Освобождение Зейна

      - Помоги мне понять, - пробормотал Джаггер, откидываясь на подушки дивана.       Коннор решил, что начало многообещающее, поскольку Джаггер не ходил взад-вперед и не кричал. Хотя еще не было восьми часов воскресного утра, Рен и Деклан куда-то исчезли, так что в просторном таунхаусе были только они с Джаггером. Ему очень не хотелось оставлять Зейна спящим в своей постели, но, поскольку мужчина даже не пошевелился, когда Коннор раздел его, стало понятно, что он очень устал. Он просто очень надеялся, что Зейн все еще будет там, когда он вернется.       - Хочешь длинную версию или короткую? - Спросил Коннор.       - Я хочу услышать любую версию, объясняющую, как такой, как ты, мог оказаться с таким, как он.       - С таким, как он? - Осторожно спросил Коннор. - Он неплохой человек, Джаггер.       - Я это знаю. Он просто... блядь, я не знаю, в этом парне есть что-то необычное.       - Ты ничего о нем не знаешь.       - А ты знаешь? - Спросил Джаггер. - Потому что я точно знаю, что он спал с Декланом по одной-единственной причине. Хочешь сказать, что между вами есть что-то большее?       Коннор опустил глаза, хотя и знал, что это равносильно отрицательному ответу.       - Хочешь знать, что я знаю? – Наконец, сказал Коннор. - Я знаю, что с ним мне так хорошо, как ни с одним другим мужчиной. И я знаю, что когда он закончит со мной, то сразу же скажет об этом, вместо того, чтобы выебываться у меня за спиной или обращаться со мной как с дерьмом. Я знаю, что когда я с ним, я на какое-то время забываю о том, что часть меня никогда не вернется из этой адской дыры. - Он поднял глаза и пронзил Джаггера взглядом. - И прошлой ночью я узнал, что, возможно, он нуждается во мне так же сильно, как я прямо сейчас нуждаюсь в нем.       Джаггер изучал его так долго, что Коннор даже начал подниматься.       Но Джаггер протянул руку и жестом велел ему сесть обратно.       - Я хотел для тебя большего.       - Знаю. Может, когда-нибудь мне посчастливится обрести то, что есть у тебя… то, что было у моих родителей. Но я предпочел бы всю жизнь наслаждаться тем, что предлагает Зейн, а не еще одним днем, когда какой-нибудь парень будет утверждать, что любит меня, а я буду настолько отчаянным, что поверю ему, - сказал Коннор. Он встал и положил руку на плечо Джаггера, проходя мимо него. - А теперь подбрось меня домой. Я оставил безумно привлекательного парня спящим в своей постели и не могу перестать думать о множестве способов, которыми я мог бы его разбудить.       Он усмехнулся, услышав, как Джаггер издал стон и пробормотал:       - Слишком много информации, чувак. Слишком много.       

***

      Зейн спустил ноги с кровати Коннора и взглянул на часы на прикроватной тумбочке. Девять утра. Он даже не мог вспомнить, когда в последний раз спал так долго и так крепко. По его подсчетам, он проспал почти двенадцать часов и ни разу не проснулся. Последнее, что он помнил, это ощущение твердой груди Коннора, мягко поднимающейся и опускающейся под его щекой. И пальцы Коннора... Он запомнил их, потому что они касались его везде, и не для того, чтобы возбудить в нем желание, а чтобы утешить. Он опустил взгляд на шрамы на своей руке и провел по ним пальцами. Он никогда бы не рассказал о них ни единой живой душе, потому что они представляли собой часть его жизни, которой больше не существовало. Момент, когда он чувствовал себя брошенным на произвол судьбы, потерянным, злым и реагировал на насилие насилием. Но он преодолел эту жизнь. Он использовал всю ярость и горечь, поглощавшие его, и превратил их в бесконечное стремление быть лучшим... иметь все самое лучшее. Он убедился, что ему никогда больше не придется полагаться на другого человека ни в чем - ни в деньгах, ни в одобрении, ни даже в ебаном общении.       Так что же, черт возьми, заставило его поехать к Коннору вчера вечером после того, как покинул свой офис? До него было добрых пятнадцать минут езды, за которые он мог развернуть машину и отправиться домой или даже в ближайший бар. И если этого было недостаточно, то отсутствие Коннора дома стало для него последним сигналом, что то, что он делал, было чудовищной ошибкой, но неужели он сел в свою машину и уехал? Нет, он просидел на ебаных ступеньках почти полчаса и ждал... и надеялся. Надеялся, что Коннор не отвернется от него, даже несмотря на то, что он играл за рамками их отношений. Надеялся, что Коннор избавит его от боли и чувства вины, разъедающих его изнутри. Надеялся, что перестанет видеть лицо этого маленького ребенка, когда тот, держась за руку с матерью, выходил из офиса, прижимая к узкой груди подаренную Зейном модель автомобиля.       И, конечно же, Коннору удалось выполнить все три задачи.       Зейн провел рукой по лицу, пытаясь хоть немного избавиться от усталости, которую все еще ощущал, а затем принялся искать свою одежду, висевшую на старом деревянном стуле возле шкафа. Натягивая штаны, он услышал, как из спальни доносится музыка, и понял, что ему не удастся улизнуть, как он надеялся. Его охватил ужас, когда он натягивал рубашку. Он подобрал с пола ботинки и носки, схватил пиджак и убедился, что его мобильный телефон лежит во внутреннем кармане, там, где он его оставил.       Музыка становилась громче, пока он шел по узкому коридору, пытаясь мысленно отрепетировать свое объяснение, почему ему нужно уйти.       