Пока не искупишь вину…
11 марта 2026 г., 03:40
Затерянная долина поражала своей красотой. Даже такая опытная путешественника, как Лара, посетившая десятки стран на всех континентах, включая Антарктиду, замирала от восхищения, всякий раз глядя на неё с высоты. Поиски реликвий и артефактов древних цивилизаций приводили в удивительные, а порой и опасные места включая заснеженные Гималаи и джунгли Камбоджи. Но мало какое из них могло сравниться с очарованием первозданной природы, веками сохранявшейся в неизменности.
Лара смотрела и не могла подобрать слов, чтобы описать увиденное. Джунгли стелились по земле гобеленом из зелёного и коричневого цветов. Растения переплетались так плотно, что даже внимательный глаз опытной путешественницы с трудом вычленял на общем фоне невиданные древовидные хвощи — реликты давно ушедших эпох, преспокойно соседствовавшие с вполне современными пальмами и деревьями-гингко. Прозрачные ручьи, берущие начало в бушующих водопадах, впадали в маленькие озёра. Их берега густо заросли коврами из мхов и ползучей поросли, украшенной кое-где яркими пятнами красных, оранжевых, жёлтых и синих цветов. Там, где свет падал на воду, появлялись огромные туманные радуги. Затерянная долина была похожа на Рай.
Однако по сути являлась Адом. Ловушкой, замкнутой в кольцо каменных стен. И даже небо этого мира представляло собой терявшийся в дымке потолок пещеры. Его купол возносился на высоту по меньшей мере двух километров, а кристаллы, усеивавшие его вместо сталактитов, источали ровный, бледной-золотой свет. Процеженный сквозь клубившиеся в воздухе испарения и густую листву он создавал иллюзию пасмурного, но светлого дня, когда солнце просвечивает сквозь неплотные облака туманным пятном.
Что же касалось местной фауны… Лара не горела желанием сводить с ней близкие знакомства. Несколько прошлых стычек дорого ей обошлись, научив держаться подальше от всего, что летало, плавало, ползало, а главное — бегало. В особенности на двух ногах.
Встав на колени возле небольшого чисто озерца, расхитительница набрала пару пригоршней. Напилась и плеснула в лицо, очистив кожу от пота и грязи. Умывшись, Лара бросила взгляд в успокоившуюся воду, поймав отражение своего осунувшегося, бледного лица. Выглядела она плоховато — усталость и длительное отсутствие нормального сна начинали сказываться на внешности. Синева скопилась под глазами, а скулы, прежде являвшиеся предметом гордости аристократки, теперь придавали лицу измождённый вид. Особенно в сочетании с запавшими от голода щеками. Волосы в условиях тропической влажности вились, и как бы туго Лара ни стягивала их в хвост на затылке, несколько прядей всё равно выбивались из строгой причёски и лезли в глаза, жутко раздражая.
С одеждой тоже была беда. Постоянная мокрая и пропахшая плесенью фирменная голубая майка расползлась в первые пару дней. Шорты продержались чуть дольше. Неделю, примерно, и учитывая сколько Ларе приходилось валяться в грязи и съезжать по склонам на заднице, это был ещё неплохой результат. Так или иначе тряпки, в которых она притащилась сюда, пришли в полную негодность и теперь изысканная английская леди ходила топлесс, щеголяя в одной лишь юбке из листьев папоротника. Как дикарка.
Раньше она перевязывала грудь оставшимися от майки лоскутами — чтоб сиськи не болтались каждый раз, когда на перепрыгивает через ручей или поваленный ствол папоротника. Но после того, как и эти тряпки пришли в негодность, смирилась. Стыдливостью Лара не отличалась, а прятать активы от похотливых глаз местных обитателей не имело смысла. Они так вожделели её.
Вдали за рощей распяленных папоротников раздалось жуткое уханье. Заслышав его, молодая женщина перекатом ушла вправо и резко вскочив на ноги, прижалась к стволу ближайшего дерева, на ходу доставая нож. Пара верных пистолетов Hecller&Koch всё ещё болтались в кобурах на ремне, удерживавшем листовую юбку. Однако патроны в них давно кончились. А даже если бы и нет, порох в них всё равно бы уже отсырел к этому моменту. Теперь в кобурах была скорее реликвия. Связь Лары с прошлым, чем инструмент выживания в заповеднике доисторических хищников. Единственное, на что она действительно могла рассчитывать, это ловкость, смекалка и быстрота реакции тренированного тела. Потому что нож выполнял скорее психологическую функцию, давая хоть какую-то иллюзию защищённости. В реальной стычке он ещё ни разу ей не помог. Не здесь и против её преследователей, во всяком случае.
Сердце выпрыгивало из груди, пока Крофт прислушивалась к неумолчному шуму джунглей. Где-то в ветвях кричали обезьяны, отбивавшиеся от ящероподобных, птиц с роскошным, золото-синим оперением и зубастыми клювами, а в зарослях квакали лягушки и ползали черепахи, обеспечивавшие сбалансированный рацион более крупным созданиям, в числе которых была и сама Лара. Выбирать здесь было особо не из чего и либо давиться жаренными шишками папоротников, либо варёными лягушачьими лапками.
Правда ловких земноводных нужно было сначала ещё и поймать. Мудрёное занятие, требовавшее хитрости и быстроты реакции.
Крик повторился ещё раз — уже дальше и расхитительница позволила себе выдохнуть. В этот раз они охотились не на неё. Но расслабляться было, пока что, рано. Учуяв её рапторы ведь могли передумать и решить позабавиться с ней перед трапезой. Стоило убраться отсюда, пока этого не случилось. Или пока на крик раптора не притащился кто-нибудь покрупнее. Тиранозавр, например.
Последняя встреча Лары с легендарным Королём Ящеров закончилась… её смертью! Крофт убила многих существ здесь, но многие из них так же убивали её… Или, нет? Это происходило на самом деле, или было сном наяву? Видением ума, помрачённого стрессом и одиночеством? Даже будучи человеком образованным и всесторонне развитым Лара не находила ответа на этот вопрос.
Но зато она помнила, как дрожал каменный пол гигантской круглой арены, когда Тиранозавр гонялся за ней. Зелёный в тёмную полоску, как огромный прямоходящий крокодил с массивными задними ногами и пастью, похожей на ковш экскаватора, он внушал трепет своими габаритами и неудержимой мощью. Всё в нём — начиная от коренастого телосложения и заканчивая массивных хвостом, буквально кричало о силе. Жёлтые глаза смотрели с яростью, а острые как ножи зубы поблёскивали в приоткрытой пасти.
На ту арену Лара пришла в момент отчаяния, готовая победить сильнейшего из хищников, или погибнуть в его пасти, положив конец своим мучениям. Она надеялась, что искупавшись в крови альфа-хищника, заставит рапторов держаться подальше. Наивная! Совладать с такой мощью оказалось не под силу даже с парой заряженных пистолетов. Лара осознала это, когда доисторический ящер разнёс один из каменных столбов, расставленных по периметру арены, небрежным движением хвоста. Расколотил его в пыль.
Осознала и побежала, поняв так же, что не хочет умирать. Тиранозавр погнался за ней, без труда сократив расстояние. Двигался он тяжело и неуклюже. Массивные ноги грохотали по камню, хвост ходил из стороны в сторону. Лара еле успела отпрыгнуть, когда страшные челюсти, сомкнулись на том месте, где она только что была. Горячее, с запахом загнивающего на зубах мяса, дыхание волной прокатилось по коже авантюристки, оседая на волосах капельками слюны. Понимая, что ни за что на свете не обгонит доисторическую машину смерти, она побежала в противоположную сторону, стремительно маневрируя на открытом пространстве.
