Остров древних времён

      У каждой истории есть своё начало — тот самый миг, откуда берёт разбег череда событий. Порой кажется, будто случайные стечения обстоятельств вовсе не случайны, а подчинены какой‑то скрытой закономерности, бросающей вызов всему, что человек привык считать понятным и объяснимым.              Ещё месяц назад, если бы кто‑то осмелился спросить Гермиону Грейнджер — самую умную ведьму своего поколения — о том, что ей предстоит очутиться на таинственном острове, лишённой возможности воспользоваться волшебной палочкой, она бы лишь пренебрежительно отмахнулась. И продолжила бы с присущей ей решимостью нести знамя справедливости в стенах Министерства Магии.              Но грядущие события заставят Гермиону усомниться в собственной непревзойдённой сообразительности. Ей предстоит вспомнить, каково это — быть просто человеком без магии, и научиться выживать там, где чужие клыки щёлкают в считаных сантиметрах от твоей ноги.              Впрочем… до этих событий ей ещё далеко.              А пока Гермиона Джин Грейнджер лениво помешивала сахар в чашке чая. Чаинки кружились по кругу, послушно следуя за движением её руки. Ложка тихонько стукалась о края кружки — звук, который мог бы раздражать, но сейчас, напротив, действовал на уставшую сотрудницу Министерства почти убаюкивающе.              Вокруг царил привычный уютный шум в гостеприимном доме семейства Уизли. Молли с улыбкой наслаждалась временем, проводя их с внуками. Дети Флёр и Билла не знали покоя: две старшие девочки носились туда‑сюда, и то норовили забраться кому‑нибудь на колени или плечи, то звали всех в новую игру. Младший же малыш мирно сидел на руках у Молли, и она покачивала его и напевала колыбельную, а он увлечённо накручивал прядь её волос на маленький кулачок.              Гермиона наблюдала за этой картиной с усталой, но тёплой улыбкой. Время от времени она замечала, как о чём‑то беседуют Джинни и Лаванда Браун — теперь уже Уизли. Лаванда то и дело нежно поглаживала едва заметную округлость живота, ведь она совсем недавно узнала о своём положении и пока с трудом сдерживала бурю эмоций, переполнявших её сердце.              Рон, обретший счастье рядом с «Лав‑Лав», сиял широкой, безоблачной улыбкой. Он усадил на колени племянника, который весело подпрыгивал и топал по нему, а сам тем временем увлеченно, что‑то рассказывал сидящему рядом Гарри. Тот выглядел почти так же утомлённо, как и Гермиона.              Ведь в отличие от Рональда, который после множества проб и ошибок нашёл своё призвание в квиддиче — пусть и не в самой прославленной команде, — Гермиона и Гарри выбрали путь куда более тернистый, связанный с бюрократией, бесконечными переработками и ответственностью. Оба служили в Министерстве Магии, в департаменте магического правопорядка. Гарри возглавил отдел управления мракоборцами, а Гермиона, переведённая из департамента контроля над магическими существами, благодаря своим реформам и законопроектам довольно стремительно поднялась по карьерной лестнице и возглавила департамент в удивительно молодом возрасте.              Конечно. Ведь Гермиону не отвлекали от стремительного карьерного роста ни отношения с Рональдом — они завершились ещё на первом году её службы в Министерстве — ни прочие ухажёры, неизменно исчезавшие после двух‑трёх свиданий. Легко взбираться по ступеням успеха, когда ты полностью принадлежишь себе. Но, достигнув определённой высоты, неизбежно ощущаешь, как пустота тихо напоминает о своём присутствии.              Особенно когда тебе двадцать шесть, а твои неизменные спутники — лишь вредное лохматое создание, порой даже на колени не желающее забираться, да редкие кошмары, настигающие после изнурительных переработок. Они безжалостно вытаскивали на поверхность старые воспоминания девушки: ужас Малфой‑мэнора, тяжёлые дни странствий, когда юная Гермиона едва ли могла назвать себя сильной и мудрой.              И хотя сейчас она могла позволить себе расслабленно откинуться на стуле, наблюдая за шумным весельем семейства Уизли, но с каждым годом её присутствие здесь всё больше напоминало едва уловимый фон — нечто привычное, но не центральное. Те дни… Гермиона старательно прятала их в глубинах памяти, избегая возвращаться даже мысленно.              Она вновь звякнула ложкой о край кружки — звук эхом отозвался в тишине её раздумий. В отражении чая мелькнула тень, и в следующий миг на свободном стуле рядом кто‑то опустился. Знакомый силуэт. От него веяло ароматом фруктовой жевательной резинки, едва перебивающим запах пороха, а следом — тонкими нотами духов: пряные древесные аккорды с цитрусовыми оттенками, лёгкой лавандой и долгим шлейфом кедра.              Духи, которые она сама подарила ему на день рождения два года назад.              — Скучаешь? — лениво протянул Фредерик Уизли, и в его голосе зазвучали те самые, до боли знакомые нотки игривости. От этого голоса по коже Гермионы пробежали мурашки. И, словно для пущего эффекта, он невзначай толкнул её носком ботинка по ноге.              Грейнджер лишь скосила глаза в его сторону, старательно изображая, будто он прервал её на самом важном размышлении.              — Нет, — ответила она, выпрямляясь на стуле под ехидным блеском его глаз. Фред, казалось, умел находить шутку в любой фразе, даже самой серьёзной, — у вас тут не заскучаешь, — добавила она.              Фред лишь хмыкнул в ответ. Он слегка наклонился вперёд, и аромат его духов стал ощутимее. Гермиона невольно задержала дыхание, стараясь не вдыхать слишком глубоко, но всё равно почувствовала, как воздух между ними словно потеплел. Тёплое дыхание коснулось её щеки, и вена на шее предательски запульсировала.              Момент получился слишком интимным, слишком откровенным под взглядами окружающих, что были заняты собой. Он напомнил ей о том, что произошло полтора года назад — о мгновениях, которые она пыталась забыть.              — Да? А вот Перси бы с тобой не согласился, — шепнул Фред ей на ухо, кивком указывая в сторону главы департамента магического транспорта. Тот сидел за семейным столом с таким напряжённым видом, будто решал, какую‑то важнейшую министерскую задачу.              И Гермиона догадывалась, какую именно.              — У Перси просто хватает забот в Министерстве, как и у многих из нас, — поежившись, ответила она, стараясь сохранить дистанцию с Фредом. Он внимательно следил за её лицом, за тем, как вспыхнула щека, которую она поспешно растерла кулачком, пытаясь унять жар, — ему нужен отпуск, — закончила Гермиона.              — Защищаешь его? — насмешливо поинтересовался Фред, уперев локоть в подлокотник стула и подперев подбородок сжатым кулаком.              — Защищаю, — воинственно отозвалась Гермиона, вздёрнув подбородок. Пальцы её правой руки так крепко вцепились в подлокотник, что это едва ли не помогало подавить тот самый предательский трепет в груди — из‑за которого у неё всегда возникало столько сложностей с этим не менее вредным рыжеволосым Уизли.              — А меня ты так не защищала, — мягко произнёс он, прищурившись с привычной насмешкой, — ни‑ког‑да, — протянул Фред, нарочито драматично закатив глаза и в точности повторив её недавний жест.              Увидев это нелепое поддразнивание, Гермиона не сдержалась — шутливо толкнула его ладонью в плечо, вынуждая чуть отстраниться, чтобы он, наконец, перестал прожигать её взглядом своих озорных голубых глаз.              — Ты прекрасно справляешься с этим и сам, — парировала она, бросив на него высокомерный взгляд — тот самый, что выдавал в ней министерскую сотрудницу, — а я, знаешь ли, рискую потерять репутацию, защищая подобного безобразника, как ты. К тому же такая привилегия недоступна для бывших…              Фред коротко рассмеялся — в этом смехе на долю секунды проскользнула, какая‑то надломленность, но уже в следующее мгновение он вновь заговорил своим неизменным, беспечно‑игривым тоном:              — Бывшие? После одного не самого удачного свидания? Ты слишком громко это называешь, Грейнджер.              Гермиона состроила в ответ недовольную мину:              — Ты же прекрасно знаешь, что между нами было не только это.              Фред приподнял бровь, словно безмолвно спрашивая: «И что же такого между нами было?». На этот въедливый под самую кожу взгляд, Грейнджер, уже без прежней игривости, легонько стукнула его по ноге и закатила глаза под его очередной заливистый смех. В груди у неё невольно защемило — будто где‑то глубоко внутри проснулась тихая тоска.              И вот так было всегда. С ним — всегда.              А всё началось с того, что более двух лет назад, когда последний настойчивый ухажёр бесследно растворился на горизонте стремительно растущей карьеры Гермионы Грейнджер, она впервые по-настоящему ощутила то, что рано или поздно приходит к каждой девушке-трудоголику — одиночество.              И если сейчас оно отдавалось в груди неприятным звоном — словно удар ложечки о край кружки, то тогда, это чувство было совсем иным: тяжёлым, гнетущим, давящим на хрупкие плечи. В те дни Гермиона только перевелась в департамент магического правопорядка и с головой погрузилась в тонкости новой работы.              Попытку удержаться за ускользающую реальность она нашла в редких визитах в магазинчик близнецов Уизли — раз в неделю или даже реже. Заведение братьев по‑прежнему пользовалось спросом среди волшебников и уверенно держалось на плаву, несмотря на конкуренцию. Фред и Джордж не жалели сил, чтобы оставаться востребованными. Они неустанно придумывали новинки, творили без устали, забывая об отдыхе и сне, напоминая этим саму Гермиону отчасти.              И Грейеджер искренне восхищалась их упорством. В какой‑то степени это даже сближало их, отчего она находила утешение в беседах с близнецами, смеялась, шутила и на время забывала о своём одиночестве. И так постепенно, день за днем, неделя за неделей, за столом их становилось всё чаще не трое, а двое. Джордж, ставший семьянином (вторым после Билла), всё чаще спешил домой после работы — особенно если в тот день они с Фредом не занимались разработкой новых «шалостей».              И именно это обстоятельство помогло Гермионе по‑новому сблизиться с Фредом Уизли. В школьные годы она порой отчитывала его за проделки с братом — но в глубине души невольно восхищалась их изобретательским потенциалом, веря, что однажды это принесёт ошеломляющий успех.              В итоге, так и вышло.              Но теперь же Гермиона узнавала всё новые детали о самом неугомонном из семейства Уизли: о его привычке щуриться на солнце, о любви к фотографиям, где он фиксировал каждый этап их совместных с братом проектов. Она могла часами слушать его воодушевлённые рассказы — то о взрывной конфетке с миллиардом разных вкусов, то о шоколадных поющих птицах. Эти беседы расслабляли и невольно вызывали улыбку у измотанной работой девушки.              Они часто поддразнивали друг друга — шутливо, почти на грани флирта. Но Грейнджер никогда не переступала черту в этих тёплых отношениях, которые так ценила. Ведь даже после разрыва с Роном, тот лёгкий холодок, что поселился между ними, так и остался нерастопленным — несмотря на улыбки и добрые слова.              А Гермионе искренне нравилось дружить с Фредом. И пусть её взгляд невольно задерживался на его лице с оттенком затаённого восхищения, а словесные пикировки становились всё острее, она старалась не придавать этому значения. Даже сны, в которых появлялся Фред, — жаркие, сбивающие с толку, заставляющие просыпаться посреди ночи в испарине и с колотящимся сердцем, — она гнала прочь, списывая на усталость.              Работа поглощала её целиком. Порой Гермиона настолько погружалась в дела, что заканчивала лишь тогда, когда магазин близнецов уже закрывался. В те дни она пробиралась к ним через чёрный вход — просто чтобы напомнить себе, что жизнь не сводилась к министерским отчётам и законопроектам.              Но наступало утро — и всё начиналось заново.              В этой истории её растущих амбиций и стремительного карьерного взлёта дружба с Фредом постепенно обретала новый смысл. Гермиона невольно стала замечать своё странное поведение, связанное с ним. Например, когда подарила ему духи со смущенной улыбкой на губах, или когда лёгкая ревность обжигала её всякий раз, стоило рядом с Фредом показаться какой-нибудь старой знакомой — той, с которой непременно нужно было обсудить все новости за последние десять лет прямо на глазах у Гермионы.              И все эти события привели к тому самому поцелую полтора года назад. Когда уставшая, измученная противоречивыми чувствами и раздражённая его вечной ухмылкой, Гермиона не выдержала — и сама притянула Фреда к себе.              Тот поцелуй лишил их тогда опоры — казалось, ещё мгновение, и они взлетят, окрылённые ароматом духов друг друга, теплом губ и той жаркой близостью, что была куда сильнее любого сливочного пива. Прикосновения становились смелее, откровеннее, а давно сдерживаемые чувства, высвобожденные под влиянием крепких напитков, только разжигали пламя между ними.              Возможно, всё закончилось бы типичной историей того, как утром Гермиона спешно собирала бы вещи с пола, проклиная себя и алкоголь… Но в самый неподходящий момент появился Джордж. Его появление мгновенно остудило пыл парня и девушки, оставив после себя лишь детскую растерянность и неловкость.              С тех пор Гермиона упорно избегала разговоров о своих чувствах. Она игнорировала неясные намёки Фреда, старалась держаться на расстоянии вытянутой руки — будто бы между ними по-прежнему существовала невидимая граница, которую она боялась переступить. А не сама девушка разрушила её тогда, набросившись на друга в алкогольном состоянии.              Правда, вскоре Фред не выдержал этой скрытой игры. Он пригласил Гермиону на свидание — хотел, наконец, понять, может ли между ними быть, что‑то большее или всё останется на уровне дружеских поддёвок и случайных взглядов. Гермиона согласилась, но почти сразу пожалела об этом.       Как раз в тот момент её ждал долгожданный карьерный взлёт — награда за годы упорного труда, за бессонные ночи и отказ от отдыха. Новая должность требовала ещё больше сил и времени. И вдруг оказалось, что возможные отношения с Фредом Уизли не вписываются в её новый мир — пусть даже сердце предательски замирало всякий раз, когда он оказывался рядом.              Из-за чего в итоге их свидание переносилось несколько раз. Но, в конце концов, оно всё же состоялось — и на которое Гермиона умудрилась опоздать на целый час, задержавшись с документацией. Она чувствовала себя ужасно неловко перед Фредом, который терпеливо ждал её в уже почти закрывающемся ресторане.              Они быстро перекусили, разговорились о делах — то оживлённо, то вдруг замолкали, ощущая неловкость от самой ситуации нахождения здесь. Гермиона изо всех сил старалась поддержать романтичное настроение, но усталость последних дней давала о себе знать. Она слишком вымоталась на новой должности — а мысли то и дело возвращались к отчётам и задачам, которые ждали её завтра.              А последним гвоздем в крышку гроба их неудавшегося свидания, стал сломанный каблук Гермионы — мелочь, но она словно подвела итог этому вечеру.              