Мама, папа! Я... НЕ гей!

      Остаток недели Цзинь Цзысюань обедал за столом Лань Хуаня, игнорируя растущие слухи и сплетни, и прятался всякий раз, когда Цзян Яньли проходила мимо. Все шло не слишком странно, пока в его шкафчике не появилось угрожающее сообщение, написанное зеленой гелевой ручкой с блестками.

«Расстанься с Лань Хуанем, иначе ...»

      Мянь-Мянь заглянула ему через плечо:       — Ага, похоже, это почерк Мэйчу. Она ходит на испанский вместе со мной, — сказала подруга, очень вовремя затормозив рядом с Цзинь Цзысюанем.       — Что? — Цзинь Цзысюань был в полном замешательстве. — Какая Мэйчу? Кто это? Что у неё со мной не так?              Мне стоит бояться?              Мянь-Мянь пожала плечами:       — Похоже, у нее та же проблема, что и у всех девушек? — глядя на непонимающее выражение Цзинь Цзысюаня, она щелкнула пальцами ему в лицо. — Проснись, Цзысюань! Ты украл самого завидного холостяка в этой школе!       — Кого?       — О боже, только не говори так при них. Твой парень, дурачок. Тебе имя Лань Хуань ничего не говорит?       Цзинь Цзысюань усмехнулся:       — С каких это пор Лань Хуань «самый завидный холостяк»? Или как там это называется? Кто это решил?       — О, речь идет обо всех девочках с 10-го по 12-й класс, плюс о выпускницах прошлого года. В прошлом году проводилось голосование. Лань Хуань занял первое место.       — Не может быть! — Цзинь Цзысюань уставился в бесстрастное лицо Мянь-Мянь. — Покажи мне.       Достав телефон, она пробормотала:       — Со стороны как-то кажется, что тебе даже не очень-то нравится твой парень.       Пролистав список, Цзинь Цзысюань с облегчением увидел, что занимает третье место. На одну позицию выше Вэй Ина, вот тебе наглец!       — Эй, а чья идея поставить Не Минцзюэ на 7-е место? Этот парень — просто бог среди людей!       Она презрительно фыркнула:       — Вот так мало понимают парни. То, что он сильный, ещё не значит, что он привлекательнее.       — Хорошо, а что тогда ставит Лань Хуаня на первое место?       «И что делает брата Лань Хуаня вторым? — мысленно оторопел Цзинь Цзысюань. — Уму непостижимо!»       — Ну-у, Лань Хуань высокий, спортивный, высокий, добрый, умный, высокий, высокий, высокий.       — Не Минцзюэ тоже высокий.       — Да иди ты с Не Минцзюэ! — она выхватила свой телефон обратно. — В любом случае, в этом году не рассчитывай занять высокие места в рейтинге. После того, как ты украл мужчину мечты каждой девушки, неизбежно возникнет вражда.       — Знаешь, если бы мальчики устроили такой хит-парад о девочках, это было бы довольно сексистски.       Мянь-Мянь закатила глаза:       — Ну и хорошо, что парни не такие. К тому же, я не говорила, что это морально безупречно или что-то типа того. Просто факт. К тому же, мужчины учитывают только внешность. А эти рейтинги основаны на внешности, росте, манерах, навыках, оценках… это гораздо более всеобъемлющий подход.       — Ну, как скажешь, — он скомкал записку с угрозами и выбросил в мусор. — А на счет этого как думаешь? По шкале от одного до десяти, насколько сильно я должен бояться за свою жизнь?       Она фыркнула:       — Пф, Мэйчу?! Она-то просто треплет языком. Ты в безопасности. Но вот кое-кто еще из девочек… — Мянь-Мянь серьезно поглядела на Цзинь Цзысюаня. — Ну… никогда не помешает быть начеку.              