То, что задумывалось как охота на крупную дичь, превратилось в смертельную игру в кошки-мышки. Гигантский плотоядный зверь не оставлял попыток съесть Лару Крофт. Он ревел, щёлкал пастью и метался по арене, не подпуская женщину к краю. Какое-то время ей удавалось опережать его, уворачиваясь и отпрыгивая из-под здоровенной, зелёной туши. Стрелять она бросила, истратив первую пару обойм — Ти-Рексу пули были что слону дробина. Он только лишь злился сильнее, бросаясь на неё с леденящим душу криком.
После пары минут такой гонки Лара начала уставать. Её зрение расплывалось, а виски пульсировали от притока адреналина. В какой-то момент она не успела нырнуть в сторону и челюсти со свирепым щелчком и отвратительным хрустом впились в её тело. Боль была ослепляющей и красной. Как кровь, забрызгавшая перистые листья папоротников. Лара придушенно закричала в пасти ящера, когда тот тряс её, как собаку трясёт игрушку, всё глубже вонзая смертоносные костяные острия в её грудь, живот, кишечник и даже матку. Рёбра Лары треснули под напором чудовищной пасти, ударившейся о землю, однако сознания бедняжка так и не потеряла.
Смерть сжалилась над ней только когда Ти-Рекс подбросил её разрывавшуюся воплями задницу вверх и перекусил пополам! Последнее, что увидела верхняя половинка Лары, это срезанные жестоким укусом гигантских челюстей ноги, исчезающие в необъятной пасти. Затем располовиненные и изуродованные останки её тела, превратившись в сочащееся месиво из мяса и костей.
Лара не знала — реально ли то воспоминания, но на всякий случай потрогала себя за бок под рёбрами. Там, куда в прошлый раз вонзились зубы Короля Ящеров, кожа была гладкой, не считая пары царапин и налипшей грязи. Ни шрамов, ни иных следов полученного повреждения. И всё же… та боль не могла ей привидеться. Она была реальной и ощущалась как реальная. А рёв Тиранозавра, вознёсшийся к содрогнувшимся небесам, до сих пор преследовал её в кошмарах. Так что сомнений тут быть не могло.
Перебирая в памяти события своей насыщенной жизни Лара не могла вспомнить моментов когда могла получить бессмертие. Единственным объяснением было вмешательство Духа-Хранителя, который вернул её к жизни. Ну или так, или она была героиней компьютерной игры, которой управлял неумелый или просто садистский человек, желающий увидеть все анимации смерти с ней.
Пока не искупишь вину… — всплыло в памяти, но Лара отогнала шепот, сосредоточившись на том, чтобы не стать чьим-то обедом.
Или партнёршей по спариванию. Что по факту было гораздо хуже.
Её снова начало флэшбэчить, а значит нужно было убираться с тропы, ведущей на водопой, и найти укрытие. Желательно добраться до шалаша, собранного из ветвей древовидного папоротника. Ненадёжное укрытие, но всё лучше, чем сидеть в расщелине.
Нападение произошло внезапно, сзади как и всегда. Таившийся в кустах динозавр, дождался, пока Лара пройдёт мимо его укрытия и бросился на Лару с пронзительным криком. Та успела только сгруппироваться, когда почувствовала тупой удар в области поясницы. Затем её швырнуло вперёд и протащило по устилавшим землю сырым листьям папоротников, немного смягчивших удар.
Напавший не собирался убивать Лару. Иначе бы просто вспрыгнул ей на спину, чтобы сломать позвоночник. Для начала, а потом уже спокойно добить, перекусив шею, пока жертва будет корчиться на земле в агонии. Он лишь боднул её в спину, чтобы повалить.
И это не сулило Ларе ничего хорошего.
Извернувшись, женщина увидела позади раптора. Тёмно-коричневый, с красновато-оранжевыми полосами он стоял на сильных задних ногах, сохраняя равновесие при помощи толстого прямого хвоста. На передних лапах, которые были короче задних и шевелились в воздухе, было по четыре пальца, три из которых противопоставлялись одному. Головой и длинной мордой он походил на ящерицу, однако, в отличие от последней в его желтых глазах светился интеллект, а изгиб пасти намекал на… изнасилование!
На него же намекал и здоровенный, чешуйчатый хер, торчавший из кожистой складки между ног раптора. При чём куда как более красноречиво. Его головка уже была полуобнажена и блестела от смазки. Раптор приготовился овладеть беспомощной самкой. Снова.
Его сородичи уже делали это с Ларой. Четыре раза! Четыре ёбанных раза твари использовали её тело для насильственного межвидового секса, с последующей беременностью и откладкой яиц. И Крофт не собиралась переживать этот кошмар в пятый раз.
Рука женщины метнулась к ножу на поясе, но динозавр оказался проворнее и наступил ей на спину задней лапой. Его вес был не таким уж и большим, но сила удара впечатала её в грунт. Нож выскользнул из пальцев и отлетел. Не далеко к счастью. Лара метнулась за ним, с рычанием превозмогая хватку динозавра, однако тот пустил в ход самое своё мощное оружие — грубую ласку.
Подавшись вперед и вытянув шею чешуйчатый насильник согрел дыханием заднюю часть шеи женщины, запуская наложенное на неё проклятье. Тело сразу охватил жар, разлившийся вместе с толчком крови. Реакция — леди Крофт даже в мыслях отказывалась называть это возбуждением — сопровождалась приятной слабостью. Мышцы всего тела разом вдруг стали вялыми и раптор без труда преодолел её протест, впечатав в землю ногой повторно. Часть листьев на брачном ложе сбилась в процессе их возни и Лара ощутила на губах горечь земли. Вкус поражения, за которым должна была последовать неизбежная расплата. И горе побеждённым.
— Нет… — полный ярости вскрик прозвучал жалобно. Опытная авантюристка, уделавшая ни одну банду международных наёмников и культистов сейчас елозила животом и сиськами по грунту, изо всех сил пытаясь вырваться из-под пяты динозавра.
Тот не спешил делать что-либо. Просто стоял, небрежно держа её ногой и смотрел, тяжело дыша. Он словно наслаждался её беспомощностью, а может быть и своей силой. Фактом доминирования над человеческой самкой. Эти твари были умнее обычных животных. И злее. Им словно нравилось мучить жертву. Унижать, раз за разом ставя на место, находившееся внизу пищевой цепи.
Когда динозавр всё-таки убрал ногу, Лара встала на четвереньках… облегчив работу насильнику. В такой позе — с учётом межвидовой разницы тел — было даже сподручнее. Поэтому мгновение спустя Крофт почувствовала, как зубастая пасть сжимается на её шее, пресекая попытки рыпаться. Жар его рта опалял затылок, рассылая армии мурашек по дрожащему от ненависти женскому телу. Наполняя чашу обладательницы соком любовного томления, не находившего отражения ни в мыслях, ни, тем более в сердце.
Она находилась полностью в власти дикого существа, и по всем правилам жанра должна была быть в ужасе. Но вместо этого чувствовала что протекает от близости его чешуйчатого тела. Ненависть к самой себе наполнила Лару и она сконцентрировалась на этом чувстве, зарываясь судорожными пальцами в грунт. Обломанные ногти разрывали плотную мякоть покрывавших его листьев, взрыхляя жирную почву. Глаза женщины закрылись, а тело замерло, но не в ожидании насилия, как подумал, наверное раптор. Нет.
Лара пыталась взять под контроль свою беснующуюся матку с помощью техники дыхания, изученой во время её поездки в Тибет.
Вдох. Задержка. Медленный выдох. Вдох. Задержка. Медленный выдох. Не давать телу расслабиться и продолжать ненавидеть.
