Безупречная улыбка Асмодея

      Утро Алиса Асмодея началось приятно и предсказуемо — ровно в шесть утра, со звонка демонического будильника.       Заводная птица — помесь рогатого чёрта и петуха — издала душераздирающий ор, и Алис, вытянувшийся на кровати в превосходно выверенной позе: на спине, руки поверх одеяла, макушка на шёлковой подушке приподнята ровно на двадцать шесть градусов (две чёртовы дюжины), — моментально открыл глаза и улыбнулся позолоченным резным суккубам, поддерживающим балдахин.       Новый день, новые свершения во имя семьи Асмодей (и, что немаловажно для демона, во имя себя самого!), новая встреча с господином Ирумой…       Алис был полон предвкушения.       О, он будет превосходным слугой, он будет полезен — и Ирума-сама отметит его заслуги! Ведь Асмодеи — лучшие во всём Аду!       Следующие два часа пролетели по привычному графику.       Для начала — зарядка, включавшая в себя пробежку через каньон под голодный рёв расплодившихся за ночь наскальников и одновременно тренировку уклонения от их атак. Сократив популяцию бестий как минимум вдвое методом выжигания их напалмом, Алис поставил в уме невидимую галочку и вернулся в особняк.       Затем шёл контрастный душ и прочие гигиенические процедуры. Шампунь «От доктора Кроули» помогал волосам оставаться гладкими, шелковистыми и блестящими, а заодно отводил порчи. Мыло «Серное» придавало коже мягкость и сияние, а также смягчало ожоги — весьма немаловажно, если твоя семья специализируется на заклинаниях огня. И только зубной порошок был обычным, ничем не примечательным, разве что гарантировал здоровые клыки и белоснежную улыбку, от которой млели одноклассницы.       Алис прошёлся напоследок пудрой по заострённым кончикам ушей, смахнул со лба прядь светло-розовых, с оттенком адского зарева волос, сощурил малиновые глаза, подарил своему зеркальному отражению надменный кивок и тщательно отрепетированную улыбку — и остался доволен.       После лёгкого завтрака, сервированного слугами на фамильном серебре с вензелями «AS» и включавшего салат из про́клятой петрушки, обжаренную четверть желтка яйца птицы Рух и йогурт из молока полуночной коровы, Алис переоделся в безупречно подогнанную по его вытянуто-стройной фигуре форму школы «Бэбилс» (сшитую на заказ из атласа и шёлка, других тканей в их семье не признавали). Затем он прошёл в гостиную, где пожелал матушке доброго утра и жуткой смерти всем её врагам. В ответ та игриво подарила сыну воздушный поцелуй и пожелала хороших оценок в школе (и стать Королём Демонов в следующем семестре <3).       Алис вышел из гостиной красный как рак. Но в голове добавилась очередная галочка.       Оставалась четверть часа свободного времени, которую требовалось чем-то заполнить — он не привык к праздности. В последние дни господин Ирума стал ездить в школу на демонической карете, подаренной ему дедушкой, поэтому сопровождать его больше не требовалось. Алис с трудом, но всё-таки переварил это огорчение (утешало его только то, что собственная карета лишний раз подчёркивала величие господина).       Поразмыслив, он сел за письменный стол и, рассеянно поглаживая по чешуйкам развалившуюся на коленках и уютно пышущую жаром змею-фамильяра, набросал с десяток убийственно острых тезисов, которые должны были в пух и прах разгромить главу студсовета с её параноидальной верой в существование людей — на послеобеденном занятии директором был запланирован мастер-класс по дебатам, а Алис всегда бросал вызов сильнейшим.       Вдобавок популярные теории про «плоский Ад» и «рептилоидов, захвативших ранг Йод» Алису уже приелись, хотя змея Горгона с интересом приподняла с его коленей чешуйчатую голову, когда он набросал на листке пером (а затем решительно зачеркнул): «Люди — рептилоиды?»       Люди существуют? Что за бред! Всем известно, что это детские сказки!       Хотя господина Ируму, похоже, эта тема интересовала. Он всякий раз то краснел, то бледнел, стоило разговору зайти про мифических людей, а эта зазнайка Амели Азазель, возомнившая «Бэбилс» своей вотчиной, только подливала масла в огонь.       Хах, пусть попробует подлить его в огонь семейства Асмодей!..       