Великая Игра: Похотливый Гамбит

Гарри Джеймс Поттер — Лорд-консорт. Дикое похмелье. Навязанная роль. Мантия сидела как вторая, неудобная кожа — плата за ночные гуляния. Политика пахла только его перегаром. Слова Тома гудели в ушах, раздражение тянулось по связи. Гарри ненавидел всё это. Его заставили вникать в отчеты — результат был предсказуем: хотелось биться головой об стену. Вот сюрприз: Гарри было абсолютно похуй на всё. Зачем он торчит в этом министерском кодле, понимал только Мерлин, да и тот, старый пидорас, на запросы не отзывался. Министерство работало слишком правильно. Традиции возвращали под соусом «единства», смешивая светлую и темную магию. Чистоту крови сменили на разговоры о вырождении и родовой силе. Мол, нужно признавать бастардов и соскребать остатки родовой силы со дна котла, чтобы древние фамилии окончательно не рассыпались в труху. Поттер слушал этот бред по третьему кругу, и в голове билась только одна связная мысль: если он сейчас же не приложится к фляге, то либо сдохнет от скуки, либо лично проклянет этого оратора. Логика в этом, наверное, была. Где-то далеко. Не здесь. Гарри вообще-то алкоголик и «национальное достояние» на правах витрины. Проиграл он красиво — в кружевном платье Беллы. Выменял Гамбит на безопасность своих «клоунов». И хуже всего — ход он сделал сам. Теперь оставалось допивать этот яд и не морщиться от приторного послевкусия благородства. «Охеревшие, я лично выпишу минус очко каждому, пусть только подождут», — хмуро думал он, косясь на Барти, Антонина и Сириуса. Эти гниды явились именно тогда, когда гнев Лорда был свежим, и теперь просто «улыбались и махали». Антонин стоял слишком ровно, его расслабленная манера испарилась, оставив лишь странную бледность. На миг Гарри показалось, что Долохов выглядит... выцветшим? Волдеморт мазнул взглядом по супругу. Тот поднялся, превозмогая тупую боль в теле. «Поттер, если ты сейчас же не заткнешь этот поток идиотизма в голове…» — в сознании заискрило от связи. «Не могу! Если не думать, я дышать перестану! — возмутился Гарри. — Я думаю, это как-то связано с революцией…» «Эволюцией, кретин…» — Том едва заметно поморщился, поворачиваясь к камерам. — Благодарю, — начал Гарри свою речь «жертвы». — Я стою перед вами как главный успех образования Альбуса Дамблдора. Десятилетиями система маскировала отсутствие безопасности высокими идеалами. Мир качнулся. Тошнота резко подкатила к горлу. — Гарри Поттера учили быть героем, но забыли научить быть магом. Хогвартс был не школой, а полигоном, — ледяным тоном подхватил Том. — Нас приучали к мысли, что выживание зависит от удачи и самопожертвования, а не от глубины знаний... — Гарри резко прижал ладонь к рту. По связи ударило презрение. Гарри должен был закончить, но он, как обычно, ставил всё под угрозу. — Пока старая администрация играла в моральные дилеммы, ученики подвергались опасности в стенах, которые должны были их защищать, — продолжил Том, властно опуская руку на плечо Поттера. Жест «заботливого супруга» служил опорой, чтобы Гарри позорно не рухнул. — Старая система требовала от нас… — Гарри шумно сглотнул. — Правильного выбора, лишая инструментов для понимания самой сути магии… «Томми, если я сейчас открою рот, я оставлю свой перформанс прямо здесь…» — он намертво зажал рот обеими руками. — Мистер Поттер? Вам плохо? — вскинулась Скитер, почуяв кровь. — Мой супруг страдает от посттравматического синдрома. Учения Дамблдора нанесли его психике куда больше вреда, чем мы предполагали, — мгновенно перехватил инициативу Волдеморт. В красных глазах плескалась ярость, скрытая маской «взволнованности». — Конец эпохи манипуляций. Мы заменяем хаос структурой. Образование больше не будет инструментом подготовки солдат. Мы закладываем фундамент силы каждого мага, способного… — Том осекся, ощущая через связь рвотный позыв своего консорта. — Способного вкладываться в будущее, а не быть призраком прошлого, — выдавил Поттер сквозь зубы. — То, что Дамблдор сбежал — лишь его ответ на правосудие, на которое он всегда плевал. Гарри опустил взгляд. Главное — не вывернуться наизнанку перед толпой. Том сделал паузу, давая словам осесть. Поттер шумно вдохнул и уткнулся носом в плечо Лорда. Ткань мантии была холодной, пахла лавандой и темной магией — это немного отвлекало от пульса в висках. Чужая рука скользнула по спине почти ласково, но пальцы едва заметно впились в лопатку. Приказ: держись, ничтожество. — Директором станет Минерва Макгонагалл. Ей слово. Минерва поднялась. Шаги ведьмы