— Это просто проклятье, — прошептала Лара, мысленно отстраняясь от охватывавшей тело похоти и динозавра, который урчал и фыркал ей на ухо, пытаясь пристроить член к её капающим складкам. — Это просто проклятье, просто проклятье, просто проклятье…
За свою, не такую уж и длинную жизнь леди Крофт отыскала не малое число артефактов, обладавших мистическими свойствами. Треугольник Света в заснеженных степях русской Сибири, способный повелевать Временем, Ящик Пандоры в лавовых пещерах Килиманджаро, хранящий чуму, способную уничтожить жизнь на планете, и даже Рука Мидаса, превращающая каждого, кто её коснётся, в золото. Этот список можно было продолжить, однако вывод и так был ясен — сверхъестественные, не поддающиеся научному объяснению силы существовали. Лара видела их, соприкасалась с ними и даже использовала. А потому не сомневалась в реальности проклятья, наложенного Духом-Хранителем долины. В наказание за убийство тех, кого он назвал «своими детьми».
Впервые оказавшись здесь Лара, с помощью пары пистолетов, серьёзно проредила стаю напавших на неё рапторов, каким-то чудом сохранившихся в этом изолированном биоме. Те из них, кому удалось пережить встречу, бежали от неё с паническими криками ужаса, пока женщина смеялась им в след, иронизируя, что сейчас убила величайшее открытие за всю истории палеонтологии.
«Вау! Не могу поверить, что на самом деле смотрю на настоящих динозавров!» — говорила себе Лара, разглядывая тела мёртвых рапторов на земле. — «То, что эти существа всё ещё живы сегодня, совершенно поразительно! Похоже, что теория эволюции отправится в помойку… если я, конечно не убью оставшихся! Но тогда как мне тогда объяснить его смерть всему остальному миру?»
Женщина откровенно веселилась и уже собиралась отправиться дальше, когда произошло это. Явление, манифестация, инкарна. Лара до сих пор не знала как это воспринимать или интерпретиповать. Просто окружающие джунгли вдруг показались ей живыми. Не совокупностью множества отдельных организмов, а единой, недоброжелательной сущностью. Её незримый, пристальный взгляд пробирал до костей, а дыхание, ласкавшее кожу щупальцами испарений, вызывал мурашки. Стволы деревьев, перевитых ползучей порослью, сомкнули кольцо, превратившись в гигантские зубы. Дышать стало тяжело, лёгкие словно наполнялись водой.
Обладавшая аналитическим складом ума Лара не поддалась внезапному наплыву хтонического ужаса, но за пистолеты всё же схватилась, и замерла на месте затравлено озираясь. Чувство опасности буквально кричало о присутствии близкой угрозы, но женщине никак не удавалось локализовать её источник, что здорово било по нервам. Она готова была начать стрелять по силуэтам, а потому подскочила на месте, услышав голос. Низкий и рычащий, нечеловеческий, он тем не менее говорил на чистом английском.
Я знаю тебя, дщерь человеческая. Ты приходишь, разрушаешь, убиваешь, расхищаешь и присваиваешь то, что тебе не принадлежит. Ты живёшь с уверенностью, что происхождение и деньги дают тебе право делать все, что ты захочешь. И вот ты пришла в мой дом и убила моих детей, — слова звучали одновременно отовсюду, словно джунгли и впрямь заговорили с нарушительницей.
— Вообще-то твои дети первыми напали на меня, — нагло ответила молодая аристократка, привычно скрывая страх за бравадой.
Правдивые слова нисколько не задели её. Как и все Крофты Лара никогда не была высокоморальной личностью. Она путешествовала по миру, расхищая гробницы ради забавы, и хранила похищенные реликвии у себя дома, словно в каком-то музее. И даже так она была честнее и благороднее многих своих предков. Ей хотя бы хватало смелости ворваться внутрь и устроить пальбу, вместо того, чтобы обманом заставлять местных жителей продавать ей сокровища по дешёвке. Как делали англичане в прошлом.
Они защищали свой дом, но всё равно ты убила их. Тебе придётся искупить вину, Расхитительница. И возместить ущерб.
— И каким же образом? — страх, охвативший Лару вначале, отступил, стояло противнику обрести голос. Он стал более материальным, а значит и уязвимым. Осталось лишь придумать способ справиться с ним. И женщина не сомневалась, что она сможет это сделать. Сколько сверхъестественных существ уже отправились в небытие после встречи с ней. Одним меньше, одним больше.
Ты убила наших самок и теперь сама станешь самкой, — последовал ответ. — Будешь нести яйца, пока не искупишь своей вины.
— Да пошёл ты! — глубоко оскорблённая таким предложением, Лара схватилась за оружие. В своих путешествиях ей повстречалось множество сомнительных личностей, которые обманывали её, оскорбляли, угрожали и даже пытались убить. Но никто ещё не покушался на её честь столь унизительным образом. Благородная кровь взывала к отмщению и женщина, открыла огонь. Она крутилась на месте и стреляла во всё, что видела, пытаясь отогнать присутствие. Но вместо этого только опустошила пару обойм.
Перезарядка занимала мгновения, но выполняя её Лара оставалась уязвимой. Тогда-то перед ней и возник силуэт, слепленный из окружавшей зелени: листьев, лиан, цветов… Вобравший в себя пёструю яркость джунглей он дрожал и колыхался, постепенно обретая оформленные очертания. Лара отпрянула, но зыбкое видение вдавило указательный палец в низ её живота. Очень больно.
Сим я зажигаю огонь во чреве твоём. Это мое проклятье тебе, но благословение. Дар возможности обрести смысл жизни.
Обоймы щелкнули, вставая на место и Лара разнесла стоящее перед ней существо… что обратилось сгустком испарений, который рассеял и унёс ветер. Ощущение присутствия исчезло, и только боль в животе напоминала о встрече. Реальной или нет? Кто знает.
Не способная признаться себе в том, что напугана, Лара, направилась к выходу из пещеры, но не сумела найти его! Туннеля, который привёл её в это проклятое место, больше не существовала. Ну или про́клятая Лара не видела и не ощущала его, долбясь в камень в нескольких сантиметрах рядом. Будучи в первую очередь археологом, она попыталась найти его с помощью оборудования в рюкзаке, но динозавры пришли за ней раньше. Выжившие самцы стаи нашли расхитительницу и напали, потребовав её тело.
И вот увидев болтавшиеся между их ног дубинки, Лара прямо скажем запаниковала, потратив остатки патронов. Ну а заодно сведя популяцию реликтовых особей практически до нуля, серьёзно увеличив количество особей, которых ей потом предстояло родить впоследствии. Оставшиеся же всё равно победили её. Искусали, исцарапали, да ещё и изнасиловали всем скопом. По очереди. Пока остальные держали, прижимая к передними лапами, один пользовался её отверстиями, тотально уничтожая зад и киску. Делая их непригодными для дальнейшего использования даже самыми одарёнными человеческими мужчинами. Они наверняка что-то порвали в ней. Кровь ручьями хлестала по бедрам, но смерть не спешила забирать несчастную. И лишь голос Духа шептал:
Ты не сбежишь в смерть от искупления. Если попытаешься, твоя плоть просто будет воссоздана и ты очнёшься так, будто ничего и не происходило. Только память о боли пребудет с тобой всегда. Ты не покинешь долины, Расхитительница, пока не искупишь вину.
Дух-Хранитель не солгал. Она и правда не умерла, пережив долгие часы анималистического насилия. Потом это повторялось с ней ещё три раза. И вот теперь опять, снова. Уже полностью набухший член динозавра нашел вход и пытался проникнуть внутрь игнорируя несоответствие размеров. Его настойчивые подталкивания и мягкая пульсация вызывали покалывание у неё между ног.
