Дом сгоревших воспоминаний

Экран старого компьютера гаснет, переносица устало потирается. Оливер откидывается на спинке стула, который чуть скрипит под его весом, и улыбается. Едва заметно, но улыбается. Ему наконец-то предложили работу. Он только окончил университет, хотел устроиться учителем, но везде получал отказ, либо из-за нехватки опыта, либо из-за переполненности школ. Он ни на что особо не надеялся и сегодня, однако удача, наконец, повернулась к нему лицом и у себя на почте он обнаружил письмо о том, что его заявление рассмотрено и он принят учителем литературы средних классов. Правда школа находилась в маленькой деревне на окраине города, но платили неплохо и даже пообещали проживание в домике неподалеку. Его ждут через две недели, с документами и чемоданом.       Неужели все наконец-то закончилось? Вечный поиск работы, страх за завтрашний день, неуверенность в том, а стоили ли все года обучения того? Теперь он будет работать и действительно жить? Он наконец по-настоящему ощутит вкус взрослой жизни и начнет зарабатывать? Его жизнь, наконец, начинается? Все действительно только начинается.

***

Машина останавливается возле потрепанного, облезлого бетонного здания, двигатель заглушается. Тишину вокруг нарушает хлопок дверцы. Оливер выходит из машины, осматриваясь. Вместо городских бетонных дорог повсюду была насыпана галька, деревянные домики с покосившимися от времени заборами угрюмо тянулись небольшими улочками, лес неподалеку едва слышно шуршал листьями, отбрасывая редкие тени на землю. Калитка школы, ржавая и хрупкая, отодвигается в сторону и парень проходит на территорию. После находит входную дверь, которая тяжело захлопнулась за его спиной. Внутри все такое же старое. Когда-то насыщенно зеленая краска на стенах потускнела и осыпалась, пол был деревянным, чуть просевшим в некоторых местах. Будка охранника пустовала, а тишина помещения давила. Оливер потянулся за телефоном, чтобы уведомить о своем прибытии, однако в коридоре послышались шаги, эхом прокатвишиеся между стен, и перед ним появился мужчина лет пятидесяти, с сединой на висках и небольшой бородой. — Оливер Джонсон? — Его голос был хриплым, но веял доброжелательностью. — Верно, — Оливер кивнул, поправив съехавшие с переносицы очки, — А вы — Мистер Андерсон? Мужчина кивнул и расплылся в улыбке. — Пройдемте в мой кабинет. А пока расскажите о себе. Я ознакомился с вашим резюме, но хотел бы услышать информацию лично от вас. Джонсон почти незаметно сглотнул. Волнение подступило к горлу, ладони вспотели. В груди забилась тревога, ему почему-то резко захотелось покинуть это место, сесть в машину и вернуться в город. Плевать, он найдет другую работу, пусть это займет больше времени. Но пути назад не было. Он уже здесь, условия выгодные и его фактически приняли. Он глубоко вдохнул и выдохнул, вспоминая подготовленную речь и начиная говорить. Мужчина изредка кивал, пока шел по темным коридорам. Двери кабинетов были закрыты, дневной свет из окон отбрасывал резкие тени, подчеркивая старость этой школы. Время будто застыло здесь, никуда не двигаясь. Мистер Андерсон открыл дверь в свой кабинет, продолжая слушать. Он жестом пригласил Оливера сесть, а сам включил свой компьютер и начал что-то туда записывать. На столе лежали различные бумаги и отчеты, конверты и стакан с канцелярскими принадлежностями. Джонсон закончил свой рассказ и терпеливо ожидал вердикта директора. — Ну, что могу сказать, — Наконец начал мужчина, — Поздравляю, вы приняты, — Его голос смягчился, а у Оливера словно развязался тугой узел внутри. Паника отступила, он облегченно выдохнул и расслабился. — Спасибо, — Он наклонил голову в знак благодарности и протянул руку для пожатия. Мистер Андерсон с удовольствием ее пожал. — Это вам спасибо, — Начал он, — Для меня честь нанять такого талантливого преподавателя, как вы. Ваш дом готов, цену за аренду — восемьсот шестьдесят долларов — я буду сразу вычитать с вашей зарплаты. — Благодарю, — Оливер встал из-за стола, вежливо поклонился и направился к выходу, — Еще раз спасибо. — Конечно, — Мужчина кивнул, — Можете приступать к работе после выходных. — До свидания, — Напоследок сказал Джонсон и покинул кабинет, после и школу. В груди растеклось удовлетворение с легким волнением от предстоящей работы. Он уже работал с детьми, однако это первый раз, когда он делает это официально как учитель.