отдавались в голове Гарри ударами молота. — Преступления предыдущего директора вопиющи, — голос Макгонагалл резал воздух. — Я взяла на себя смелость подобрать новый состав преподавателей. Все прошли строгую аттестацию. Учеба возобновится со следующей недели. Гарри мертвой хваткой вцепился в черное сукно Лорда. Если эта экзекуция не закончится сейчас, Скитер получит эксклюзив, который не отмоет ни одна химчистка. — Что вы скажете про безопасность школы, учитывая, что преступник сбежал? — вклинилась Скитер. — В замке пробуждена древняя магия основателей. Хогвартс вернулся к истокам, которые Дамблдор годами игнорировал ради собственных игр, — спокойно парировала Макгонагалл. Ее голос был скалой, об которую разбивались все провокации. — Не будет ли Гарри Поттеру «особого внимания», учитывая его статус Лорда-консорта и пережитые травмы? — глаза Риты блестели. Гарри чуть не рассмеялся. Или задохнулся. — В стенах школы все равны, — отрезал Волдеморт. — Особое внимание для супруга прибережено для дома. Том почти нежно улыбнулся камерам, пока через связь Гарри впечатывало обещание такой расправы, что похмелье отступило перед инстинктом самосохранения. Рука Тома размеренно поглаживала его по спине, словно усмиряя взвинченного питомца. — Поверьте, — добавила Минерва, глядя на Гарри поверх очков. — Особое внимание будет уделено каждому. Гарри почувствовал на плече хватку Тома. Знак. Финал. Осталось только доползти до камина. Люциус величественно поднялся, чтобы завершить конференцию. Но Поттер не был бы собой, если бы всё закончилось просто «хорошо». Его вывернуло резко, без предупреждения — прямо на безупречную, баснословно дорогую мантию Министра. Плотная струя похмельного разочарования украсила шелк именно в тот момент, когда вспышки камер заработали с удвоенной силой. В зале повисла мертвая тишина. Слышно было, как рушится самооценка Люциуса Малфоя. «Поттер…» — связь взорвалась таким ультразвуком ярости, что у Гарри едва не лопнули перепонки. Рык, обещающий все круги ада. «Я подам на развод! Прямо сейчас!» — мысленно огрызнулся Гарри, ощущая вторую волну. Том стоял неподвижно. По лицу — не понять, выжжет он зал или убьет взглядом. Он лишь медленно положил руку на затылок Поттера, фиксируя его на себе. — Как видите, — голос Волдеморта вибрировал от безумия, — последствия системы Дамблдора глубже, чем мы думали. Мой супруг буквально не переносит старый мир. Конференция окончена. Очищающие чары слетели — магия Лорда отказалась удерживать этот позор. Волдеморт впечатал пальцы в предплечье Гарри и потащил его к каминам. — Помедленнее!.. — Гарри спотыкался, пытаясь не вывернуться снова. — Угрожать разводом под Обетом Попечительства — это просто смешно, — прошипел Том, останавливаясь в пустом коридоре. Гарри врезался носом в его спину. — Это была манипуляция, — пробормотал Поттер, потирая нос. — Обет нерушим, я знаю. Но если я скажу об этом на камеру — твоей репутации конец. А репутация — единственное, что у тебя осталось. Волдеморт медленно развернулся. В тусклом свете его глаза казались тлеющими углями. — Запомни эти слова и засунь их поглубже в разум, если не хочешь, чтобы твои «клоуны» пострадали сегодня же, — процедил он, сокращая дистанцию. — Твой Гамбит не засчитан. Ты забыл, кто тебя туда поставил. — У меня его нет. Ты мне его не выдал! — возмутился Гарри и тут же закрыл рот ладонью, подавляя спазм. — Не подменяй понятия. — Вот это — манипуляция, — Том указал на его дрожащую руку. — А твои угрозы — ничтожное сопротивление, которое грозит тебе куда сильнее, чем мне. — Он наклонился к самому уху, обжигая ледяным дыханием: — Ты будешь наказан. И я позабочусь, чтобы у твоего разума просто не осталось времени на «революционные» мысли. — Перепутал слова. Бывает, — встрепенулся Поттер. Голос сорвался на хрип. — Я вообще-то… — он снова ощутил, как внутренности скручивает тугим узлом. — Завались уже, Томми. Достал. — зло выплюнул Гарри. Он рванулся к камину, пытаясь разорвать удушающую близость, но замер, жадно хватая ртом холодный воздух. Очередной спазм отозвался острой болью, заставляя его согнуться пополам. Старшая палочка привычно скользнула в пальцы Лорда. Воздух зазвенел от избытка магии. — Учись отвечать за свои действия, — холодно оскалился Волдеморт. В его голосе не осталось и тени той «взволнованности», что он демонстрировал прессе. — У тебя есть обязательства перед системой, которую ты сегодня так красочно «поддержал». Приказ прошил тело Гарри мгновенно, словно по венам пустили жидкий лед. Ноги