношениях? – с иронией спросил Ичиго. Способность Урахары отгораживаться от людей вежливостью его всего удивляла. – А что может искать молодой человек вашего возраста? Открытость, свидания романтику, беззаботность, в будущем семью, – начал перечислять Урахара, загибая пальцы. А взгляд под полями шляпы у него был будто больной, словно он сам забивает гвозди в крышку своего гроба. – Может для меня важна не романтика, а ум, надежность, проницательность, харизматичность. А что касается семьи, мне пока-что хватает двух мелких сестер, – решительно ответил Куросаки, чувствуя брешь в защите мужчины. Он вообще научился хорошо чувствовать Киске после всех их спаррингов. Не только по интонации, выражению глаз, но и по позе, походке, жестам рук. Сейчас блондин явно был загнан в угол, хотя Ичиго не до конца осознавал причину. – А если я не смогу вам дать физической близости в достаточной мере? Вопрос Урахары повис в воздухе тяжелой грозовой тучей. Сам же мужчина как-то совсем потерялся, отчаянным взглядом смотря прямо в карие глаза Ичиго. – Эм, вы про секс, что-ли? – немного озадаченно переспросил рыжий парень. Без секса будет грустно, это да, но если у Киске там свои предпочтения в голове по этому поводу, то что поделать. – И не только про секс, Ичиго-сан, – Урахара стянул с головы шляпу и прижал ее к груди, после чего остался совсем беззащитным. На его лице застыла совсем вымученная улыбка, от которой у Ичиго закололо в груди. – Вы возможно заметили, но у меня проблемы со всеми тактильными проявлениями. Да и с доверием, в принципе. И с проявлением эмоций. А что про меня скажет ваш отец, я совсем боюсь предположить. Думаю, такой человек не лучший для первых отношений. Поберегите свои нервы. Ичиго застыл, взвешивая все сказанные слова. Мнение отца его волновало в последнюю очередь, но насчет остального он немного переживал. Сможет ли он быть достаточно чутким, чтобы считывать все потребности и эмоции старшего мужчины? Урахара казался тайной за семью печатями, очень грустной тайной. – Я ведь сказал, Урахара-сан, я от вас ничего не требую и давить на вас тоже не буду. Я за вами долго наблюдаю и понимаю, какой вы человек, так что не переживайте. Если вы все же попробуете со мной встречаться, я буду бесконечно счастлив всему, что вы сможете дать, – Ичиго попытался ободряюще улыбнуться, от чего Киске немного расслабил свою позу. – Хорошо, Ичиго-сан. Тогда давайте попробуем, – тихо, совсем неуверенно прозвучало в ответ.

***

Урахара корил себя за минутную слабость, которая заставила его согласиться на уговоры взбалмошного парня. Все это было ужасно неправильно, особенно по отношению к Ичиго, который точно заслужил большего. У Киске был такой багаж проблем, что он уже давно перестал их пытаться решить. Вместо этого он просто смиренно продолжал жить дальше в попытках исправить все свои ошибки. И хоть ситуация с Айзеном разрешилась спустя сотню лет, и вроде даже его друзья смогли очистить репутацию, все равно остался неприятный осадок. Ведь для этого он использовал еще совсем юного Куросаки. В глубине души Урахара надеялся, капитан пятого отряда подождет еще пару лет, пока оберегаемый им парень не подрастет. Однако с такими мелочами будущий бог решил не считаться. Но даже не считая бесполезное чувство вины Киске, изъянов у него и так хватало, особенно мешающих счастливым отношениям. Собственно говоря, именно поэтому он их в итоге и не завел даже спустя более ста лет после ухода из Оммицукидо. У него было очень странное отношение к своему телу, неправильное, поломанное. Скорее всего, все началось с пьяного главаря банды, у которой он тогда жил. Триста лет жизни Урахары унесли воспоминания о его имени, голосе, даже лице. Осталось только горящее ощущение прикосновений, раздирающее снаружи и изнутри, оцепенение и боль. Он не мог вспомнить, почему тогда не вывернулся от еле державшийся на ногах туши, но чувство беспомощно сковывающего страха преследовало его с завидной прилипчивостью уже долгие годы. Служба в Оммицукидо ничуть не улучшила его внутреннее состояние, скорее даже в многих смыслах усугубила. Частые физические наказания, нагрузки, обязательный отказ от близких отношений, все это сделало мужчину бесконечно закрытым. На протяжении всей жизни для него единственными близкими людьми были Йоруичи и Тессай, но даже они не лезли к нему в душу во избежание конфликтов. К тому же их тренировали примерно одинаково. Все это в итоге привело к тому, что он дистанцировался от своего тела и его потребностей. Киске мало ел, мало спал, мало сближался