Беллетейн

Там, где фьорды среди чёрных скал

Древней тишиной хранят горный ледяной оскал

Там, где манит ежевичный сад

Терпким молодым вином, песнью непокорной нам

Она мягко ступала по изумрудному травяному ковру, усыпанному кроваво-красными цветами. Эта ночь, о, эта ночь! Как же пронизывало ее насквозь желание смеяться и кричать, падать и молчать на этом бесконечном пути бытия! Мелкими шагами прекрасная дева с бледной кожей и ярко-рыжими волосами шла по волшебному саду, наполненному яблоневыми деревьями, кустами ежевики и увенчанному аркой из роз в самом конце. Она прошла через нее, подходя к самому краю горной пропасти. Да, здесь начало и конец всего.

Розою ветров направляй меня

Венами дорог, флейтами цикад

Она почувствовала, как сильные руки обхватили ее тонкую талию. — Моя дорогая подруга, ты скучала? — послышался хриплый баритон за спиной. Казалось, голос пробирал до мурашек, отдаваясь прямо в голове, стуча набатом и растворяясь, не тревожа. — Всегда, мой драгоценный друг, — с лёгкостью ответила женщина. Руки прижали её сильнее, а ветер трепал белое свободное платье. Она почувствовала каплю воды на кончике носа и запах пепелища. Кажется, пошел дождь, прямо как в тот Беллетейн.

Пой волной за кормой

И ресниц солнечных пусть свет наполнит

И мы найдём в нём покой

***

Гроза разрывала небеса. Молния быстрым лучом поделила небо пополам. Пока дети в маленькой деревушке, прощаясь со своими друзьями, спешили по домам, маленькая Алтея шла домой совершенно одна, немного потерянная. Одна из ее ступней была босой; наступая на лужи, девочка кривила курносый носик и морщилась от боли. Нижняя губа дрожала, а на длинных ресницах застыли слезы. Она зашла в обветшалый домик, застав там моющую пол женщину. Голубые глаза девочки и карие глаза матери встретились на мгновение, и женщина вскрикнула. — Батюшки, Алтея! Что случилось? — причитала полная женщина, квохча над дочкой. — О-ни назвали меня ведьм-мой, — не выдержав, расплакалась девочка. Ее голубые глаза наполнились влагой. Платье, что раньше было пёстрым и ярким, стало рваным и грязным, а во всклокоченных, запутанных рыжих волосах виднелась порванная ленточка. Мама обняла дочь, захлебывающуюся в рыданиях. Маленькая Алтея была всего лишь хрупкой девочкой, которая сегодня потеряла веру в добрых людей. — Не плачь, мое солнышко, — шептала мама, гладя ее по спине..

***

— Хэй! Уродец! — кричали подростки, кидая камни в чумазого черноволосого мальчика. Худой ребенок, чьи кости, казалось, трещали от каждого попадания, лежал на земле, хныча и прикрывая голову. Он уже давно не мог встать: его лицо напоминало месиво из крови и синяков, впрочем, тело выглядело не лучше. — Эй! Не трожьте его, иначе я порчу нагоню! — ломким голосом крикнула хрупкая девочка в белом платье. Ее рыжие кудри развевались на ветру, как знамя. — Ведьма! А-а-а! Ха-ха-ха! — кричали и смеялись мальчишки, поспешно убегая, словно нашли в этом новое развлечение. Девчушка подошла к дрожащему телу и протянула руку. — Я Алтея, и меня тоже не любят. Хочешь дружить с ведьмой? — в её голосе звучала нежная надежда. Мальчик на земле убрал руку, приоткрыв налитый кровью глаз — он казался полностью красным. — Ангел, — прошептал он, срываясь на каждой букве и хватая девочку поломанными, кровавыми пальцами. Он тихо хныкал, но не отпускал её. В это мгновение капля воды упала на носик девочки, и она, помогая мальчику подняться, вскрикнула: — Скорее, пошли ко мне! Пока дождь не начался!