После этой встречи Грейнджер окончательно поняла, что со своей работой она никогда не сможет дать Фреду той заботы и любви, которых он заслуживает. Даже в тот вечер, выбирая между свиданием и неотложными делами, она в итоге отдала предпочтение работе. А пытаться усидеть на двух стульях казалось ей нечестным, и даже жестоким по отношению к другому человеку.              И так их отношения вновь опустились с уровня возможных влюблённых до уровня хороших друзей. Лёгкие искры того, что могло бы быть, всё ещё витали в воздухе, а напряжение скручивалось тугим узлом в груди Гермионы. С каждым визитом в дом Уизли она всё сильнее опасалась увидеть Фреда, обнимающего другую — с той же улыбкой, с которой он когда‑то встречал её на пороге «Вредилок». Она стала захаживать в магазин всё реже, пытаясь избавиться от чувства, поселившегося глубоко внутри.              Ведь тогда… никто не будет виноват в её разбитом сердце — кроме неё самой.              Единственное, что хоть немного облегчало ситуацию девушки, — между ними так и не прозвучало громких слов о любви. Когда Гермиона сказала, что им лучше остаться друзьями и не пытаться строить то, что явно не складывается, Фред отреагировал весьма спокойно.              Грейнджер, терзаемая лёгкой тревогой, невольно отметила, что для него все их разговоры и даже то неудавшееся свидание, похоже, не имели такого же значения, как для неё. То, над чем она мучительно размышляла несколько дней, Фред принял за секунду. Он лишь усмехнулся тогда и отшутился что «с таким шикарным, как я, мало кто может долго удержаться рядом».              Гермиона хоть и разозлилась на те его слова, но всё же заставила себя улыбнуться, сохраняя внешнее спокойствие.              Последний год она только и делала, что старательно его поддерживала — маскировала истинные чувства, прятала боль выбора и горькое осознание того, что такая серьёзная министерская работница, как она, слишком далека от неунывающего весельчака Фреда.              Неудивительно, что в школе они не были близки. Возможно, всему этому и изначально не стоило давать даже малейшего шанса. Но Гермиона всё же ухватилась за него — в надежде испытать то сладостное томление, которое теперь грызло её не хуже нюхлера, учуявшего золото.       Гермиона выдохнула, решительно переводя тему:              — А где Джордж? В последнее время они с Анджелиной совсем не появляются здесь, — произнесла она, аккуратно сложив ногу на ногу. Фред Уизли отстранённо посмотрел куда‑то в сторону её коленей. Услышав вопрос, он усмехнулся — но смешок получился вымученным, почти усталым.       — Семейная жизнь, Грейнджер, — медленно произнёс Фред, — не всегда всё складывается так, как ты того желаешь.              Его насмешливая улыбка словно стала укором — напоминанием о том дне, когда Гермиона говорила Фреду, что второго свидания не будет. Тогда она привела в аргумент свою карьеру и планы на будущее… в которых для него не нашлось места.              Грейнджер поджала губы. На мгновение ей захотелось ответить колкостью, уколоть Фреда так, чтобы с его лица слетела эта тёплая, но сейчас невыносимо раздражающая усмешка. Но она сдержалась — понимала, что так поступать не стоит.              За словами Фреда скрывалась горькая правда того, что отношения между Джорджем и Анджелиной уже давно дали трещину. И об этом не знал никто из семьи, никто, скорее всего, даже и не догадывался.              Сама же Гермиона узнала об их разрыве случайно. Однажды она встретилась с Анджелиной по поводу новых правок в законе о квиддиче. В разговоре женщина обмолвилась, что собирается вернуться в спорт и снова воспарить над голубым небом. Это удивило Гермиону — ведь совсем недавно Анджелина родила второго ребёнка.              Когда Грейнджер поинтересовалась, как Джордж относится к её решению, то Анджелина странно замялась, отвела взгляд и едва слышно бросила: «Его это мало касается».              Этих слов вполне хватило, чтобы Гермиона всё поняла. Но она не стала засыпать бывшую Джонсон вопросами — ведь они никогда не были близкими подругами, да и ситуация могла всё ещё наладиться.       Однако отсутствие Анджелины в Норе и то, что Фред своим присутствием прикрывал брата, не явившегося из‑за работы, от расспросов родителей и родственников, ясно говорили, что дела у пары шли совсем не радужно.              — Именно поэтому у меня и нет семьи, — сдержанно, но твёрдо ответила Гермиона, делая глоток прохладного чая. Она не заметила, как на мгновение взгляд Фреда потускнел, стал каким‑то безжизненным.              Он лишь хмыкнул и негромко произнёс:              — И то верно, ты ведь будущий министр, Грейнджер? — Фред поймал её раздражённый взгляд — тот самый, за которым Гермиона прятала истинные чувства к нему. Затем он насмешливо качнул подбородком в сторону Перси: — кстати, а что насчёт него? Вы там не соревнуетесь за высокое место? А то он уже, как пару добрых лет не придумывает новых пассий для материнского спокойствия.              Гермиона снова, все так же раздражённо хлопнула его по плечу — лёгкое, почти шутливое движение, которое всё же выдавало её внутреннее напряжение. Фред вновь рассмеялся, и его смех, приглушённый звонкими криками племянниц, прозвучал открыто и беззаботно, как всегда. В этой улыбке не было ни капли злобы, лишь привычная весёлость — и оттого у Гермионы в горле встал ком. Она поспешила сменила тему, ухватившись за то, о чём недавно оживлённо говорили за столом семейства Уизли:       — Вы едете в отпуск? — спросила она, машинально поправляя рукав рубашки.       Фред лениво кивнул, на мгновение, сдержав привычную шутку. Он повторил то, что уже говорил семье:              — Да, решили с братом, что нам нужен новый прилив вдохновения для наших «Вредилок», — его лицо озарила лучезарная улыбка, — не переживай, нас не будет максимум полторы, может быть, две недели. Даже соскучиться не успеешь.       Гермиона вздохнула и закатила глаза, едва сдерживаясь, чтобы не бросить в ответ: «Я скучать не буду». Но она промолчала — потому что это было бы неправдой.              — И куда направляетесь за вдохновением? — поинтересовалась она, заметив, как беззаботно Фред пожал плечами.              — Не знаю, — отозвался он, — одна компания едет на корабле, а нас пригласили. Так что будем бороздить просторы морей и океанов…       Эти слова заставили Гермиону невольно напрячься. За последний месяц всё, что было связано с морем и океаном, пробуждало в её душе тревожную дрожь — сердце начинало биться чаще, заглушая все остальные звуки. И сейчас упоминание о путешествии лишь всколыхнуло едва утихшую волну беспокойства. Оно было связано и с бюрократическими проблемами, над которыми она корпела днями и ночами, и с её природной эмпатией, обострившейся за последнее время.              — Фред, — позвала она, заставляя его обратить на себя внимание. Его голубые глаза, обычно искрящиеся озорством, теперь застыли в любопытстве, — не… не вздумайте со своей компанией заезжать в район Саргассового моря.              Фред привычно вскинул бровь, ожидая объяснений. Но Гермиона, связанная служебными ограничениями, не могла сказать больше, чем позволялось. Потому она настойчиво, почти жёстко повторила:              — Не вздумайте туда плыть, Фред. Ты меня услышал?       — Конечно, грозная начальница порядка, — улыбнулся он, стараясь разрядить обстановку, — я всё прекрасно понял.              Его тон был лёгким, шутливым — Фред явно хотел, чтобы Гермиона перестала волноваться и не попыталась разузнать подробности их путешествия, чтобы впоследствии остановить чужой корабль, раз за её просьбой очевидно скрывалась какая-то серьёзная министерская тайна..              Ведь он знал, что они действительно направлялись в сторону Саргассового моря. Но Гермионе об этом знать не полагалось.              Как и о том, зачем они туда плывут.              