с людьми. Единственный секс, который у него случался, был в пьяном состоянии со случайными встреченными людьми. Определенно, длинная жизнь не сделала Урахару опытным в плане близости, а скорее усугубила все игнорируемые им проблемы. В совокупности это делало его далеко не лучшим партнером для первых отношений, да и отношений вообще. Но надо отдать должное Ичиго, он и вправду совсем не давил на мужчину. Парень приходил в магазинчик Урахары несколько раз в неделю всегда с каким-то небольшим гостинцем. То несколько цветочков принесет, то вкусный кофе, то немного сладостей для него и детей. Их нынешние отношения можно было смело называть конфетно-букетным периодом, правда от самого периода были только конфеты и букеты. Никаких поцелуев и зажиманий, чему Киске был несказанно рад. Йоруичи хитро поглядывала на него, Тессай многозначительно стрелял взглядом из-под темных очков. Джинта кривлялся страшно каждый раз при виде цветов, но от сладкого не отказывался, а Уруру вообще была всем довольна. Положительная реакция обывателей магазинчика сильно удивила Киске, но еще больше его удивил свой собственный замирающий трепет в груди, когда он натыкался на очередной пучок тюльпанов или мелких розочек на своем столе. Все это казалось Урахаре нереальным, будто затянувшаяся шутка. Но Куросаки видимо совсем не шутил, потому что с упертостью барана продолжал заваливать его приятными мелочами несколько месяцев. Киске старался тоже дать что-то в ответ, поэтому всегда оставлял парня на чай или ужин. Позже они выходили посидеть на террасе за спокойным, плавно текущим разговором. Даже если Ичиго и хотел чего-то большего, он это никак не показывал. Не считая долгих взглядов, которые иногда задерживались на тонких губах, длинных пальцах. Спокойное затишье нарушило приглашение на свидание. Ичиго упорно называл свое предложение просто небольшой прогулкой в соседний городок, но факт оставался фактом. Киске как-то раз обмолвился, что в часе езды отсюда открылась интересная выставка микро-роботов. На следующий день вместе со стаканом кофе ему вручили распечатанные билеты. – Съездим на выходных, если у вас нет других планов? – Куросаки покраснел как рак, немного трясся и явно сильно переживал. Но смотрел храбро прямо в глаза, вновь удивляя мужчину своей решительностью. Выглядел он донельзя трогательно, так что Киске сам и не заметил, как согласился. – Давайте отправимся туда в воскресенье, Ичиго-сан, – Урахара планировал заниматься в этот день своим исследованием, но почему-то обо всем позабыл. Парень от положительного ответа расслабился, расплываясь в широкой улыбке. – Кайф, тогда встретимся на перроне! Я смотрел, поезд в воскресенье едет в пол десятого.

***

Они встретились ровно за десять минут до отправления поезда. Ичиго ввалился на вокзал весь запыхавшийся и с растрепанными волосами, но с двумя стаканчиками кофе. Из одного жидкость слегка расплескалась даже через пластиковую крышку. Одежда на нем была опрятная, явно подготовленная заранее. На бежевую футболку он накинул свободную черную рубашку, снизу узкие светлые брюки. Урахара ждал парня одинокой птицей, с глубоко залегшими тенями под глазами. Выглядел он обычно, но сам бы никому не признался, что во внезапном порыве ночью перебрал всю имеющуюся одежду. В итоге он так и не смог решить, как ему одеться, но, чтобы казаться чуть более открытым, решил оставить шляпу дома. Увидев по дороге в отражении свои мешки от недосыпа, мужчина об этом пожалел. – Доброе утро! Извините, проспал, – Киске в руки всучили стаканчик, из которого ничего не пролилось. – В итоге вы успели вовремя, – улыбнулся Урахара. – Ну да, но я хотел прийти первым, – слегка вздохнул Куросаки, уже запрыгивая в их вагон. Урахара вновь удивился непосредственности парня. В вагоне их места оказались друг напротив друга, рядом с окном. Из других спутников с ними пока ехали только пожилая бабушка и мамочка с ребенком в нескольких рядах дальше. Отвлекшись на попутчиков, Киске не заметил, что его пристально рассматривают. – Вам очень идет без шляпы. У вас такие красивые глаза, похожи на грозовые облака. И волосы очень мягкие на вид, – комплименты, сказанные задумчивым голосом, ввели блондина в легкий ступор. Так вот, как его видит Ичиго? – Вы настоящий льстец, Ичиго-сан. – Вообще ни капельки не льстец. Всегда говорю первое, что в голову придет, сами же знаете, – Урахаре снова улыбнулись так, что он невольно засмотрелся на ямочки на веснушчатых щеках парня. Ненадолго наступила тишина, но спустя пару минут рыжий начал беспокойно