***

Дом встречает тишиной и ярким запахом древесины. Через тонкий тюль просачивались солнечные лучи, полосками стелясь на пол и скользя по деревянной мебели. Не смотря на то, что некоторые вещи были уже старыми, дом выглядел вполне неплохо, тем более за такую небольшую цену. Но что-то в нем отторгало, что-то казалось неправильным. Оливер прошелся взглядом по стенам, полу, коридорам, но ничего не заметил. Ничего конкретного не выделялось, но парень почти физически ощущал, как воздух сгустился, будто что-то выталкивало его из дома. Такое же чувство преследовало его и в школе, но он лишь отмахнулся от него, как от назойливой мухи. Это из-за смены обстановки и волнения, вот и все. Он просто накручивает себя, через пару дней это пройдет. Ему просто нужно привыкнуть к новому месту. В комнатах Джонсон тоже не нашел ничего интересного. Ванная была самой обыкновенной, с душем, зеркалом над раковиной и старенькой стиральной машиной. В спальне был шкаф для одежды, одноместная кровать, рядом с которой стоял деревянный комод, покосившийся в сторону, письменный стол, настенные часы и окно, выходящее на соседние дома и огороды. Кухня была самой новой по сравнению со всем остальным. Плита была комбинированной, микроволновка работала достаточно неплохо, была даже кофемашинка и тостер. В гостиной был старый телевизор и потрепанный темно-синий диван, продавленный временем. Оливер сел на него и прикрыл глаза. Ему безумно хотелось спать с момента, когда он увидел Мистера Андерсона, а сейчас эта усталость стала просто невыносимой. Веки словно налились свинцом, а тело больше напоминало растаявшее мороженое. Парень провалился в сон, не услышав тихого, словно эхо, детского голоса из своей спальни.

***

По комнате пронесся резкий звук, будто детский отчаянный крик. Джонсон распахнул глаза, осматриваясь вокруг. Шкаф, комод, стол.. Почему он в спальне? Разве он не уснул на диване? Он осмотрелся, взгляд упал на настенные часы. Шесть часов и тридцать минут. Звук повторился, но Оливер не понимал, откуда он исходил. Он будто катился между стен, оседал на полу и рассеивался. А потом повторялся снова. Он распознал голос девочки и нескольких мальчиков. Они просто кричали, так, будто им было невероятно больно. В груди все сжалось от страха и жалости, но он не понимал, чем он мог помочь. Прикрыв глаза, парень сконцентрировался на звуках, стирая из памяти окружение. Звук исходил с правой стороны. Он повернул голову в нужном направлении и только сейчас обратил внимание на то, что стены были заклеены обоями. На правой стене слой был неровным в некоторых местах. Голоса затихли, будто бы понимая, что их обнаружили. Оливер поднялся и медленно подошел к стене. Страх обвил горло шипами терновника, не давая сделать вдох. Паника давила на грудь, затмевая разум, по рукам прошлась дрожь, мурашки пробежали по спине. Сделав глубокий вдох, он костяшками пальцев постучал по стене три раза. Стук был звонким, будто внутри была пустота. Холодок ужаса прошелся по внутренностям. Джонсон не хотел знать, что там. Ему страшно. Так, как не было никогда. Все страхи, которые были до этого, теперь кажутся пустышками, никчемными детскими глупостями. Он отошел от стены. Нет. Нет. Он не хочет что-то искать, что-то ломать и изучать. Он приехал сюда не за этим. Может, ему просто показалось, может это всего лишь его фантазия и отголоски сна. Вот только раньше у него никогда не было слуховых галлюцинаций. А еще он уже был в этом доме, в этой деревне, в этом самом месте. Это закрыто под тысячей замков, затерялось в памяти, не всплывая наружу. Помнить такое тяжело. А ребенку еще и опасно.