Несколько дней назад

      Тот день начинался так же буднично, как и многое за последние годы в жизни близнецов Уизли. Они давно миновали этап лихорадочной суеты, когда приходилось метаться между полками, то и дело, пополняя запасы «Вредилок», а их товары раскупались ещё до полудня.              Теперь подобные наплывы покупателей случались лишь по выходным, в праздники или в дни выхода новинок — тогда магазин вновь оживал, и новый товар разлетался молниеносно, попутно увлекая за собой и остальные позиции.              Хотя когда‑то не так давно их лавка гремела на всю магическую Британию — особенно в военные и послевоенные годы. Теперь же она стала привычным местом, чем‑то вроде «Зонко», но с куда более живой репутацией. Несмотря на устоявшуюся стабильность, за магическими развлечениями по-прежнему шли именно к близнецам — их изобретательность и харизма всё так же притягивала покупателей.              И потому в редкие минуты затишья, когда зал пустел, братья позволяли себе передохнуть, взявшись за новый проект или устроив себе основательный обед.       К тому же сейчас они снова жили вместе — как в самом начале их пути. А дело было в том, что Джордж расстался с Анджелиной: их брак угас, оставив после себя лишь тёплую приятельскую связь. Пара пока не объявляла об этом семье — всё же новость была не из тех, что поднимает настроение родным. Но факт оставался фактом, что теперь они жили раздельно. И Джордж довольно часто забирал детей к себе, вовлекая их в процесс работы — пусть даже и в роли зрителей.       Вот и сейчас Фред младший сидел на коленях у отца, с аппетитом уплетая булочку и запивая её чаем. Близнецы негромко обсуждали планы по обновлению ассортимента, когда снизу донёсся оживлённый голос их помощницы Верити — кажется, она с кем‑то увлечённо беседовала, расхваливая товар:       — Да‑да, мисс, это новая коллекция «Вредилок». Выпуск был чуть больше месяца назад. Отличный выбор, если хочется заняться творчеством! Эта кисть способна разрисовать любое полотно в точности так, как вы представляете. Для этого нужно только…              Братья переглянулись — появление покупателя в послеобеденные часы, когда большинство уже возвращалось на работу, было редкостью. Вместе с Фредом младшим они осторожно спустились вниз, стараясь не привлекать внимания. Притаившись у лестницы, они украдкой выглянули в зал — им сильно не терпелось узнать, перед кем Верити так старательно расписывает достоинства их новинки.              Близнецы, стоя на верхней площадке лестницы, окинули взглядом зал своего магазина. Рядом с энергичной Верити, облачённой в чёрные брюки и белую рубашку, стояла незнакомая женщина — примерно ровесница Перси. Она внимательно слушала помощницу, грациозно склонив голову набок; глаза её скрывались за оправой солнцезащитных очков.              Сама же незнакомка производила яркое впечатление. Она была обладательницей смуглого типа кожи с оливковым оттенком, с короткими тёмно‑каштановыми волосами — удлинённое каре до плеч, идеально прямое, несмотря на утреннюю непогоду за окном. На ней был лёгкий коричневый плащ, под которым угадывался чёрный водолазный воротник; а снизу — стильные брюки‑клёш. Через плечо свисала небольшая сумочка с тонкой золотистой цепочкой.              Она выглядела как самая настоящая клиентка с «толстым кошельком»: неторопливо перемещалась вдоль витрин, изредка касаясь полупрозрачного стекла, за которым красовались новинки «Вредилок». Тонкие пальцы с аккуратно подстриженными ноготками ненадолго замирали на поверхности стекла, прежде чем незнакомка переходила к следующей экспозиции. Время от времени она задавала вопросы запыхавшейся Верити — уточняла детали об изобретениях, и именно это невольно насторожило близнецов.              Ведь за годы успеха их идеи не раз пытались украсть завистники. Братья давно научились осторожности, отчего даже на упаковках больше не указывали подробностей о составе — лишь оставляли предупреждения о том, кому товар может не подойти. А потому любой чересчур заинтересованный посетитель невольно превращался в потенциального конкурента.              Видя, что Верити всё труднее отвечать на настойчивые вопросы незнакомки, близнецы решили спуститься вниз.              Дамы, услышав шаги на лестнице, подняли головы. На лице Верити мелькнуло явное облегчение, а на губах незнакомки яркой улыбкой вспыхнуло торжество. Она шагнула навстречу спускающимся братьям и произнесла мягким, почти бархатистым голосом — так, словно каждое слово окутывала сладкой пудрой:              — Юные дарования, господа Уизли, — она сделала небольшую паузу, — и, как я полагаю, ваш маленький наследник, — женщина улыбнулась нежнее, заметив Фреда‑младшего, удобно устроившегося на плечах у отца.       Мальчик довольно улыбнулся, польщённый таким обращением. Но Джордж, не дав малышу вставить слово, сдержанно ответил:              — Возможно, мало кто знает, к чему его потянет в более зрелом возрасте.       Женщина дружелюбно улыбнулась в ответ на слова Джорджа и, приподняв очки, открыла тёплый блеск карих глаз — они казались удивительно добродушными. Очки она оставила на макушке и мягко произнесла:              — И то верно. Заставлять детей идти по стопам предков — не лучшее, что может предложить любящий родитель. Ребёнок должен сам решить, близко ли ему семейное дело… — она вытянула ладонь вперёд, представляясь так, будто её имя и впрямь должно было быть на слуху, — Зейна Левайн, можно просто Зана. Обожаю людей, склонных придумывать то, что повергает мир в восторг и ужас.              Братья обменялись скептическими взглядами, но всё же ответили на тёплое рукопожатие Зейны. В голове у них уже крутились предположения, что сейчас она предложит объединить бизнес, раскроет какой‑то хитроумный план по слиянию их магазина с её предприятием или попытается выведать секреты производства.              — Фред, — представился старший близнец, — это мой брат, Джордж, и его сын, тоже Фред.              Фред‑младший потянулся к женщине, желая тоже поучаствовать в знакомстве, и та, рассмеявшись, ответила на его маленькое рукопожатие. Затем продолжила:              — Догадываюсь, о чём вы сейчас думаете, господа Фред и Джордж Уизли, — произнесла она с лёгкой усмешкой, — но уверяю: мне не нужны ни ваш бизнес, ни тайные разработки ваших товаров, — Зейна сняла очки с головы и теперь держала их за заушную часть — слегка небрежно, так, будто они вот‑вот могли выскользнуть из пальцев. Её слова всё больше удивляли близнецов, — однако мне всё же требуется ваше присутствие в кое‑чём.              — В чём же? — поинтересовался Фред. Обычно он вёл переговоры с поставщиками ингредиентов и обсуждал сделки, связанные с использованием их товаров, тогда как Джордж занимался бумажной работой и виртуозно распутывал бюрократические хитросплетения — старший близнец порой только диву давался его таланту.              И сейчас, как и всегда, Фред взял инициативу в разговоре, ловя на себе заинтересованный взгляд Заны. Женщина мгновенно уловила, с кем предстоит вести беседу, и к кому стоит адресовать своё красноречие — и улыбнулась ему подчеркнуто миролюбиво.              — Так получилось, что в моей жизни больше немагической суеты, чем волшебных происшествий, — начала она, аккуратно постукивая ноготками по стеклу витрины. Слова она произносила медленно, словно давая им заполнить всё пространство вокруг, сделать их весомее в глазах собеседников, — но я — выходец из семьи волшебника. Моя мама — не‑маг, впрочем, как и бабушка. — Зейна подняла взгляд на Фреда, позволяя ему осмыслить сказанное.              Пока что он понимал, что их загадочная посетительница проживает в Штатах, ибо никто в Англии не называл магглов — не-магами.       