поглядывать в сторону мужчины. – Говорите, что вас волнует? – решил прекратить Киске терзания парня. – Мне тут подумалось, мы ведь довольно долго знакомы, а общаемся все еще так официально. Поэтому я хотел предложить, не хотите перейти на «ты»? Вы могли бы звать меня просто «Ичиго». Понимаю, для вас это непривычно, так что не буду настаивать… – по нервному поведению парня было понятно, что ему это не просто сейчас подумалось, а уже долгое время его волновало. Подчеркнуто вежливое отношение было способом Киске обезопасить себя, Куросаки это прекрасно понимал. – Думаю, мы могли бы попробовать, – перед ответом Урахара задумался намного дольше, чем было бы прилично. – Но все же предпочту такое близкое общение только наедине с вами. – Конечно! – глаза Ичиго радостно сверкнули, будто парень отпраздновал свою личную победу. Он наклонился чуть вперед, ненароком касаясь коленями ног мужчины. Хитро смотря снизу вверх, Ичиго шепнул, чтобы слышал только нужный ему человек: – Тогда давай хорошо проведем этот выходной, Киске. От прикосновений, тихого голоса и тягуче произнесенного собственного имени у мужчины пробежали мурашки. Как у Ичиго получалось быть совершенно неопытным, но при этом каждый раз бить точно в цель он решительно не понимал. Рядом с крупным стеклянным зданием больницы расположился небольшой выставочный зал, где показывали различных медицинских микророботов. Большинство из них были засняты на фото и видео в крупном плане, так как сами они были слишком крошечными. Выставка оказалась довольно увлекательной даже для Ичиго, чего уж говорить про Урахару. Тот в какой-то момент совсем прикипел к стеклу витрины, едва не втыкаясь в нее носом. Видимо он даже позабыл о неловкости, сковывающей его с утра, потому что начал восхищенно комментировать каждую показанную на видео операцию. Ичиго залюбовался четким профилем лица и горящим взглядом. Все же, у него была слабость к талантливым людям. К талантливым, умным, эрудированным людям по имени Урахара Киске. После выставки у них оставалась еще куча времени до обратного поезда, поэтому Ичиго предложил прогуляться и перекусить. В лавке с жареной лапшой рыжий тоже хотел заплатить, но Урахара оказался проворнее. Аргументировал он свой платёж нежеланием потратить все деньги с подработки Куросаки на складе, что было вполне реально. Закупившись едой, пара уселась в парке на расстеленное хаори Киске. Со стороны они, наверное, должны были смотреться довольно необычно. Киске чувствовал, будто проживает какое-то воспоминание, которое должно было случиться в молодости. Не в его молодости, конечно, там никаких совместных посиделок под сакурой точно не было. Ичиго же не задумывался ни о чем другом, кроме яркого света, пробивающегося сквозь платиновые волосы. По пути обратно им пришлось сесть рядом. Где-то в половине парень задремал, навалившись на плечо Киске. Первой реакцией мужчины было оттолкнуть, но вместо этого он засмотрелся. Закатное солнце будто разжигало пламя в рыжих прядях Ичиго. Постепенно мужчина расслабился и откинулся на стекло, чтобы лучше видеть его спокойное лицо. Все же, стоит ценить ненароком выпавший ему счастливый момент. Кто знает, на сколько у Куросаки хватит терпения. В Каракуру они доехали уже совсем затемно. Разожглись лампы. Прощаясь на темной улице, освященные искусственным светом, оба вспомнили первое признание Ичиго. – Спасибо тебе за приятный день, Ичиго, – мягко сказал Киске. Пришел момент поцелуя на прощание, и Урахара решил начать его первым, поддавшись моменту. Вышло совсем неглубоко и быстро, но для них это многое значило. Мужчина первый раз проявил инициативу, от чего сердце Куросаки радостно забилось. Боясь упустить момент, Ичиго неуверенно углубил поцелуй. Они оба давно не целовались, поэтому вышло немного неловко поначалу. Но довольно быстро они нашли нужный наклон, растворяясь в дурманящем потоке ощущений. Урахара пах зеленым чаем, сандалом и чем-то неуловимо родным. Забывшись, Ичиго притянул Киске ближе в крепкие объятия. Мужчина резко весь напрягся, замирая как натянутая пружина. Видимо это было слишком много физического контакта для него. Ощутив перемены в поведении Киске, парень сразу его отпустил, разрывая поцелуй. – Извини, я что-то увлекся, – парень виновато растрепал рыжую копну волос. Киске немного потерянно глянул на него, но в итоге решил не комментировать реакцию своего тела. – Ну, до завтра? Кстати, тебе тоже большое спасибо за прекрасный день, Киске! Свое имя, так трепетно слетевшее с губ парня, преследовало мужчину в тот день во снах.