Он искренне надеялся, что господина Ируму не заинтересовала сама Амели. В «Бэбилсе» вокруг внука директора и так уже собрался немаленький кружок почитателей, и Алиса это задевало.       Нет, не подумайте, Алис был счастлив, что господин Ирума получал заслуженную славу. Но лишь бы тот, купаясь в лучах этой славы, не забывал про своего самого преданного сторонника, первым разглядевшего его блистательное величие… К тому же он, Алис Асмодей, был лучшим учеником первого курса. Кому, как не ему, привести господина к вершинам демонического мира? Во всяком случае, не этой выскочке Азазель!       — Молодой господин, ваш портфель, — подошла к нему и поклонилась старенькая служанка-демон, напоминавшая приземистый сморщенный огурец на ножках в белоснежном передничке.       Алис спихнул обиженно прошипевшую Горгону на пол и принялся складывать стопку листков в поданный ему портфель. Из-за взвинченности у него не получалось сложить их идеально, миллиметр к миллиметру, и, в конце концов, он, чертыхнувшись, сжёг бумагу заклинанием.       — Молодой господин, не стоит поминать имя чёрта всуе, — с укоризной напомнила служанка и вздохнула: — Всё учитесь, учитесь… а учёба эта ваша никого ещё до добра не доводила. Вы ведь молоденький ещё совсем… Вам бы в таком возрасте это… влюбляться почаще, на свидания ходить, на магзверей вместе охотиться, воздухом свежим дышать! А то все мозги набекрень от этой учёбы съедут, — она кивнула на догоравшие клочки тезисов. — А мне опять после вас ковры чистить.       Служанка развернулась и ушла, оставив Алиса в лёгком недоумении.       Он понятия не имел, что такое «влюбляться» и «свидания». Острый расчётливый ум подсказывал, что это как-то связано с женитьбой, но…       «Влюбляться»? В кого? Никто из девчонок в «Бэбилсе» не достоин величия рода Асмодей. А его будущая жена должна быть безупречной, как и он сам!       Прекрасно спланированное утро постепенно пошло насмарку.       И зря Алис надеялся, что уж в «Бэбилсе»-то он проявит себя во всём блеске аристократического великолепия. Первым, кто встретился у него на пути — не зря кухонные черти болтают, что «на кого спозаранку наткнёшься, об того хребтину и переломишь», — оказалась Клара Валак.       — Азя-Азя!.. — вопила она, несясь к нему на всех парах, и лицо Алиса перекосило. Даже он сам почувствовал, как свело скулы в обречённо-вопрошающем: «Бездна, за что мне всё это?» — когда Клара врезалась в него бешеным колесом, не пытаясь ради приличия затормозить…       Нет, какие уж тут приличия. Клара и хорошие манеры несовместимы. Господин Ирума чересчур добр к ней, потакает всем её выходкам. День-деньской играет с малявкой в её дурацкие игры и слушает её глупости — и глазом не моргнёт, вот что значит выдержка! И чем она его зацепила? Зелёная, рогатая как барашек, от горшка два вершка, верещит так, что уши в трубочку сворачиваются, посидишь рядом с ней часок — и в полном упадке сил; не демон, а энергетический вампир… Слава дьяволу, её глупость была не заразна.       Обо всём этом Алис печально думал, выбирая из идеально вымытых волос мусор и мелкие шевелящиеся веточки, так и норовящие заползти за шиворот: к несчастью, во время столкновения он проходил рядом с кучей обрезанной демонической лозы, куда и рухнул, взметая в воздух сор и пыль. Судя по огромным лязгающим ножницам в руках Клары, которые чудом не откромсали Алису левое ухо, в уборке лозы она принимала непосредственное (и очень деятельное) участие.       — Йо, Асмодей! — поприветствовал Сабро Сабнок, паривший на чёрных кожистых крыльях у верхушки стены и орудовавший там, будто тростинкой, огромнейшей секирой. Ножниц, секаторов и прочих «дамских штучек», умаляющих его раздутое эго, Сабро не признавал как класс. С каждым взмахом секиры по обнажённым ручищам перекатывались шары мускулов. Лоза вместе с кусками камня так и летела во все стороны — если не успевала отползти подальше и спрятаться. — Поднимайся ко мне в воздух, и мы с тобой решим, как демон с демоном, чья спиленная гора выйдет круче. Великий Я даже готов предоставить тебе фору, несмотря на опоздание.       — Я не опоздал! — рявкнул Алис. — Я пришёл безупречно вовремя!       