Зана улыбнулась и продолжила:              — После гибели моих родителей, когда мне было всего пара лет, моим воспитанием занимался дедушка. Он был увлечён своими… сумасшедшими, по‑настоящему пугающими и будоражащими сознание задумками, — она вновь склонилась над одним из товаров близнецов — перчаткой под стеклянным колпаком, уложенной ладонью вниз, с растопыренными пальцами, — именно поэтому, когда я услышала о вас, я заинтересовалась тем, что вы делаете, создаёте и как. Прочитала многие ваши интервью в магических газетах и… — Зана выпрямилась, подошла ближе к Уизли и, сделав паузу, произнесла: — поняла, что вы столь же амбициозны, каким был мой дед. И достаточно сильны магически, чтобы помочь мне с одним ма‑а‑аленьким дельцем, — она вытянула руку вперёд и показала крошечное расстояние между большим и указательным пальцами, сопроводив жест лукавой усмешкой.       Фред нахмурился и переглянулся с растерянным Джорджем. В это время Фред‑младший устроил на голове отца настоящий сеанс парикмахерского искусства: перебирал пышную рыжую копну, старательно пытаясь заплести косичку. Джордж мужественно терпел проделки сына — лишь слегка морщился, когда тот слишком сильно дёргал за волосы, — но не мешал Фреду вести разговор с незнакомкой.       Фреда, конечно, заинтересовало, что их с братом сравнили с дедушкой этой женщины — но он никак не мог припомнить ни одного известного изобретателя «шутовских штучек» с фамилией Левайн.       — Интересная история вашей жизни, безусловно, — произнёс он строго, сложив руки на груди, — но вы всё ещё не объяснили, зачем вам наша помощь.              Зана вздохнула и слегка качнула головой вбок:              — Мои объяснения требуют большой предыстории, мистер Уизли, — ответила она, — и, что не менее важно, отсутствия лишних ушей, — при этих словах её карие глаза метнули быстрый взгляд в сторону Верити. Та стояла неподвижно, изо всех сил делая вид, будто её здесь нет.              Джордж тяжело вздохнул:              — Тогда пройдемте в кабинет.              Это предложение явно удовлетворило Зейну. Она спокойно последовала за Джорджем и вскоре оказалась в небольшом помещении с братьями. В комнате были уставлены полки вдоль стен, наполненные папками с договорами, которые располагались в каком‑то хаотичном, но понятном только Джорджу порядке. Посередине стоял массивный стол, вокруг которого выстроилось несколько стульев.              Близнецы уселись за стол. Фред вручил Фреду‑младшему пустой листок и ручку — чтобы он порисовал, пока взрослые разговаривают. Затем оба брата устремили взгляды на Левайн. Та спрятала очки в сумку и заговорила:       — Дело в том, что мой дед погиб около пятнадцати лет назад. Он оставил меня на попечение своего друга‑не-мага, который меня и воспитал. Но перед этим дед успел спрятать своё главное изобретение. Он выбрал место неподалёку от Саргассового моря — там, где не‑маги любят говорить о «бермудском треугольнике». Как вы, возможно, знаете, эта зона образовалась из‑за скопления магических сил на берегах островов и континента… — Зейна обвела братьев ленивым, но внимательным взглядом, — всё бы ничего, но чуть больше месяца назад я узнала, что скоро его творение вновь станет доступно для чужих глаз. Возможно, не‑маги туда и не доберутся, но я боюсь, что волшебники могут попытаться присвоить его себе, не задумываясь о рисках. Я ревностно отношусь к наследию своей семьи и хотела бы снова скрыть это изобретение… — она на мгновение замолчала, словно подбирая слова.              Фред заинтересованно приподнял бровь. Устроив подбородок на ладони и уперевшись локтем в стол, он дал ей возможность закончить мысль.              — Но… — продолжила Зана, на удивление чуть смущённо, — я с магией несколько на «вы», хоть и владею ею.              — И поэтому вам нужны те, у кого достаточно магического потенциала, — подхватил Фред, — чтобы мы смогли, подобно вашему деду, спрятать эту вещь от любопытных глаз?              — Точно! — Зейна радостно улыбнулась, и лицо её в этот миг стало моложе и нежнее, — но помимо вас, будут ещё двое замечательных молодых людей, — она весело показала два пальца и принялась оживлённо жестикулировать. Достав из сумочки бутылку воды, откупорила крышку и сделала глоток, — ведь я ценю не только качество, но и количество. И верю, что большее число людей, скроет созданное дедом, надёжнее всего.              Фред снова бросил взгляд на Джорджа и невольно усмехнулся. Энтузиазм Левайн казался заразительным. Поначалу она выглядела типичной «аристократичной богачкой», но теперь раскрывалась как яркая, динамичная женщина, искренне увлечённая делом. В её карих глазах, когда она говорила о дедушке, теплилась живая, трепетная любовь к человеку, давно ушедшему из жизни.              Однако Фред и Джордж уже давно не были теми безрассудными авантюристами, готовыми с головой нырнуть в любое приключение. Отголоски войны, пусть едва заметные, словно зажившие шрамы, всё ещё напоминали о себе. Для Фреда это был отсутствующее ухо брата, а для Джорджа — шрамы на спине и груди старшего близнеца, оставшиеся после Битвы за Хогвартс, как молчаливое напоминание о битвах прошлого              В кабинете, где Фред‑младший увлечённо водил ручкой по бумаге, повисла короткая пауза. Затем Фред, сложив ладони перед собой, прямо посмотрел на Зейну. Её хитрый прищур говорил, что она уже предвкушает его слова.              — Вы же понимаете, что мы не согласимся просто так, — произнёс старший близнец, — что вы можете предложить в обмен на нашу помощь в сокрытии творения вашего деда?              Зейна довольно улыбнулась — мягко, почти вкрадчиво:              — Конечно, у меня есть кое‑что, — она слегка наклонилась вперёд, словно приглашая братьев последовать её примеру, и продолжила тише: — во‑первых, помимо самого объекта, который я хочу уберечь от любопытных глаз, я могу передать вам неопубликованные наработки моего деда. Наброски, идеи, черновики — возможно, они когда-нибудь вам пригодятся… Творческий кризис, знаете ли, бывает у всех.              Близнецы обменялись взглядами. Они всегда гордились оригинальностью своих изобретений и старались не опираться на чужие разработки. Предложение Зейны их не слишком убедило — но она, похоже, и не собиралась останавливаться.              Тонкими аккуратными пальцами женщина подхватила со стола белый лист бумаги и пододвинула его к близнецам. Её голос зазвучал ещё мягче, почти мурлычуще:              — А ещё я всегда приветствую денежную благодарность в любых делах. Вы можете назвать любую сумму за помощь, которую окажете мне. Семьдесят процентов получите перед отправлением, тридцать — после завершения, — она улыбнулась с торжествующим блеском в глазах, явно считая, что последний аргумент станет решающим, — так вы сможете ещё больше вложиться в свой бизнес.              Фред и Джордж переглянулись и удовлетворенно хмыкнули. Предложение действительно выглядело заманчиво. Да, конечно, они уже не бросались в омут с головой, как в юности, но тот самый азарт, тот живой огонёк авантюризма в них всё же никуда не делся. Он лишь притаился, дожидаясь подходящего момента.              И сейчас этот огонёк разгорался, подталкивая к небольшой наглости.              — А если мы поможем вам, — насмешливо произнёс Фред, — то вы сможете посодействовать нам и с расширением в Штатах?              Зейна усмехнулась, склонив голову набок. Её взгляд, острый и цепкий, будто пытался заглянуть в самую глубину его амбиций — а их у Фреда было предостаточно.              — Возможно, — протянула она, — всё будет зависеть от вашего желания, мистер Уизли. И… — уголок её губ дрогнул в полуулыбке, — от вашего согласия помочь мне, разумеется.              Фред в последний раз переглянулся с Джорджем. Затем, протянув руку за ручкой, коснулся ею листа белой бумаги.              Соглашение было заключено.              Но что оно принесёт им? Только ли денежную выгоду?              Или, быть может, вновь научит смотреть в глаза опасности — и не отводить взгляд?              