подогнулись, и он рухнул на колени прямо перед каминной решеткой. — Томми, у меня сейчас одна задача — нажраться в хлам! — взбесился Поттер, упираясь ладонями в пол и пытаясь встать вопреки давящей магии. — Забыл? Я всего лишь несчастный извращенец, клоун-алкоголик... Кто-то еще считает мои титулы?! Пора мне уходить в тень и думать, как испортить тебе жизнь. И поверь, одной мантией я не ограничусь! Гарри вскинул голову. В его глазах вспыхнуло то самое неукротимое пламя, которое заставляло Волдеморта видеть в нем равного. Метка Пожирателя отозвалась яростным жжением — Лорд призывал своих «заблудших псин». В коридор влетел Антонин, мгновенно оценив диспозицию. Следом ввалились Сириус и Барти. Крауч-младший, дергая плечом от зуда в предплечье, начал было возмущаться: — Да какого хера, что там уже?! — но тут же притих под ледяным взглядом Министра. — Вот дерьмо... — Ну конечно, а как иначе! Давай сделаем еще хуже! — выплюнул Гарри. Его предплечье сходило с ума — связь транслировала гнев Тома, превращая похмелье в чистую пытку. — Как скажешь, дорогой. Исполняю твои желания, — едва заметный взмах палочки, и Крауч с Долоховым синхронно согнулись в беззвучном крике. Волдеморт почти нежно улыбнулся. Том указал кончиком палочки на Поттера. — Гарри, это цена. И, как видишь, платит не только Барти, но и Антонин, — голос Лорда звенел металлом. Сириус оскалился, его рука дернулась к палочке, но он сдержался, видя, как дрожит крестник. — Зять, ну почему ты такой тупой?! — прорычал Блэк. — Неужели корона упадет, если ты будешь хоть немного мил с ним?! — Ты хочешь, чтобы я был там? — тихо процедил Гарри, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Хорошо. Но не жалуйся потом, что «лицо системы» выглядит так, будто его вытащили из сточной канавы. Это будет твой лучший Гамбит, Министр. Самый позорный из всех. Обещаю. — Поттер, тебе совсем не жаль этих «клоунов»? — Том опасно прищурился, и напор заклинания усилился. Барти забился в конвульсиях. — Я ведь могу и похуже. — Я понял. Гарри поднялся. Мир плыл, но он заставил себя сделать несколько рваных шагов. Вцепившись в безупречный воротник министерской мантии, Поттер грубо притянул Тома к себе. — Я выполню приказ, — прошипел он почти в самые губы Лорда. — Но только потому, что ты — аристократическая мразь, которой нечего предложить мне, кроме угроз. Ты жалок, Том. В коридоре стало так тихо, что было слышно, как осыпается штукатурка от избытка темной магии. — Ты не заслужил лучшего обращения, Поттер. Это твой камень и твоя проблема, — отрезал Том. На долю секунды его пальцы дрогнули — связь дернулась, как открытая рана. Пыточное заклятие спало. Барти и Антонин рухнули на пол. Гарри резко развернулся, не желая видеть этот холодный триумф. — Я буду вовремя на банкете, — бросил он через плечо, помогая Барти подняться. — Я забираю своих «клоунов» и иду к Сири. Без тебя этот день хотя бы не будет тошнотворным. — Поттер… — спокойно прошептал Волдеморт. — Отдохни… как следует. Тебе понадобятся силы. Дом встретил их тишиной. Барти прижал к себе Гарри и рухнул вместе с ним на широкий диван. — Я умираю! — картинно взвыл он. — И ничто в этом мире не может мне помочь! Только твоя жалость, Поттер! — Я сейчас... прямо на тебя... стошнит... — прохрипел Гарри, утыкаясь в плечо Крауча. — Барти, неужели ты решил, что Гарри — это панацея? — Антонин нахмурился, трясущимися руками отливая себе огневиски. — Отставить спор с умирающим! — возмутился Барти, крепче сжимая Поттера. — Я скучал! Пока ты там прохлаждался в корсетах, я пересчитал все пылинки на чердаке! — Я возмущен! — бесновался Сириус, нервно прикуривая. — Лично вырву его змеиный язык! Мой крестник — не декорация для его амбиций! — Лорд прав, — хмыкнул Антонин. — Сегодня малой его специфически прославил. Гарри удобнее устроился в объятиях Крауча. Тепло без угрозы ощущалось чужим. — Мерлин, я становлюсь диким… — выдохнул он. Связь всё ещё зудела под кожей. — Сири, дай сигарету. Иначе я сейчас просто сдохну. Будь другом! Сириус поднял глаза на крестника. Взгляд Бродяги был тяжелым, пропитанным дымом и застарелой виной. — Насри кругом, — фыркнул он, не спеша делиться. — Ты же у нас теперь «милый мальчик», Поттер. Не отходи от образа, а то Министр расстроится... Ладно, чисто чтобы посмотреть на твои жалкие потуги быть «крутым». Блэк вынул изо рта тлеющую сигарету и почти небрежно, собственническим жестом ткнул её в губы Гарри. — Лили бы меня уже кастрировала за это! — проворчал он, наблюдая, как Поттер жадно