***

Ночь медленно опускается на деревню, стеля лунный свет на дорожки и зажигая первые звезды. Оливер сидит на кухне, потягивая травяной чай из кружки и глядя в окно. За ним изредка проходят люди, пролетают птицы и вдалеке маячат деревья. Голосов больше не было слышно, но отголосок страха до сих пор сидел в груди, не давая полностью расслабиться. Внезапно в дверь постучали. Парень вздрогнул, медленно отставил синюю кружку и повернул круглую ручку. Перед ним стояла девушка лет тридцати, с темными, как смоль, волосами, непривычно яркими зелеными глазами и шрамом, как Оливеру показалось, от ожога на левой щеке. — Я вас не побеспокоила? — Спрашивает она, растягивая губы в улыбке. — Нет, все в порядке, — Джонсон качает головой, — Вы что-то хотели? — Ничего серьезного, — Заверила брюнетка, — Я просто хотела познакомиться с вами, поскольку мы теперь соседи. Я через два дома от вас живу, — Она указала в нужном направлении, — Я Элли. — Оливер, рад знакомству, — Парень протянул руку и девушка охотно ее пожала. — Вы надолго здесь? И для чего приехали? — Я здесь на время учебного года, — Начал Джонсон, — Буду работать учителем литературы. — Это замечательно, — Протянула Элли, — Заходите ко мне, когда будет время. Мои дети очень любят читать, думаю, они будут рады вашей компании. — Конечно, — Оливер улыбнулся, — Было приятно познакомиться. — Взаимно, — Улыбнулась брюнетка, — Хорошего вечера! — И вам! Дверь закрывается со вздохом. Кажется, в деревне ему рады и это успокаивало. Вот только из памяти никак не выходили зеленые глаза, которые казались смутно знакомыми. И имя тоже. Парень прокрутил его пару раз в голове, но так и не смог понять, почему оно показалось ему знакомым. Наверное, услышал в каком-нибудь фильме или прочитал что-то. Допив чай, Джонсон вернулся в спальню, включил настольную лапму на комоде, которую привез с собой и устроился на кровати, взяв в руки книгу о детской психологии. Голосов больше не было слышно, страх отступил. Скорее всего, это был просто сон, который он перепутал с реальностью. Когда стрелка на часах указала на одиннадцать двадцать, Оливер выключил свет и положил книгу в верхний ящик комода. За окном стрекотали сверчки, шелестел ветер и в доме повисла приятная тишина. Парень заснул, а за правой стеной донесся короткий, едва слышный стук. Будто маленький ребенок в последний раз ударил кулаком по поверхности, сдаваясь. А воспоминания, застывшие в стенах, вновь оживают, медленно опускаясь грозовой тучей, готовясь напомнить о себе и растоптать человека в прах.

***

Школьный звонок пронесся по коридору оглушающим звуком, разгоняя детей по кабинетам. Оливер сидел за учительским столом, когда в класс ввалились почти все дети разом, все еще о чем-то переговариваясь, кажется, не обращая на него никакого внимания. Рассевшись по местам, они уставились на учителя перед собой, оценивающе его разглядывая. — Добрый день, я Мистер Джонсон, ваш новый учитель литературы, — Оливер дружелюбно улыбнулся, — Рад вас всех видеть. По классу прокатился веселый гул, кто-то захлопал в ладоши. Кажется, дети были рады его появлению. Это прибавило уверенности и Джонсон продолжил. — Сегодня мы будем делать именные таблички, а после приступим к чтению новой книги. Если будете вести себя хорошо, в конце я раздам вам конфеты и на следующем уроке мы посмотрим отрывок фильма вместо чтения главы. Класс оживленно загудел, а после погрузился в работу. Оливер раздал всем по листку бумаги, на которых дети должны были написать свое имя, любимое блюдо, жанр книг и стиль музыки. По желанию можно было добавить рисунки.       Дети действительно были послушными. Они не шумели, отвечали на вопросы, читали и проявляли интерес к учителю. Оливер, как и обещал, раздал конфеты перед окончанием урока и поговорил с учениками на нейтральные темы, чтобы сблизиться с ними.

