Мама, папа! Я... НЕ гей!

      Лань Хуань никогда не видел своего дядю таким разозленным.       Что о многом говорит, потому что дядю раздражали: соседи, которые позволяют траве вырасти на сантиметр больше нормы, влюбленные пары в парке, которые демонстративно выставляют свои чувства на публике (читай: держатся за руки), люди, нерационально использующие пространство в общественном транспорте, шумный и умный друг Лань Чжаня… список далеко не полный.       Даже когда Лань Хуань и Лань Чжань в обход правил (плюс умолчав об этом, то есть добавив нарушение правила «не лгать», согласно которому умалчивание приравнивается к преднамеренной лжи), отправились на выставку кроликов вместо урока музыки (она длилась всего неделю! Им нужно было туда сходить!), Лань Цижэнь реагировал не так бурно.       (Оба приняли последствия своих действий, но если Лань Хуань после случившегося сразу же попросил прощения, то Лань Чжань до сих пор отказывался извиняться за произошедшее. После нескольких месяцев противостояния непреодолимой силы (Лань Цижэнь) и непоколебимого объекта (Лань Чжань) битва за звание самого упрямого Ланя завершилась убедительной победой Лань Чжаня, и этот инцидент больше никогда не вспоминался.)       — Вот что бывает, когда общаешься с такими людьми, как семья Цзинь! — кричал Лань Цижэнь, вытаскивая Лань Хуаня из дома.       — Какой пример ты подаешь своему младшему брату? — кричал он, захлопнув дверцу машины и начав шарить по карманам в поисках ключей.       — Я БЕЗУМНО разочарован в тебе, Лань Хуань! — кричал он, когда понял, что они забыли упомянутого младшего брата, и бросился обратно в дом.              Поездка домой в машине прошла в тишине, поскольку дядя Лань Хуаня настаивал на том, что за рулем нужно сосредоточиться исключительно на дороге, но Лань Хуань практически ощущал, как его дядя дрожит от невысказанной ярости.       Лань Чжань сидел рядом с ним сзади, но на Лань Хуаня не смотрел.       Как только они вошли в дом (и Лань Хуань наконец-то прикрыл верхнюю часть тела), лекция продолжилась:       — Что ты позволил этому мальчику с собой сделать? Чему тебя учат в этой школе? С какими хулиганами ты общаешься, раз думаешь, что это нормально?       Лань Цижэнь повернулся и обратился к Лань Чжаню, как будто Лань Хуаня тут не было.       — С какими хулиганами он общается? Кто их родители?       — Шуфу, пожалуйста… — Лань Хуань не собирался втягивать младшего брата в свои неприятности. — Лань Чжань не знает моих друзей.       — Теперь будет! — заявил Лань Цижэнь. И снова повернулся к Лань Чжаню: — С этого момента, поскольку твой брат слишком безответственен, чтобы ему можно было доверять в принятии здравых решений, он — твоя ответственность. Ты должен следить, чтобы он держался подальше от дурного влияния. Как, например, от этого Цзинь Цзысюаня.       По крайней мере, его дядя ошибся в выборе мальчика из семьи Цзинь.       Было 21:00, но Лань Цижэнь отправил спать только Лань Чжаня. А Лань Хуаня он продолжал отчитывать.       Лань Цижэнь, ходя кругами, занудно вещал, и Лань Хуань, который обычно почтительно слушал дядю, просто отключился. Очнулся только когда прозвучало традиционное окончание нотации: «…прямо как твой отец».       Дядя сделал паузу, что означало Лань Хуаню нужно говорить.       — Прости меня, шуфу. Я прошу прощения за свои действия и безрассудство, — послушно пробормотал Лань Хуань.       Многочасовые строгие выговоры заметно утомили Лань Цижэня. Старший мужчина вздохнул:       — В течение следующего месяца ты никуда не ходишь, кроме школы и уроков музыки. Ты должен быть дома в течение 20 минут после окончания занятий; я знаю, что тут идти пешком 15 минут. Лань Чжань должен оставаться рядом с тобой и следить за твоим поведением в школе. Я знаю, что этот парень Цзинь не учится с тобой в одном классе, поэтому никаких встреч между уроками или во время обеда. И перепиши семейные правила 50… нет, 100 раз. Пока все.       Лань Хуань кивнул:       — Понимаю. Спокойной ночи, шуфу.       Он попытался подняться, но Лань Цижэнь осадил его коротким взмахом руки:       — Лань Хуань… ты же понимаешь, что… ну, это же всё… не то. Совсем не то. Не идеально. Но я бы расстроился… Даже если бы. Да. Просто прими это.       Очевидно, его дядя измотан и больше не способен мыслить здраво. Чувствуя себя виноватым в том, что стал причиной дядиного стресса, Лань Хуань лишь кивнул как будто глубоко осознал, и вышел из комнаты.              

