Наследница и шут

Это время, место, этот проклятый запах сырости Мори Рейко помнила до сих пор, даже если тогда ей было всего десять лет. Абсолютный ребёнок, который хотел сбежать от реальности, прижав ноги к груди, положив подбородок на колени, словно образуя своеобразный защитный купол. Она не плакала. Нет. Ее глаза были полностью сухими, как и темные волосы, унаследованные от отца – Мори Огая, босса Портовой мафии. Мафии, от которой она и пряталась, будто от нежеланной реальности. Ей не хотелось видеть все эти убийства, жестокость, пытки… все это слишком сильно ранило душу, оставляя глубокий след. А какое еще влияние это могло оказывать на ребёнка? Верно, это могло лишь оставлять невидимые шрамы на сердце, которые заживали очень больно. И тогда же Рейко впервые встретила его. Внезапно раздался шорох, словно кто-то направлялся в ее сторону. Она лишь подняла голову. Ее глаза воцарились в ту сторону, но девочка ничего не предприняла, лишь молча наблюдала, прижав ноги к себе. Рейко не знала, заметил он ее или нет, но тот пробирался так быстро к углу, где вскоре ударился головой, оседая на пол и начиная тихо плакать. Тот самый новенький, которого недавно привели в Портовую мафию. Казалось бы, что нужно его утешить, но девочка не шевелилась, она лишь молча смотрела полностью сухими глазами, полными безразличия. Ни одной капли сострадания, сочувствия и эмпатии, будто она была аккуратно возведенной каменной статуей. Он, впрочем, выглядел ее старше года на три. Уже довольно высокий рост, каштановые волосы и, возможно, карий цвет глаз, которые Рейко увидела лишь на долю секунды. Каждый его всхлип заставлял вздрагивать. Хотелось притронуться, успокоить или заткнуть, но то ли страх, то ли незнание, то ли привычка быть полностью безразличной ко всему не позволяли это сделать. Поэтому девочка лишь молча наблюдала, как тринадцатилетний парень то и дело всхлипывал, плача, ударяясь о стену головой, будто желая навредить себе. Впрочем, Рейко видела такое не впервые – многие новенькие не выдерживали атмосферы мафии. Особенно те, кого привели сюда насильно. И почему-то она была уверена, что этот мальчик и являлся одним из таких. Его испуганное выражение лица, дрожащие руки, плач… все это намекало лишь на то, что его привели сюда против воли. Впрочем, рано или поздно он привыкнет… или сбежит. Рейко еще не могла предположить. Она продолжила сидеть неподвижно, наблюдая, как мальчик бьётся головой о стену снова и снова. Глухой стук раздавался в тишине заброшенной комнаты, перемежаясь с всхлипами. Это длилось минуту, две, пять. Рейко не знала, сколько прошло времени. Она просто смотрела. А потом он замер. Поднял голову. Медленно, словно боясь пошевелиться. И их взгляды встретились. В темноте Рейко разглядела его глаза – действительно карие, но не просто карие. В них плескалось что-то такое, от чего у десятилетней девочки впервые за долгое время екнуло сердце. Не страх. Не жалость. Что-то другое, для чего у нее пока не было названия. Он смотрел на нее в ответ. Молча. Не моргая. А потом его губы дрогнули в попытке что-то сказать, но из горла вырвался только хрип. Он отвернулся, уткнулся лицом в колени и затих. Больше не плакал. Просто сидел, сжавшись в комок, и молчал. Рейко тоже молчала. Она не знала, что говорить. Ее не учили утешать. Ее учили выживать. Прошел еще один бесконечный отрезок времени. Где-то вдалеке раздались шаги – кто-то искал новенького. Мальчик дернулся, вскинул голову, и Рейко увидела в его глазах тот самый страх, который сама научилась прятать глубоко внутри. Шаги приближались. Она не знала, зачем это сделала. Тело сработало быстрее разума. Рейко бесшумно поднялась, пересекла комнату и села рядом с ним. Вплотную. Так, чтобы со стороны казалось, будто она здесь давно и просто сидит одна. Когда дверь скрипнула и на пороге появился один из людей отца, Рейко подняла на него абсолютно пустой взгляд. – Здесь никого нет, – сказала она ровно. – Кроме меня. Мужчина помялся, глядя на дочь босса, но спорить не посмел. Дверь закрылась. Шаги