***

Стрелка на часах указывала на пять вечера, когда дверь дома распахнулась. Оливер вошел внутрь, на ходу развязывая галстук и снимая ботинки. Первый рабочий день вышел неплохим, но вот чувство, что он не хочет находиться в помещении, душило его. С каждым часом ему хотелось все сильнее покинуть школу и он не понимал, почему. Дома его состояние не улучшилось. Ему нравилась эта деревня, его устраивало свое жилье, но что-то внутри него отчаянно сопротивлялось, пытаясь увести его подальше. Это раздражало, потому что ему нужно было сосредоточиться на работе, но в голове вместо этого невыносимо громко звенел колокол тревоги, а в груди горело желание уйти. Переодевшись в спальне и поужинав, Джонсон вернулся в спальню, открыл верхний ящик, но тот пустовал. Тогда он потянулся к следующему ящику, как вдруг что-то упало со стола с глухим звуком. Он резко повернул голову, так, что хрустнули позвонки, и увидел на полу книгу по детской психологии. Когда он успел ее достать?       Подойдя ближе, он увидел, что книга раскрыта на теме "Как психика защищает от травмирующих воспоминаний." Глаза цепляются за строчку, выделенную жирным шрифтом. Одним из защитных действий является полное или частичное стирание событий из памяти. Почему-то эта строчка звучит по-особенному живой. Так, будто кто-то хотел, чтобы он ее прочитал. С правой стороны вновь послышался стук. Оливер молча уставился на нее, сжимая кулаки. Горло будто сжали крепкой хваткой, стены давили, в глазах помутнело. В памяти пронеслись вспышки, резкие, мимолетные, он ничего не смог в них разглядеть или узнать. Разве что темные волосы, заплетенные в косички и неизвестный кабинет. По комнате прокатывается крик, теперь уже не от боли, а от желания быть услышанными. Детские голоса доносятся с разных сторон, вонзаются в разум, пытаются что-то донести. Земля будто пропадает из под ног, Джонсон полностью потерялся в пространстве. Крики становятся только громче, желая пробудить и напомнить о том, что забылось. Что стерлось из памяти. Ещё пару минут, невыносимых, тяжелых, мучительных, и все стихает. В комнате повисает звенящая тишина, которая, вроде как, должна была принести облегчение, но она только невыносимо сильно давила. Оливер знал, что эта тишина означала далеко не конец. Она была перерывом, коротким, а потом все возобновится. Медленно поднявшись, парень направил свой взгляд на стену. Он почувствовал, как тело леденеет от ужаса, как мозг отчаянно кричит не приближаться. Но он больше не может. Прошел только день, но ему кажется, что он уже сошел с ума. Он вдохнул, зажмурился и начал сдирать обои. Он знал, что увиденное ему не понравится, поэтому в голове Джонсон мысленно прогонял самые худшие сценарии. Но когда он открыл глаза, то увидел перед собой только дверь. Старую, осыпающуюся. Ручка была снята, но замков не было и Оливер был уверен, что она поддастся, если ее толкнуть. Вот только тело не слушалось. Он просто стоял и смотрел на дверь, за которой скрывалось неизвестно что. Он потянулся рукой, но так и не смог заставить себя открыть ее. Он не хочет знать, что там, не хочет видеть. Мышечная память очень сильна. Она намного, намного сильнее обычной. Даже если не будет помнить разум, тело будет помнить все. Джонсон почувствовал, как шею будто обожгло прикосновением. На секунду ему показалось, что по всему его телу ползут руки, грязные, взрослые. Их хотелось стереть как с кожи, так и с памяти. Он, взяв со стула брошенный свитер, покинул комнату, а потом и дом. Фонари стелили тусклый желтый свет на дороги, а Оливер направился к своей соседке. Постучавшись, он молча начал ждать. Что-то внутри него знало, что Элли как-то связана с тем, что он нашел. Почему-то ему казалось, что она знала, что скрывалось за той дверью. Элли открыла ему и улыбнулась. — Добрый вечер. Вы на чай? — Если можно, — Коротко отвечает Оливер, а девушка освобождает проход. В их доме было уютно. Мягкие ковры, светлые стены, аромат древесины и догорающих полен. — Вас что-то тревожит, не так ли? — Мягко начала Элли и Джонсон только сейчас обратил внимание на то, что ее волосы были заплетены в две косички. Она поставила дымящиеся кружки на стол, бросив в них по дольке лимона. — Откуда вы знаете? — По вашему лицу это прекрасно видно. — Я нашел дверь в своей спальне, — Начал Джонсон, — Она была запечатана обоями. — Вы открыли ее? — Тихо спросила девушка. Оливер отрицательно покачал головой. — Я не смог, — Честно признался он, — Но почему-то мне показалось, что вы знаете, что за ней. — Знаю, — Кивнула Элли, — Но я не могу вам сказать. Пока вы не захотите вспомнить меня и то, что произошло, не могу. — Вспомнить вас? — Оливка, за этой дверью скрываются воспоминания. Я не могу тебе о них рассказать, пока ты не сможешь их принять. Прозвище отозвалось в груди. В голове вспыхнули кадры со старенькой детской площадки, где играли дети. Он, маленькая Элли с изумрудными глазами, два мальчика, имена которых Джонсон не мог вспомнить, и рыжеволосая девочка с голубыми глазами, которые всегда называли его Оливкой. Он вспомнил мужчину лет пятидесяти, который сидел на одной и той же лавочке, курил горькие сигареты и читал газеты. Он наблюдал за детьми на площадке, много улыбался, иногда играл с ними и приносил сладости. И дети, и родители, очень любили этого мужчину. Он никогда не называл свое имя, только фамилию — Андерсон. У него был сын, которому на тот момент было около двадцати, он учился в городе и редко навещал отца. — Вы вспомнили? — Спросила Элли, глядя на бледного Оливера. — Я вспомнил.. Вас, двух мальчиков и рыжую девочку. А еще.. Мистера Андерсона. Не того, кто сейчас директор школы, а.. — Его отца, — Закончила девушка, — Это хорошо. Наверное. Я не знаю, что для вас лучше. Но я уверена, что стоит вам открыть ту дверь, вы все вспомните и поймете. — Могу я спросить вас кое о чем? — Тихо сказал парень. — Конечно, — Брюнетка кивнула. — Откуда у вас шрам на щеке? — Это вы тоже вспомните, — Заверила Элли, — А сейчас вам пора. Время уже пóзднее, скоро вернется мой муж. И детям пора спать. — Конечно, — Оливер поднялся, — Спасибо, что приняли меня, — Он поклонился, — И за чай тоже спасибо. — Не стоит благодарностей. Спокойной ночи, — Улыбнулась девушка. — До свидания, — Джонсон покинул дом и направился к своему. В голове мелькали отрывки слов, образов и моментов, но ничего не складывалось в одну картинку.