* * *

             До встречи с Мэн Яо Лань Хуань никогда по-настоящему не задумывался о том, чтобы кому-то нравиться.       По крайней мере, не в этом смысле.       Конечно, он предполагал, что однажды, в далеком будущем, женится и у него будет все такое, что сопутствует любви и романтике. Но его разум мог порождать лишь самые примитивные, расплывчатые и абстрактные фантазии на эту тему.       Девушки из его класса приглашали его на свидания, и он вежливо им отказывал, ссылаясь на правила своей семьи («никаких свиданий до 21 года»). Мысленно он поздравил себя: у него несомненно отличная самодисциплина! Даже не возникло искушения нарушить приказы дяди и тайно начать встречаться с девушками.       Оказывается, сдержанность легко проявлять по отношению к людям, которые тебе не нравятся. Как только в его жизни появился Мэн Яо, всякое равнодушие Лань Хуаня к отношениям исчезло.       Он не только с готовностью принял бы любое приглашение на свидание от этого парня, но и был готов воспользоваться любой возможностью, чтобы самому пригласить его на свидание.       Но, конечно же, по мере того, как он все сильнее хотел проигнорировать правила семьи Лань, другое препятствие могло оказаться не тем, что легко игнорировать. Они оба мальчики, и, хотя Лань Хуань со своей очевидной сексуальной ориентацией быстро смирился, маловероятно, что Мэн Яо такой же. В конце концов, Лань Хуань не мог сходу вспомнить каких-нибудь геев среди знакомых. Это ведь статистически не так уж часто. Вероятно, он был единственным гомосексуалом в своей школе.       Или нет?       По мере того, как они проводили больше времени вместе — в школе и вне её, с друзьями и наедине, — Лань Хуань начал (с опаской, с некоторой неуверенностью, но с надеждой) подозревать, что, возможно, между ними есть что-то большее. Мэн Яо приносил ему чай в трудные дни. Он помнил каждую важную дату и все предпочтения Лань Хуаня. Он улыбался ему, — он улыбался всем, конечно же, — но Лань Хуань был уверен, что эта улыбка была личной. Для него.       Всё достигло кульминации в декабре, когда они проводили долгие дни, готовясь к экзаменам в кафе, удобно расположенном в квартале от школы. Они были вдвоём, часами напролёт, каждый день после занятий, на протяжении более недели. У Не Минцзюэ лучше всего получалось готовиться к экзаменам сидя у себя в комнате, Не Хуайсан вообще избегал учёбы. А Лань Чжань с покрасневшими кончиками ушей сказал, что занимается с Вэй Ином.       Итак, наедине они, их тетради, учебники и спокойная атмосфера. И только тихие незнакомцы, пьющие свой латте с куркумой и лавандой вокруг.       Напряжение было ощутимым.       В перерывах между особенно усиленным заучиванием информации Лань Хуань украдкой поглядывал на Мэн Яо. Иногда ему удавалось застать его ответный взгляд.       В конечном итоге, решимость молчать о своих чувствах пошатнулась.       — А-Хуань, ты помнишь биологию за 10 класс? У вас же был тот же самый учитель, верно?       — Ты пойдешь со мной на свидание?       Мэн Яо посмотрел на него и моргнул:       — Я… а?       — Не сейчас. После. Я имею в виду, после экзаменов.       — Ну да. После. Конечно… — начал говорить Мэн Яо, потом замер, а затем снова открыл рот. — А-Хуань… я… ты имеешь в виду… свидание?       — Да.       — Как будто мы встречаемся.       — Да.       — Как будто мы… — Мэн Яо глубоко вдохнул, — бойфренды?       — Да.       — Да? — пискнул Мэн Яо сдавлено.       — Да, а-Яо. Я хочу… быть твоим парнем. И встречаться с тобой. А ты?       Мэн Яо кивнул, улыбаясь, и смущенно глядя в пол. На тот момент это определенно была одна из лучших улыбок Мэн Яо. Потом он поднял глаза и тихонько рассмеялся:       — Но после того, как мы сдадим экзамены.       — Да! Ага. Ты прав.       Это была самая длинная экзаменационная неделя в его жизни.       И наконец-то, наконец-то он получил обещанное свидание. Плюс в том, что у него парень (парень!), что можно честно сказать дяде, на встречу с кем идет, и не вызывать подозрений. Пока Лань Цижэнь не узнает, что Мэн Яо — больше, чем просто друг, Лань Хуань может продолжать открыто проводить с ним время.       Сохранение секретности всегда было необходимо с обеих сторон, и все же Лань Хуань понимал, что его ситуация… отличается от ситуации Мэн Яо.       — Гэгэ, — неуверенно произнес Мэн Яо, потягивая тайский молочный чай. Для декабрьского дня было не так уж и холодно, но Лань Хуань тут же снял куртку, стоило Мэн Яо вздрогнуть от ветра, и закутал в нее своего парня. — Крайне важно, чтобы никто об этом не узнал.       Лань Хуань кивнул:       — Я понимаю.       — Даже твоему брату нельзя говорить. Потому что как только узнает он, Вэй Ин тоже узнает, а потом…       Возможно, Мэн Яо был излишне осторожен, Лань Хуань был совершенно уверен в способности Лань Чжаня хранить секреты. Но он осознавал ситуацию.       — Хорошо, a-Яо.       — Если хотя бы один человек узнает, это дойдёт до моего отца. Рано или поздно. А я не могу… этого не должно случиться, — Мэн Яо крепко сжал руки Лань Хуаня. — Ты же понимаешь, правда?       Лань Хуань обнял его:       — Всё в порядке. Я никому не скажу, никто не узнает. Мы будем осторожны.       Он чувствовал, как Мэн Яо, прижимаясь к его груди, кивает.              Мы будем осторожны.       Что ж. По всей видимости, им понадобилось всего два месяца, чтобы нарушить это правило.              