стихли. Рейко повернулась к мальчику. Он смотрел на нее так, будто она была призраком. Или ангелом. Или чем-то средним. – Зачем? – выдохнул он одними губами. Рейко пожала плечами. Встала. Отряхнула платье. Направилась к выходу. У самой двери остановилась. Не оборачиваясь, тихо сказала: – Не бейся головой. Бесполезно. От этого больно только тебе, а им все равно. И вышла. Она не обернулась. Не узнала его имени. Не запомнила лица – так она думала тогда. Спустя девять лет Рейко уже знала его имя – Дазай Осаму. Давно. Но об этой ситуации умалчивала до сих пор. Словно не желая говорить об этом и вовсе. Да и тот относился так, будто вообще не помнил, что такое было. Вместо плачущего мальчика появился жестокий, довольно грубый по отношению к врагам и беспощадный человек, но был и контраст – частая язвительность, юмор и… суицидальные попытки, которые будто бы служили продолжением того самоповреждения в первые дни в Портовой мафии. Хотя, возможно, он был таким уже до этого. Однако Рейко точно не помнила. Сейчас она его видела только в бинтах, с пистолетом в руках и постоянно подкалывающим тоном голоса. И ни следа того испуганного мальчика, что бился головой о стену в заброшенной комнате. Ни следа. Рейко не упоминала это, во-первых, потому что не любила ворошить прошлое. Во-вторых, потому что не видела в этом смысла. В-третьих, отношения у них были явно не очень. Складывалось ощущение, что их можно было назвать врагами – она ненавидела его, хотя и не знала, откуда взялось такое чувство. Он раздражал ее, заставлял сжимать руки в кулаки до побеления пальцев, чтобы сдержать себя. «Как его вообще приняли в мафию?» – иногда думалось ей, но на этот вопрос она не находила вопроса – отец лишь молчал, не говоря по этому поводу ни слова. Сейчас Рейко стояла у зеркала. В отражении на нее смотрела идеальная девятнадцатилетняя наследница Портовой мафии. Темные волосы, собранные в пучок. Ни единой выбившейся пряди. Белая рубашка, застегнутая на все пуговицы, юбка и строгий черный пиджак. Глаза – пустые и холодные, уже привыкшие к этой атмосфере. Ни грамма эмоций. Она, на удивление, унаследовала большинство черт отца. Девять лет назад в этой же комнате стояла девочка, которая умела чувствовать, которая еще не понимала жестокости этого мира. Не хотела понимать… или просто была слишком глупа. Которая вздрагивала от каждого звука, всхлипа, которая жалела того незнакомого мальчика, желая притронуться, успокоить, но возможности не было. Та девочка исчезла. Та личность. Или Рейко просто забыла про нее, предпочитая прятаться за более подходящими эмоциями. Она отвела взгляд от зеркала и посмотрела на свою правую руку. Там, чуть выше запястья, скрывалась метка. Обычная, не имеющая цвета. Как у всех, кто еще не встретил своего соулмейта. Рейко уже давно перестала обращать на нее внимание – в ее мире соулмейты были роскошью, которые не могли позволить себе люди, идущие по головам. Телефон на тумбочке внезапно завибрировал. Неожиданно. А еще более внезапным было пришедшее сообщение, из-за которого Рейко слегка нахмурилась. «Срочное совещание в 9:00. Босс требует вашего присутствия». Рейко внезапно замерла. Отец никогда не вызывал ее на собрания без особой причины. Только если это было действительно важно. И почему-то сейчас ей казалось, что это действительно имело значение. Взгляд резко пал на часы – 8:50. Оставалось десять проклятых минут. Она резко вышла из комнаты с мыслями в голове: «Новое задание?», «Отчет?» Но реальность оказалась значительно хуже, словно специально, словно провоцируя ее. Стоило Рейко войти в конференц-зал, как она заметила множество лиц, присутствующих здесь. Мори во главе стола. Чуя, мрачный, словно туча, в неизменной одежде. Хигучи, Акутагава и другие. И, конечно, он. Дазай Осаму сидел на подоконнике, то и дело болтая ногами, с неким интересом рассматривая потолок. При появлении Рейко он сразу же слез оттуда, подходя к ней с этой раздражающей улыбкой на лице. – О, Рейко-тян! – начал он своим обычным полным веселья голосом, который