— Нет! — возмутилась Лара прикрывая подрагивавшую в ожидании рептильного траха пизду рукой. Раптор тыкнулся пару раз в тыльную сторону её ладошки, ощутил препятствие и навалился на непокорную самку всей массой. Неспособная выдержать его вес, Лара рухнула лицом вниз, рефлекторно выставив перед собой руки. Вход снова был свободен, а жертва оказалась в удобной для глубокого, насильственного проникновения позе. Чем раптор с готовностью и воспользовался, совершив решительное пробитие.
И это было больно, как ад. Её стенки чуть ли не трескались, растягивались и подгоняясь под его толщину. Даже динозавр издал крик, когда она сжала его, словно в тисках. Его передняя лапа легла на бедро Лары. Когти впились в плоть, добавляя боли, но женщина приветствовала её, как старую подругу. Боль была привычна и понятна. Естественна для женщины, которую насилует динозавр. Лара Крофт была не просто знакома с болью, они давно уже перешли «ты». Словно две знакомые с детства подружки.
Кроме археологических открытий и блестящих побед в жизни аристократки были моменты неудач и тягот, когда ей приходилось падать с уступов, попадать в ловушки, ранящие плоть ржавыми остриями, и даже получать по лицу от более сильных противников. Ушибы, порезы, царапины, укусы, переломы и огнестрельные раны — всё это Лара прочувствовала на себе и перестала бояться ран. Поэтому когда динозавр начал долбить её так, словно её тело было преградой, сквозь которую он пытался пробить себе путь наружу, Лара сконцентрировалась на боли каждого из его, толчков, жестоко растягивавших её влажную киску. На колючем ощущении зубов, сжимавшихся на шее, когтей, царапавших бёдра и шелесте чешуи о плоть. Всё что угодно, кроме входящего до упора члена.
Она боролась с удовольствием как могла, вычленяя ноты боли в хаотическом вихре ощущений, который испытывала, и картируя их в памяти тела, чтобы уже не забыть. Психологи советовали — если изнасилования не избежать, расслабьтесь и попытайтесь получить удовольствие. Разумно, если речь не идёт о проклятье, превращающем тебя в подстилку доисторических ящеров.
Аристократа, низведённая к роли коврика для динозавров. Внешне так оно, наверное, и выглядело: красновато-коричневый раптор забивал членом голую человеческую девку, уткнувшуюся лицом в землю и отклячившую зад для большего удобства насильника. Не протестующая и смирившаяся со своей позорной участью. Однако внутри расхитительницы кипела борьба…
Которую она проигрывала! По мере того, как раптор входил и выходил, боль постепенно сменялась божественным ощущением трения его члена о нежную и бархатистую поверхность лона. Не смотря на все ментальные установки и действительно-жесткое начало перекос становился всё ощутимее. Чувствуя как её последняя защита — мучение, отступает, в то время как наслаждение грозит нахлынуть приливной волной, Лара до крови прокусила губу. Помогло слабо — её ноги дрожали уже не от грубости вторжения, а огонь в животе, о котором говорил Дух-Хранитель, разгорался всё ярче. Ей становилось хорошо под орущим на все джунгли зверем…
Сопротивляясь этому женщина сосредоточилась на когтях, царапавших её бок и зубах, царапавших шею каждый раз, когда раптор наваливался на неё всем корпусом. Острое покалывание в сочетании с болезненностью адаптации к размерам чешуйчатого члена помогли выиграть ещё пару минут, но не стали её спасением. Лара просто застряла в переходном состоянии ещё ненадолго, переполненная мощной смесью боли и удовольствия. Но раптор быстро разрушил хрупкий баланс простым ускорением и во время очередного толчка женское тело само выгнулось, чтобы сильнее прижать зад к динозавру. Что побудило того войти чуть глубже.
У Лары вырвался приглушенный стон. А тело расслабилось и больше не сопротивлялось, принимая до самого основания.
Собственная реакция стала для неё шоком, так как теперь даже боль вызывала наплыв удовольствия! Не желая сдаваться, авантюристка вцепилась ногтями в землю, напоминая себе о недопустимости наслаждениями процессом. Но всё было тщетно. Член раптора тёрся обо все нужные места, доставляя Ларе сильное чувство наполненности и… сладкого подчинения. Её партнёр — тело уже не воспринимало ящера как насильника — буквально держал её под контролем, заставляя растворяться в боли и наслаждении.
Мозг Лары плавился от ненависти — не к насильнику даже, хотя и не без этого а к той, в кого её превратили. К шлюхе, активно подмахивающей динозавру. Тело, вышедшее из-под контроля хозяйки, двигало бёдра навстречу толчкам, желая почувствовать как можно больше внутри себя. Почувствовать, как он касается каждой клеточки её тела. И даже не желая этого женщина наслаждалась прикосновением чешуйчатой груди раптора к спине и царапинами когтей на ляжке. Разве существовало в этом мире что-то более интимное, чем быть удержанной, пока здоровенный ящер ускорял всё более отчаянные толчки, страстно хрипя и рыкая ей на ухо.
Его глубокие движения заставляли глаза Лары вылезать из орбит, но эйфория, стоявшая за всепоглощающим ощущением растяжения, стоила любой боли. И ничто больше не могло отвлечь её от огня, разгоравшегося в животе. Расхитительница, конечно, ещё пыталась сдерживать стоны и всхлипы, рвавшиеся из-за стиснутых зубов, но внутренняя битва была безнадёжно проиграна.
Лара уже чувствовала, как в животе нарастает знакомое давление. Она была близка к оргазму и раптор чувствовал это. Его толчки ускорились, он проникал в неё максимально глубоко, наслаждаясь — в животной манере — цепкой хваткой влагалища.
В конце концов динозавр добил её. Как всегда. Лара потеряла контроль в его жёсткой хватке и кончила, издав долгий и низкий стон. Давление в животе спало и это было словно прорыв плотины. Её тугие стенки выжимали из его пульсировавшего члена струи густой, молочной жидкости и это ощущение было всем для неё. Размазанное по земле тело извивалось и дёргалась, пока остатки человеческого сознания ужасались происходящему. Ни одна женщина не кончает под насильником. Это психологически невозможно. Особенно если насильник не человек и ведет себя как животное. И является по сути животным, хотя и начинающим делать первые шаги к осознанности. А если она всё-таки кончает, то значит это не насилие. Не в полной мере, во всяком случае. Почти согласие…
Раптор последним отчаянным толчком вонзился в её бархатистую вагину, натужно крякнул и отвалил, тяжело переступая на нетвёрдых ногах. Лара осталась валяться на земле, растерзанная и раздавленная. Уничтоженная как физически так и морально. Ведь с каждым разом пугающая тенденция принятия неуклонно усиливалась — от разрывающей агонии первого раза к экстазу пятого.
— Изнасилована, блядь, ёбанным велоцираптором… снова! — поддавшись слабости, Лара ударила руками по поверхности лужи, расплескивая мутную, застойную воду. Легче, конечно же, не стало, но так она хотя бы дала выход пережитой боли и унижению.
Довольный раптор же наблюдал за её истерикой с дьявольской усмешкой, смутно обозначавшейся в уголках пасти. И пусть то была причуда анатомии, наверняка выработавшаяся в процессе естественного отбора женщина верила, насильник смеётся над ней.
Это помогло Крофт взять себя в руки. Аристократка по воспитанию, она не могла допустить чтобы надругавшийся над ней ящер видел её слезы и боль. Утерев глаза тыльной стороной ладони, Лара с трудом приняла вертикальное положение. Между ног всё ещё горело от яростного вторжения, а живот уже неприятно потяжелел. Отродье, которое этот выродок подсадил в неё, вызревало.