***

Громко стучали капли по деревянным балкам, ветер завывал где-то за окном, но двое сидящих в этом небольшом домике сейчас были заняты лишь друг другом: девушка мягко проводила влажной тканью по грязной ране на бледной щеке темноволосого юноши. Она прошлась по синяку на скуле и протёрла начало шрама под выбитым белесым глазом. — Ты снова подрался с ними? — тихим шепотом прозвучал ее голос. Мороз пробирал до самых костей от внимательного взгляда его единственного целого, абсолютно черного глаза. Был ли он таким всегда? Или это последствия? Никто уже не знал ответа. Парень ничего не сказал, лишь потершись щекой об окровавленную ткань. — Бэй, я спрашиваю серьезно! — недовольно возмутилась Алтея, и ее нижняя губа обиженно выпятилась. На это Бэй лишь ухмыльнулся уголком губ и хрипло произнес: — Ты и сама знаешь ответ. Она, лишь вздохнув, обняла его. — Я волнуюсь за тебя, — произнесла Тея с нежной тревогой в сердце, прижавшись к его худой груди. — Не зли их почем зря, люди жестоки. — Не бойся, я буду в порядке, — пообещал ей Бэй. Ей оставалось лишь надеяться, что это правда.

***

Вслед за Луной, с вереницей венков во тьме

Майским огнём загорится златой рассвет

В танце ведёт нас и, будто змей, заплетая в косы ветвей

Шёпотом лесов снова нас зовёт Беллетейн

Луна ослепительно сверкала, прикрываемая лишь лёгкими тучами, что пытались заполонить ясное небо. Яркие, звонкие песни летали в воздухе, жаркое пламя костра обжигало всех, кто подбегал к нему слишком близко. Множество весёлых лиц сливалось в дружный хоровод и будто проплывало мимо в неком подобии единения. Молодые парни ухаживали за девчонками, красовались и играли на различных инструментах, девушки строили глазки, обмахиваясь платками, и мерялись, чья коса длиннее. В это же время под тенью раскидистой зеленой кроны сидели двое, разделяя тишину. Девушка кормила лежащего на ее коленях парня свежими пирожками, за что он иногда в шутку прикусывал ей пальцы, а она счастливо посмеивалась. Голубые глаза радостно сверкали, ловя отблески огня, а длинная рыжая коса щекотала то нос, то лоб молодого человека. — Хэй, все сюда! У нас прыжки через костер! — крикнул чей-то звонкий голос. — Пойдешь? — нежно спросил Бэй у Теи. Она неуверенно нахмурилась. Девушка каждый год прыгала через костер, словно доказывая всем, что слухи — неправда, что она не ведьма. Но прозвище давно закрепилось за ней, и это было бессмысленной показухой. В этом году ей так хотелось остаться с ним, плохое предчувствие обуяло ее. — Я... я не уверена, — тихим голосом, похожим на трель соловья, произнесла она. Блики костра отбросили мрачную тень на ее лицо, и Бэй, протянув руку, потёр скулу девушки. Немного грубые, мозолистые пальцы провели по румяной щеке и опустились к подбородку. Обхватив его крепче, он серьезно произнес: — Ты должна повеселиться. И не переживай за меня. Ты же знаешь, в Белтейн они отстают даже от такого монстра, как я. — Ты не монстр! — возмутилась девушка. Большой палец грубо надавил на ее губу, и она резко вдохнула. — Не надо зацикливаться. Я буду ждать здесь, как всегда, смотря на гордую тебя, проходящую сквозь любой огонь! — уверенно сказал он и, несмотря на эти слова, с сожалением выпрямился. — Тогда... тогда я пойду? — неуверенно спросила Алтея. И, увидев кивок, встала, уверенно шагая в толпу и сливаясь с этой шумной пёстрой неизвестностью. Всё началось как кружение в хороводе вокруг костра. Мужчины затянули песню грубым басом, к ним постепенно присоединялись мягкие теноры и переливались в женское сопрано. Тея, кружась в хороводе и подпевая, начала чувствовать себя частью этой, как бы парадоксально ни было, безмолвно кричащей толпы. За этим на самом деле она и приходила — за чувством единства, поднимающимся в груди и остро пронзающим сердце, словно кинжалом. Ритм стучит в ногах, в голове, во всем теле. Вот круг постепенно разрывается, первый с диким криком совершает прыжок, его энергия волной прокатывается по всему кругу. Многие кричат слова поддержки, кто-то поет, всё сливается в какофонию звуков. В толпе мелькают силуэты. Какие-то парни кого-то толкают в круг. Но Тея не сразу всё понимает. Наступает ее очередь: разбег, прыжок, и в окружении огня девушка, как в замедленной съёмке, замечает в веренице лиц то самое, перекошенное от испуга лицо — Бэй. — Бэй! — кричит она, приземляясь на другой стороне и стараясь выровняться, но падает. — Тащите монстра к огню! Скорее! Крики и подбадривания звучали отовсюду. — Нет! — кричал парень, слабо вырываясь, но его тонкое тело не было способно противостоять этим громилам. — Стойте! Прекратите! — кричала Тея, чувствуя, как толпа мешает ей протиснуться, стоя единым фронтом. Кто-то схватил ее за руки. — Да ладно, мы просто играем! Поднимите его голову повыше, парни! И один из державших выполнил эту просьбу: схватив юношу за короткие черные волосы, он потянул их назад, показывая всем худое, впалое лицо, испещренное шрамами. Кривой короткий нос выпирал, тонкие почти бескровные губы были сжаты; белесый невидящий глаз, рассеченный шрамом, наводил ужас в сердца смотрящих, а второй, черный, расширившийся от дикой паники, вызывал сочувствие лишь в одном сердце.