затягивается. — Прямо на месте, тупым заклинанием. — Инструкция нужна? — усмехнулся Антонин, нахально выуживая у Сириуса пачку. — Не-а, — Поттер затянулся, перехватывая сигарету дрожащими пальцами. — Мой бедный Гарри… — Барти ласково зарылся пятернёй в его спутанные волосы. Сейчас его мир сузился до этого помятого парня у него на груди. Нахальный смешок слетел с губ Гарри, и он игриво выпустил струю дыма прямо в лицо Крауча. — Плохой мальчик, мне нравится, — в глазах Барти заискрилось нежное возбуждение. — Я, мать его, Избранный, который облевал Министра, — Гарри лениво прокручивал дым на языке. — Лучше уже не будет. Вы бы знали, в каком бешенстве он был! Это стоило каждой секунды моей тошноты. — Тебе нужно поспать, Сохатик, — Сириус нахмурился, глядя на то, как дрожат руки крестника. — Или выпить чего-то, что не превратит тебя в фонтан на банкете. — Хочу быть в сопли, но без похмелья! Этот мир жесток: никакого сервиса, одни страдания моего желудка! — Гарри снова зарылся в плечо Барти, почти насильно впихивая сигарету ему в губы. — Я официально заявляю: я — самый несчастный человек в Британии! — Малой… — Антонин нахмурился. Он достал из потайного кармана маленький мерцающий флакончик и, коротко переглянувшись с Барти, протянул зелье на ладони. — Антонин, что это за дрянь? — Барти напрягся. Он глубоко затянулся сигаретой Гарри, теша себя этим непрямым поцелуем и не выпуская окурок из пальцев. — Если малого накроет перед Лордом, нам всем устроят тотальное обнуление. — Почти чистая Амортензия с добавками, — прошептал Долохов. — Чистое спокойствие. И эйфория. Наркоз для души нашего малого. — Плохая идея… — Сириус надавил на веки. — Его уже поили смесью Дамблдора. Это какой-то порочный круг, нужно что-то другое… Рука Поттера машинально легла на флакон. Он не стал слушать спор — просто выдернул пробку зубами и выпил содержимое одним глотком. Сладкий вкус смыл перегар — и тут же ударил запах гниения. — О… Антонин, это что-то другое… — Гарри выдохнул, чувствуя, как по венам разливается неестественное тепло. Слишком правильное. Фальшивое. — Почему же не Империус? — невнятно проглотил он слова. — Херовый из тебя клоун, Антонин. Связь душ дернулась, будто Лорд резко вдохнул за него. Тепло разлилось по телу и тут же ушло к Тому. Барти, ощутив этот холодный магический сквозняк, сжал сигарету в пальцах, гася её об обивку дивана почти с яростью. — Поздно спасать то, что уже сгнило. — Констатировал Долохов, глядя на пустой флакон. В его глазах больше не было сочувствия. Только холодный расчет. — Какого хера, Гарри Джеймс Поттер?! — возмутился Блэк, но тут же притих, словно боясь спугнуть это странное мгновение. — С каких пор ты сначала делаешь, а потом… — Всегда, Сири! — протянул Гарри. Он еще глубже зарылся лицом в плечо Барти, закрывая глаза. Мир стал ватным и теплым. — Ты как? Лучше немного? — обеспокоенно прошептал Барти. В его голосе было столько неприкрытой нежности, что Антонин в соседнем кресле едва не подавился. — Ты так мило волнуешься, продолжай… — хмыкнул Гарри. Голос звучал непривычно мелодично, без капли желчи. Дыхание становилось глубоким и ровным. Долохов всё-таки поперхнулся огневиски. — Это что сейчас было?! Обаяние, блять? А где злые шутки, малой?! — Антонин вытер рот рукавом. — Ты мне это брось, Поттер, я к такому не привык. — Антонин, ты гнида, знал? — пробормотал Гарри, ощущая, как речь сковывает зелье. Оно обволакивало его удушающей хваткой. — Мой мальчик вообще-то само очарование! — шикнул Блэк, полоснув взглядом взвинченного Пожирателя. — Да я-то не против, — огрызнулся Долохов, кивая на Крауча. — Ты на Барти посмотри, у него инфаркт походу. Он сейчас или сознание потеряет, или предложит Гарри руку и сердце в придачу. Гарри провалился в сон быстрее, чем успел это осознать. Связь вибрировала слишком ровно — как будто кто-то аккуратно вытер из неё всё живое. — Ты отменил Гарри Поттера… — Барти округлил глаза в тихом ужасе, стиснув спящего парня сильнее. — Больше никогда в жизни. Я этого не вынесу, это ужасно! — Ты зятю это только не говори, а то попросит научить, — зашелся истерическим смехом Сириус, рывком поднимаясь. Он наградил Долохова ледяным взглядом. — Пойду на чердак. Там были артефакты, чтобы наладить им супружескую жизнь… или просто проклясть зятя. — Сири, с малым жизнь — не сказка, а ночной кошмар, — бросил Антонин ему в спину. Долохов посмотрел на напарника. — Но вот что я тебе скажу... Ты уже не ощущаешь границ в своей одержимости этим мальчишкой. Это опасно, Барти. Тебе не по зубам