Рейко так отчаянно ненавидела. – А мы тебя ждали. Девушка прошла мимо, даже не взглянув в его сторону. Села на свободный стул рядом с отцом и посмотрела на него, словно пытаясь найти хоть какую-то подсказку о том, что произошло. – Я здесь. Что случилось? Повисла напряженная тишина, та самая, что не приносила ни единого удовольствия. Она возникала лишь тогда, когда происходило что-то страшное. И сейчас Рейко была полностью уверена, что ситуация полностью соответствует этому. Иначе слишком много совпадений. – Вчера был убит Накамура Кендзи. Рейко замерла, сжала руки в кулаки. Он… убит? Накамура. Ее помощник, тот, кто был с ней с самого первого дня, кто учил ее сражаться, кто прикрывал спину в случае кризисных ситуаций, кто единственный, кроме отца, знал ее так хорошо, относился к ней так, будто его вовсе не волновал ее титул. И он… мертв? Девушка не могла поверить. Не сейчас. Нет. За что? – Как? – единственное, что вырвалось с ее губ, но внутри все оборвалось. Она не могла поверить. Нет, она даже не хотела верить. – Засада на выезде из города. Опасное задание. Машину расстреляли, а с ней и водителя с охраной, а также Накамуру Кендзи. Рейко молчала, только ее пальцы, сжимающиеся в кулаки, побелели до костяшек. Она не хотела говорить. Не хотела демонстрировать свои чувства, потому что сама не понимала что испытывает. Страх? Боль? Отчаяние? Все смешалось в одну кучу. – Это был не рядовой случай, – продолжил Мори наконец. – Показательное убийство, адресованное тебе. – Кусанаги, – выдохнула девушка. Кусанаги… это имя звучало для нее как странный приговор. Смертельный приговор. Его организация была разгромлена Мори много лет назад, но он, затаив обиду, вернулся вновь. И если раньше это было просто совпадениями, то сейчас это прямое покушение. – Кусанаги, – подтвердил отец. – Он объявил охоту на тебя. И Накамура… только начало. Рейко медленно кивнула. Ни единой эмоции. Этому ее Мори научил лучше всего – ни за что не показывать своих чувств, хотя внутри могла бушевать буря. Главное правило, чтобы выжить в Портовой мафии. – Я займусь этим, – проговорила она, поднимаясь со своего места и уже готовясь уходить. – Сядь. Голос прозвучал неожиданно и как удар хлыста. Девушка замерла, но послушно опустилась обратно, смотря на него со слабым удивлением в глазах – единственное, что она не успела скрыть за маской абсолютного безразличия. – С этого момента ты не занимаешься ничем, кроме своей безопасности, – прозвучал холодный голос, адресованный ей. – Ни заданий, ни выездов. Ты будешь под охраной. – Отец… – вырвалось практически бесшумное с ее уст. – Это не обсуждается, – отрезал Мори. – Кусанаги не просто хочет убить тебя. Он хочет сделать это у меня на глазах. Я не дам ему этого шанса. Рейко стиснула зубы. Всё внутри протестовало против такого решения. Она не была слабой. Она не была беспомощной принцессой, которую нужно прятать в башне, но спорить с отцом, когда он говорил таким тоном, было бесполезно. – Кто будет моей охраной? – спросила она холодно. Пожалуй, единственное, что она могла сделать – узнать. Остальное было ей не под силу, ибо перечить с Мори… абсолютно бесполезно. Он перевёл взгляд на подоконник, словно молча указывая. В лице не было ни единой эмоции. – Дазай. Рейко моргнула. Один раз. Второй. Третий. Пока не осознала информацию как следует. – Что? – единственное, что она смогла произнести в этот момент. Остальное… остальное просто не укладывалось в голове. Осаму сразу же спрыгнул с подоконника, стоило ему это услышать, и приблизился к столу. Встал прямо напротив девушки, заслоняя свет. Улыбнулся своей самой раздражающей улыбкой. – С этого момента я твой ангел-хранитель, Рейко-тян. Буду спать у твоей двери, проверять еду на наличие яда и отгонять злых дядек. Романтика, правда? Рейко смотрела на него в упор. В её взгляде читалось всё: от ярости до ледяного презрения. – Я не нуждаюсь в няньке, – процедила она сквозь зубы. – А кто говорит о няньке? – Дазай наклонился ближе, сокращая расстояние до неприличного. – Я буду твоим