Смерив обидчика ненавидящим взглядом, женщина подобрала нож и сжала рукоятку, видя, как раптор напрягается от этого жеста. Нескольких его сородичей она уже успела порезать после насилия. И пусть раны, оставленные ножом, не были достаточно глубокими, чтобы убить существо такого размера и массы, на их полосатых шкурах добавилось шрамов. Один вообще лишился глаза, а другой своих причиндалов. После чего умер, ревя от боли. То была горько-сладкая месть, так как Ларе всё равно пришлось рожать от него, а смерть была добавлена к её счёту. Фактически, она сделала себе только хуже, но не жалела об этом. Ни секунды, блядь.
Потешив раненное эго страхом ящера, женщина убрала нож и подобрала с пола лиственную юбку. Насильник гавкнул на неё, резко выбросив вперед шею и издав серию коротких отрывистых звуков. Поторапливал беременную. Подгонял. Мерзкий ублюдок.
— Да пошел ты! — процедила сквозь слезы женщина, но в итоге подчинилась и пошла в указанную раптором сторону. Одеваться не стала, хотя после очередного насилия женское естество и кричало от беззащитности. Лара, в первую очередь была практична и понимала, что во время родов одежду всё равно придётся снимать. И не факт, что она к тому времен и будет в ясном сознании. Если же это доверить ящерам, то они просто разорвут её юбку. И костюм придётся шить сызнова. Модные магазины и бутики, где можно было бы обзавестись шмотом, для выживания, в этой юрской преисподней не были предусмотрены. Всё приходилось делать самой.
Перепрыгивая через корягу, Лара поморщилась, сдержав стон. Чувство лёгкого распирания в кишках сменилось тянущей болью. Пока не сильной, как при расстройстве желудка, но женщина знала, что скоро будет выть. Остаток дня предстояло провести в бреду, мечась в родовой горячке. Ей уже становилось холодно не смотря на влажную жару. И всё из-за яиц в осквернённой семенем матке.
Человеческая женщина не могла да и не должна был а забеременеть от представителя другого биологического вида. Однако проклятие, наложенное на неё, каким-то сверхъестественным образом изменило её тело. Изуродовало репродуктивную систему так, чтобы бедняжку мог оплодотворить каждый раптор в долине. При чём с первого сука раза. Бонусом к этому сомнительному улучшению шла реактивная беременность. Яйца созревали в утробе Лары меньше, чем за двенадцать часов проходя все стадии формирования.
Такая скорость роста должна была убить её. Ну и ли сделать калекой с крошащимися костями и отказывающими органами. Однако но Лара не умирала. Ни разу за все пять беременностей. Даже когда очень хотела этого. Да и рапторы не позволили бы этого.
После успешного зачатия, когда сломленная жестоким насилием женщина, начинала корчиться в муках адаптации к очередному откладыванию яиц, они собирались вокруг неё. Вились рядом, нюхали, тыкаясь затупленными носами в живот и промежность, лизали огромными языками, словно пытаясь облегчить боль, и… кормили полупереваренным мясом изо рта в рот. Обычно этот делал тот, кто перед этим насиловал, ещё больше усугубляя и без того тошнотворный процесс. С точки зрения динозавров, это выглядело как забота о потомстве, но для обесчещенной ящерами женщины акт насильственного кормления ощущался продолжением кошмара.
Когда узкая морда раптора нависла над ней в первый раз, Лара не выдержала. Закричала и принялась отталкивать динозавра. За что получила сполна. Остальные на кинулись на неё, вцепились когтистыми пальцами в волосы и прижали голову к алтарной плите, до крови царапая кожу. А она всё кричала и кричала — как сумасшедшая, пока жуткая пасть раскрывалась над её лицом, задевая кожу щёк острыми кончиками зубов. Хищник странно напрягся и в разверзнутый в крике рот Лары хлынула смердящая кислотой и сырым мясом едкая обжигающая мякоть. Насильник не был аккуратен, забрызгивая «кормёжкой» так же её подбородок и шею, но большая часть всё же попала внутрь. Она давилась этой дрянью, глотала, а когда отпустили, выблевала всё обратно.
Вопреки опасениям повторной экзекуции не последовало. Ящеры просто оставили её, зная что беременная сама съест угощение. И она съела. Дикий, животный голод исходивший не от неё, а от развивавшихся внутри тварей погасил искры осознанности… а очнувшись, Лара обнаружила себя вылизывающей каменную плиту, на которой лежали остатки мяса. И не смотря на всё отвращение ей так и не удалось повторно вызвать рвоту. Организм отказывался отдавать то, что было так необходимо ему для выживания.
Например мел. Динозавры таскали ей мел, явно выцарапанный когтями из отложений и Лара ела его. Ела, даже когда в желудке начинало бурлить. Ела, пока не съедала всё до последней крошки. Детёныши нуждались в кальции — для скелетов и скорлупы.
Всё это было противоестественно, отвратительно и ужасно. Но не так, как сама овипозиця. Процесс откладывания яиц. Каждый раз, когда оболочка с детёнышем шла по родовым путям, Лара думала что умрёт. От отвращения или разрыва внутренних органов. Сами яйца были не такими уж и большими, но организм не был приспособлен к подобным инсинуациям. Поэтому когда первое в её жизни яйцо покидало тело, Лара орала от боли, забыв об и гордости. Орала пока не выпустила воздух из легких и не отключилась.
Она должна была умереть, но очнулась как ни в чем ни бывало. Истощенная, но целая и живая. Динозавры же ушли. Оставили её. Даже не попытались пленить, утащив к себе в логово. Отпустили. Позволили уйти, хоть это и означало, что им снова придётся выслеживать непокорную жертву. Ловить её, рискуя быть раненным или даже умереть А может в этом и заключался смысл? Рапторы были хищниками, а значит им нравилось охотиться и преследовать. Загонять жертву, чтобы затем надругаться над ней. Как человеческим мужчинам. Лара не просто несла им яйца, но была так же и игрушкой, с которой скучающие хищники забавлялись.
Первая кладка оставила Лару глубоко травмированной. Убежав от ящеров, она забилась в ближайшую расщелину и не вылезала оттуда несколько дней. Сидела, скорчившись и плакала бессильными, злыми слезами. От воспоминаний о пережитом насилии её бросало в дрожь. Бедняжке постоянно мерещилось, как к ней со всех сторону тянутся когти, а над головой раскрываются страшные челюсти.В каждом движении папоротника храброй когда-то авантюристке виделся хвост одного из мучителей. Или его толстый член.
Постоянно находившаяся настороже Крофт не могла уснуть несколько суток и в какой-то момент почти начала сходить с ума. Наверное, она так бы и умерла там, если бы проснувшийся голод, не запустил механизм выживания и не вернул мысли в привычное русло. Лара понимала, что выбравшись из расщелины, отдаст себя на милость ящеров, которая вряд ли будет нежной, но всё же заставила себя это сделать. Совершила короткую вылазку, разжившись шишкой и нежными побегами, которые съела сырыми.
Скудная еда утолила голод и вернула часть сил. Женщина смогла поспать, снизив уровень стресса. То же повторилось и на следующий. А потом ещё раз и ещё. До тех пор, пока через неделю после страшного события Лара не окрепла настолько, чтобы продолжить поиски выхода. Но даже справившись с травмой женщина осталась нервной и дёрганной. Подскакивала от каждого шороха, и то и дело хваталась за нож, твёрдо намеренная никогда больше не попадаться рапторам. Всё, что угодно, кроме этого.
Когда же они пришли за ней во второй раз, она дралась как львица, защищаясь от посягательств. Но её снова оплодотворили.
Крофт была в абсолютном ужасе и больше не пряталась — металась по лабиринту в поисках выхода. Обследовала стены пещеры, искала заветный лаз и не находила его. Проклятье держало несчастную женщину в тисках жестокости, обрекая на новые ужасы.