* * *

             Когда наконец наступили выходные, Цзинь Цзысюань кажется готов был плакать от счастья: Передышка!       К сожалению, у его родителей другие планы.       — Вы с отцом идёте на рыбалку, — объявила его мать в пятницу, едва Цзинь Цзысюань успел поставить свой рюкзак, войдя в дом после школы.       Это крайне странный поворот событий. За всю свою жизнь он и его отец никогда не ездили в подобные поездки.       — На рыбалку???       — На рыбалку, — подтвердил отец печальным тоном. Он сидел, сгорбившись в кресле, и выглядел заинтересованным подобным мероприятием, примерно в той же степени, что и Цзинь Цзысюань.       — Почему?.. — не знал уж что и сказать Цзинь Цзысюань.       — Потому что вам с отцом очень нужно провести время вместе.       — Потому что конверсионная терапия вроде как не вариант, — пробубнил себе под нос отец.              Тогда Цзинь Цзысюань быстро сложил все кусочки пазла.       Рыбалка = Мужественность = НЕ гомосексуальность.       По крайней мере, так считают его родители.              Разве тут нет некоторого нарушения логики? Больше «мускулинного», вокруг одни мужчины, разве это не сделает меня более геем?              Хотя, это в любом случае, ерунда.       — Я не пойду.       Рыбалка — предпоследнее дело в его списке того, чем бы он хотел заняться на выходных. А провести время с отцом — последнее.              Отец, не теряя времени, тут же вскочил со стула.       — Ну что ж! Мы не можем его заставить. И у меня… встреча… — помахал он, делая шаг к двери.       — Сидеть, — прошипела мать, и обратилась к сыну: — А-Сюань, пожалуйста! Это осчастливит меня и твоего отца.       У неё дрожали слёзы на глазах. Она вот-вот расплачется.       Цзинь Цзысюань начал говорить: «Мама, не надо», когда ему пришла в голову отличная идея.       — Я поеду — при одном условии! Мои братья тоже едут.              

