Леденцовый лёд

Солнце ударило в лицо, и Тэхён проснулся. Он лежал на футоне, щурился, не понимая, что случилось. В их комнате всегда было сумрачно — окно выходило на север, да и занавески бабушка вешала плотные, чтобы сохранять тепло. Но сегодня солнечный свет пробился сквозь щель, залил пол жёлтой полосой, добрался до его глаз. Тэхён повернул голову. Соджун уже встал. На футоне осталась только вмятина и сбитое одеяло. Кот спал на подушке брата, свернувшись клубком, и даже не думал просыпаться. В доме было тихо. Тишина стояла такая, что слышно было, как тикают часы на кухне. Бабушка уже ушла на рынок — наверное, ещё затемно. Тэхён лежал, смотрел в потолок, на старые разводы от протечки, которые теперь знал наизусть. И ждал. Сам не знал, чего. Может, того, что утро окажется сном. Что он проснётся, а вчерашний вечер ещё можно будет прожить заново. Телефон. Он потянулся к старому смартфону, который валялся на полу рядом с футоном. Экран был тёмным. Ни одного сообщения. Мысль: «Он улетел. Сказал бы, наверное. Или нет? Мы же не... Мы никто друг другу. Просто... просто разговор». Он сел, провёл ладонями по лицу. В груди была тяжесть — словно кто-то положил камень на рёбра. Дышать можно было, но с усилием. В ванной было холодно. Тэхён умылся ледяной водой, посмотрел на себя в мутное зеркало. Синяки под глазами — старые друзья. Но сегодня они были темнее, чем обычно. Он выглядел так, будто не спал неделю, хотя проспал почти десять часов. Наклеил блокиратор за ухо. Запах смородины приглушился, но не исчез. Как и всё остальное. _____ Бабушка уже была на месте. Тэхён увидел её издалека — сутулую фигуру в старом платке, быстрые, натруженные руки, раскладывающие помидоры по ящикам. Она переругивалась с соседкой с тофу, как всегда. Тэхён подошёл, молча надел грязный фартук, взялся за ящики. — Ты чего кислый? — бабушка даже не смотрела на него. — Недоспал? — Нормально всё. Спал. — Врёшь, — она бросила на него быстрый взгляд. — Ладно, работай. Работа лечит. Тэхён работал. Таскал ящики из грузовика к прилавку. Взвешивал овощи на старых весах с гирями. Подавал покупателям, улыбался, когда нужно, говорил «спасибо», «приходите ещё». Руки пачкались в земле. Спина болела. Пот стекал по спине, хотя на улице было холодно. Он старался не думать. Просто делать. Делать, чтобы не оставалось места для мыслей. Покупатели шли бесконечной чередой — старушки с тележками, молодые мамы с детьми, пожилые мужчины, которые торговались до последнего. Тэхён улыбался, кивал, говорил нужные слова. Но внутри было пусто. Соседка с тофу, полная, громкая, вечно сующая нос в чужие дела, заметила: — а внук твой сегодня какой-то не такой. Молчит всё. С девушкой поссорился? — Не лезь не в своё дело, — буркнула бабушка. — Работай давай. Тэхён отвернулся, сделал вид, что перебирает помидоры. Девушка. Если бы это была девушка. Если бы это было просто. ____ Около полудня бабушка спохватилась, что забыла купить молоко. Тэхён вызвался сходить. Он вышел с рынка, пошёл к круглосуточному магазину на углу. И на входе столкнулся с Чимином. Чимин стоял у ларька с хот-догами, жевал, смотрел в телефон. Увидел Тэхёна — и замер. Быстро сунул телефон в карман, но было поздно. — Чимин-сси? — Тэхён остановился. — Вы здесь? — Да, — Чимин был неловок, мялся. — Мама попросила зелени купить. А ты... работаешь? Тэхён кивнул. Посмотрел на карман, где прятался телефон. В горле пересохло. — Чимин-сси... а он... он улетел? Чимин вздохнул. Понимал, что врать бесполезно. — Сегодня утром. В шесть утра. Рейс в Нью-Йорк. Он... он хотел тебе сказать. Но отец забрал телефон. Сказал, что если он кому-то позвонит, то... — Чимин замолчал. — Понял, — сказал Тэхён. Голос был ровным. Только ком в горле стал больше. — Он просил тебе передать, — Чимин смотрел на него с сочувствием. — Что он вернётся. И чтобы ты берёг себя. И Соджуна. — Спасибо, — Тэхён кивнул. — Передайте ему... что я буду ждать. Чимин ушёл. Тэхён остался стоять посреди тротуара, сжимая в руке пакет молока. Вокруг