Тогда рапторы дали ей всего пару дней, чтобы успокоиться и востановиться, перед тем как изнасиловать в третий раз. Поняв, что так будет и дальше, женщина нарвалась на тиранозвра. Говорила себе, что хочет использовать его для победы над более мелкими динозаврами. Но на самом деле она смалодушничала, ища смерти в пасти крупного хищника. И нашла. Король ящеров сожрал её, что впрочем не помешало Ларе ожить для четвёртого раза… который показался уже не таким уж плохим. Рапторы уже освоились с её телом и не причиняли лишней боли. Её тело, в свою очередь, тоже освоилось с ними, с радостью принимая и принося приплод.
И только разум женщины медленно наполнялся безумием. Только её душа страдала от постепенного осквернения насилием.
И вот настал пятый раз, и она уже сама шла по знакомой траве к центру пещеры. Сама. Никто её туда не тащил. Она делала это по своей воле. Под принуждением, но по своей. Уменьшая боль и ущерб, Лара становилась пособницей собственного развращения.
Крофт уже понимала, к чему всё это идет. Видела себя полностью покорной рапторам. Их удовольствию, их потребности в размножении. Желающей жертвой, не способной думать ни о чём кроме чешуйчатого члена в своей пизде и вызревающего яйца в матке. В те редкие моменты, когда ей удавалось забыться тревожным сном, женщина воочию видела эту версию себя. Голую и одичавшую развалину, утратившую человеческий разум. Исхудавшую из-за постоянных родов, но с уродливо-раздувшимся животом, висящим между ног и полными, как коровьи вымя, сиськами, к которым прикладывались детёныши. Эта новая Лара сидела на камне с безумной улыбкой на осунувшемся лице, полускрытом спутавшимися в колтуны волосами и радовалась роли мамочки динозавров.
Образ нежеланного, но вполне вероятного будущего преследовал расхитительницу в кошмарных снах. Кто-то — возможно Дух-Хранитель или её собственное подсознание — словно нашёптывал её: сдайся, прими свою участь. Но леди Крофт была воспитана победительницей и слова «сдаваться» не было в её лексиконе. Внешне она могла казаться покорной, да и то лишь до определенной степени, но внутри шла постоянная борьба. С проклятьем, стрессом и деградацией. Чтобы не сойти с ума Лара медитировала или погружалась в воспоминания о времени, проведённом с отцом. Своих собственных археологических победах, а так же друзьях и любимых, в разное время составлявших ей компанию. Она повторяла заученные наизусть стихи Уильяма Блейка и других классиков английского мистицизма, чтобы не дать угаснуть сознанию. Она собиралась выжить и перебить всех рапторов путём кастрации.
Резки и отрывистый звук, похожий на лай собаки, заставил Лару обернуться. Раптор, всё время тащившийся позади неё подобно верному псу, снова стал агрессивным. До этого он оставался в худшем случае навязчивым. Периодически вытягивал шею, чтобы понюхать её промежность всё ещё пахнувшую его семенем, а один раз даже попытался лизнуть между ягодиц. Но гавкать не пробовал. Сориентировавшись, Лара поняла, что уже довольно долгое время стоит, прислонившись лбом к ворсистому стволу дерева. Ноги подкашивались от слабости, а тело била крупная дрожь. Началась лихорадка. Боль в животе уже нельзя было игнорировать. Тугая и тяжёлая, она грозила свернуть Лару в узел, но авантюристка подавила приступ начинающейся агонии. Выпрямилась, сделала несколько вздохов и повернулась к ящеру. Тот, видимо посчитав, что самка сейчас отключится, расслабился. Подошел поближе.
Большая ошибка. Держась за дерева, Лара с разворота ударила его ногой в челюсть. Что- то хрустнул но не сломалось. Хищник издал болезненный вскрик и отпрянул но сразу же подобрался, злобно рыча. Шея словно исчезла, втянув голову в тело. Пасть раскрылась до упора, когтистые пальцы на передних лапах растопырились — хищник готовился атаковать, но не мог этого сделать
— Что не нравится? — зло процедила Лара, точно знавшая, что он не нападёт. Дух-Хранитель приговорил её к искуплению через боль насилия и родов, однако он же и запретил своим детям калечить и убивать её. Это дарило аристократке мелочное удовольствие. Она злорадствовала, видя как её мучитель, задавленный чужой волей, беснуется от неспособности реализовать инстинкт убийцы.
— Вот и мне не нравится когда меня ебут без спросу, — прижав руку к бурлящему животу Лара попыталась продолжить путь, но быстро поняла, что исчерпала себя. Первый же корень, торчавший из земли, заставил её потерять равновесие. Лара рухнула…
…и провалилась в кошмар. В свой самый первый раз с динозаврами. Она как раз искала выход наружу, когда увидела в зарослях существо, с красноватой кожей. Высунув свою рептильную морду из-под листа, раптор оскалился, обнажив острые как иголки зубы.
Короткий испуг мгновенно оброс страхом. Зловещее: станешь нашей самкой — было ещё слишком свежо в памяти. Хищник же, видя её растерянность, медленно шагнул к Ларе, переступая на задних лапах. В его поведении не было агрессии. Скорее игривость.И даже чешуйчатый хвост легкомысленно извивался из стороны в сторону. Поэтому авантюристка оказалась не готова к тому, что динозавр бросится на неё, издав крик. Она едва избежала атаки, совершив сальто в бок и схватившись за пистолеты.
Раптор обернулся и зашипел на Лару, прежде чем атаковать ещё раз. И это стало последним, что он сделал. Потому что как только его голова оказалась в перекрестье прицела, женщина разнесла её парой точных выстрелов. Её сердце бешено колотилось в груди, и заколотилось сильнее, когда со всех сторон раздались новые крики. Лара огляделась и увидела целую группу рапторов, несущихся на неё. Она убила их самок, поставив популяцию на грань исчезновения. Они должны были драпать от неё, как чёрт от ладана, но вместо этого неслись к ней во весь опор, мелькая среди буйной зелени стремительными, красно-коричневыми силуэтами.
— Вы не получите меня! — крикнула Лара, наставляя пару пистолетов на ближайшую цель. Атакующий динозавр был быстр, но она совершила эффектное сальто над его головой и нанесла точный смертельный выстрел прямо между его жёлтыми глазами. Приземлившись на ноги, женщина быстро совершила ещё один экстремальный маневр, когда второй хищник попытался вцепиться в её руку. К счастью, она успела убить существо до того, как у него появился реальный шанс сделать это. Лара Крофт вела в схватке!
Двое выбыли ещё даже не добежав до неё, поэтому остальные трое не рискнули сразу набрасываться, а закружились на некотором расстоянии. Лара оказалась в кольце оскаленных морд. Какое-то время они просто ходили возле неё, пытаясь то ли загипнотизировать, то ли усыпить бдительность, но после очередного выстрела, бросились вперёд всем скопом. Женщине вновь удалось избежать нападения, вовремя выпрыгнув из круга динозавров, бросившихся на неё с открытыми ртами. Ей даже удалось подстрелить одного из них — ранить, а не убить — но двое оставшихся сбили её с ног. Подняться она уже не смогла. Не успела…
Если бы тогда она была чуть проворнее. Если бы стреляла в голову, может быть ей удалось бы убить и этих троих. Последних из рода. И тогда Духу-Хранителю не осталось бы ничего другого, кроме как отпустить ей за ненадобностью. Или попытаться убить, материализовавшись. И тогда… но всё было как было. Лара оказалась прижатой к земле и тут динозавры занялись ею по полной.
