кореш УМИРАЕТ! смотри ПРЯМО СЕЙЧАС по ссылке!!!

      ладони лёши холодные и мокрые от нервного пота. трясущимися ногами он шатает весь стол и успокаивается только тогда, когда аня кладёт свою мягкую руку ему на запястье. она смотрит на него своими убийственно красивыми глазами и улыбается, как если бы улыбалась под венцом. на её высоких скулах стильный влажный румянец. на лбу, подбородке и около переносицы много тонирующего средства, правильное название которого лёша забыл. у неё красивая подводка, чтоб скрыть красноту слизистой от слёз. на губах сладкий бальзам против обкусанных отёкших губ. сейчас она кажется лёше самой красивой женщиной во вселенной.       она напоминает ему маму, когда стирает испарину с его лба.

и сашу.

      в первую очередь — тем, сколько в ней поддержки. но это она, а не парадеев, наспех проверяет obs и зависает перед тем, как ввести название трансляции. лёша ловит ее замешательство. он забирает клавиатуру, чтоб напечатать «кореш УМИРАЕТ ЛОЛ)))». стрим запускает так же быстро и откидывается на кресло, как хозяин положения. аня успевает только пинкнуть «уже?» — уже-уже, нюрка! — кореш машет левой рукой в воздухе, будто танцует, а правой закидывает пост в телеграм-каналы. какие? вообще все, где у него есть админка. и в бетерский. и в хазяйский. и в сашин. в сашин — первым делом, даже раньше, чем к себе. это большая издёвка, как и то, что от волнения ему в нёбо тут же упирается новый стебель.       аня ловит подёргивание чужого носа и это выражение отвращения. она, как бой-баба, смотрит на онлайн, потом опять на лёшу. и принимает решение не медлить, покончить с этим быстрее. — мы все сегодня здесь собрались, — говорит она громко и ровно, — чтоб посмотреть на новый выкрутас моего любимого и единственного! скоро начнём.       в ней столько энергии, что даже сам лёша удивляется. он ей улыбается и морщится от боли внутри горла, но только на секунду. в большинстве своём он давит лыбу от счастья. она всё ещё держит его за предплечье и смотрит так же верно.       а когда зрителей становится больше, когда они переваливают за пять тысяч, именно аня подаёт лёше медицинские ножницы. его уже подташнивает и открыть рот до челюстного щелчка есть для него счастье. кореш поворачивается к камере боком, запрокидывает голову, немного ждёт. а когда чувствует неуютные шевеления внутри глотки, засовывает в рот ножницы с тупыми краями и достаёт из-за зубов маленький полураскрытый бутон.       тошнить его начинает сразу же, но лёша держится, как никогда. испуганная аня ногой успевает пнуть тазик к нему, но кореш только смеётся. бросает нахуй ножницы на стол, улыбается и, встав со стула, опускается на одно колено около его нюрочки. — я научился создавать цветы для любимой! ценой своей блядской жизни! режьте на клипы, уёбки, я умираю!       это сложно объяснить, но сперва чат замедляется. аня краем глаза несколько раз читает одно и то же сообщение «лёша вентилятор отрезал себе язык лол». возможно, они замедлили этот момент у себя в голове сами, но лёша тоже ощутил, как стало тихо. в их доме тоже.       первым скакнул онлайн. он забился, как пульс эпилептика. пиковая цифра больше напоминала накрутку, чем что-либо ещё. модераторы тут же стали раскидываться перманентами за обилие жёстких и матершинных вопросов.       теперь интернет знал, что лёша подыхает от цветов в лёгких. он публично доставал их мелкие бутоны пальцами из глотки и дарил вишенке прямо на стриме. оба красивые, счастливые, они ворковали об этом, как об обычных букетах. аня показывала рваные раны на теле лёши прямо под левым ребром, из которых пробивались уже настоящие кусты. она задирала его футболку и гордо рассказывала, как не давала цветкам обломаться. как приклеивала их стебельки к лёшиной коже неделю до стрима, чтоб цветы смогли распуститься. мягкие, едва-едва открытые бутоны действительно лежали как татуировка на коже. аня заставила кореша полностью снять всё, что мешало их рассмотреть и теперь аккуратно срезала под корень, отрывала с пластырями свой букет.       раны лёши от такого кровят и набухают. он спасается только стиснутыми зубами и спреем с лидокаином, на котором бодрым шрифтом выведена торговая марка «хана-про».

сашу по ту сторону экрана мутит от ужаса.

      пока аня заправляет за ухо маленький синий бутон, пальцы парадеева холодеют и белеют.

сраные цветы создал он.