шумел рынок — крики, запахи, жизнь. А он чувствовал только пустоту. ____ Вечером Тэхён не мог сидеть дома. Он вышел во двор, на то самое место, где его впервые увидел Юнги. Холодно, темно, небо чистое — редкое явление для Сеула. Звёзды виднелись сквозь провода, слабые, далёкие. Тэхён достал телефон, открыл плейлист. Трек, который они делали с Юнги, — медленный, грустный, с глубоким басом. Он послушал несколько секунд, потом выключил звук. Танцевать под тишину. Он закрыл глаза. Рука пошла волной. Корпус повернулся. Нога сделала шаг — медленно, тяжело, будто в воде. Движения были резкими, ломаными. Он не танцевал красоту — он танцевал боль. Пустоту, которая разрослась в груди за эти два дня. Тоску, которая не давала дышать полной грудью. Надежду, которая всё ещё теплилась где-то глубоко, хотя он пытался её задавить. Каждое движение было как крик. Который никто не слышал. Он танцевал, пока не сбилось дыхание. Пока пот не выступил на лбу, несмотря на холод. Пока не замер, тяжело дыша, глядя на звёзды. Вспомнил, как Чонгук сказал: «Ты самый сильный человек, которого я знаю». Сжал кулаки. «Я буду сильным. Я дождусь». ____ Тэхён зашёл в школу и сразу понял: что-то изменилось. Воздух стал другим. Пустым. Как будто из здания вынули что-то важное, и теперь всё держалось на честном слове. В коридорах говорили об отъезде Чонгука. — Он улетел в Штаты, — шептались девчонки у шкафчиков. — Говорят, насовсем, — подхватывали другие. — Отец отправил учиться. Будет наследником. Тэхён шёл по коридору, опустив голову, натянув капюшон. На его шкафчике больше не было гадостей — Дэ Хён, видимо, праздновал победу. Но Тэхён знал: это ненадолго. В классе он сел на своё место. Хёнджун, сосед по парте, покосился на него, но ничего не сказал. Тэхён достал учебник, открыл, уставился в страницу. Буквы расплывались. На математике учитель вызвал его к доске. Тэхён решил уравнение правильно — он готовился, стипендия была нужна. Учитель похвалил. Тэхён сел на место. Ему было плевать. На большой перемене он пошёл на лестницу между третьим и четвёртым этажами. Юнги уже был там — сидел на ступеньке, в руках два стаканчика с кофе. — Знаю, — сказал Юнги, протягивая один. — Улетел. Чимин сказал. Тэхён сел рядом, взял кофе. — Я в порядке. — Врёшь, — Юнги не смотрел на него. — Но это нормально. Не в порядке — это тоже нормально. Тэхён смотрел на кофе, на пар, который поднимался над стаканчиком. — Он не позвонил. Телефон забрали. — Напишет, — Юнги пожал плечами. — Найдёт способ. Он же упрямый, как... ну, ты знаешь. Тэхён усмехнулся. Криво, но усмехнулся. — Как осёл. — Как осёл, — Юнги кивнул. — Так что жди. А пока — танцуй. Учись. Живи. Не дай ему вернуться и увидеть, что ты рассыпался. Тэхён кивнул. Он будет жить. Ради него. _____ Вторник, два часа ночи. Тэхён лежал на футоне, смотрел в потолок, слушал, как сопит Соджун. Кот устроился у него на животе, урчал, согревая. Сон не шёл. Третий день. Он уже почти засыпал, когда телефон завибрировал. Один раз. Коротко. Тэхён сел так резко, что кот с фырканьем спрыгнул. Схватил телефон, смотрел на экран, не веря своим глазам. Неизвестный номер: «Это я. Телефон новый. Не могу говорить. Напиши, что ты в порядке.» Руки тряслись. Он печатал, стирал, печатал снова. Тэхён: «Я в порядке. Ты как?» Ответ пришёл через минуту. Минуту, которая длилась вечность. Чонгук: «Живой. Скучаю.» Тэхён сжал телефон так, что побелели пальцы. В груди разливалось тепло — там, где три дня была только пустота. Тэхён: «Я тоже». Чонгук: «Не могу долго. Отец следит. Буду писать, когда смогу. Жди.» Тэхён: «Жду». Экран погас. Тэхён лежал, улыбаясь в темноте. Впервые за три дня ему стало легче дышать. _____ Среда, утро. Тэхён проснулся задолго от того, что бабушка гремела посудой раньше обычного. Но вышел через пол часа на кухню — её уже не было. На столе остыл рис, накрытый тарелкой, и записка: «Ушла на рынок. Ешь». Он поел, проводил Соджуна в школу, пошёл на занятия. Днём, на большой перемене, зазвонил телефон. Номер