Наши дни

      

На следующий день после обеда в Норе

             Гермиона Грейнджер нервно поправляла ткань пиджака, вышагивая по коридору. Тонкие каблучки отчётливо стучали по мраморному полу, а ритм шагов становился всё резче — казалось, ещё немного, и она взорвётся, яростно топнув ногой.              Её всегда непослушные кудрявые волосы, собранные в тугой пучок, понемногу распускались, отдельные пряди выбивались и щекотали щёки, но Гермиона не обращала на это внимания. Она была раздражена, напряжена — каждая мышца в теле словно натянулась, как струна.              Следом за ней торопливо семенила девушка с коротко стриженными русыми волосами и широко раскрытыми голубыми глазами — будто она постоянно пребывала в лёгком испуге. В руках она сжимала ручку и блокнот, едва успевая поспевать за стремительной походкой начальницы.              Келли Бахман приходилась Гермионе верной помощницей уже несколько месяцев. Она помогала фиксировать важные детали — записывать чьи‑то слова, отмечать встречи, делать напоминания — всё то, что раньше Грейнджер старалась удержать в памяти. Но порой и у неё случались промахи: слишком уж много информации приходилось держать в голове, когда ты в одиночку тащишь на себе всю документацию по законопроектам.              Гермиона прекрасно знала, какой цели хочет достичь в магическом мире, сделать его удобным и жизнеспособным для всех. Эта миссия лежала на её плечах тяжёлым, но благородным грузом. И с Келли работать стало намного легче — помощница разгружала её, позволяя сосредоточиться на главном.              Но сегодня, как и весь последний месяц, всё шло не по плану. Неожиданный вызов в кабинет заместителя министра заставил сердце Гермионы сжаться от тревоги. Она догадывалась, о чём пойдёт речь, и беспокойство разливалось в груди, словно полноводная река, грозящая выйти из берегов.              Мысли невольно вернулись к Фреду и предстоящей поездке братьев Уизли по океану.        «Надеюсь, они проедут мимо той местности», — подумала Гермиона, раздражённо качнув головой. Она знала, что путешествие начнётся через пару дней и продлится больше недели.       Грейнджер постаралась отогнать тревожные мысли — в том числе и те, что касались Фреда. В последнее время он занимал слишком много места в её голове. Что, если из этого отпуска Фред вернётся не только с новым приливом вдохновения, но и… с любовью?              Она решительно отбросила эти размышления в сторону и торопливо нажала кнопку лифта. Вместе с Келли они поднялись на верхний этаж — туда, где располагались кабинеты высших министерских лиц.              Вскоре они оказались на месте. Длинный пустынный коридор встретил их непривычной тишиной: здесь не было обычной суеты, лишь едва уловимое дуновение ветра коснулось щёк. В конце прохода, прямо напротив выхода, возвышалась массивная дубовая дверь. На ней, отливая мягким золотистым блеском, красовалась рифлёная надпись:               «Заместитель министра Англии, Артур Янг»              Гермиона Грейнджер глубоко вздохнула и бросила взгляд на свою помощницу. Келли всё ещё не до конца привыкла к тому, что порой сопровождает начальницу на совещаниях, отчего она неизменно замирала у порога, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, пока кто-нибудь не окликал её, побуждая сделать шаг вперёд.              Но Гермиона настаивала на присутствии Бахман. В потоке срочных задач и краткосрочных поручений легко упустить какие‑то мелкие, на первый взгляд незначительные детали — а помощница помогала фиксировать всё необходимое, пока сама Грейнджер концентрировалась на ключевой информации.              В отличие от Келли, Грейнджер действовала уверенно, громко постучав в дверь и, не дожидаясь разрешения, вошла в кабинет. Краем глаза она заметила, как её помощница тихо, почти крадучись, следует за ней.              Картина, открывшаяся перед Гермионой, заставила её на мгновение замереть. В кабинете заместителя министра находились трое: сам Артур Янг и Перси Уизли, который сверлил кого‑то взглядом. А напротив них, с белозубой улыбкой, полной надменности и высокомерия, сидел Ричард Хаммонд — сын одного из влиятельных министерских деятелей, глава департамента международного магического сотрудничества.               «Только не он…» — мысленно вздохнула Гермиона, едва сдерживаясь, чтобы не выдать своего раздражения вслух.              Ведь Ричард Хаммонд был из тех людей, чьё присутствие неизменно вызывало у неё внутреннее сопротивление. Он вёл себя так, словно уже занимал пост министра: нагло, самоуверенно, с непоколебимой убеждённостью в собственной правоте — почти как Рон в моменты своего упрямства.              Мало кто из руководителей департаментов терпел Хаммонда, и Гермиона определённо входила в их число. Для неё он был напыщенным снобом — напоминанием о школьных днях шестого курса и Маклагене, который выводил её из себя неуместными шутками и многозначительными взглядами.              Ричард умел раздражать одним своим присутствием, но приходилось мириться с его обществом, ибо сын министерского деятеля пользовался большим влиянием и в любой момент мог занять пост выше, чем у неё или Перси. Ходили слухи, что он даже способен потеснить нынешнего заместителя министра. И что особенно бросалось в глаза — Артур Янг обращался с Хаммондом куда почтительнее, чем с остальными.              Гермиона натянула на лицо вежливую дежурную улыбку, приветствуя присутствующих, и присела на край длинного стола. Рядом, словно опасаясь, что её вот‑вот попросят удалиться, опустилась Келли. Она тут же открыла блокнот, готовая зафиксировать всё, что может пригодиться начальнице.              — Мисс Грейнджер, — мягко произнёс Ричард, склонив голову в её сторону. Его взгляд, липкий и неприятный, словно расплавленный воск, скользнул по её фигуре, вызывая внутренний протест. Гермиона сжала зубы, но сохранила непроницаемое выражение лица, — в последнее время вы всегда появляетесь в сопровождении помощницы. Неужели ваша память стала вам врагом?              Грейнджер метнула в его сторону недовольный взгляд, но ответила нарочито вежливо:              — Ну что вы, мистер Хаммонд, — она сложила ладони вместе и начала нервно потирать большие пальцы, стараясь сохранить самообладание, — моя память по‑прежнему остаётся моей верной союзницей. Но объём документальной работы в нашем департаменте весьма велик, и дополнительная помощь здесь более чем уместна. К слову, эту должность утвердил мне сам министр Шеклболт — который прекрасно осведомлён о нагрузке, что лежит на моём департаменте.              