* * *

             К сожалению (или, скорее, к счастью для мальчика), Мо Сюаньюй у своей мамы по выходным, поэтому он не поедет.              Но Мэн Яо может! Счастливчик Мэн Яо.              Цзинь Цзысюань, конечно, осознавал, что эта поездка может оказаться не столько сближением братьев, сколько совместными пытками.       В общем, это так и есть.              — Как часто здесь чистят воду? Она ужасно пахнет, — oтец сморщил нос, паркуя машину на разбросанном гравии, который служил парковкой. — Цзян Фэнмянь сказал, что это лучшее место для рыбалки в округе… По-моему, это какая-то лажа.              Они спустились к озеру. День не слишком жаркий, но воздух влажный и душный; Цзинь Цзысюань слышал вдалеке жужжание насекомых в листве. Трудно не согласиться с отцом: от озера действительно исходит отчетливый рыбный запах. Может, это просто означает, что там много рыбы?              Когда они дотащились до обветшалого, изношенного причала, отец тягостно вздохнул:       — Ладно, начнём, — он щёлкнул пальцами. — Мэн Яо, дай мне удочку.       Цзинь Цзысюань обернулся и понял, что его брату было поручено нести большую часть их снаряжения из машины.              Черт! Я должен был помочь.              Мэн Яо моргнул:       — Э-э... удочки? — у него нет никаких удочек в руках.       — Да, удочки. Удочки, которыми ловят рыбу. Ты, идиот?       — Папа, остановись… — промямлил Цзинь Цзысюань.       — Может, они всё ещё в машине... — его брат поставил остальное снаряжение и побежал назад. Если бы это был Цзинь Цзысюань, он бы просто остался стоять.       «Бесполезный мальчишка», — буркнул себе под нос Цзинь Гуаншань.       Удочки, на самом деле, не в машине и вообще нигде. Когда ассистентка отца собирала вещи для поездки, она, должно быть, вообще про них не подумала. Из рыболовного снаряжения у них есть только три большие сети, две коробки приманок и контейнер с (фу) червяками. Еду они тоже взяли, но основное, что есть — салат из киноа. А вилок — нет. И в нем укроп, который Цзинь Цзысюань ненавидит.       — Хм. Ну что ж. Я же говорил Цян-эр, что это ужасная идея, — отец удостоил их с братом коротким взмахом руки и, развернувшись, направился прочь. — Попробуйте… поймать что-нибудь в эти сети. Я возвращаюсь к машине. У меня есть… кое-что важное.       Он зашагал, не оглядываясь, оставив мальчиков одних.              Деревянные мостки старые, грязные, по мнению Цзинь Цзысюаня, выглядели крайне ненадежно, совсем не похоже на причал в летнем доме Цзинь. Цзинь Цзысюань всё же туда сел:       — Итак. Ты когда-нибудь рыбачил?       Спустя мгновение Мэн Яо тоже сел рядом:       — Никогда.              Полагаю, это не удивительно, даже выросший в бедности, его брат — городской парень.              — То же самое. Это глупо.              Несколько мгновений тишины.              — А вообще… чем ты занимаешься в свободное время? — он даже съежился от неловкости собственных слов. Рядом раздался смех Мэн Яо.       — Я серьёзно! У меня такое чувство, что я ничего о тебе не знаю! — смущенно оправдывался Цзинь Цзысюань.              И чья это вина?              К его чести, Мэн Яо перестал смеяться и ответил искренне:       — Я читаю. Провожу время с друзьями. Раньше я играл на пианино и занимался танцами.       — Танцы? Неожиданно.       Мэн Яо качнул головой:       — Одна из подруг моей матери раньше преподавала балет. Она немного меня учила, пока…              Ну, да. Вот так. Отлично испортил настроение, Цзысюань.              — Соболезную. Насчет твоей мамы.       Он ожидал, что Мэн Яо скажет что-то вроде уклончивого «Всё в порядке», но вместо этого он искренне ответил:       — Спасибо.       