Лорд. Он вырвет тебе сердце, если почувствует угрозу своему праву владения. — Неужели ты так сильно ревнуешь меня к Гарри? — нахально улыбнулся Барти. — Оставь попытки, Антонин. Я чудовищно влюблен. И это — самая приятная катастрофа в моей жизни. — Я всегда знал, что ты идиот, — Долохов скрестил руки на груди. — Это не любовь, это петля на шее. Он — не твой. Барти склонился ниже и почти благоговейно коснулся губами шрама Гарри. Поцелуй достался ему слишком легко. — Я не могу его оставить. Я ощущаю его одиночество как своё. Так что… похоже, с этого момента мы по разные стороны баррикад. — Ты труп, Барти. На твои похороны я куплю дорогой букет. И даже не приду, — раздраженно процедил Долохов. — И не вини меня за грубость. Мертвецам обиды ни к чему. В камине взметнулось изумрудное пламя, выплеснувшись в гостиную ядовитым столбом. В комнату шагнул Волдеморт. Безупречно черная мантия острыми складками оттеняла мертвенно-бледную кожу. Аура Лорда ворвалась в помещение ледяным сквозняком, вытесняя остатки уюта. Красные глаза замерли на Барти, который всё ещё склонялся над спящим Гарри. Тишина стала такой плотной, что в ней отчетливо слышалось бешеное сердцебиение Крауча и пугающе ровное дыхание Поттера. Барти накрыл Гарри покрывалом одним резким движением, пытаясь спрятать его от этого взгляда. Долохов мгновенно встал подле Лорда, склонив голову в идеальном поклоне. В поведении Антонина наконец сложилась пугающе логичная картина. — Похвально, Долохов. Теперь Поттер точно не будет чудить, — прошептал Волдеморт, игнорируя гробовое безмолвие связи. Крауч-младший действительно был клоуном, у которого под гримом скрывались нож и слезы. Но сейчас его переиграли на его же поле. Гениальный стратег и идеальный солдат — идея Антонина с зельем, своевременное появление Лорда… — Приказ исполнен без отклонений, — коротко проинформировал Долохов, глядя в пол. — Поттер так долго воевал за право быть собой, что в итоге «успокоился» только тогда, когда его предал один из «клоунов», а второй — стал идеальной пешкой. Ну как, Барти? Смешно? — голос Тома звучал как приговор, но в ледяной интонации слышался опасный надлом. — Доверие — слишком хрупкое обстоятельство. В этом и была главная ошибка моего сломанного символа. Я не терплю конкуренции. Палочка Барти скользнула в пальцы, выставляя дрожащий от напряжения щит. Он резко выпрямился на диване, судорожно прижимая Гарри к себе. Поттер дрейфовал в приторном тумане, инстинктивно ища тепло, которое в этой обледеневшей комнате исходило только от Крауча. — Барти, не сопротивляйся. С ним всё будет в порядке, — Антонин поднял глаза. В них не было раскаяния, только сухой прагматизм. — Раз ты выбрал эту петлю, пора платить по счетам. Тогда с малым всё будет хорошо. — Хорошо для кого? — зло процедил Барти, игнорируя Лорда. Его взгляд был пригвожден к человеку, которого он еще минуту назад считал другом. — Это уже не тебе решать, — Волдеморт навис над ними монументальной тенью. Через отравленную связь он отчетливо ощущал омерзительный проблеск чужого тепла на своем Поттере. — Ты сейчас правда думаешь, что можешь решать за него? Вспомни, кто ты и за кем идёшь. Будь ему опорой, когда он капризничает, но умей отступать. Я даю тебе выбор: либо ты остаешься рядом как контролируемое «безопасное место», либо будешь утилизирован как непослушный пёс. — Тебе нужно лишь направлять его в нужную сторону. Когда потребуется — подлить зелье. В остальном от тебя ничего не требуется, — бесцветным голосом продолжил Антонин. — Нерушимый обет — ты обязан принести его сейчас. Барти медленно опустил палочку. Первая нить Нерушимого обета огненным кольцом впилась в кожу. — Я клянусь, что буду оберегать Гарри Поттера от любого вреда, если этот вред не исходит от воли моего Лорда… Слова падали, как камни в колодец. — Я клянусь быть тем, кто удержит Гарри Поттера от падения — любой ценой… Последняя нить была черной, как запекшаяся кровь. Она намертво впаивала обязательства в суть Крауча. Его любовь официально превратили в министерский инструмент. — Я клянусь… сохранить его разум и волю, пока он сам не откажется от них. Связь душ едва заметно дернулась. В этой фразе что-то не сошлось. Будто в монолитной структуре возникла лазейка — тонкая, как волосок. Волдеморт уловил диссонанс, но тут же отсек его как несущественный. Сейчас Барти выглядел слишком раздавленным, чтобы представлять угрозу. — А что, все собрались и меня не подождали? — раздался голос Сириуса. Он спускался по лестнице, вертя в руках серебряный