* * *

             Благодаря технологиям Лань Хуань знал, что Лань Чжань ещё не спит, хотя их дядя конечно, оставался в неведении. Через профиль в соцсети можно увидеть, что Лань Чжань активен, скорее всего, просматривает рилсы или переписывается с Вэй Ином. Тихо, чтобы не привлечь внимание дяди, Лань Хуань пробрался в комнату брата и приоткрыл дверь, чтобы не стучать и не шуметь.       — Можно войти?       Ответа не было, но Лань Хуань знал, что Лань Чжань не спит, потому что он под одеялом с головой. Ни один Лань так не спит. Зато это маскирует свет от телефона, который иначе будет видно в щель под дверью.       — Я знаю, ты не спишь. Я войду, — Лань Хуань тихонько притворил за собой дверь. — Ты что, злишься на меня?       Из-под одеяла донёсся приглушенный голос:       — Ты нарушил правила.       Лань Хуань нахмурился:       — Да, нарушил. Ты тоже раньше нарушал правила.       Всего неделю назад Лань Чжань превысил комендантский час. Не говоря уже о том, что пользовался телефоном после отбоя (правило, которое ни один из них уже давно не соблюдал).       Его брат наконец-то сбросил одеяло с лица и сел:       — Не так.       — Почему для тебя это важно?       Лань Чжань просверлил его взглядом; некоторые говорят, что у его брата бесстрастное выражение лица, но он никогда не испытывал проблем с пониманием его чувств.       — Если одни нарушают правила, а другие вынуждены им следовать, это несправедливо, — приглушенно произнес Лань Чжань.       — Я нарушил правила, и я понесу за это наказание. Так что это справедливо. В конечном итоге.       Это нисколько не успокоило Лань Чжаня, и он парировал:       — Значит, если перетерпишь наказание, то можешь нарушать любые правила, какие захочешь? Правила ничего не значат, если ты готов заплатить за это? Ты даже не задумываешься о том, зачем вообще существуют эти правила!       Подождите, это не то…       — Ну, нет, я не это говорю, просто…       Лань Чжань не слушая перебил (ещё одно нарушение правил!):       — Ты эгоист.       — Лань Чжань! — воскликнул он, невольно слишком повышая голос от возмущения. Они оба тут же замерли и затаили дыхание, прислушиваясь, не раздается ли характерный скрип шагов.       Через минуту они сочли, что опасность миновала.       — Лань Чжань, — снова прошипел он, стараясь не сдерживать тон. Его брат лишь отвернулся к стене и снова улегся.       — Я сплю.       — Нет, это не так, — раздраженно диагностировал Лань Хуань.       — Уже поздно, я сплю, и тебе тоже следует спать. Таковы правила.       Так до Лань Чжаня не достучишься.       Лань Хуань вздохнул и прокрался через коридор обратно в свою комнату, где проверил телефон. Первое, что он сделал, когда Лань Цижэнь отпустил его, — отправил сообщение, чтобы узнать, как дела у Мэн Яо. Его парень наконец-то ответил.       А-Яо: Со мной всё в порядке.       А-Яо: А у тебя? Твой дядя сердится? А Лань Чжань?       А-Яо: Я думаю, Цзинь Цзысюань никому ничего рассказывать не будет. Но тут какая-то неразбериха.       А-Яо: Гэгэ, кажется теперь вас с Цзинь Цзысюанем считают парой! :(       Лань Хуань написал ответ.       Лань Хуань: Шуфу в ярости. Я никуда не смогу пойти целый месяц. А Лань Чжаня теперь обязали быть рядом со мной весь день, так что у нас будет совсем мало времени вместе :(       Лань Хуань: Лань Чжань очень злится. Он не хочет со мной разговаривать.       Лань Хуань: Что нам делать?              Да, «что нам делать?» Вот в чем вопрос!