В подтверждение его слов грянул воодушевляющий школьный гимн:       «Люди — пища наша,       Осушим их до дна:       Их душу, кровь и плоть…»       — А мы тоже вовремя, — доверительно сообщила Клара. — Мы решили быть так-так-так вовремя, что даже не уходили со школы со вчерашнего дня…       — Вас опять наказали? — вопрос Алиса был риторическим.       — Ага! — широко заулыбалась Клара, ничуточки не расстроенная. — Каланча-чин вчера случайно пришиб учителя Кальего…       — Ты опять подрался с учителем, Сабнок? — закатил глаза Алис.       — Да не дрался и не пришиб, а всего-то наступил! — недовольно откликнулся Сабро, проходя ладонью по топорщившимся светлым волосам. — Разве великий Я виноват, что он такой мелкий и в полном упадке духа всякий раз, когда Ирума его вызывает? Демон-фамильяр, хах!.. Вот и не разглядел его, на дороге валялся. А Клара взялась его репреми… реанани… реанимировать, вот!       — Но ведь учитель Эгги в форме фамильяра такой хорошенький! И реанимировался просто чудесно! Только потом его что-то огорчило, и он нахохлился и сидел в углу, такой весь грустный и мяконький… — добавила она («Ты! Ты его огорчила!» — хотел возопить Алис, но сдержался). — Мёрф, Коннор, разве я вру? Вы бы хотели ещё с ним поиграть?       Клара пристукнула по земле зелёными монструозными тапочками. Глаза левого загорелись синим, а правого — хищно-красным. Те явно были не прочь… гм, поиграть. А Алис подумал, что ночное дежурство и уборка территории от учителя Кальего за такое — это практически акт милосердия.       — Азя-Азя, — потянула его Клара за край белоснежного атласного сюртука (перепачканными древесным соком пальцами!), когда он уже развернулся, чтобы убраться подальше от сомнительной компании. — На! Угощайся!       Она покопалась в кармашках, но вместо бутылки с содовой или пачки магма-чипсов («Природа не наградила тебя огненным дыханием? Мы об этом позаботились!») достала пригоршню чего-то мятого, комковатого, слипшегося и на вид ужасно горелого. Волшебной способностью Клары было извлекать из кармашков любую вещь, которую она видела в жизни, но додуматься предложить ему ЭТО?.. И сверлить его при этом возбуждёнными, блестяще-зелёными глазами, будто это лучший подарок на свете…       Клара издевалась. Стопроцентно издевалась.       Она невзлюбила его с первого взгляда. Вечно кидала в него мусор (или его в мусор). Оскорбляла и принижала его достижения, наградила глупым прозвищем, доводила до белого каления своими забавами и своей непроходимой тупостью. Увивалась за господином Ирумой, как будто кроме неё в его жизни никого более важного не было.       Алис разгадал её хитрый план за секунду: эта чёртова дьяволица сделала ход конём и решила отравить его. Избавиться махом от главного конкурента на своём пути. Мозг на бешеной скорости проанализировал предложенное угощение и пришёл в ужас.       Плотность: выше свинца. Запах: заставляет инстинкт самосохранения биться в истерике. Состав: сорок процентов сажи, шестьдесят процентов чистого хаоса. Любой здравомыслящий демон скажет, что этот кусок горелого «нечто» — яд. Совершенно точно яд.       Вне всяких сомнений ЯД!!!       Только она могла вручить его с таким невинным личиком. И терпеливо выжидать результата. Пока проходящие мимо ученики смеялись и подначивали: «Да ладно тебе, Асмодей, не обижай девочку, попробуй!» — «Кто там говорил, что они зовут друг друга «друзьями»? Враки это всё…» — «Друзья — это что вообще такое? Кодовое слово для убийц?..»       По спине заклинателя пламени стекал ледяной пот. Клара свела брови и произнесла ещё более решительно: «Ум!» — тыча слипшимся комком ему в ладони. Пальцы Алиса на автомате сомкнулись вокруг него.       Да она притворщица! Гениальная актриса! Криминальный мастермайнд! Ирума-сама, знайте, я умру ради вас… А вдруг… а вдруг вы сами этого пожелали, и она всего лишь послушная исполнительница вашей воли?.. Ирума-сама-а-а!..       — Да ладно тебе, Асмодей! Что застыл как вкопанный? Не хочешь есть — дай мне отведать, — слетевший с неба Сабро, сложил за спиной крылья, вытащил из закаменевшей ладони Алиса непонятный комок и смачно надкусил, блеснув великолепными клыками. Прожевал, проглотил, куснул ещё…       — Клара, ты это прямо в адском горниле пекла, что ли? На решёточке? На вкус как сера, — захохотал он. И с удовольствием отправил остатки в рот.       