браслет. — Зять, ты снова решил напомнить, кто здесь главный павлин? Барти встрепенулся, пытаясь удержать лицо. — Спорили, как лучше привести малого в чувство, — ровно ответил Антонин. — А тут и Лорд подоспел. Выпьем? — Ты же знаешь, Сири, Гарри иногда бывает несносным, — Барти улыбнулся дрожащими губами. Эта улыбка выглядела как плохо наложенный грим. Он осторожно поднял Поттера на руки. — Всё под контролем. Будь уверен. Блэк замер. Интуиция Бродяги кричала, что в этой гостиной только что была совершена сделка с дьяволом. Одним ловким движением он защелкнул на запястье Гарри браслет, а другой рукой незаметно втиснул кольцо в нагрудный карман Барти. Зятю не стоило знать об этих ключах. — Зять, постарайся быть милым с Сохатиком. Ну правда, не позорься, — бросил Сириус. — Приму к сведению, — холодно отозвался Том. Барти первым шагнул в зеленое пламя. Новое пространство — кабинет Лорда — казалось удушающим. Волдеморт сел за стол, просматривая бумаги с почти скучающим видом. Барти, в попытке сохранить крупицу бунтарства, нацепил очки Гарри на макушку. Кольцо Сириуса уже привычно холодило палец. — Гарри, пора просыпаться, — Барти коснулся его лица. Поттер инстинктивно подался навстречу. — Холодно… не хочу… — промямлил он, глубже зарываясь в изгиб чужих рук. Зелье делало свою работу: превращало любую искру близости в наркотическую необходимость. — Ну-ну, — Барти неловко похлопал его по плечу. — Нужно переодеться. К сожалению, в этот раз обойдемся без платья Беллы. — Барти, ты меня совсем не любишь, если думаешь, что я еще раз на это подпишусь, — неестественно мягко бубнил Гарри, выпадая в сонный транс. — Хочу носить пижаму и тапочки до конца своих дней. Том поднял глаза, ощущая через связь чужое, липкое присутствие Барти в эмоциях супруга. Лорд потянул за нить — жестко, глубоко. Пусто. Только чужое тепло. Слишком много. — Поттер, — холодно начал Том. — Ты помнишь, что на сегодняшнем банкете должен быть идеальным символом? Гарри приоткрыл глаза, подернутые приторной дымкой. — Да, я всё помню, не волнуйся, Волдеморт, — он прижал к лицу ладонь Барти, словно пытаясь вдохнуть его запах. — Сейчас еще немного погреюсь и буду готов. Жертва системы почти в строю. — Гарри, ты что, мстишь мне, подставляя мою шкуру? — тихо шикнул Крауч. Его кольцо начало жечь. С тем, что вещает Избранный, всё было в корне не так. — Извини, что так вышло с мантией… но я старался, — тихо добавил Гарри. Жжение усилилось. Гарри никогда не извинялся. Это был чужак в теле его друга. — Мне не интересны твои старания, Поттер. Только результат, — процедил Темный Лорд. Гарри медленно отодвинул руку Барти. Без очков мир превратился в размытые пятна, и Поттер принялся рассеянно перебирать чужие фаланги. — Ты прав. Мне жаль. Иногда в панике я забываю, что… — он замолчал. Пальцы замерли на кольце Сириуса. — Забываю? Я забываю… — в зеленых глазах на мгновение промелькнул яростный красный отблеск и тут же угас. — Прости… Барти замер. Теперь он знал наверняка: где-то там, за завесой зелья, Гарри было нихера не жаль. — Гарри, ты в порядке? — Крауч сжал его пальцы. Поттер снова накрыл лицо его ладонью. — Да, — ответил он, снова зависая в мареве. — Я так люблю этот мир… — он улыбнулся. — Особенно те моменты, когда он меня ненавидит. Всех люблю! Вспышка ярости в глазах Гарри сдохла мгновенно. Кольцо Сириуса взбунтовалось. Барти поморщился, но прижал ладонь к лицу Поттера еще плотнее, скрывая от Тома эту чудовищную ложь. Лорд навис над ними резко. Связь отзывалась, Поттер — нет. Аристократические пальцы коснулись его лица, пытаясь сбить это липкое ощущение неправильности. Связь мгновенно отозвалась на касание, пытаясь вытряхнуть Гарри из марева. Тщетно. В эфире ощущалось только мерзкое тепло Крауча, забивавшее все каналы восприятия. — Такой холодный, что даже послать жалко, — поежившись, глупо улыбнулся Гарри. — Прекрасный, чудесный, моё совершенство… но такой холодный. Повернул голову, позволяя руке соскользнуть, и снова зарылся в ладони Барти. Красные глаза, словно раскаленные гвозди, впились в Пожирателя. Крауч лишь крепче сжал «своего» Гарри, чувствуя, как петля Обета затягивается на горле. — Поттер, достаточно испытывать мое терпение. Переодевайся, — держалось на последней грани. Гарри плавно соскользнул с дивана. Барти отпустил его лишь мгновение спустя. — Волдеморт… Я же ничего не сделал еще… — улыбка растянулась неестественным изломом. Гарри стянул мантию и рассеянно уставился на одежду. — Ты всегда будешь мной недоволен? Думаю, это… забавно. — Он