соседки с тофу. — Тэхён-и, — голос был взволнованным. — Приезжай на рынок. Твоей бабушке плохо. Тэхён бежал, не чувствуя ног. Влетел на рынок, расталкивая тележки, не слушая криков. У прилавка бабушки было тихо. Она сидела на ящике, белая как полотно. Рядом стоял мужчина в чёрном костюме, с папкой в руках. — Бабушка! — Тэхён подбежал, опустился перед ней на корточки. — Что случилось? Бабушка дышала тяжело, но держалась. — Ничего, — голос дрожал. — Мужчина пришёл. Говорит, у нас проблемы с документами. Могут забрать место. Мужчина в костюме смотрел на Тэхёна холодно, оценивающе. — Вы внук? — спросил он. — Да. Что происходит? — Ваша бабушка арендует это место уже двадцать лет. Но в этом году изменились правила. Нужны новые документы. Если не предоставите в течение двух недель — место будет выставлено на аукцион. — Какие документы? — Тэхён встал, сжал кулаки. — Мы всё оплачивали вовремя! Мужчина пожал плечами. — Не ко мне вопросы. Обратитесь в управляющую компанию. Вот список. Он положил на прилавок бумагу и ушёл, не оглядываясь. Тэхён взял список. Пробежал глазами. Справки, подписи, разрешения. Некоторые из них было почти невозможно получить за две недели. — Это он, — тихо сказала бабушка. — Отец того парня. Он предупреждал. Тэхён сжал бумагу. — Я разберусь. Не волнуйся. --- Ночью Тэхён сидел на кухне, смотрел на список документов, разложенный на столе. Бабушка уже спала — устала, еле дотащилась до дома. Рядом лежал телефон. Он взял его, открыл чат с Чонгуком. Напечатал, стёр, напечатал снова. Тэхён: «У нас проблемы. На рынок приходил человек. Говорят, могут забрать место у бабушки. Это твой отец?» Ответ пришёл через час. Час, который Тэхён просидел на кухне, не двигаясь. Чонгук: «Я знаю. Мне сказали. Не волнуйся, я разберусь.» Тэхён: «Как? Ты в Нью-Йорке.» Чонгук: «У меня есть деньги. Не отца. Свои. Я помогу.» Тэхён: «Я не возьму твои деньги.» Чонгук: «Это не тебе. Это бабушке. Скажи, что выиграли в лотерею. Или нашел спонсора. Не важно. Просто... позволь мне помочь.» Тэхён долго смотрел на экран. Пальцы дрожали. Тэхён: «Хорошо. Но я верну. Когда-нибудь.» Чонгук: «Ты ничего мне не должен. Просто... береги себя. И бабушку. Я скоро вернусь.» --- Манхэттен, пентхаус на Пятой авеню. Чонгук стоял у панорамного окна и смотрел на город, который никогда не спит. Огни, небоскрёбы, жёлтые такси внизу — всё чужое, огромное, холодное. В комнате было тихо. Дорогая мебель, идеальный порядок, на столе — документы, которые нужно изучить к завтрашней встрече. Он не мог сосредоточиться. В руке — телефон. Он перечитывал сообщения от Тэхёна. «Жду». «Я тоже». Эти два слова грели его в этом холодном городе. Он вспоминал, как Тэхён сидел на качелях, опустив голову. Как сказал: «Тогда поезжай». Как смотрел на него, когда он целовал его в лоб. — Я вернусь, — прошептал он в пустоту. — Я обещал. Он убрал телефон, сел за стол, открыл документы. Он будет учиться. Будет работать. Будет ждать. И когда-нибудь вернётся. --- Через неделю Тэхён сидел в студии у Юнги. Перед ним на столе лежал ноутбук. На экране — список танцевальных конкурсов и программ поддержки для талантливых учеников. Юнги сидел рядом, пил кофе, смотрел на экран поверх очков. — Ты уверен? — спросил он. — Это серьёзный конкурс. Там будут ученики из академий, с репетиторами, с деньгами. Ты пойдёшь против них. — Я уверен, — Тэхён смотрел на список. — Мне нужно что-то, ради чего стоит жить. Пока он не вернулся. Юнги молчал. Потом кивнул. — Хорошо. Тогда начнём. Я помогу с музыкой. Ты поможешь с танцем. Мы сделаем это. Тэхён поднял глаза. — Мы сделаем это. --- Поздно вечером Тэхён вышел от Юнги. На улице было холодно, но небо чистое, звёзды яркие. Он смотрел на них и думал: «Где-то там, за океаном, он тоже смотрит на звёзды». Достал телефон, написал: Тэхён: «Спокойной ночи.» Ответ пришёл через минуту: Чонгук: «Сладких снов. Ты сильный. Не забывай.» Тэхён улыбнулся, убрал телефон в карман, пошёл домой. Впереди был долгий путь. Но он знал: он не один.