женихом. В комнате повисла мёртвая тишина. Чуя поперхнулся воздухом. Хигучи уставилась на Дазая, как на сумасшедшего. Акутагава медленно перевел на них многозначительный взгляд, словно тоже не верил в это. Она окинула Дазая взглядом, полным раздражения и ледяного презрения, будто не веря ни одному его слову, а затем вновь посмотрела на отца, словно что-то требуя. – Объясни, – сказала она коротко. Мори вздохнул. Достал из ящика стола папку, бросил перед Рейко. – Фиктивная помолвка. Официальное прикрытие. Дазай будет рядом с тобой практически всегда под видом жениха. Никто не посмеет тронуть невесту одного из лучших исполнителей мафии. А если посмеют – он сможет защитить. Рейко открыла папку. Пробежала глазами по документам. Всё было подготовлено идеально. Свадьба на этой неделе. Совместное проживание. Полный доступ к информации друг друга. А самое главное – без ее согласия и предупреждения. С чего они решили, что она согласна быть рядом с ним? Нет… это полное безумие! Даже хуже. – Это безумие, – сказала она ровно. – Это необходимость, – ответил Мори. – Я не согласна. – Твоё согласие не требуется. Рейко поднялась. Посмотрела на отца долгим тяжёлым взглядом. Потом перевела его на Дазая. Тот стоял, сложив руки на груди, и смотрел на неё с непроницаемым выражением лица. Улыбка исчезла. Впервые за всё время Рейко увидела его серьёзным. – Я не причиню тебе вреда, – сказал он тихо. – Обещаю. Девушка хотела ответить резкостью. Хотела сказать, что ему нет никакого дела до неё. Что она не верит ни одному его слову. Но что-то в его взгляде остановило её. На мгновение, всего на долю секунды, она увидела в его глазах отражение той ночи. Того мальчика, который смотрел на неё, как на спасение. А потом морок исчез, и перед ней снова стоял Дазай Осаму – насмешливый, язвительный, невыносимый. – Ладно, – сказала Рейко наконец, отводя взгляд. – Но если ты хоть раз переступишь границы, я пристрелю тебя. И мне будет абсолютно плевать, что это за собой повлечёт. Осаму расплылся в улыбке. – Договорились, невестушка. Жду не дождусь нашей совместной жизни. Рейко развернулась и вышла из кабинета, не прощаясь. За закрытой дверью она остановилась, прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. Внутри неё всё дрожало. От ярости. От страха. И от чего-то ещё – того самого, для чего у неё до сих пор не было названия. Она коснулась правой руки, туда, где под тканью скрывалась метка. И впервые за долгие годы почувствовала, как та пульсирует. Слабо. Едва заметно. Но пульсирует. Рейко резко отдёрнула руку, будто обожглась. – Нет, – прошептала она одними губами. – Только не он. Только не с ним. Девушка сделала несколько вдохов и выдохов, пытаясь успокоиться, но бесполезно. Сердце начало биться быстрее. На секунду Рейко закрыла глаза, вспоминая. Накамура Кендзи… Они впервые встретились, когда ей было двенадцать. За эти года она привыкла к правилам мафии – не доверять никому, не выражать эмоций, но именно этот человек заставил ее считать иначе. Всегда оберегал, спасал, прикрывал спину в случае опасности, никогда не оставлял ее наедине со страхами. Впервые они встретились на крыше, когда девочка, свесив ноги вниз, прямо в пустоту, сидела, смотря на звезды. Тёмная ночь уже накрыла город, заставляя слегка зевнуть от усталости. Конечности были холодные – на улице стояла прохладная осень, ветерок слегка дул, заставляя то и дело дрожать, пока на маленькие плечи не накинули чей-то лёгкий плащ. Рейко сразу же обернулась. Ее фиолетовые глаза встретились с карими. – Тебе не холодно? – спросил неизвестный мужской голос, владелец которого укрыл ее плащем. Девочка молча покачала головой, хотя это было ложью, но мужчина лишь слегка усмехнулся и сел рядом. Его глаза были подозрительно дружелюбными, волосы были каштанового цвета, на голове была коричневая шляпа, одет он был в обычную деловую одежду, словно занимал какое-то почётное место или пришёл только с важного совещания. – Кто вы? – спрашивает Рейко тихим голосом, смотря на него, тщательно изучая. Она не показывает