запнулся, будто споткнулся о собственную мысль. — Я лишний. Барти дернулся. Слишком точно. Слишком знакомо. — Жди за дверью, — холодно процедил Лорд. Крауч замер. Тошнота подступила к горлу. Он обвел Гарри лихорадочным взглядом и вышел, медленно закрывая за собой дверь. — Почему ты зовешь меня не по имени? — Лорд зашел за спину Поттера. Тот бессмысленно возился с пуговицами рубашки. — Я выпил зелье, чтобы быть удобным для тебя, а оно оказалось сомнительным. Снейп постарался? Гений! — Гарри нежно улыбнулся. В его пальцах осталась оторванная пуговица. — Разве ничего не изменилось? — Волдеморт скользнул взглядом по обрывку нити. Пальцы Гарри дрожали — как всегда, и сейчас даже искусственный штиль не унимал дрожь. — Звучит как дешевая лесть. Тебе ведь не нравится, а я... влюблен, — Гарри вздохнул, опуская руки. Браслет Сириуса скользнул по запястью, и в связи промелькнуло резкое раздражение. — Ты меня ненавидишь. Это… приятно. Я не могу… П… Прости. Мне нужна помощь. Красные глаза сузились, реагируя на вспышку чужой воли, пробившуюся сквозь туман. — Но ты ведь тоже меня ненавидишь, — Волдеморт грубо перехватил руку Поттера. — Что эта вещь делает на тебе? — Я не знаю, — Гарри пожал плечами, заторможенно разглядывая браслет. — Тебе не нравится? Рука выскользнула, Гарри попытался снять украшение, но оно сидело неумолимо. В зеленых глазах на секунду мелькнул чистый, первобытный ужас. — Я не могу снять… Ты будешь злиться? Холод окутал тело. Он бросил взгляд на дверь. Этого хватило. Том ухватил этот жест как прямую измену. В пространстве заклубилось осязаемое желание убить. — А ненависть… — Гарри снова поплыл, теряя обрывки слов. — Нет, я влюблен, и я просто ужасен. Я в ловушке. И, кажется, уже не хочу выходить. Волдеморт ухватил его за волосы, рывком притягивая к себе. В зеленых глазах была приторная пустота. Никакого сопротивления. — Я не вижу тебя, у Барти очки, — почти извиняюще улыбнулся Гарри. Губы его слегка дрогнули. — Мы не спешим? *** Гарри Джеймс Поттер был как никогда «правильным». Символ старой системы и лицо новой власти, он оставался учтивым, вежливым и слегка заторможенным. На вопросы отвечал сдержанно, по сценарию, едва ли не словами самого Лорда. Ощущение зуда, глюка и пустоты в связи было только у Волдеморта. Его собственный кусок души, ставший причиной этой удушающей близости, начал проявлять сопротивление, вплетая в нить магии чужую волю. Это было уже не совсем зелье, а продолжение фантомной руки, которая ощущалась отрезанной, но оставалась пугающе «живой». Беллатриса была напугана. Поттер не отступал. В его глазах сияло жуткое восхищение. Барти стоял рядом, машинально прокручивая кольцо на пальце. В его глазах тлела ненависть к самому себе: он знал, что должен будет дать следующую порцию зелья совсем скоро, чтобы Гарри оставался «идеальным» до конца вечера. Каждое мгновение этого приторного триумфа жгло его сильнее, чем метка на предплечье. Снейп же, в своей излюбленной надменной манере, медленно вкушал месть. С рецептом он постарался на славу — это был триумф ядовитого удовлетворения, ювелирная работа мастера, от которой не спасет никакой безоар. Северус наблюдал за тем, как Избранный плавно скользит по залу, и в его взгляде читалось холодное превосходство: сегодня Поттер наконец-то стал тем, кем Снейп всегда мечтал его видеть — тихим и послушным инструментом. Люциус застыл в состоянии вежливого беспокойства. Банкет проходил подозрительно ровно — без клоунских саботажей и привычных пьяных выходок. Новая власть, облаченная в шелка и фальшивые улыбки, пришлась гостям по душе. — Он позволяет им касаться себя так легко... — тихо процедил Волдеморт, отходя от репортеров. — Интересно, сколько ещё потребуется времени, чтобы он наконец понял, кому принадлежит. Поттер даже в таком состоянии умудрялся принадлежать всем вокруг, кроме него. Связь была забита глухим фоном толпы; Избранный отсутствовал в ней с ювелирной точностью — абсолютная, звенящая тишина. Но Поттер «горчил». Вкусовые ощущения от его эмоций менялись, становясь терпкими, неприятными. Незнакомый Поттер. — Стихийное бедствие всегда остается таковым, мой Лорд, — Люциус пригубил вино, отчаянно пытаясь сохранить лицо. — Как бы вы ни пытались переписать природу, она возьмет свое. — Ты знаешь о Поттере больше, чем положено? — раздраженно выплюнул Том. Малфой едва не подавился, резко закрыв рот — он и так сказал лишнее. В этот момент двери зала распахнулись. Драко влетел в зал как ураган, мгновенно подбегая к