      он не плачет, но ему страшно. господи, как же ему страшно.       стрим хочется вырубить сразу же, но саша смотрит до конца. он забывает подробности, помнит только общие черты. и если бы сейчас его кто нашёл, то увидел бы как унизительно он выглядит. бледный, обкусывающий кутикулы и крупно дрожащий. саша смотрит всё, сбрасывая звонки от друзей, которые лают из телефона, как цепные собаки. ума не хватает выключить звук и рингтон айфона быстро превращается в триггер.       когда же стрим кончается, он сам превращается в собаку и наяривает на лёшин отключённый телефон. на беззвучный телеграм. в заблокированный ватсап. ане звонить сначала не хочет чуть ли не принципиально, но потом достаётся и её номеру. поднимает, слава богу, лёша. — я скоро буду у вас, — говорит саша и прислушивается к вздохам по ту сторону. он слышит, что кореш в ванной. наверное, положил телефон на раковину и умывается. или просто врубил воду и громко дышит. ничего не ясно. — да ладно, — лёша тянет так лениво, что кажется мурчит. — я сам приеду. а то ты въебёшься в столб с перепугу. блондинка за рулём, блять.       больше телефон ани не отвечает. через три звонка саша понимает, что его номер заблокировали. ему не хватает цепкости и боя в характере, чтобы тягаться с вишенкой. парадеев рядом с ней — сопля. он может только ждать лёшу, засунув одну ногу в спортивные штаны. не до конца одевшись то есть. как он собирался в этом состоянии вести машину — неясно.       телеграм-каналы с новостями, в которые он заходит, пока ждёт постят одно и то же. это взрыв, похожий на ядерный, в котором мелькают волосы вишенки увешанные мелкими бутонами цветов, копипаста названия лёшиного стрима и название самих цветов. саше смешно видеть, что это американская незабудка. он вчера снова подался на визу в америку, чтоб поехать на следующий burning man.       лёша на пороге — самый красивый, каким саша его видел. он пахнет сладким, мятным и гниющим. это духи, цветы и тело. это жизнь и разложение, тепло. как пот после кошмарного сна и как проснуться в безопасности. саша немного не ожидает этого, но сразу пропускает в квартиру. по инерции готовит чай, две кружки. ставит на стол конфеты и, что самое главное, садится прямо напротив лёши, чтоб долго на него смотреть. сомнительное садомазо. — ты умираешь? — спрашивает самым естественным голосом, который всё равно трижды сломался на гласных и раскололся об букву «р». — ага. — а как же… — никак. аня не знает. я показал только цветы.       из открытого окна мягко дует первый весенний ветерок. чай, который заварил саша, пахнет мёдом. у лёши от этого чешется нёбо, но в большей степени оно чешется от того, что сашин гель для душа и духи хорошо раскрываются на его коже. цветки шевелятся внутри и кучкуются под кадыком сгустками крови, стеблей, отмерших корней. на вкус, как разбитый об траву нос в детстве, когда падаешь с качелей.       саше же весь мир кажется нереальным, когда белая футболка кореша промокает красным пятном там, где аня пару часов назад срезала цветы. парадеев очень внимателен к этому. его эмоции граничат с чистым безумием, пока не превращаются в жалкое «я хочу посмотреть».       незабудки аномально дёргаются от его касаний. нельзя сказать, что отступают, но в ране видно поросль новых бутонов, которые не хотят лезть наружу сейчас. на них запеклась кровь, а поверх глубоко уходящего корня натянулась кожа бугром. её парадеев и трогает. — мне нужно быть рядом, наверное, — выдаёт саша самое логичное, что может. — не надо. завтра в планах ещё один стрим. если умирать, так красиво и с контрактом на flowwow.       лёша снова видит перед собой аню, как иконопись. вспоминает её дрожащие губы и как она ночью застирывала матрац от кровавой цветочной рвоты. это был вечер новой американской визы. кая тоже летит ведь. — драматичный уёбан, — саша, несдержанно. — биполярный. — хуярный.       бессмысленный спор затухает, когда бутон рыпается около пальца саши и раскрывается новой маленькой незабудкой. это пугает хуже, чем скример и парадеев опять боится, что его стошнит.       молча дышит через нос, чтоб отступило. а потом целиком накрывает рану своей ладонью. — всё будет хорошо, — врёт и лёша это видит. лучший пиздабол города, он всё видит, но позволяет себе обманываться. — клянись.       саша мешкается. потом неуклюже пытается подгадать угол, чтоб поцеловать. ему в руку легко толкается цветок, колет лепестком, но зато чужие губы начинают отвечать.       возможно, всё будет просто ужасно. но лёшу в этом вряд ли бросят одного.

кореш умрёт только с публикой.