Пусть над землёй царит вечная боль

Но ты плачь и люби, плачь и люби

В мареве сна плачь и люби

Девушка билась в тисках смеющегося мужчины, глядя, как ее лучшего друга бросают в костер, ожидая, что он перепрыгнет. Но тот не может — его колени подогнулись, и он упал в объятия ада. Огонь разгорался ярче, и в это мгновение прозвучало два крика боли в унисон. Тея смотрела на это словно сумасшедшая, вырываясь из чужих рук, которые неожиданно отпустили ее. Она по инерции упала на колени и поползла к пламени, где обгорали остатки ее сердца. «Мертв, мертв, мертв!» — билось в ее голове набатом. Смеха больше не было. Крики паники, отчаянное «мы не хотели» — всё снова сливалось в один поток. И в этот момент на ее красный от слез нос упала капля воды. Кажется, дождь пошёл.

Черной водой пои ветхие грёзы ты

Плачь и люби, плачь и люби

В мареве сна плачь и люби

***

Там, где фьорды среди чёрных скал

Древней тишиной хранят горный ледяной оскал

Там, где манит ежевичный сад

Терпким молодым вином, песнью непокорной нам

Ночь полнолуния. Зажёгся новый костер, вереница людей вновь понеслась по кругу. Песни текли мерным потоком, все словно забыли... не помнят... Синие глаза холодно наблюдают за этим представлением. Белое платье развевается на ветру, босые ноги режутся о каменистую землю, а рыжие волосы ярко горят, плавным каскадом струясь по спине. — Вернись, — шепчут искусанные в кровь губы. — Вернись. — Поломанные ногти левой руки впиваются в нежную кожу, пуская кровь. — Вернись! — громко кричит Тея сорванным голосом. Ее глаза сияют полубезумным блеском, а правая рука с блестящим металлом заносится для удара. Кто-то обратил наконец на нее внимание, но было уже поздно.