отцу. — Можно-можно-можно? — затараторил он, но, заметив Министра, мигом спрятался за спину Люциуса. Малфой-старший стремительно бледнел. — Не комильфо… — пробормотал он. — Мой Лорд… позволите Драко пообщаться с Поттером? Волдеморт неуверенно кивнул. Впервые в жизни он не имел инструмента, чтобы понять, что происходит в этом Мэноре. Драко шустро отпрянул от отца и почти подбежал к Гарри. — Научился балету, Поттер? — нахально спросил он. Его глаза блестели искренним интересом; он ждал удара, ждал привычного «отвали, Малфой». Беллатриса воспользовалась моментом и мгновенно капитулировала, скрывшись за спиной Лорда. Гарри слегка склонил голову набок, рассматривая Драко так, словно видел его впервые. — Красивый и опрятный, как всегда… — протянул он, и голос его звучал слишком сладко. — Балет… — Гарри на мгновение отвел взгляд к молчаливому Барти, ища в нем опору. — Ты хочешь пригласить меня на вальс? Драко застыл. Ему так долго запрещали приближаться к Поттеру, пугая «опасным Избранным», что он забыл, какой тот на самом деле. Но такого Поттера он не знал вовсе. — Я согласен, но танцую я так себе… — тягучая улыбка скользнула по лицу Гарри. В ней был отчетливый, вызывающий флирт. — Минерва была недостаточно настойчива в учении. Поможешь мне? Драко подавился воздухом. — А что, так можно было? — встрепенулся Барти. Кольцо отозвалось резким жжением, но Крауч лишь азартно блеснул глазами. — Тогда второй танец мой! — И ни одной женщине я не интересен... была одна. Сбежала, — Гарри произнес это легко, но в голосе внезапно прорезался отчетливый всплеск яда. Слова совпали с резким эмоциональным выбросом в связь. На мгновение взгляд прояснился — зелёные бесята вспыхнули, оскалились, узнали ситуацию — и тут же были задавлены маревом. Гарри схватил Драко и притянул к себе. Рука легла на талию — по-хозяйски. — Танцуем. Я веду. Он шагнул, втягивая его в круговорот тел. — Ты пугаешь… — выдохнул Драко, сбиваясь с шага. — Что с тобой, Поттер? — Тише, — мягко сказал Гарри. — Ты же хотел внимания. Не жалуйся. Раз-два-три. Он резко потянул его назад. Пальцы на ладони Драко сжались крепче, чем требовал танец. — Не отпускай, — добавил он, и вежливая улыбка мгновенно исчезла, оставив пустоту. Драко споткнулся, но Гарри удержал его — жестко, точно. Он не давал ему ни упасть, ни уйти. — Ты солгал, — прошипел Драко, задыхаясь от этого натиска. — Конечно, — легко согласился Гарри, крутанув его в резком повороте. Музыка скрывала агрессию их движений. Для всех приглашенных это был безупречный, вдохновляющий танец. — Ты отвратительный, — выдохнул Драко, чувствуя, как от Гарри веет могильным спокойствием. — А ты — влюблен, — мягко ответил Гарри. — Сконцентрируйся на мне. Рука скользнула по позвоночнику и вернулась вниз. Слишком свободно. Слишком властно. — Поттер?! — Молчи, — Гарри наклонился ближе, касаясь дыханием виска. — Я веду. Раз-два-три. Драко понял это слишком поздно: он не танцевал — его ломали в ритме вальса. Кувырок. Поттер рванул его на себя сильнее, чем требовала инерция, буквально впечатывая в грудь. — Поттер, твою мать! — Я… На долю мгновения взгляд прояснился. Зеленые глаза дернулись — резко, живо, узнавая. — …блять. Хватка ослабла. Ровно на один короткий вдох. И тут же вернулась — мягкая, правильная, чужая. — Не отвлекайся, — спокойно закончил он. Музыка не сбилась. Люциус до крови прикусил губу. Аура Лорда давила на зал, как физическое проклятие. Связь дернулась. Рвано. По живому. Барти почувствовал это первым. Пора. Порция зелья должна была войти в Избранного прямо сейчас, но он отвел взгляд, уставившись в штору. Кольцо больше не жгло. Оно затихло. «Горящий цирк, — отстраненно подумал Барти. — Стоит моей жизни». Гарри резко замер. Драко застыл в его руках, боясь дышать. Тело Поттера дрожало — ломано, вне ритма. Только срыв. Связь вспыхнула. Настоящая, первобытная ярость. — Поттер! — голос Лорда прорезал зал, как лезвие. Гарри вскинул голову. Взгляд был шальным. Пробивался сквозь яд. — Дамы и господа… — голос сорвался, но тут же окреп. — Попрошу внимания. Он схватил Драко за лицо — резко, грубо — и впечатался в его губы поцелуем. Снейп дернулся к палочке. Беллатриса замерла. Скитер задохнулась. Люциус в нокауте. Гарри отшвырнул Малфоя. Как мусор. Развернулся. Шаг. Еще. Его пальцы впились в ворот Барти, рывком притягивая его к себе. Связь между Гарри и Томом вспыхнула Приговором. Поцелуй был горячим. Горьким. Отчаянным. Это был не акт любви. Это был манифест ненависти. Брошенный в лицо Лорду под сотни взглядов и камер.