Память сохранила только обрывки воспоминаний... давящую тяжесть громоздких тел, разрывавшую её узость полноту членов... остроту зубов и когтей на коже... боль, но главное чувство беспомощности. Впавшие в раж динозавры перебрасывали её друг другу, как мячик. Играли с ней, притворно отпуская и снова ловя, насиловали, а она ничего не могла с этим сделать. Только лежала размазанная по земле и слушала их возбуждённое уханье и крики экстаза, когда рапторы, раздалбывали очередное её отверстие, не особо разбираясь с человеческой анатомией. Вымазанная землей и спермой, поверженная и полумёртвая Лара помнила калейдоскоп из зубастых морд, когтистых лап и членов, мелькавших перед её лицом. Давешний кошмар не отпускал её и сейчас...
…реальность, встретила женщину, казалось продолжением кошмара. Двое рапторов тащили её сквозь руины гигантского лабиринта, занимавшего когда-то всю поверхность долины. Часть его стен до сих пор выглядывали из-под растительности, стоило только внимательно присмотреться и оглянуться вокруг, но большая часть уже находилась под землёй. Огромный комплекс — непонятно кем и когда построенный. В его центре находилась круглая площадь с каменным возвышением посредине, напоминавшим то ли алтарь, то ли родильное ложе. К нему-то динозавры и тащили обессилевшую, полуживую от вызревающих внутри яиц Лару.
Тащили аккуратно, причиняя телу лишь поверхностный вред. Пасти, как щепки ломавшие ветки толщиной с её бедро, оставляли царапины на коже её голых плеч. Рапторы не могли закинуть беременную женщину к себе на спину и перевезти её на себе, придерживая пастью. Опасался повредить её растущий живот. Поэтому и позвал товарища. Вдвоем они схватили Лару зубами за плечи и, растянув между собой, поволокли, аккуратно придерживая за бока верхними лапами. Не самый комфортный способ передвижения при котором вся нагрузка приходилась на плечевые суставы, а ноги волочились по земле, задевая каждый камушек.
— Я вам не несушка, блядь — огрызнулась Лара, когда её закидывали на алтарную плиту. — Я не несушка… не несушка… сука!
Рапторы не ответили. Лишь переглянулись и убежали за едой для беременной самки. Надо сказать, что хоть эти двое и не считались с желаниями Крофт, но они так же и заботились о ней, не отходя на протяжении мучительных предродовых часов. Кормили полупереваренным мясом и удерживали во время затяжных приступов, не давая аристократке повредить себе в судорогах боли.
Та почти не замечала этого сквозь дымку свои мучений. По мере того, как яйца росли в ней, разумная часть мозга ослабевала. Думать становилось всё труднее, а фокус внимания обратился к пульсации внутри живота. Слабая поначалу она становилась всё настойчивее. Затем возникло чувство давления и что-то твёрдое коснулось стенок влагалища, отозвавшегося волной нежелательного удовольствия во всём теле. Она рожала! Схваток не было, но яйцо определённо двигалось внутри неё, стремясь выйти наружу.
И эти неоспоримо-приятные ощущения пугали изумлённую женщину хуже самой мучительной боли.
Раньше такого не было. Раньше овипозиция вызывала у неё ужас и причиняла страдание. В первый раз, очнувшись от лихорадки, Лара была испугана, ощутив тяжесть и увидев свой огромный живот. «Беременность от динозавра?! Но почему она развивается так быстро?..» — думала она, пока скорлупка с детёнышем двигалась, растягивая её изнутри. Шок паника, слёзы, которым крутая авантюристка всё-таки дала пролиться к своему стыду. Всё это было нормальной реакцией женщины на неестественную ситуацию.
То что она чувствовала теперь было нездоровым. Охватывающий тело жар, конечно, можно было списать на не прошедшую до конца лихорадку, но Лара слишком хорошо знала, как ведёт себя её тело, и что означают эти его реакции. Организму начинало нравиться нести яйца. Незатвердевшие овалы были примерно вдвое тоньше головки человеческого младенца, благодаря чему роды проходили легче и до неприличия приятнее. Раньше она была слишком напугана и зажата внутри. Спазм мышц вызывал сильную боль, но сегодня у неё получилось расслабиться и… возбудиться в процессе. Когда же из её увлажнённой вагины выскользнуло измазанная околоплодными водами овальная скорлупчатая оболочка, Лара не сдержала стон… облегчения или разочарования?
Так не должно было быть. Как женщина, Крофт отрицала любую положительную реакцию тела на всё, что с ним делали рапторы, однако… ощущения были слишком реальными и слишком ошеломляющими. Сердце бешено колотилось, а вагина подёргивалась от потребности в стимуляции, пока один из рапторов — насильник судя по окраске подхватил яйцо челюстями и убежал куда-то.
Обдумывать изменившиеся отклики тела времени не было. Едва она отдышалась, как внутри вновь возникло ощущение давления и второе яйцо скользнуло по её родовым путям. Мягкая и гладкая поверхность скорлупы доставляла чудесные ощущения, потираясь о растянутое влагалище Лары. Казалось, будто её трахают изнутри и организм отреагировал на это так, как должен был. Влагалище пошло волнами расширяясь и сжимаясь так, чтобы вытолкнуть инородный предмет. Ну а заодно и простимулировать чувства женщины.
Ларе же не осталось ничего другого, кроме как откинуться назад, опираясь на локти и ожидая, пока яйцо, капающее смазывающей слизью и вагинальными выделениями полностью выйдет. Стонать и морщиться от неспособности подавить приятные ощущения, которые приносила ей эта неожиданная ситуация. Вернувшийся динозавр-насильник неожиданно наклонился к ней, слизывая капельки пота, выступившие на лбу. И не смотря на отвращение она приняла эту его заботу почти что с благодарностью.
Сейчас не время было сражаться. В ней осталось не мало яиц, и самым разумным было просто откинуться на спину и позволить им выйти наружу. Впервые решив не просто не сопротивляться, но принять происходящее, Лара распласталась на согретом жаром возбуждённого тела камне и широко раздвинула ногами. Расслабила мышцы и постаралась сосредоточить внимание на ощущениях внутри.
Пока третье яйцо неспешно скользило наружу, уверенно растягивая влагалищный канал изумлённая женщина сходила с ума от удовольствия. Она больше не могла притворяться, что ей это не нравится, и была уверена, что эта кладка доведёт её до оргазма. Лара бы давно уже кончила сама, яростно натирая клитор перед толпой наблюдавших за ней ящеров, но каждый раз, когда её рука пыталась скользнуть между ног рапторы останавливали её. Думали, что она пытается помешать процессу или навредить потомству.
И надо сказать у них были на то основания. В прошлом авантюристка пыталась давить скорлупки ногами, не желая чтобы отродья оскверняли род Крофтов. Так агрессия в отношении собственного потомства лишила её возможности доставить себе удовольствие.
К счастью яйца сделали это за неё. Когда третье, проходя сквозь влагалище развернулось на входе у Лары наступил родовой оргазм. Она выгнула спину и закатила глаза от ошеломляюще-интенсивного удовольствия, яростно пульсировавшего во всем теле.
Но даже содрагаясь в экстазе авантюристка испытывала стыд и чувствовала себя грязной, осквернённой даже. Она достигала оргазма извергая яйца из своей вагины. Конечно, она ничего не могла с этим поделать. Это вообще была не её вина, а отклик тела — оргазмические роды. Редкое, но физиологически возможное состояние, вызванное не сексуальным возбуждением, а избытком гормонов, выделяющихся для естественного обезболивания. Однако осознание этого не уменьшало унижения и стыда женщины.