После небольшой паузы Цзинь Цзысюань спросил:       — Какой она была? Если ты не против, что я спрашиваю.       — Она была умной. Очень умной. Она училась на психолога, но ей пришлось бросить учебу. И она была талантливой — умела рисовать, пела… — Мэн Яо сглотнул. — Моя мама всегда верила в лучшее в людях. Она была очень щедрой. Я очень по ней скучаю.       — Производит впечатление действительно замечательного человека.       — Она была.       — Я… — Цзинь Цзысюань сделал паузу. Мэн Яо вопросительно взглянул. — Я забыл, что хотел сказать, — неуверенно закончил Цзинь Цзысюань.       Он не столько забыл, сколько в общем-то и не соображал, что хотел сказать. В его голове крутилось множество мыслей: от «Как бы я хотел с ней познакомиться», до «Как бы я хотел, чтобы она была еще здесь ради тебя», и «Я думаю, она заслуживала ребенка от кого получше, чем мой отец».       — Прости, — просто повторил он.       Мэн Яо кивнул, затем секунду изучал его взглядом.       — Цзысюань-гэ, — осторожно произнес он. — Можно вопрос?       — Конечно? Давай, — пылко закивал Цзинь Цзысюань, хотя в глубине души страшно паниковал. Есть множество вопросов, которые Мэн Яо мог бы задать, но на которые сейчас не хотелось бы отвечать, потому что это выставит его в невыгодном свете.              Почему ты запирал дверь в течение первого года?       Его мама убедила его, что Мэн Яо собирается их обокрасть.              Где ты был тем летом, когда я начал жить в вашем доме?       Цзинь Цзысюань так категорически возражал против общения с новообнаруженным братом, что родители разрешили ему провести эти месяцы в летнем лагере. Это был конный лагерь, и он ненавидел каждую минуту, проведенную там.              Почему ты не заступался за меня? Почему ты и сейчас делаешь это так, что лучше не становится?                                   Цзинь Цзысюань был так погружен в свои мысли, что настоящий вопрос Мэн Яо застал его врасплох:       — Почему я здесь?       — Что-что?       Мэн Яо продолжил:       — Я имею в виду… сомневаюсь, что это была идея нашего отца взять меня с собой. Это точно не идея твоей матери. Ты никогда особо не вовлекал меня в семейные мероприятия. Но сегодня ты пригласил меня сюда. Что изменилось?       Возможно, Цзинь Цзысюаню не стоило так удивляться вопросу. Веской причины у него нет.       — В смысле… ничего конкретного. Наверное, я просто подумал, что было бы неплохо? Чтобы мы провели немного времени вместе?              А еще лучше, если бы мы не находились посреди дикой местности.       И еще, если бы отца здесь не было.              Это не очень удовлетворительный ответ, поэтому он продолжил:       — Просто хочу, чтобы ты больше участвовал в семейных делах. Я хочу узнать тебя лучше. Раньше я был придурком, но хочу загладить свою вину. Так что, по сути, я просто веду себя так, как должен был вести себя с самого начала? — Цзинь Цзысюань самоиронично рассмеялся. — В смысле, я даже удивлен, что ты меня не ненавидишь.       Он посмотрел на брата. Мэн Яо долго смотрел в ответ, пока наконец не протянул:       — Угу…       Прежде чем он успел отреагировать, Мэн Яо указал на сети.       — Цзысюань-гэ, думаешь, мы сможем что-нибудь поймать с их помощью?       — Может быть? Насколько сложной может быть рыбалка?       — То есть, ты действительно хочешь попробовать…       — Отличные новости, ребята! — закричал отец, подбежав к ним от машины. — Вы же закончили рыбалку, верно?       Не дожидаясь их ответа, он хлопнул в ладоши:       — Мэн Яо, собирай наши вещи. Цян-эр сказала, что мы можем возвращаться.              Цзинь Цзысюань глупо гордился, что успел схватить большую часть вещей раньше, чем Мэн Яо, и сам отнес их к машине.              