ни единой эмоции, хотя в груди явно затаился страх или волнение. – Я вас раньше не видела в мафии. – Накамура Кендзи. Мори-сан прислал меня присматривать за вами, – именно это заставило насторожиться. Отец и присматривать? Его контроль уже раздражал. – Мне не нужен контроль. – Я предлагаю не контроль, – проговаривает Накамура, смотря на нее словно бы тёплыми глазами, которые казались неким проявлением дружелюбия, но Рейко не верила в это. Она нахмурилась, ожидая подвоха. В мафии ничего не даётся просто так. Если отец прислал этого человека, значит, у того есть какая-то цель. Слежка? Доклады? Очередная попытка сделать из неё идеальную наследницу? – Тогда что? – спросила она холодно, пряча руки в карманы плаща, который всё ещё грел её замёрзшие плечи. Кендзи посмотрел на неё долгим взглядом. Не оценивающим, не изучающим – каким-то другим. Утешающим, что ли? Готовым отдать все тепло, чтобы согреть? – Компанию, – ответил он просто. – Босс сказал, что вы часто бываете одна. Слишком часто для ребёнка. Рейко хотела возразить. Сказать, что она не ребёнок. Что она уже давно всё поняла про этот мир. Что одиночество – это выбор, а не наказание. Но вместо этого она промолчала. Потому что Накамура был прав. Они сидели на крыше до рассвета. Почти не говорили. Просто смотрели на город, на звёзды, на то, как ночь медленно уступает место утру. Иногда Накамура задавал вопросы – о том, что она любит, о чём думает, о чём мечтает. Рейко отвечала коротко, односложно, но он не давил. А когда солнце начало подниматься над горизонтом, он встал, поправил шляпу и сказал: – Я буду рядом, Рейко. Не как надсмотрщик. Как тот, кто однажды выбрал быть на вашей стороне. Она не поняла тогда, что он имел в виду. Просто кивнула и ушла спать. Прошли годы. Накамура действительно был рядом. Всегда. Учил её стрелять, хотя отец считал, что для этого есть инструкторы. Прикрывал спину на первых заданиях, когда руки дрожали, а сердце колотилось где-то в горле. Молчал, когда она срывалась на нём от усталости и злости. И никогда, ни разу не предал. Единственный, кому Рейко доверяла полностью. Кроме отца. Но отец – это другое. Отец – это босс, это политика, это холодный расчёт. А Накамура... Накамура был тем, кто однажды нашёл её на крыше и просто остался. И теперь его нет. Рейко открыла глаза. Слёз не было – она разучилась плакать давно, в той самой комнате с запахом сырости, глядя на плачущего мальчика. Но в груди что-то сжалось в тугой болезненный узел. Она убьёт Кусанаги. Лично. Медленно. Так, чтобы он понял, что значит трогать её людей. Но сначала – фиктивная помолвка с человеком, которого она ненавидит больше всего на свете. Рейко отлепилась от стены и пошла к себе. Впереди был разговор с отцом о деталях. Впереди была встреча с Дазаем. Впереди была свадьба, которая не должна была случиться никогда. Она не верила в это все. Не хотела верить. Не хотела думать, что это все на самом деле, но проявляться эмоции она разучилась уже давно. Слишком давно. И слишком ужасно для человека, чья жизнь только начинается. Почему-то ей казалось, что все это подстроено. Иначе… разве когда-то отец делал что-то просто так? Нет. Это она понимала и в двенадцать лет, и сейчас. Все было слишком предсказуемо. Скорее всего, это действительно было подготовлено заранее. Сделать из нее идеальную наследницу? Вероятно. Внезапно дверь открылась, что заставило ее отойти от стены и посмотреть на довольное лицо и его владельца. Каштановые волосы, карие глаза, бинты, раздражающая до побеления костяшек улыбка. – Что, не ушла еще, Рейко-тян? А я думал, что ты торопишься. Как обычно, – проговаривает Осаму, оглядывая ее снизу вверх. – Или это теперь не в твоём стиле? – Пытаешься подколоть меня? – на выдохе произносит Рейко, пытаясь держать себя под контролем, как и положено. – Просто интересуюсь. – Раз ты просто интересуешься, то скажи мне… ты подстроил все это? Хочешь власти? Одобрения моего отца? Или чего? – резко спрашивает она, смотря на него полностью непроницаемым взглядом – неясно, что в нем, то