Лисий апокриф

Запах серы ударил ему в нос, еще до того, как он успел открыть глаза. Очнувшись, он осмотрелся и сделал вывод, что находится в каком-то подвале. Старая паутина по углам комнаты и истлевшие факелы на стенах указывали, что сюда уже давно не ступала нога человека. Он заметил старую деревянную дверь, запертую с другой стороны, и начал в нее неистово стучаться. Он бился в дверь долго, пока кулаки не начали стираться в кровь, а потом осел на каменный пол, тяжело выдохнув. Мужчина попытался вспомнить, что произошло с ним до того, как он потерял сознание, но ему удалось вспомнить только детали, из которых он не смог воссоздать всю картину. Он помнил лишь лица тех, кого считал товарищами, помнил клинок, вошедший ему в грудь, и коварный силуэт лисы, мелькнувший за деревом. Он встал и начал мерить небольшую комнату шагами, пытаясь вспомнить что-то еще, но безуспешно. Его раздумья были прерваны сначала слабыми толчками в ноги, а затем все более нарастающей тряской земли, из-за которой с потолка посыпалась пыль. Мужчина заметался в панике, выискивая возможные пути отхода, пока не заметил дыру, ведущую в темноту. Споткнувшись, беглец неловко скользнул туда, ободрав свою прохудившуюся одежду, и вскоре упал на твердый влажный камень. Он оказался в длинном коридоре. В нос ударил резкий неизвестный запах, от которого мужчину вывернуло прямо на возникшую из ниоткуда девушку. — Пардон, мадам, я тут это… того, — сказал доходяга, вытирая остатки рвоты об край её рубахи. Встретившаяся ему особа выглядела довольно опрятно. Шёлковые рукава ее рубахи оказались испачканы. Девушка находилась в полусне, не совсем понимая, что произошло, она произнесла: — Фу, боже. Мужчина встал в полный рост, чтобы осмотреть даму получше, и, подняв глаза, опешил от ее немалого роста — разницей в три головы от него. — Отвернитесь! — сказала леди и стала снимать испачканное одеяние, обернувшись в накидку, которую до этого использовала как подстилку. Затем она подняла с пола гламурный кинжал, обрамленный рунными символами, хищно блеснув глазами на спину мерзкого мужлана. Молодой человек был очень неуклюж и, поворачиваясь к девушке обратно, споткнулся о камень и упал на спину, из-за чего она оказалась над парнем, выставив кинжал в его сторону. — Кто вы и что вы тут делаете? — полушепотом спросила она. Её клинок отблёскивал в свете факелов, придавая более резкий облик этому элегантному орудию. — Я… я… не знаю, — честно ответил мужчина. Его все еще воротило от этого гнилостно-сладкого запаха, и он не мог адекватно оценить ситуацию. — Чем здесь так воняет? — с отвращением спросил этот товарищ. Он начал неуверенно подниматься на ноги под строгим надзором той, кто могла сейчас прервать его жизнь. Девушка обратила внимание на то, как замешкался мужчина, и убрала оружие. — Веди себя тише, пожалуйста, — вежливо попросила дама. У дальней стены с протяжным скрипом начала отворяться дверь, что напрягло эту застрявшую тут пару. Девушка потащила незнакомца в ближайший угол, где их было бы сложнее заметить, взглядом умоляя его молчать. Выхватив кинжал на изготовку, она наблюдала за тройкой угрюмых теней, что теперь шастали там. Особа почти не слышно подошла к стражнику, стоявшему к ним спиной, и прижала кинжал к его шее, слегка вдавив лезвие в кожу. — Еще одно движение — и его голова будет у ваших ног, — произнесла она, обращаясь к остальным. — Послухай, дылда, ты это ножечек убери-то, — произнес беззубый и самый старший на вид гвардеец, пытаясь умиротворить безумную женщину. Леди на секунду опешила, не привыкшая к такому отношению. — Поданные под стать правящей семейки, — с презрением произнесла дама. — Парни, вы что, не слышали «её величество»? — послышался до боли знакомый саркастичный голос человека, что только вошел в дверь, заставив бунтовщицу поёжиться от скрытого омерзения к этому джентльмену. Девушка с ухмылкой посмотрела в глаза говорящего: — Ох, а вот и мой дорогой братец. Как там матушка, все еще бушует?