* * *

             В конце концов, это было неизбежно. Он действительно должен был это предвидеть.       Цзян Яньли и он посещали одно и то же занятие по английскому, и по стечению обстоятельств, то ли по воле судьбы, то ли по воле богов, Цзинь Цзысюань оказался в паре с ней для групповой работы.              Они анализировали «Ромео и Джульетту».              Ну, разумеется. Что ж еще?              — Итак. «Акт 1, Сцена 3. Что говорят слова Джульетты, обращенные к матери, о характере их отношений?» — прочитал он с листа, стараясь избегать зрительного контакта.       Цзян Яньли кивнула:       — Кажется, это седьмая строфа? — она открыла книгу.       Он пролистал страницы своего экземпляра. За те несколько минут, что прошло с момента, как учитель дал всем задание, в классе уже воцарился хаос; это не для оценок, так что какая разница?       По крайней мере, он и Цзян Яньли просто тихо впишут ответы теста и не будут отвлекаться. Или так он думал, но они не успели прочитать и половины страницы, как она выпалила:       — Прости!              Хм?       Эй, если кто и должен извиняться, так это, наверное, я?              По его лицу, должно быть, ясно читалась растерянность, потому что она продолжила, с отчаянием в глазах:       — Я доставляла тебе неудобства. Я не хотела этого, прости, — и она затеребила пальцами по краям листа с заданием. — Цзысюань, я тебя поддерживаю! То есть, твою гомосексуальность!       — Что? Нет! То есть, да, я гей. Но почему ты думаешь, что мне от этого некомфортно?       Она растерянно моргнула, и он видел, как слезы, словно капли росы, прилипли к ее ресницам.       — Но ты… ты избегаешь меня. Ты убегаешь всякий раз, когда я окажусь рядом?              О да.              — Это не… я имею в виду… — вздохнул он. — Просто это была странная неделя. Или больше.       Кивнув, Цзян Яньли слегка улыбнулась ему:       — Всё в порядке, Цзысюань. Знаешь, ведь нет «правильного» способа? Ты должен позволить себе чувствовать всё, что что у тебя на душе.              Звучит как отличный совет — для человека, который не является геем.              Он покачал головой.       — Всё изменилось. С тех пор, как… ну… Ничего не осталось прежним.       — Но ты же всё тот же человек, правда? — напомнила она.       — Но в том-то и дело! Я имею в виду, может быть, мне даже не стоит быть прежним, — Цзинь Цзысюань попытался объяснить. — Я имею в виду… я не думаю… что всегда был таким уж хорошим человеком. Ко всем. Иногда.       — Мне кажется, ты хороший человек…       — На самом деле, я не очень-то и стараюсь! И у меня это плохо получается. Мне кажется, каждый раз, когда я пытаюсь, я всё порчу. Или делаю ещё хуже.       И вдруг, прежде чем он успел вымолвить хоть слово, его мозг перестал работать. Потому что Цзян Яньли положила руку рядом с его. Почти коснулась. Она практически держит меня за руку!       — А-Сюань… это может прозвучать глупо, но помнишь, как над Мянь-Мянь издевались в средней школе?       Он нахмурил брови:       — Я познакомился с Мянь-Мянь только в старшей школе.       Она рассмеялась и покачала головой:       — Может, ты забыл, но мы же все вместе учились в одной средней школе. Ван Линцзяо постоянно задирала Мянь-Мянь. И все остальные девочки повторяли, потому что считали Ван Линцзяо крутой — она первой нашла себе настоящего парня, — сказала Цзян Яньли.              Вэнь Чао. По какой-то причине эта кошмарная парочка до сих пор вместе.              Цзян Яньли продолжила:       — Но ты всегда за неё заступался. Каждый раз. Я даже не была на это способна. Ты был… по-настоящему храбрым, — прошептала она улыбаясь. — Я всегда восхищалась тобой за это. Думаю, ты всегда был лучше, чем думаешь.       — Яньли, я…       — Знаешь, на самом деле… ну, это глупо, — покраснев, она опустила взгляд. — Сейчас кажется, что это так глупо. Но я была в тебя очень сильно влюблена с тех пор.       Она увидела его ошеломленное лицо и отступила:       — Больше нет! Конечно, нет. Потому что ты гей. И я это уважаю.       — Хорошо. Конечно…              Подождите, что…              Но Яньли уже вскочила со своего места.       — Я пойду сдам! — произнесла она с наигранным энтузиазмом, размахивая листком с тестом в воздухе. Четыре вопроса всё ещё оставались без ответа.       — Подожди….              В этот раз их роли кардинально поменялись: теперь сбежала Цзян Яньли.              

* * *

             Не то чтобы Цзинь Цзысюань не знал о влюбленности Цзян Яньли.              Он лежал в своей комнате на кровати и смотрел в потолок, размышляя о событиях прошедшего дня.       На самом деле, он прекрасно был осведомлен, что она к нему неравнодушна. Просто не предполагал, что для этого есть причина. Причина кроме…       Их матери были лучшими подругами, которые забеременели одновременно, родили детей фактически одновременно, и эти дети оказались разного пола. И поэтому всю свою жизнь Цзинь Цзысюань был вынужден выслушивать: «Ах, как было бы здорово, если они поженятся…»       Поэтому он, естественно, предположил, что тихое внимание Цзян Яньли было мотивировано исключительно желаниями их матерей, ожиданиями, которые были наложены на них еще до того, как они смогли сделать собственный выбор. И он обижался на нее за это.              Но если бы это было не так ...              Если это было не так. Если это было не так. Если это было не так.              Какая милая девушка.              Цзян Яньли, вероятно, была самой милой девушкой, которую он когда-либо встречал. Она была не просто милой. Она была доброй, внимательной, заботливой… она помнила о нем то, что даже он сам забыл. Раньше она приносила ему суп, когда он болел, пока он это не испортил.              (Она даже не сказала ему, что это она. Это был самый вкусный суп, который он когда-либо пробовал.)              Она верила, что он хороший человек. Сам он в это не верил, но отчаянно хотел быть тем, кого она в нём видела.       Он хотел вернуться и пригласить её на школьный бал, как ему и велела мать.       Впрочем, это не имеет значения. Слишком поздно.              Теперь он гей.