Работа была лучшим оправданием, и хотя он знал, что в конечном итоге выставит себя неблагодарным ублюдком, это лучше, чем если Коннор станет еще одним свидетелем его эмоциональной неудовлетворенности. Ему нужно было вернуть все, что у них было, на круги своя, чтобы он мог придумать, как, наконец, вытравить мужчину из себя раз и навсегда. Но все доводы мгновенно испарились при виде того, что встретило его, когда добрался до двери, ведущей из прихожей на кухню.       Зейн прислонился к дверному косяку вовсе не из-за вида слегка влажных волос Коннора или его обнаженной груди. И дело было не в том, что Коннор был без протеза. Нет, из-за вида его идеально округлой задницы, обтянутой спортивными штанами, покачивающейся в такт музыке, доносящейся из мобильного телефона. Зейн узнал песню известной певицы, которая пользовалась бешеной популярностью у девочек-подростков. Он сам не раз слышал ее по радио и считал, что это запоминающаяся мелодия, но, судя по тому, как Коннор двигался в такт, было очевидно, что песня ему нравилась. Эта мысль подтвердилась, когда Коннор повернулся лицом к Зейну, и Зейн мог видеть, как Коннор с энтузиазмом подпевает одними губами. Песня почти закончилась, когда Коннор осознал, что не один.       - Черт! - выругался Коннор, бросаясь к телефону, и несколько долгих секунд возился с ним, прежде чем смог отключить звук. Когда он снова повернулся, его щеки были ярко-красными. - Привет, - сказал он, стараясь выглядеть непринужденно. А когда понял, что у него ничего не получилось, то покачал головой и улыбнулся. - Как спалось?        - Хорошо, - пробормотал Зейн.       - Я сварил кофе, - сказал Коннор, указывая на кофеварку.       Перед ней стояла пустая кружка и баночка с сахаром.       - Я бы принес тебе немного, но не знаю, как ты это воспримешь, - добавил он.       - Коннор... - начал Зейн.       - Зейн, - вмешался Коннор, прежде чем он смог продолжить. - Это всего лишь чашка кофе.       Зейн долго смотрел Коннору в глаза, а затем кивнул. По какой-то причине Коннор знал, что он собирался сказать, и позволил ему избежать этого. Это больше, чем он заслуживал, учитывая, что он ебаный трус. Он бросил ботинки и носки, повесил пиджак на стойку, потянулся за кружкой и начал наполнять ее.       - Ты давно встал? - спросил он, повернувшись и прислонившись спиной к стойке, чтобы посмотреть, как Коннор деловито что-то помешивает в миске.       - Пару часов, - ответил Коннор. - Я ходил повидаться с Джаггером.       - Должен ли я ожидать его визита в ближайшее время? - Спросил Зейн.       Коннор усмехнулся.       - Думаю, ты в безопасности. Кроме того, я думаю, что оставил у него такой тревожный образ нас вместе, что он, вероятно, не захочет видеть нас обоих какое-то время.       Это было интригующе.       - Что за образ? - протянул Зейн, хотя и понимал, что это, вероятно, был не самый умный вопрос, поскольку его член уже болел от вида задницы Коннора, двигающейся в такт музыке.       - Ты, в постели. Спящий. Я тоже в постели. Бедствующий, нетерпеливый, - хрипло произнес Коннор. - Ты голоден?        Черт возьми, да, он был голоден, но не из-за еды. Он попытался сказать «да», но оно прозвучало сдавленно даже для него самого, и, судя по понимающей улыбке Коннора, тот точно знал, какой эффект произведет его вопрос. Коннор оперся рукой о столешницу, чтобы не упасть, и заковылял к плите, но прежде чем успел включить конфорку, Зейн спросил:       - Какой это был шкаф?       Коннор в замешательстве поднял глаза, а затем его губы приоткрылись, когда он понял, о чем спрашивает Зейн. Его щеки снова залил румянец, и ему потребовалось некоторое время, чтобы оглянуться через плечо на стойку, у которой он только что стоял.       - Вон тот, - ответил он.       - Покажи мне, - тихо попросил Зейн, глядя на выцветший деревянный шкафчик эпохи 70-х.       Коннор втянул в себя воздух и нерешительно посмотрел на свою ногу. Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы принять решение, а затем он заковылял к противоположной стойке. Он оперся на нее левой рукой, а затем провел правой по бедру, прежде чем начать поглаживать себя.       Зейн боялся расплескать кофе, который все еще держал в руке, поэтому осторожно поставил его на стойку, а затем потянулся назад, кладя руку на край, чтобы не схватиться за собственный член, уже пульсирующего от желания. С того момента, как Коннор рассказал ему о том, как дрочил на кухне после их первой встречи в баре, когда Зейн вернул деньги, Зейн представлял себе эту сцену снова и снова, но реальность была в тысячу раз лучше.       - Штаны, - тихо произнес Зейн.       Коннор остановился, и Зейн понял, какую внутреннюю борьбу он ведет. Зейн видел культю Коннора только в ту ночь, когда помогал ему лечь в постель. От Коннора требовалось слишком многого, особенно учитывая, что Зейн был слишком труслив, чтобы отдавать себя мужчине, продолжающего одаривать его своим доверием снова и снова. Он уже собирался сказать Коннору, что ему не нужно снимать штаны, когда Коннор правой рукой стянул их с себя. Потребовалось некоторое усилие, но затем штаны соскользнули на пол, и Зейн насладился видом представшей перед ним упругой задницы.       Рука Коннора сомкнулась на члене и медленно задвигалась по нему вверх-вниз. Его глаза закрылись, а губы приоткрылись, он увеличил темп. Зейн намеревался просто насладиться зрелищем, но при виде того, как напрягалась задница Коннора, когда он толкался в руку, Зейн потянулся к пуговицам на своей рубашке. Ему удалось снять рубашку, он возился с брюками, когда Коннор повернул голову, чтобы посмотреть, как он раздевается. Его движения на члене замедлились лишь незначительно.       