Ричард недовольно скривился — гримаса раздражения промелькнула на его лице лишь на долю секунды, но тут же исчезла. В этот момент усталый, но твёрдый голос Перси разрезал воздух, обрывая назревавший конфликт:       — Зачем нас вызвали на это совещание? — резко спросил он, обводя присутствующих колючим, въедливым взглядом, — да ещё и в таком узком кругу… — Перси окинул взглядом комнату, отмечая, что, кроме них четверых, здесь никого нет, — надеюсь, это не связано с происшествиями в районе Саргассового моря?       Хаммонд поджал губы — этот жест подтвердил худшие опасения, которые уже несколько минут крутились в голове Гермионы. И это было плохо. Очень плохо.              Месяц назад один из их сотрудников, Патрик Недри, отправился в отпуск на остров Пуэрто‑Рико вместе с молодой супругой — и не вернулся спустя неделю. Остров, хоть и считался независимым, находился под управлением США, поэтому англичане обратились к американским коллегам в надежде отыскать следы пропавших. Но этим запросом они, похоже, разворошили осиное гнездо.              Оказалось, американское Министерство магии сталкивалось с подобными пропажами уже более трёх месяцев. Всё начиналось точно так же: исчезали не только маги, но и местные жители островов, расположенных в зоне «бермудского треугольника». В какой‑то момент американцы потеряли целый отряд мракоборцев, отправленный для расследования магической аномалии.              Американцы попытались аккуратно ограничить доступ к этим местам, надеясь разобраться в происходящем самостоятельно. Но после запроса из Англии ситуация вышла на мировой уровень. И теперь едва заметные ограничения грозили превратиться в строгий запрет для всего волшебного мира — что неизбежно вызовет волну недовольства и одновременно привлечёт искателей приключений, жаждущих познать неизведанное.              Гермиона глубоко вздохнула, пытаясь унять волнение. Мысль о том, где именно собираются путешествовать Фред с Джорджем, обожгла сознание. Она нахмурилась и спросила:              — Значит, кто‑то снова пропал? — в её голосе прозвучала лёгкая нотка раздражения того, что она прекрасно знала, как Министерства порой стараются скрыть тревожные новости, чтобы не сеять панику среди волшебников.       Ричард покачал головой, но, прежде чем Гермиона и Перси успели обрушить на него волну возмущения, поспешил пояснить:              — Нет, пока новых пропаж не зафиксировано, — твёрдо произнёс он, глядя прямо на Гермиону, — но я категорически не согласен с тем, что мы или американское Министерство бездействуем. Бездействие сейчас — прямой путь к катастрофе.              Перси, до этого молча слушавший разговор, слегка подался вперёд:       — Но что мы можем сделать? Саргассово море и прилегающие территории не под нашей юрисдикцией. Американцы уже ввели ограничения на посещение — разве это не самый разумный шаг?              В этот момент в разговор вступил заместитель министра. До сих пор он сидел в центре стола, молча наблюдая за собеседниками. Его голос прозвучал ровно и спокойно:              — У Ричарда есть дерзкое предложение, — произнёс заместитель, — он считает, что нам стоит самостоятельно и максимально осторожно разведать обстановку в том районе. Разумеется, действовать нужно скрытно и предельно осмотрительно.       Участники диалога замерли, словно поражённые громом. Лишь Хаммонд довольно прищурился, с явным удовлетворением оглядывая двух ошарашенных начальников.       Гермиона резко выпрямилась — её глаза расширились от возмущения, а на щеках проступил лёгкий румянец гнева.              — Но это же абсолютно нецелесообразно и крайне опасно! — воскликнула она, — мы не имеем ни малейшего представления о том, с чем имеем дело. Район «Бермудского треугольника» веками славился странными происшествиями — и до сих пор никто так и не смог установить точную причину. Возможно, пропажи магов напрямую связаны с этой зоной, где едва улавливается магический след. Отправлять туда кого‑либо сейчас — особенно наших самых ценных мракоборцев — всё равно, что бросать людей в пасть неизвестности!       Сидевшая рядом Келли невольно сжалась в кресле. Она хорошо знала, что, когда голос начальницы поднимается на несколько тонов, это означает крайнюю степень недовольства — и лучше не привлекать к себе лишнего внимания.              Артур Янг скрестил руки на груди и ответил твёрдо, без тени сомнения:              — И всё же, мисс Грейнджер, — произнёс он, — пусть мы и высоко ценим ваше мнение, но я согласен с Хаммондом, что нам следует отправить небольшую группу подготовленных специалистов. Они оценят ситуацию и вернутся с данными — это лучше, чем ждать, пока наши сотрудники начнут пропадать в районе того моря один за другим, — он бросил короткий взгляд на помрачневшего Перси. Ведь пропавший Патрик служил в его отделе и был близким другом ворчливого Уизли, — мы должны действовать на опережение, а не сидеть сложа руки, пока проблема разрастается. Особенно когда она находится в чужих руках.              Хаммонд, до этого молча наблюдавший за возмущением Гермионы, откинулся на спинку стула и медленно кивнул, задумчиво постукивая пальцами по столу. Затем с едва заметной ироничной улыбкой он окинул взглядом присутствующих и произнёс:       — Подождите, заместитель министра. Раз уж мисс Грейнджер так трепетно относится к безопасности наших мракоборцев и считает операцию слишком опасной для исследовательской группы… — он сделал паузу, подчёркивая каждое слово. Его взгляд, холодный и колючий, будто наполненный змеиным ядом, пронзил Гермиону насквозь, заставляя её внутренне напрячься, — …пусть тогда сама отправится в район близ Саргассового моря. Проверит, что именно там происходит, и представит нам объективный отчёт. Кто, как не она — величайшая ведьма своего поколения, верная соратница Поттера в борьбе с Волдемортом — сможет оценить риски наиболее точно?       Гермиона замерла, ошеломлённая столь откровенной провокацией. В груди закипала волна негодования, но она заставила себя сохранить внешнее спокойствие. Краем глаза она заметила, как испуганно хлопает ресницами Келли Бахман, с тревогой поглядывая на начальницу, которая едва сдерживалась, чтобы не выдать всё, что думает о предложении Ричарда.              Несколько долгих секунд Гермиона молчала, тщательно подбирая слова. Затем, собрав всю свою выдержку, холодно ответила:       — Вы предлагаете мне в одиночку отправиться в зону магической аномалии, о природе которой у нас нет ни малейшего представления? Это не оценка рисков, мистер Хаммонд — это откровенное самоубийство.              Перси, обычно невозмутимый и расчётливый в каждом своём действии, на этот раз не смог сдержать возмущения. Он резко вскинул голову и впился взглядом в Хаммонда — в его карих глазах всколыхнулся едва сдерживаемый гнев:              — Это предложение ещё абсурднее, чем всё, что вы выдвигали ранее, мистер Хаммонд, — произнёс он твёрдо, — Гермиона меньше всего связана с этой ситуацией. Её департамент занимается вопросами магического законодательства и пресечением незаконного использования магии, а не разведкой аномальных зон. Вы требуете от неё того, с чем не справились даже мракоборцы иностранного министерства.              