Четвёртое яйцо застряло на пол пути, зажатое спазмирующими стенками влагалища. Оргазм, который испытала Лара в процессе, растянулся на две минуты. Вечность стыдливого блаженства, отчетливо отдававшего болью в переполненном яйцами животе.
В какой-то момент её пизда всё же расслабилась, плюнув яйцом в распахнутый рот раптора. Но даже когда оргазм Лары утих, удовольствие не прекратилось. Ещё больше яиц ждало своего часа, чтобы пройти по её родовому каналу. И задержка только стимулировала организм избавиться от них побыстрее. Дальше это был конвейер. Одна сплошная, беспрерывная цепочка эмбрионов, скатывающихся из матки по влагалищу чередой дрожащих оргазмов. Расхитительница гробниц превратилась в беспомощную шлюху.
Ларе следовало бы испытывать отвращение, но, честно говоря, ей это нравилось. Она рожала яйца и наслаждалась каждой секундой процесса в деградирующем акте подчинения. Как учёная, аристократа и просто женщина Лара не могла этого принять, однако это не помешало ей кончить ещё дважды, прежде чем последнее — шестое яйцо выскользнуло из влагалища. Её живот снова стал плоским, но она этого не замечала, потому что её разум был ошеломлён грязным послевкусием неземного блаженством.
С последним яйцом Лару покинули и остатки сил. Не способная даже ноги свести, или хотя бы разогнуть — причиной чему был спазм женщина вытянулась на плите, пытаясь отдышаться и отойти от боли и внезапного удовольствия, чувствовать которое она совершенно не желала и которое было куда ормезительнее мучений от родовых схваток. Боль была частью насилия — простой и понятной. Она подпитывала ненависть Лары. Помогала не забыть себя и свою цель — выбраться отсюда и отомстить этим тварям.
Удовольствие же было такой же частью пособничества, как и её не сопротивление. Нежелающее согласие, но так же и искушение. Лара понимала, что теперь каждый раз, когда за ней будут приходить динозавры, она должна будет выбирать — сражаться с ними и терпеть боль, или сдаться и получить удовольствие? И внутренний голос — эгоистичный и малодушный будет ныть, нашёптывая: ну сдайся, ну что тебе стоит, а? Ещё один раз ничего не изменит и не решит, а так по крайней мере не будет больно.
Её голос, или голос Духа-Хранителя? Не важно. Лара будет сопротивляться, поначалу. Из упрямства и гордости, но в конце концов всё равно уступит. Раньше или позже боль сломает любого. Просто кто-то щёлкает в течении первых трех суток, а кто-то держится месяцами. Лара Крофт не исключение — если она не выберется, то раньше или позже сдастся и примет грубые «ухаживания» рапторов. Сначала неохотно, потом привычно, а потом и… да-да-да, сама начнёт желать их когтистых объятий и игривых укусов. Будет искать охотящихся хищников и пытаться соблазнить их, виляя бёдрами как проститутка перед клиентами.
А потом она и перестанет сбегать с алтаря сразу после родов. Будет позволять себе отдыхать и восстанавливать силы за счёт мяса, которое ей наверняка будут приносить. А когда её сиски набухнут (Лара всё ещё панически боялась этого) от молока — будет сцеживать его в распахнутые пасти своих детёнышей. Ну или в выдолбленную скорлупу от половинки кокосового ореха, чтобы они могли лакать его, как щенята из миски. Умиление смешались с омерзение и ужасом, когда женщина поняла — вот так — постепенно, уступка за уступкой, послабление за послаблением динозавры вытрахают из Лары Крофт сначала сопротивление, а потом и мозг. Превратят её в уёбище из кошмара, годное только раздвигать ноги ящерам, да нести яйца, из которых потом вылупятся ублюдки.
Вставшая перед глазами картина оказалась настолько оскорбительной для утончённого вкуса молодой леди, что она захныкала, плашмя ударив рукой по плите, отрицая такое будущее. Жалобные звуки в сочетании со слабыми подёргиваниями привлекли внимание раптора, оставшегося сторожить беспомощную женщину. Державшийся подальше до этого, он подошёл, обнюхал Лару, раздувая по змеиному-узкие щёлки ноздрей и, соблазнённый её уязвимостью и раскрытым состоянием лизнул — аккуратно, на пробу.
Длинный язык прошелся между бесстыдно раскрытых, вывернувшихся наружу половых губ, и женщину как током ударило. Разряд не боли, но удовольствия подбросил её на плите, заставив вздрогнуть всем телом. Приземлив пятую точку обратно на хладный камень она встретила взгляд раптора и поняла — вкус ему даже слишком сильно понравился. И теперь проклятый выродок хотел больше.
— Нет! — протесты не имели значения, а нож, способный послужить аргументом в их споре валялся на полу у подножья постамента вместе с пистолетами и юбкой. Когтистая лапа предусмотрительно легла голый живот женщины, предотвращая её попытки извиваться и дёргаться. Динозавр пытался быть осторожным, но даже несильное давление отозвалось мучительной болью в не восстановившихся после родов внутренностях. Лара застонала стиснув зубы, но сразу расслабилась, когда язык доисторического существа проник в её влажные глубины. Длинный, толстый и шершавый он как будто слизывал боль, заменяя её удовольствием.
Вот кончик рептильного языка беспрепятственно проник в самую глубину и коснулся кончиком не закрывшейся шейки матки.
Оргазм ударил Лару как несущийся на полной скорости тиранозавр. Удовольствие взорвало тело заставив женщину сжать коленями морду ящера и биться в конвульсиях, царапая камень судорожно поджатыми пальцами и крича до самого неба. Спазмы, корёжили её тело. Было так хорошо, что Лара аж сквиртанула. А может просто извергла остатки околоплодных жидкостей и последа.
Раптор отпрянул, когда в морду ему ударила тугая струя женских соков. Он явно не был готов к реакции, которую сам же своими действиями и вызвал. Взгляд жёлтых глаз — только что такой порочный и хищный стал запутанным. Ноздри снова расширились, язык прошелся по морде, слизывая капельки. Их вкус привёл динозавра в гастрономическое (а может быть и сексуальное) неистовство!
Издав атакующий вопль, похожий на крик хищной птицы и здорово напугавший женщину, раптор набросился на неё, схватив ноги под коленями и не оставляя даже шанса свести их вместе, он прижался раскрытой пастью к промежности, царапая лобок зубами и вставил язык внутрь с такой силой, что Лара кончила только о входа. Снова затряслась в оргазмических судорогах. Как одержимая.
Динозавр же был неумолим. Он лизал и лизал, одержимый желанием поглотить каждую капельку её соков. Чем создал обратную зависимость жажды и удовольствия. Чем активнее он орудовал языком в сладких глубинах человеческой женщины, тем влажнее она становилась, но чем больше сока попадало в его хрипящую и рявкающую пасть, тем больше ему хотелось. И корчась в муках очередного оргазма Лара поняла, что динозавр либо до смерти затрахает её языком, либо сдохнет от перевозбуждения в процессе.
А учитывая, что даже умерев она возродится вновь и к её долгу припишут ещё одного, ситуация выходила совсем безрадостной.
— Нет! Нет сказала! Вытащи язык у меня из пизды! Вытащи, — заголосила Лара как потерпевшая, слаба извиваясь в объятьях очередного чешуйчатого насильника. — Вытащи! О блядь! Это не должно быть так хорошо. Ну почему? Почему я кончаю от языка?!
Распуганные её бурными излияниями птицы вспорхнули с дерева и золото-синей стайкой перелетели в более спокойное место. Слепое же небо, роль которого здесь играл потолок пещеры, принимало крик экстатического протеста с привычным равнодушием.
Никто не внял бы мольбам леди Крофт и избавил от экзекуции в виде вылизывания динозавром.
Час её искупления был ещё ооочень далёк…