Зейн, наконец, расстегнул штаны, но едва не забыл прихватить презерватив и упаковку лубриканта, прежде чем стащить их. Ему потребовалось всего два шага, чтобы добраться до Коннора, обхватить его за талию и притянуть к себе, потянув бедра назад, прижав задницу Коннора к своему стволу. Он просунул руку между их телами и провел членом между ягодицами Коннора, подстраивая ритм движений под заданный Коннором темп. Но его желание было слишком велико, и он оторвался от Коннора только чтобы надеть презерватив, смазать член и дырочку Коннора. Он приставил кончик члена ко входу Коннора, прежде чем обнять его еще раз, а затем стал продвигаться вперед. Он был неумолим, пока тело Коннора приспосабливалось к его вторжению, и когда, наконец, погрузился по самое основание, свободной рукой сжал волосы Коннора в кулак и притянул его голову для поцелуя.       Он прервал страстный поцелуй и начал входить и выходить из Коннора, и, не отрывая губ от его уха, прошептал:       - Так ты представлял себе той ночью?        Голова Коннора была повернута в сторону настолько, что Зейн мог видеть, его глаза закрыты, и он отчаянно пытался получить достаточное количество кислорода, по мере того как потребность в нем росла.       - Да, - сумел выдавить из себя Коннор.       Зейн почувствовал, как рука Коннора легла на его предплечье, которым все еще держал Коннора, чтобы получить дополнительное равновесие, в котором он нуждался. Движения Коннора на собственном члене были быстрыми и грубыми, и Зейн увеличил свои длинные и глубокие толчки.       - Сначала медленнее. Потом быстрее, жестче, верно? - Пробормотал Зейн, вспомнив описание Коннора.       Коннор кивнул.       - Обними меня за шею, - прошептал Зейн. - Хочу чувствовать, как каждая частичка тебя обнимает меня, пока ты кончаешь.       Глаза Коннора распахнулись. Рука, которой Коннор гладил себя, без колебаний поднялась, но та, что лежала на столешнице, не пошевелилась.       - Я держу тебя, детка, - тихо сказал Зейн.       Его сердце наполнилось какой-то необъяснимой силой, когда Коннор отпустил стойку, потянулся и обнял его за шею. Такая поза заставила Коннора опуститься еще ниже на член, и Зейн зафиксировал руку на месте, чтобы принять вес Коннора на себя. Он обхватил свободной рукой член Коннора и начал жесткую дрочку, от которой Коннор застонал и потерся об него.       Собственный член Зейна увеличился внутри, и он нашел губы Коннора, став бесконтрольно входить в него. Оргазм настиг его сильно и без предупреждения, но, к счастью, Коннор последовал за ним, и Зейн разжал губы, чтобы услышать, как Коннор снова и снова произносит его имя, пока его тело содрогается и содрогается в судорогах. Взрывной оргазм Зейна, казалось, длится и длится, и он был бессилен что-либо сделать, кроме как прижать Коннора к себе, пока их тела сотрясались от волны за волной мучительного наслаждения. Он понятия не имел, сколько времени прошло, когда пришел в себя, и даже не сразу понял, что крепко зажмурил глаза. Когда ему, наконец, удалось их открыть, он испытал еще один прилив удовольствия при виде того, как сперма Коннора прочертила белую дорожку по уродливому коричневому деревянному шкафу.       

***

      - Чем хочешь заняться сегодня?       Зейн напрягся, услышав вопрос Коннора, и оторвал взгляд от банановых блинчиков с шоколадной крошкой, которые отправлял в рот. Он никогда не был из тех, кто ест такую жирную пищу на завтрак, но после того, как трахнул Коннора на кухне, он был ужасно голоден. И то, что должно было быть быстрым принятием душа, чтобы привести себя в порядок, превратилось в еще одно безумно горячее соитие, в котором он сидел на скамейке в душе Коннора, а Коннор сидел верхом у него на коленях. На самом деле, он больше не трахал Коннора, поскольку под рукой не было презерватива, они закончили тем, что подрочили друг другу, обмениваясь всеми мыслимыми поцелуями. Только тогда он позволил Коннору закончить прерванное приготовление завтрака, и они сели на диван, чтобы съесть его, одновременно смотря случайный боевик восьмидесятых, который Коннор нашел, перебрав те несколько каналов, что у него были.       Ответ Зейна должен был быть простым. Нет. Абсолютно нет.       Но вместо этого он услышал собственный вопрос:       - Что ты имеешь в виду?       - С тех пор, как переехал сюда, я хотел совершить подземный тур. Ты слышал о нем? - Взволнованно спросил Коннор.        Зейн кивнул.       - Там можно пройти по всем туннелям, расположенным под центром города.       - Верно.       - Тогда почему ты этого не сделал?       Коннор на мгновение замолчал.       - Я всегда очень переживал, что у меня может случиться приступ, когда буду там. Я попросил Джейсона пойти со мной, когда мы только начали встречаться, но это было до того, как...       До того, как парень оказался мудаком мирового класса.       - Хорошо, - сказал Зейн, прежде чем его логическая сторона смогла заговорить за него.       