Ричард, казалось, только этого и ждал. Он уловил вспышку гнева Перси с азартом охотничьего пса, почуявшего добычу. Глаза Хаммонда азартно блеснули, и он чуть подался вперёд:              — Что ж, раз вы так горячо защищаете мисс Грейнджер, Перси, — может, отправитесь туда вместо неё? — он довольно усмехнулся, склонив голову, и, поймав недоверчивый прищур Уизли, насмешливо добавил, — не переживайте, я могу отправиться вместе с вами. Это будет даже лучше, — Ричард выпрямился, воодушевлённо продолжая, — мы оба, кстати, идеально подходим для этой миссии. Я, как сын начальника департамента по международному магическому сотрудничеству, обладаю нужными дипломатическими навыками, чтобы разрешить любой конфликт, который может возникнуть, если что‑то пойдёт не так.              Гермиона лишь закатила глаза и тихо бросила через плечо Келли:              — Ну конечно. Самому себя не похвалить — это же настоящее преступление.              Бахман, до этого напряжённая, словно кролик перед хищником, едва заметно улыбнулась — уголки её губ нервно дрогнули. Гермиона мягко подмигнула ей, радуясь, что девушка немного расслабилась, пока они слушали очередную тираду Хаммонда.       — А вы, Перси, — продолжал Ричард, не сбавляя темпа, — как начальник департамента магического транспорта, сможете обеспечить скрытную и безопасную доставку нас в район Саргассова моря и обратно.              Он сделал паузу, обводя взглядом притихших собеседников, и продолжил:              — Наша задача — тихо разузнать ситуацию, собрать максимум данных и вернуться. А уже потом мы сможем представить американскому магическому правительству комплекс мер помощи. Они будут вынуждены пойти на сотрудничество — и это будет сотрудничество на наших условиях, с пользой для английского Министерства магии.              Гермиона, до этого молча слушавшая его, медленно подняла голову и пристально посмотрела на Хаммонда:       — Ты предлагаешь нам действовать неофициально, без формального одобрения американского министерства?              — Именно, — кивнул Хаммонд. Его глаза горели восторгом от собственной идеи, которую он вынашивал уже несколько дней, — ведь зачастую самые эффективные решения — те, что принимаются без лишней бюрократии. И если кто и может провернуть это аккуратно, так это вы.              В комнате повисла напряжённая тишина. Гермиона переглянулась с Перси — в их взглядах читалось одинаковое понимание того, что предложение Ричарда было рискованным, дерзким, почти безрассудным… но в нём определённо имелся свой расчёт.              Заместитель министра Артур Янг слегка наклонил голову, задумчиво провёл пальцем по краю стола и спокойно произнёс:              — Вопрос с Кингсли я улажу. Ваша поездка будет оформлена как официальная рабочая командировка — с полным обеспечением и поддержкой Министерства. Никаких «внештатных миссий»: всё строго по протоколу, но с определённой долей… гибкости в действиях.              Он сделал небольшую паузу, обвёл взглядом присутствующих и добавил, обращаясь в первую очередь к Гермионе:       — Я согласен с вашим высказыванием о сохранности жизни мракоборцев. Человеческая жизнь бесценна. Особенно это касается нас — след войны всё ещё горит в наших сердцах… — на мгновение в комнате повисла тишина. Каждый мысленно вернулся в тяжёлые первые годы после окончания войны: вспомнил, как медленно восстанавливался мир, как долго они шли к той хрупкой стабильности, которой теперь обладалия, — и если есть способ избежать новых жертв, мы обязаны им воспользоваться. Лучше пусть эту миссию выполните вы — те, кто понимает риски и готов действовать осторожно — чем снова отправлять туда кого‑то, кто, подобно коллегам из Штатов, может не вернуться.       Артур посмотрел прямо на застывшую в напряжении Гермиону. В его взгляде читалась твёрдая решимость, а голос прозвучал так, будто решение уже принято независимо от её ответа:       — Мисс Грейнджер, я был бы очень счастлив, если бы вы присоединились к Ричарду и Перси. Вместе вы составите идеальную команду для этой задачи.       Гермиона тут же почувствовала от слов мужчины, как внутри неё разворачивается мучительная борьба. Разум кричал об опасности того, что если опытные мракоборцы не вернулись из тех вод, то и они вполне могут разделить их судьбу. Мысль о том, что она может не увидеть друзей, не успеть воплотить в жизнь столько задуманного, сковывала холодом.              Она не увидит больше Фреда… Эта мысль ударила особенно больно. В животе всё скрутилось, словно острые шипы впивались в самое сердце, напоминая о чувствах, которые она старательно заперла глубоко внутри — во имя работы, во имя того, чтобы дать Фреду шанс на нормальные отношения. С нормальной девушкой.              Но другая часть её сознания — та, что заставляла приходить на работу на рассвете и задерживаться до глубокой ночи — настойчиво напоминала о том, что бездействие может оказаться ещё страшнее. Ведь если никто не решится добыть сведения из самого эпицентра аномалии, проблема будет разрастаться, как зараза. Американское Министерство Магии явно не торопилось предпринимать решительные меры — они предпочли просто оградить район, вместо того чтобы разобраться в сути происходящего.              Перед внутренним взором Гермионы возникла тревожная картина: увеличивающиеся пропажи магов и магглов; страх и неопределённость, что расползается по всему магическому миру; люди начинают бояться путешествовать, правительства закрывают границы… И всё это — из‑за того, что они побоялись рискнуть сейчас, когда ещё есть шанс разобраться с угрозой на ранней стадии.              Глубоко вздохнув, Гермиона собрала всю свою волю в кулак. Встретившись взглядом с Янгом, она тихо, но твёрдо произнесла:              — Хорошо. Я согласна.              Келли позади неё коротко вздохнула. Этот вздох прозвучал слишком громко в напряжённой тишине комнаты — словно подчёркивая, на что именно подписалась Гермиона.       Перси обменялся с Грейнджер взглядом, и в его глазах читалось искреннее беспокойство из‑за её согласия на эту опасную авантюру. Хаммонд же едва заметно торжествующе кивнул, словно с самого начала ожидал именно такого решения.       Янг мягко улыбнулся:       — Благодарю вас, мисс Грейнджер. Я знал, что могу на вас положиться.              И хотя она ещё не знала, какие тайны скрывает район близ Саргассова моря. Не представляла, с какими опасностями столкнётся и какие открытия её ждут. Но отчётливо понимала одно: сделанный ими выбор изменит жизни каждого из них — окончательно и бесповоротно.