Пой янтарной волной мне вслед за кормой Ветром горным вернусь под алым дождём

Кровь пролилась в Беллетейн. День, когда мы празднуем смерть, день, когда мы празднуем жизнь. День возрождения. Молния расчертила небо на две половины. — Она сумасшедшая! — Бегите! — Хватайте её! Голоса, крики — всё сливалось. Ветер хлестал бегущих людей: паника, страх и безумно смеющаяся женщина в кроваво-белом платье, вырывающаяся из рук, что стараются схватить ее всё крепче. — Души ее! Эту мразь! — крикнул кто-то, после чего женщина стала чувствовать, как вдыхать становится всё сложнее. Лёгкие раздирает от нехватки кислорода, а толстая рука давит на гортань всё сильнее. Она пытается дышать, смеяться, петь, и лишь горькие слезы льются по ее бледным, почти синюшным щекам, смешиваясь с кровью и падая в грязь. Кап. Упала капля прямо на кончик носа. «Кажется, будет дождь», — хотелось сказать ей, но Тея уже не могла... Резко она почувствовала прилив кислорода и закашлялась. Восстанавливая дыхание, она снова услышала крики и почувствовала запах паленой плоти. Сердце застучало, дыхание снова начало срываться... «Нет, нет, только не снова он», — мелькнуло в ее голове. Тот день, тот самый день... Но голос отличался. Подняв голубые пустые глаза, она увидела, как всё горит. Кто-то из людей, поглощённый огнем, ещё пытался сбежать, кто-то уже догорал. А вот ее задыхающийся обидчик горел в пламени, не сгорая, прямо на земле, истошно вопя. Толстое тело облысевшего мужичка покрывалось волдырями, кожа слезала с него медленно, словно продлевая агонию. «А это булочник, он всегда давал мне лишнее пирожное, когда я была ребенком», — отстраненно подумала она. — Тея, почему же ты смотришь не на меня? — послышался сбоку знакомый хриплый голос. Медленно, словно не веря, голова женщины повернулась вправо. Перед ней стоял крепкий мужчина с черными волосами. На нем не было одежды, но не это привлекло ее внимание, а два белесых глаза, которые, несмотря на кажущуюся слепоту, прекрасно видели ее... или даже сквозь нее? — Бэй, — выдохнула девушка и бросилась в его объятия. Слезы полились по ее щекам вновь, и ей стало плевать на всё. Он здесь. Он здесь! Парень поднял ее голову и приблизился к ее губам.

Сплетение тел, форма и звук

Точёный рельеф запястий и губ

Я отдал бы всё, лихую судьбу

Чтоб майская ночь никогда не кончалась к утру

— Да, — прошептал он. Их губы слились в отчаянном поцелуе. Руки исследовали каждый миллиметр друг друга. Это они, они здесь. Огонь, люди, мир — всё перестало иметь значение, слившись лишь в одной этой секунде, где их сердца бьются как одно, словно барабанная дробь, отсчитывая мгновения счастья. Поцелуй, ещё прикосновение. Пот, щека, волосы, грудь, талия, плечо. Кровь, поцелуй, подбородок, лоб. Женская рука, мужская... одно... едино. Единение.

Вкус поцелуев — елейных и страстных

Стань моей кожей, кровью, соблазном

Сквозь океаны к моей Дульсинее

Дай мне лишь ночь для неё, Беллетейн

Это продолжалось вечность, пока первый луч света не коснулся ступни мужчины. Он оторвался от Теи и ласково ей улыбнулся. И хотя его глаза оставались холодны и безучастны, они не отрывались от рыжеволосой бестии ни на секунду. — Мне пора, мой ангел, — тихо произнес он. — Что? Нет! — глаза девушки расширились от ужаса. Она не могла потерять его. Не снова. — Это лишь до следующего Беллетейна, милая. Жди меня с цветами, — прошептал ей парень, распадаясь на кучку пепла. Женщина безумно цеплялась за него, стараясь удержать, пока на ее руках не остался лишь сухой пепел. Крик пронзил небеса и ливнем рухнул на землю, словно заливая прекрасную деву, вновь потерявшую сердце. И лишь кровавые ошмётки и пепел напоминали о прошлой ночи.

***

Всё так же стоя на краю, девушка обернулась. Посмотрев в белесые глаза, видя в них привычную пустоту и с готовностью погружаясь в нее, она произнесла: — Скорее, пошли ко мне. Пока дождь не начался... — мягко позвала женщина. Вот так, в обнимку, улыбающийся монстр и рыжая ведьма отправились в уютный деревянный дом. Кровавые цветы раскрывались им вслед, а холодные тела, лежащие в прекрасном саду, горели ярким огнем, согревая двух друзей всю ночь, как и в каждый Беллетейн.

***

«Родись. Живи. Создавай. Умирай. Возрождай. Лишь в цикле увидишь ты баланс».