***

Джонсон не мог уснуть. Голосов не было, но он кожей ощущал чужое присутствие. Дверь мелькала перед его полем зрения, она выделялась, мешала. Ее не должно там быть. И он знал, что ее нужно открыть. Что именно за ней скрываются голоса, скрываются воспоминания, которые почему-то затерялись в его памяти. В этих воспоминаниях была эта деревня, но ведь он никогда здесь раньше не был. Наверное. Сейчас вся эта ситуация напоминает огромный клубок, сотканный из разных ниток, в котором можно было разглядеть цвета, но нельзя было достать каждую ниточку по отдельности. Больше не в силах это выносить, Оливер поднялся с кровати и решительно направился к двери. Он устал. Он точно сойдет с ума, если продолжит игнорировать происходящее, поэтому он, набрав воздуха в легкие, резко распахнул дверь. Скрип разрезал тишину, повисшую в доме. Перед глазами встала еще одна маленькая комната, скорее всего, потайная. Внутри не было чего-то пугающего и необычного. По крайней мере, в ней не было трупов или разложившихся тел. Вот только тело затрясло, а туман в голове, наконец, прояснился. Клубок распутался, но только кому от этого стало лучше? В комнате стоял небольшой шкаф, рядом стояло раскладное кресло и зеркало. Обычные вещи, которые пробудили все запрятанные где-то глубоко воспоминания.