Коннор одарил его лучезарной улыбкой, а затем наклонился, чтобы запечатлеть на губах короткий поцелуй, прежде чем встать и отнести свою тарелку на кухню. Зейн покончил с едой и последовал за ним. Он помог Коннору вымыть посуду и, наблюдая, как Коннор расставляет ее по местам, его взгляд упал на, печально известный теперь, кухонный шкафчик. Он почувствовал на себе взгляд Коннора и взглянул на мужчину, наблюдавшего за ним с каким-то непонятным чувством. Но прежде чем он успел задать вопрос, Коннор прошел мимо него, но при этом провел рукой по животу Зейна. Коннор часто так делал... прикасался к нему. Похлопывание здесь, ласка там. Крошечные проявления привязанности. Каждое из них должно было вызвать бурю негодования, но Зейн стал жаждать их. То же самое было и с улыбкой Коннора. Его смехом. Они стали для него чем-то вроде наркотика... безумной зависимостью, разъедающей его изнутри и заставляющей желать и большего, и меньшего одновременно.       - Готов? - Спросил Коннор.       Нет, он не был готов. Он никогда не был готов к тому, что с ним происходило.       - Да, - сказал Зейн, натягивая пиджак.        Он вышел вслед за Коннором из квартиры и подождал на крыльце, пока тот запирал дверь. Он уже собирался спуститься по лестнице, когда дверь напротив открылась и выглянула пожилая дама.       - Итак, ты, должно быть, мистер Сверхбольшой, - с улыбкой сказала женщина, открывая дверь шире.       - Миссис... Финни, - простонал Коннор у него за спиной.       Зейн подавил улыбку, оглянувшись через плечо на Коннора, медленно качавшего головой из стороны в сторону.       - Наверное, так и есть, - сказал Зейн, пересекая крыльцо и протягивая руку. - Зейн, - сказал он, пожимая ее узловатую ладонь.       - Элеонора Финни, - ответила она, оглядывая его с головы до ног. Она посмотрела мимо него на Коннора и лукаво добавила: - Я собираюсь на рынок сегодня днем, если вам, мальчики, что-нибудь понадобится.       - Господи, - прошептал Коннор, прежде чем сказать: - У нас все хорошо, миссис Финни.       Она одарила Коннора понимающей улыбкой, а затем вернула свое внимание к Зейну.       - Ты что-нибудь знаешь о туалетах? С моим что-то не так.       

***

      Коннор не мог не восхититься видом, Зейна, склонившегося над бачком и что-то там поковырявшего. Его брюки были туго обтянули задницу, а мощные руки были полностью видны, так как он закатал рукава.       - Ты собираешься предложить мне руку помощи? - Спросил Зейн.       Рука - не то, что он хотел предложить Зейну. Когда ему, наконец, удалось оторвать взгляд от задницы Зейна, Коннор понял, что Зейн наблюдал за ним через плечо, Коннор на какое-то ужасное мгновение задумался, не произнес ли он эти слова вслух.       - Э-э, нет, спасибо, - пробормотал Коннор. - Туалеты - это не мое. Кроме того, ты выглядишь так, будто знаешь, что делаешь, - добавил он.       Через несколько минут звук льющейся воды в туалете прекратился, и Зейн выпрямился.       - Ей понадобится новый поплавковый клапан, - сказал Зейн, намыливая руки.       - Что?       - Поплавковый клапан, - повторил Зейн, оборачиваясь. - Штука, похожая на плавающий мяч.       Коннор рассмеялся.       - О Боже, я буду наслаждаться этим, - сказал он, прежде чем окликнуть миссис Финни.       Пять минут спустя он все еще смеялся, когда Зейн бросил на него еще один неодобрительный взгляд, пытаясь объяснить миссис Финни, почему эта часть называется так, как она называется.       - Мы купим новый на обратном пути, как вы на это смотрите? – Наконец, произнес Зейн.       - О, мой дорогой, ты самый милый мальчик, - сказала она и потянулась, чтобы обнять Зейна. - Прямо как мой Коннор.       Зейн, казалось, был ошеломлен таким проявлением привязанности, и ему потребовалось некоторое время, чтобы отреагировать. Когда он это сделал, ему пришлось наклониться, чтобы крошечная миссис Финни смогла обнять его.       - А когда вы вернетесь, я обязательно приготовлю немного сливочной помадки, - добавила она, отпуская его. Коннор почувствовал легкое похлопывание по руке, когда она торопливо проходила мимо него. Зейн все еще казался взволнованным, закрывая бачок крышкой.       - Нам, наверное, пора идти, - пробормотал он, начиная расправлять рукава.        - Ты в порядке? - Спросил Коннор.       Его сердце реально болело за Зейна, начиная осознавать, что эмоциональные раны Зейна были гораздо глубже, чем он когда-либо мог предположить, раз мужчина был так потрясен такой простой вещью, как объятия благодарной пожилой женщины.       - Да, - сказал Зейн, пытаясь пройти мимо Коннора.       - Зейн...       - Я в порядке, Коннор, - сказал Зейн. - Честно, - добавил он.       Коннор кивнул и отошел в сторону.       Им потребовалось еще двадцать минут, чтобы продолжить путь, и молчание Зейна заставляло Коннора нервничать. У них было потрясающее утро, и он был в восторге, когда Зейн согласился провести с ним день, но теперь все казалось неловким и неуютным. К тому времени, как Зейн заехал на парковку рядом со зданием, откуда должна была отправляться подземная экскурсия, Коннора охватило чувство вины, и он схватил Зейна за руку, прежде чем тот успел выйти из машины.       - Зейн, прости. Мне не следовало настаивать на этом. Мне следовало отпустить тебя сегодня утром, я знал, что это именно то, чего ты хотел. - Коннор заставил себя отпустить руку Зейна. - Ты должен… ты должен просто отвезти меня домой. Мы можем вернуться к тому, что было раньше.       Коннору не удавалось поддерживать зрительный контакт с Зейном во время последней части своей речи, но он мог видеть Зейна краем глаза.       Все его тело было напряжено, а пальцы так крепко сжимали руль, что побелели костяшки. Он молча завел машину и тронулся с места. Коннора охватило сожаление, но он сумел скрыть его, уставившись в окно и сосредоточившись на пейзаже. Но, по правде, он не видел ничего из того, на что смотрел, поэтому не заметил, как машина остановилась менее чем через пять минут, пока кто-то не открыл ему дверь. Ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что это швейцар.       - Держи его под рукой, Кенни, - услышал он голос Зейна. - Конечно, мистер Деверо.       - Пошли, - сказал ему Зейн.       - Где мы? - Спросил Коннор, вылезая из машины.       - У меня дома, - сухо ответил Зейн.       Коннор последовал за Зейном в здание и не удивился, обнаружив, что оно оказалось таким же первоклассным, как он и ожидал. Швейцар открыл им дверь, и внутри было еще несколько случайных человек, поприветствовавших Зейна. Поездка на лифте была долгой, но Зейн не разговаривал с ним, и у него хватило ума не спрашивать, что происходит.       Первое, что заметил Коннор, когда вошел в квартиру Зейна, это то, насколько она светлая и просторная. Огромные окна на противоположной стене открывали прекрасный вид на Саунд, а планировка всего этажа была открытой - почти как одна большая комната. Второе, что он заметил - то, каким холодным и пустым казалось это место, несмотря на дорогую, современную мебель и дизайн. Все было выдержано в черно-белой гамме, и единственное, что «говорила» комната, так это то, что она могла бы сойти с обложки какого-нибудь журнала по архитектуре или дизайну. Ничто в этой квартире не напоминало о доме или давало ему какое-либо дополнительное представление о человеке, который прошел мимо него, схватив на ходу за руку.       Они оказались в спальне Зейна, и Коннор почувствовал, как внутри все сжалось, когда он понял, что его привели сюда для быстрого перепихона - возможно, последнего, если судить по холодному отношению Зейна. Его охватило разочарование, но если это последнее время, которое он мог провести с Зейном, он точно согласен. Он не сопротивлялся, когда Зейн подвел его к кровати и предложил сесть, но затем Зейн отпустил его и подошел к комоду.       Коннор оглядел комнату и отметил, что она выглядела такой же безликой, как и все остальное в доме. Все в ней выглядело дорого и стильно, но вызывало ощущение пустоты. Комната была больше, чем вся его квартира, и он предположил, что двуспальная кровать стоила дороже, чем все его имущество, вместе взятое. Все это было просто еще одним напоминанием о том, что они с Зейном были разными... слишком разными.       Зейн вернулся к кровати и сел рядом, но не потянулся к нему, и только тогда Коннор понял, что Зейн держит в руке фотографию. Пока Зейн смотрел на фотографию, Коннор заметил, как дрожит его рука, и осторожно обхватил запястье Зейна ладонью, повернув его так, чтобы видеть фотографию.       Мужчине на фотографии было не больше тридцати лет, а маленький мальчик, чьи плечи он обнимал - почти подросток. У мальчика были черные, слегка длинные волосы, а его большие зеленые глаза были широко раскрыты от восторга, перед камерой он держал в руках маленькую рыбку. Мужчина был точной копией Зейна, за исключением того, что у него были голубые глаза, а не зеленые, и его улыбка была такой же широкой, как у мальчика на фотографии.       - Твой папа? - Мягко спросил Коннор.       Зейн кивнул.       - Сколько тебе было лет?       - Двенадцать. Это была наша последняя поездка на озеро. - Слова Зейна прозвучали сдавленно, и Коннор понял, что то, что он сейчас услышит, будет плохим. Но Зейн молчал, и Коннор нутром чуял, что ему нелегко.        - Вы, ребята, любили рыбачить? - Спросил Коннор.       - Да. И походы тоже. Мы ездили почти каждые выходные, когда он не работал. Даже зимой. Он любил подледный лов.       - Куда?       - Небольшое озеро к югу от города, - сказал Зейн. - Миннеаполис, - добавил он.        - Ты там вырос?       Зейн снова кивнул.       - Мои мама и папа поженились молодыми, как и твои родители. Но они сделали это по необходимости, а не по любви.       - Твоя мама забеременела, - заметил Коннор.       - Думаю, отец любил ее, но она обижалась на него… и меня, думаю, тоже, поскольку из-за меня она не поступила в колледж. Они часто ссорились. Мой отец был механиком, поэтому с деньгами всегда было туго, но мама выросла в окружении денег, так что, думаю, ей было трудно приспособиться. Родители отреклись от нее, когда узнали, что она беременна. В конце концов, она ушла от моего отца, когда мне было шесть.       Из истории, которую Зейн рассказал ему прошлой ночью, следовало, что она бросила и его, а не только его отца.       - Ты видел ее после того, как она ушла?       - Нет, - сказал Зейн, покачав головой. - Остались только я и мой отец. В итоге мы переехали в квартиру над гаражом, где он работал, и я обычно помогал ему после школы. Я хотел быть таким же, как он, когда вырасту.       Сердце Коннора разбилось, когда голос Зейна дрогнул.       - Что с ним случилось? - Тихо спросил Коннор.       - Он... его арестовали однажды ночью, как раз когда мне исполнилось тринадцать. Только что мы сидели и смотрели телевизор, а в следующую минуту копы вламываются в нашу дверь, а отец лежит на животе на полу, в наручниках. Они сказали, что он изнасиловал четырнадцатилетнюю девочку из нашего района.       Коннору удалось подавить рвущийся из горла крик.       - В ту ночь они поместили меня в детский дом, и я не видел отца почти неделю. Его адвокат, наконец-то, встретился со мной, чтобы рассказать, что происходит. Он сказал, что девочка опознала в моем отце одного из трех мужчин, что напали на нее в ночь перед его арестом. Я сказал парню, что она солгала, потому что мой отец был со мной прошлой ночью, но он сказал, что копы мне не поверят, потому что я его ребенок. Он сказал, что мой отец получит двадцать пять лет тюрьмы, если не признает свою вину. Если бы он признал вину, то получил бы пять лет, но при хорошем поведении, скорее всего, отсидел бы всего год. -Зейн покачал головой, проводя пальцем по краю фотографии.       Коннор потянулся и погладил Зейна по спине, а тот продолжил:       - Адвокат отвел меня к отцу, и я умолял его согласиться на сделку, хотя и знал, что он невиновен. Я был таким эгоистом, - с горечью сказал Зейн, вытирая слезу, скатившуюся по его щеке. - Мне было нелегко в детском доме, в котором я жил, и адвокат пообещал, что поможет найти мне хорошую приемную семью, в которой я мог бы остаться, пока мой отец не выйдет на свободу. Думаю, это была единственная причина, по которой мой отец согласился на сделку.       - Он любил тебя, - сказал Коннор.       Зейн кивнул, и из его глаз потекли слезы.       - Что с ним случилось?       - Его убили, - выдавил Зейн. - Трое заключенных пырнули его самодельными заточками. Оказывается, даже самые закоренелые преступники не любят растлителей малолетних.       - О Боже, Зейн...       - Через неделю после того, как он был убит, девушка отказалась от своих показаний после того, как окружной прокурор получил результаты анализа ДНК - в ту ночь она была только с одним человеком, и, в конце концов, призналась, что ее вообще не насиловали... она была со своим парнем и не хотела, чтобы ее родители узнали. Мой отец немного работал над машиной ее отца, и именно поэтому она выбрала его в качестве одного из парней.       Зейн издал гортанный звук.       - Если бы он не признал свою вину, он мог бы выйти под залог или, по крайней мере, остаться в камере вместо того, чтобы быть переведенным в тюрьму, когда правда, наконец, выплыла наружу. Позже я узнал, что его адвокат в девяносто пяти процентах случаев признавал вину, потому что был слишком ленив, чтобы встать в зале суда и по-настоящему защищать своих клиентов.       - Зейн...       - Его убил я, Коннор, - прошептал Зейн. - Он никогда бы не согласился на эту сделку, если бы я его об этом не попросил. Он пытался защитить меня.       - Это не твоя вина, - твердо сказал Коннор, заставляя Зейна посмотреть на него. Но видел, что его слова не возымели абсолютно никакого эффекта, поэтому сделал единственное, что пришло ему в голову, - обнял Зейна за талию и прижал к себе. - Так вот почему ты стал адвокатом защиты? - Спросил он.       Зейн кивнул.       - Ты был в приемной семье, когда он был убит? - Осторожно спросил Коннор.        - Нет. Этот ублюдок солгал и в этом тоже. Он не имел никакого отношения к тому, в какую приемную семью я попаду и получу ли я ее вообще. Он даже не набрался смелости рассказать мне, что случилось с отцом. Один из старших мальчиков в детском доме увидел эту историю в новостях на следующий вечер после того, как мой отец был убит.       Иисус.       - Примерно через месяц мне нашли приемную семью. Там уже жили двое старших мальчиков, и они постоянно избивали меня до полусмерти. Я был довольно тощим и так и не научился драться, поэтому был рад, когда полгода спустя они перевели меня в приемную семью номер два. Я был первым приемным ребенком этой пары, и через неделю они сказали, что хотят меня усыновить. Эта женщина была очень мила со мной, пекла печенье, отвозила в школу и забирала меня оттуда, все такое. Парень обычно гонял со мной футбольный мяч и помогал мне с моим домашним заданием, как будто я был частью ебаной семьи Кливеров. Только я не думаю, что Уорд когда-либо пробирался ночью в комнату Бива и забирался к нему в постель.       К горлу Коннора подступила желчь, и ему пришлось с трудом сглотнуть, чтобы прогнать ее. Ему захотелось зажать уши руками, чтобы больше ничего не слышать.       - Он...? - заставил себя спросить Коннор.       - Нет, не до конца, - сказал Зейн, не отрывая взгляда от фотографии в своей руке. - Он прикасался ко мне, заставлял меня прикасаться к нему. Я умолял его остановиться, но он продолжал твердить, что так поступают люди, которые любят друг друга. Я знал, что настанет момент, когда он не просто прикоснется ко мне, поэтому рассказал об этом его жене. Я был настолько глуп, думая, что она положит этому конец. - Зейн хрипло рассмеялся. – Я, правда, мечтал, что она предпочтет меня ему и что, по крайней мере, у меня, наконец-то, будет мама.        - Она тебе не поверила?       - Нет, но служба поддержки семьи забрала меня в тот же день, так что, думаю, в каком-то смысле, она все-таки это остановила. Я снова провел несколько дней в приюте, прежде чем меня перевели в приемную семью номер три.       Ту, где Зейна прижигали сигарами. Коннор почувствовал, как слезы навернулись ему на глаза, и прислонился головой к груди Зейна. Сердце Зейна бешено колотилось у него под ухом.       - У приемных родителей уже было четверо других приемных детей, все моего возраста или старше. На самом деле я был рад, что этот человек только и делал, что колотил меня и играл в свои игры со своими сигарами. В тот момент все, чего я хотел, - это получать хорошие оценки, чтобы поступить в юридическую школу, поэтому большую часть своего времени я проводил за учебой или подрабатывая случайными заработками, чтобы скопить немного денег. Но каждый раз, когда шел в школу, мне казалось, что у меня на спине висит мишень или что-то похожее, и обычно я выходил оттуда с большим количеством синяков, чем когда входил. К счастью, один из моих приемных братьев сжалился и научил меня драться, чтобы это дерьмо не затянулось надолго. И как только у меня набралось достаточно баллов для получения диплома, я сбежал. Я подал заявки на все стипендии и другие виды финансовой помощи, которые только мог получить, и проработал до окончания колледжа. Я поступил в Колумбийский университет и закончил его в классе лучшим.       - Он бы гордился тобой, Зейн, - пробормотал Коннор, осторожно забирая фотографию из рук Зейна.       - Я бы отдал все, что у меня есть, чтобы вернуть его хотя бы на несколько минут, - прошептал Зейн.       - Я знаю, что ты бы отдал, детка, - мягко сказал Коннор.       Они оба долго молчали, прежде чем Зейн сказал:       - Ты сбиваешь меня с толку, Коннор. Прошлой ночью, сегодня утром. А потом миссис Финни и эти чертовы объятия. - Голос Зейна прервался, прежде чем он пробормотал: - Друзья всегда были тем, чего мне не хватало, пока я рос, так что, наверное, я привык к тому, что у меня их нет. Может, неправильно просить так много, когда я не могу дать тебе больше...       - Тебе не обязательно просить, Зейн. Это уже есть. Друзья, что бы ни случилось.       Коннор почувствовал, как Зейн расслабился, прижавшись к нему.       - Друзья с привилегиями, - пояснил Зейн.       Коннор улыбнулся и наклонил голову для поцелуя, который, как он знал, подарит ему Зейн.       - Друзья с привилегиями, - подтвердил он, прежде чем Зейн соединил их губы.       - Пойдем на экскурсию, - сказал Зейн, отпуская губы Коннора.       - У меня есть идея лучше, - задумчиво произнес Коннор, осторожно протягивая руку к прикроватной тумбочке Зейна и кладя фотографию на нее.       - О, да?       - Да, - пробормотал Коннор, проводя рукой по бедру Зейна. - Прогуляй со мной завтра. Мы совершим все, что полагается туристам: сходим на экскурсию, посетим Спейс-Нидл, рынок Пайк-Плейс, прокатимся на пароме.       - А у тебя есть какие-нибудь идеи, чем нам заняться до конца дня, прежде чем мы вернемся к миссис Финни, чтобы починить ее туалет?       - Итак, ты можешь починить ее туалет, и да, у меня есть несколько идей.       - Хорошо, - ответил Зейн с притворной небрежностью, которая исчезла, как только рука Коннора коснулась члена Зейна через брюки.       - Хорошо, - пробормотал Коннор, потянувшись, чтобы притянуть Зейна к себе для еще одного поцелуя.       

***

      - Я знал, что это уже слишком, - пробормотал Зейн, обнимая Коннора за талию.       - Это того стоило, - сказал Коннор с усталой улыбкой, позволяя Зейну усадить его на кровать. Прежде чем Зейн успел подняться, Коннор обнял его за шею и притянул к себе для долгого, сладкого поцелуя. - Спасибо тебе за сегодняшний день, - прошептал он в губы Зейну.       Зейн не мог устоять перед желанием попробовать Коннора на вкус, но поцелуй был коротким, а затем он опустился на колени и начал стаскивать с Коннора ботинки. Коннор тяжелым взглядом наблюдал за его действиями и Зейн не удивился, когда пальцы Коннора стали перебирать его волосы.       Как только Зейн снял с Коннора штаны, он положил пальцы прямо на протез Коннора и сказал:       - Покажи мне, что и как устроено. - Он поднял глаза и увидел, что Коннор наблюдает за ним с каким-то непонятным чувством, но Коннор отвел взгляд и начал показывать ему процесс снятия протеза.       Они проходили пешком только половину дня, посвященного осмотру Сиэтла, когда Зейн заметил, что походка Коннора стала более неровной, но когда он спросил Коннора об этом, тот снова и снова настаивал, что с ним все в порядке. Зейн пытался делать больше перерывов в течение дня, но Коннор упорно отказывался сбавлять темп или сокращать прогулку. В начале тура в тоннели был момент, когда Коннор ненадолго ушел в себя, но Зейну потребовалось всего лишь пару раз произнести его имя и провести пальцами по лицу Коннора, чтобы вернуть его обратно.       На то, чтобы полностью снять протез, ушла всего минута, и Зейн был застигнут врасплох простотой и сложностью оборудования. Но именно из-за содранной кожи вокруг культи Коннора тело Зейна напряглось. Он провел пальцами по ссадинам и волдырям и почувствовал, как Коннор резко втянул воздух. И на этот раз не потому, что его прикосновения возбуждали Коннора.       - Это же не должно было так выглядеть, да? - тихо спросил Зейн, поднимая руки выше по ноге Коннора и массируя затекшие мышцы.       - Нет, - пробормотал Коннор.       - Тебе нужно показаться врачу, - сказал Зейн.       - Все будет хорошо. Мне просто нужно снять протез на несколько дней. У меня есть костыли, что помогут мне передвигаться.       - Это просто протез из неподходящего материала или что-то еще? - Спросил Зейн.       - Раструб не подходит, - ответил Коннор, откидываясь на спинку кровати. - Та часть, которая соединяет мою ногу с протезом.       - А твои врачи не могут это исправить?       - Протезист в медицинском центре Вирджинии продолжает уверять меня, что он мне подходит. Я коплю деньги, чтобы обратиться к кому-нибудь за пределами медицинского центра. Я даже надеюсь приобрести протез, с которым будет легче подниматься по лестнице... может, даже когда-нибудь бегать.       - Это неправильно, - пробормотал Зейн.       Коннор приподнялся на локтях, а затем заставил себя снова выпрямиться. Зейн почувствовал, как пальцы коснулись его подбородка, а затем Коннор заставил его поднять голову.       - Я один из счастливчиков, Зейн. Так много мужчин и женщин потеряли гораздо больше, чем я. Слишком много, - добавил он.        - Давай я дам тебе денег, Коннор, - сказал Зейн, хотя и знал, какой будет реакция.       Но был рад, что Коннор не разозлился и не оттолкнул его. Вместо этого он получил короткий поцелуй, а затем Коннор сказал:       - Это то, что я должен сделать сам.       - Если бы ситуация была обратной и ты мог бы мне их дать, ты бы согласился?       - Ты знаешь, я согласился, - серьезно ответил Коннор. - Вопрос в том, согласишься ли на это ты?       Зейн не ответил, потому что не хотел лгать Коннору и не хотел говорить правду вслух. Еще один поцелуй был в губы.       - Ты не поможешь мне дойти до ванной? Я собираюсь немного полежать в ванне.       Зейн обнял Коннора за плечи, чтобы помочь ему встать. Как только они оказались в ванной, Зейн помог Коннору сесть на закрытый унитаз, чтобы он мог снять остальную одежду, пока Зейн включал воду в ванне. Хотя ванная комната была не такой большой, как у него, вся комната выглядела гораздо современнее, чем остальная часть квартиры. Здесь были отдельные душ и ванна, а по всей комнате были установлены многочисленные поручни.       - Ужасное место для падения, - услышал он голос Коннора. – Миссис Финни была одним из немногих арендодателей, с которыми я познакомился, когда начал искать квартиру, и у которых не возникло проблем с добавлением перил.       - Ты сам их сделал? - Спросил Зейн, оглядывая ванную.              Коннор улыбнулся и покачал головой.       - Ты же видел, как я разбираюсь в инструментах, - сказал он со смешком.       Зейн рассмеялся, вспомнив, как вчера потерпел фиаско, пытаясь починить туалет миссис Финни. Каждый раз, когда он просил Коннора подать ему необходимый инструмент, тот рылся в самодельной стеганой сумке, которую вручила им миссис Финни, и назвала ее «ящиком с инструментами». Мужчина не мог отличить гаечный ключ от торцевого.       - У меня были кое-какие сбережения, когда я ушел в отставку, так что я нашел парня, который переделал эту комнату и установил поручни в остальной части помещения.       Зейн наполнил ванну, помогая Коннору снять нижнее белье.       Как только он усадил Коннора в воду, то наклонился и поцеловал его долгим и страстным поцелуем.       - Тебе нужно что-нибудь еще? – Наконец, спросил Зейн, отстраняясь.       - Ты здесь, со мной, - ответил Коннор, и его глаза потемнели от желания.       Зейн определенно принял бы его предложение, если бы не увидел в его глазах боль.       - В следующий раз, - пообещал он, еще раз поцеловав Коннора, прежде чем встать.       - Увидимся завтра? - С надеждой спросил Коннор. - Мне нужно на работу в пять, но я мог бы встретиться с тобой в мотеле около обеда.       Внутри у Зейна что-то сжалось, и он медленно опустился обратно на пол и обхватил рукой затылок Коннора.       - Единственное, куда я пойду, это на твою кухню, чтобы приготовить что-нибудь на ужин. И ты увидишь меня завтра, когда проснешься с моим ртом, обхватывающим твой член, но это будет утром, - прорычал Зейн. - И когда я трахну тебя завтра днем, это будет здесь, а не в том дерьмовом мотеле. Когда мы закончим, я подброшу тебя на работу. Есть вопросы?        Коннор выглядел ошарашенным, но у него хватило ума не спорить. Он быстро кивнул, а затем Зейн притянул его к себе для еще одного поцелуя, прежде чем отпустить. Выйдя из ванной, он схватил рубашку и нижнее белье Коннора и отнес их в комнату, чтобы бросить в корзину, которую заметил у шкафа. Он как раз потянулся за джинсами, когда услышал, как завибрировал телефон Коннора. Он вытащил его из заднего кармана и положил на прикроватную тумбочку. После пары гудков телефон замолчал, но когда он повернулся, чтобы повесить джинсы на стул в углу, телефон снова завибрировал. Он взглянул на экран и увидел, что номер не идентифицирован. Во время их прогулки он наблюдал, что Коннор проверил телефон только один раз в начале дня, а затем, по-видимому, поставил его на вибрацию, и Зейн не придал этому значения. Но теперь, когда телефон снова вибрировал, он мысленно вернулся к их второй встрече в мотеле несколькими неделями ранее. Тогда телефон тоже звонил бесконечно, и тоже был неопознанный номер.       Зейн знал, что это не его дело, но он не мог заставить себя пошевелиться, когда телефон замолчал. На экране появилось уведомление о пропущенном вызове, и сердце Зейна чуть не остановилось, когда он увидел, что у Коннора было более тридцати пропущенных звонков с одного и того же номера. Когда телефон зазвонил в четвертый раз, Зейн схватил трубку.       - Алло?       Последовало несколько долгих секунд мертвой тишины, а затем связь прервалась. Зейн прокрутил страницу, пока не нашел опцию голосовой почты, и почувствовал, как в нем закипает гнев, когда увидел уведомление о том, что ящик голосовой почты заполнен. Он нажал кнопку воспроизведения и поднес телефон к уху, но в трубке не было ничего, кроме той же тишины. Все сообщения были абсолютно одинаковыми.        Пальцы Зейна крепче сжали телефон, борясь с инстинктивным желанием броситься в ванную и рассказать Коннору о таинственных звонках. Но что-то удержало его, и вместо этого он положил телефон обратно на тумбочку. В голове Зейна закружились разные мысли, он вышел из спальни и направился на кухню, чтобы придумать, что приготовить на ужин, вместо того чтобы мучиться от осознания того, что у Коннора есть от него секреты.