ли это раздражение, то ли просто холодное презрение. – Предположу, что все сразу. И внезапно с его стороны послышался смех – короткий как пуля, но похожий на искренний. Он поднял руки вверх, делая вид, что его поймали с поличным, однако лицо его выражало иное. – Браво! – произнес он, а затем посерьезнел. – Ты не угадала, Рейко-тян. И, пожалуй, твоя паранойя тебя убьёт когда-нибудь. Она смотрела на него в упор, пытаясь найти хоть одну зацепку, хоть один намёк на то, что он лжёт. Но Дазай был непроницаем. Как всегда. Словно он уже научился правилам игры – скрывать, лгать, подстраиваться. – Тогда зачем ты согласился? – спросила Рейко холодно. – Тебе-то какая выгода? Дазай склонил голову набок, разглядывая её так, будто видел впервые, будто она была интересным экспонатом в музее, а не человеком, с которым его только что связали фиктивными узами, которые должны будут подтвердиться завтра. Свадьба. То, чего она отчаянно не хотела. – А если я скажу, что мне просто стало любопытно? – протянул он задумчиво. – Что будет, если ледышка растает? Если под всей этой бронёй, под этим идеальным фасадом наследницы найдётся кто-то живой? Рейко стиснула зубы. Он ее раздражал, а еще и делал это будто специально. – Не трать время. Там ничего нет. – О, я так не думаю, – улыбнулся Осаму, и в его улыбке впервые мелькнуло что-то, похожее на искренность. – Ты до сих пор помнишь тот запах сырости. Я вижу это в твоих глазах каждый раз, когда ты смотришь на меня. Она замерла. Не ожидала такого откровения. Не ожидала таких воспоминаний. – Ты… – начала она, пытаясь скрыть собственную реакцию, но голос предательски дрогнул. – Я тоже помню, – перебил он. – Все помню. Твои сухие глаза. Твой пустой взгляд. И то, как ты соврала, чтобы меня спасти. Девять лет я думал, что ты просто кукла. Фарфоровая, красивая, бездушная. Но куклы не рискуют собой ради незнакомых мальчишек. Тишина повисла между ними, заставляя атмосферу становится напряженнее намного. Рейко смотрела на него и не узнавала. Где тот вечный шут, который бесил её своими выходками? Где тот человек, которого она ненавидела всей душой? Перед ней стоял мальчик из той комнаты. Взрослый, опасный, закованный в бинты и броню цинизма – но всё тот же. – Зачем ты говоришь это сейчас? – спросила она тихо. Дазай пожал плечами, но в этом жесте не было привычной небрежности. – Потому что завтра мы наденем кольца и станем женихом и невестой. Потому что нам придётся жить вместе, притворяться, улыбаться на публике и делать вид, что мы счастливы. И я подумал… может, хватит притворяться друг перед другом? Он сделал шаг ближе. Ещё один. Теперь между ними оставалось меньше метра. – Я не знаю, что из этого выйдет, Рейко. Но я обещал, что не причиню тебе вреда. И я сдержу это обещание. Даже если ты продолжишь меня ненавидеть. Девушка молчала. Внутри неё боролись сотня эмоций, но ни одна не могла прорваться наружу. Слишком долго она училась их прятать, слишком долго лгала, прячась за маской абсолютного безразличия. – Ты дурак, – сказала она наконец. Он усмехнулся, не так, как обычно, а искренне, словно сейчас между ними не было тех преград, что они возвели самолично из ненависти и презрения, а с его стороны – бесконечными насмешками с подколами. – Знаю. – И самоуверенный идиот. – Тоже в курсе. – И если ты расскажешь кому-то о том дне, я тебя убью. – Обещаю умереть счастливым. Рейко выдохнула. Отвернулась. Сделала шаг к выходу. – Завтра в девять, – бросила она через плечо. – Не опаздывай. – Ни за что, невестушка. Она уже взялась за ручку двери, когда его голос остановил её снова: – Рейко. Она обернулась. Дазай стоял в коридоре, засунув руки в карманы, и смотрел на неё с непривычной мягкостью. – Спасибо. За то, что сделала тогда. Я… не сказал тебе этого в ту ночь. Не смог. Но сейчас могу. Рейко смотрела на него долгую секунду. Потом кивнула – едва заметно, почти неуловимо. – Знаю. И вышла. За дверью все повторилось, она прижалась к стене, губы шептали лишь одно: «Черт, черт, черт». Метка горела, и это настораживало еще больше.