***

Мистер Андерсон был добрым и обоятельным мужчиной по мнению жителей деревни. А еще он очень любил детей. Он часто наблюдал за ними на площадке, как взросым казалось, чтобы они были в безопасности, радовал их игрушками или конфетами. Со временем родители стали отпускать детей к Андерсону домой, потому что доверяли ему. Тот никогда не повышал голоса, всегда был улыбчивым и отзывчивым, помогал соседям. Вот только идеальных людей не бывает. Когда детей спрашивали, чем они занимались в доме у Андерсона, те отвечали, что играли. Они никогда не противились тому, чтобы приходить к мужчине в гости, поэтому ни у одного взрослого никогда не возникало мысли, что Андерсон — педофил. Он звал детей к себе домой и пока большая часть ребят смотрели телевизор в гостиной, ели сладости и играли в игрушки, он уводил два-три ребенка в потайную комнату и насиловал их. Он не бил и не проникал внутрь, чтобы не оставлять следов. Он манипулировал ими, заставлял целоваться друг с другом, трогать в приватных местах. Девочек он сам трогал пальцами там, мальчикам против их воли мастурбировал и заставлял делать ему минет. После всего этого он за молчание дарил детям самые желанные игрушки и торт, а все происходящее называл игрой, в которую могут играть только особенные ребята. Оливер, Элли, два мальчика, которых звали Сэм и Джон и рыжая девочка по имени Стелла были его любимыми. Элли и Стеллу он трогал чаще всего, проникал пальцами внутрь. Заставлял Сэма и Джона чаще всего отсасывать ему, а Оливера трогал в заднем проходе и также проникал внутрь. Вот только эти дети были самыми шумными, а еще не умели хранить секреты, поэтому Оливер как-то рассказал родителям о том, что Мистер Андерсон трогает его там, где он не хочет. Андерсон, узнав об этом, в наказание тайно забрал Элли, Стеллу, Джона, Сэма и Оливера к себе, запер их в тайной комнате и поджег. Они кричали, плакали, им было до безумия страшно. Взрослые прибежали на дым. Они увидели Андерсона, который повесился в гостиной, и услышали детские крики о помощи. Они пытались выломать дверь, но та не поддавалась. Оливер задыхался от дыма, Элли держалась за левую щеку и громко рыдала. Стелла, Джон и Сэм погибли от ожогов и дыма. Оливера и Элли удалось спасти, но их обоих вытащили без сознания и сразу отправили в больницу. После того, как оба очнулись, выяснилось, что Оливер не помнит того, что с ним случилось. Он не помнил ребят, не помнил Андерсона, не помнил Элли. Родители вместе со своим сыном уехали из деревни, чтобы их сын никогда не вспомнил о том, что с ним произошло. Они никогда не упоминали деревню, переезд и все, что могло напомнить о тех страшных днях, которые пережил Оливер. Дом не снесли, он был передан сыну Андерсона, который восстановил поврежденные части и стал сдавать его в аренду. Души погибших детей остались запертыми в стенах дома, все еще зовя на помощь. Они боялись, им было больно и они хотели спастись. Пожарные не успели приехать вовремя и они погибли, окутанные ужасом и пламенем. — Выходите, — Тихо сказал Оливер, — Все хорошо. Все закончилось. После этих слов его лицо обдало легким ветром, а от стен отскочили детские радостные голоса. На следующее утро Оливер подал заявление на увольнение. Он уехал из деревни, удалил контакты Мистера Андерсона и принялся искать работу в городе. Он не хотел это вспоминать. Никогда. Лучше бы это так и осталось закрыто под замками, лучше бы это никогда не всплывало в памяти. Лучше бы эти воспоминания навсегда сгорели бы в том доме, но теперь они будут преследовать его всегда.