Сабро выглядел живее всех живых, даже приободрился, а вот в глазах Клары… внезапно проступили слёзы.       — Дурак! Каланча-чин — дурак! Я разве тебе пекла? Обжора! Дурак! — Клара ни с того ни с сего принялась бросаться в Сабро шуршащими пакетиками снэков. Потом запустила в него целым лотком мороженого. Потом прилавком с хотцерберами — её руки так и мелькали в волшебных кармашках.       Потом разревелась и убежала.       — Она и моему великому сопернику Ируме это совала. Любопытно просто стало… — Сабро почесал в затылке, проглотил хотцербер, заел мороженым, собрал все лотки и прилавки и ушёл, водрузив перепавшие ему вкусности на широкие плечи.       А Алис так и остался стоять на одном месте, у школьных ворот, ошарашенно глядя им вслед с приоткрытым ртом.       Клара испекла что-то… ему? Лично ему? Бестолковая, неусидчивая мелкая болтушка Клара? Да вдобавок то же самое, что и господину Ируме? Посчитала его, Алиса, таким же достойным?       Если рассуждать логически, не такая уж она и мелкая. И болтает задорно, подбадривающе (иногда провокационно). И даже довольно симпатичная, хотя сексуальности в ней — два процента, меньше чем у младенца. А неусидчивая — оттого что демоническая энергия так и льётся из неё, как вода из открытого на полную мощь крана, для высшего демона это только плюс. К тому же она щедро делится ею с другими. А взамен просто просит поиграть… Сколько раз он игнорировал её? Сколько раз притворялся занятым? Сколько раз огрызался? Сколько раз пенял на то, что та докучает господину Ируме? А ведь та была так счастлива от подобных мелочей. Да и рядом с её зелёными кудрями мир всегда становится веселее, живее… Глупее, конечно, куда же без этого… но всё-таки живее…       «Вам бы влюбляться, на магзверей вместе охотиться…» — почему-то лезло на ум.       Трижды ревел монстр с крыши, объявляя перемены, а Алис Асмодей, наследник гордого рода Асмодеев, по-прежнему стоял у ворот школы, стискивая ручку портфеля и собираясь с разбегавшимися мыслями.       Пронеслась мимо по школьному двору группка поклонниц, проскандировала: «Ах, Асмодей-сама, вы так великолепны! Прожгите меня до костей своим пламенным взглядом!» — «И меня!» — «И меня!» — но Алис не повернул головы, проигнорировав летевшие в него сердечки и признания (впрочем, это уже вошло в привычку).       Сваливший с уроков пораньше Джаз стащил у него по пути серебряные запонки и брошь для галстука, совершенно безвозбранно — и так удивился этому, что на всякий случай вернул всё обратно.       А вышедший на магический перекур учитель Кальего попытался понизить его ранг за пропуск занятий, но потерпел сокрушительное поражение от машинально призванной Алисом огнедышащей Горгоны и ретировался до лучших времён, ворча под нос, что директор разбаловал учеников, те совсем распоясались, не уважают учителей, а всё окончательно пошло наперекосяк с появлением в школе его наглого внучка, стипендиата Ирумы…       Очнулся Алис только тогда, когда его снова окликнули по имени и дёрнули за сюртук.       — Азу-кун? Всё в порядке?       — Азя-Азя… — улыбалась ему Клара мелкими острыми зубками, и её тапочки, кармашки и даже кончик хвоста, казалось, улыбались тоже. За её спиной улыбался господин Ирума. — Пойдём играть? А то мы тебя сегодня потеряли. А пирожных я вам с Ирумушкой новых напеку, не переживай! Даже на прожорливого Каланчу-чин хватит.       — Пирожные?! ЭТО были пирожные?!.. — по привычке взвился было Алис, но осёкся, глядя в её блестящие, как листочки с созданной господином Ирумой «сакуры», глаза: ему не понравилась мысль о том, что она прекратит улыбаться. И неожиданно для самого себя сказал: — Ладно, хорошо, можем и поиграть. Давайте в пустошах? Поохотимся там на магзверей…       Вселенские планы на послеобеденные дебаты были им благополучно позабыты.       — Уррра! Пустоши! Магзвери! Хочу-хочу-хочу! — в восторге запрыгала Клара и помчалась вперёд, едва не теряя зелёные тапки и волоча его с господином Ирумой за руки (на сумасшедшей скорости, которую развила Клара, они колыхались за ней, как два флажка на ветру).       В кои-то веки Алис не сопротивлялся. И не только потому, что господин Ирума в процессе «колыхания» продолжал улыбаться ему. А потому что Алису отчего-то хотелось — искренне и до ушей — улыбаться тоже.