Освобождение Зейна

      Сначала он услышал писк, ритмичный и резкий. Каждый пронзительный звук, казалось, соответствовал пульсации в руках, но внутри все горело, как в огне. А голова, казалось, вот-вот лопнет.       - Коннор, открой глаза, малыш.       Он хотел следовать инструкциям, но только потому, что хотел увидеть зеленые глаза за бархатным, глубоким голосом.       - Мистер Тэлбот, вы меня слышите?       Голос, который он не знал. Он попытался кивнуть, но не был уверен, что у него это получилось. Свет, наконец, начал просачиваться сквозь веки, но, когда он приоткрыл их, голову пронзила жгучая боль.       - Просто не торопитесь, мистер Тэлбот. Дайте глазам привыкнуть. - Теплые пальцы коснулись его лица.       - Ему нравится, когда его зовут Коннор, - он услышал тихий голос Зейна и уловил в нем улыбку, когда тот произнес это.       Прикосновения Зейна продолжались, пока Коннор расслабил веки и снова открыл их. Боль была не такой острой, поэтому он просто опустил веки, пытаясь сосредоточиться на чем-то одном. Но все казалось туманным и белым, поэтому он наклонил голову, пока не появилась цветная полоса. Не зеленая, а черная. Резкий оттенок черного, при правильном освещении казавшийся почти синим. Это означало, что если он немного опустит взгляд, то найдет желаемый зеленый.       - Привет, - прошептал Зейн, когда глаза, наконец-то, открылись полностью, и Коннор был рад увидеть, что Зейн всего в нескольких дюймах от него.       Ему хотелось протянуть руку и притянуть Зейна к себе для поцелуя, но руки и ноги отяжелели. К счастью, Зейн угадал его желание и наклонился, соприкасаясь с ним губами.       Коннор попытался сказать «привет» в ответ, но не смог издать ни звука. Появилась чашка с торчащей соломинкой, и Зейн взял у того, кто протягивал ее ему, и осторожно поднес соломинку к губам Коннора. Вода показалась прохладной для его пересохшего горла, и ему удалось сделать еще несколько глотков, прежде чем кивнуть головой в знак, что он закончил. Это простое действие потребовало огромных усилий, а мысль о том, чтобы произнести даже простое приветствие, показалась ему слишком сложной.       - Коннор, какая у тебя боль?       Коннору потребовалось приложить все усилия, чтобы повернуть голову и посмотреть на того, кто с ним разговаривал. Он понял, что находится в больнице, как только услышал ужасный писк кардиомонитора, но, глядя на миниатюрную молодую женщину со светлыми волосами, собранными в тугой хвост, не мог понять, медсестра это или врач. На ней не было белого халата, но понимая, что это ничего не значит, он попытался сосредоточиться на ламинированной карточке, которую женщина держала в руке. Она тоже была ему знакома, поскольку у каждого врача и медсестры, которые общались с ним в военном госпитале после взрыва, была почти такая же, и они задавали один и тот же вопрос. Его намерением было указать на одно из печальных лиц в конце карточки, так как все его тело адски болело, но, несмотря на то, что карточка лежала на уровне кровати, он не мог пошевелить пальцем. Когда он, наконец, опустил взгляд, чтобы понять, в чем проблема, то издал гортанный крик при виде своей руки, полностью покрытой бинтами.       - Малыш, посмотри на меня, - быстро сказал Зейн, когда взгляд Коннора метнулся к другой руке, тоже обмотаной марлей и бинтами.        Кардиомонитор запищал не на шутку, когда страх пронзил каждую клеточку его тела. Этого не могло быть. Он просто не мог... у него не было сил обходиться без рук. Он видел, как это делали другие ветераны, но у него не хватит сил.       - Коннор, посмотри на меня сейчас же! - услышал он резкий голос Зейна. Резкость застала Коннора врасплох, но как только он взглянул на Зейна, то понял, что Зейн использовал этот тон только для того, чтобы привлечь его внимание, потому что черты его лица все еще оставались мягкими. – Твои руки на месте, малыш, - быстро сказал он.       Коннор быстро опустил взгляд на свои руки, а затем снова посмотрел на Зейна. Он почувствовал боль в руках, когда впервые проснулся, но так же было и с ногой, которую он потерял. Они называли это фантомной болью. То же самое могло быть и с руками. Но серьезный взгляд Зейна заставил Коннора расслабиться.       - Доктор говорит, что ты снова сможешь ими пользоваться... Просто нужно некоторое время, чтобы они зажили, - объяснил Зейн, поглаживая пальцами руку Коннора. - Хорошо?       Коннор кивнул и закрыл глаза, пытаясь справиться с паникой. У него на кончике языка вертелся вопрос, от чего должны зажить его руки, но затем по телу разлилось тепло, и боль стала исчезать, как и свет, который все еще жег его глаза.       

***

      - Он отключился на какое-то время, - сказала медсестра, опуская шприц в контейнер для острых предметов.       Зейн кивнул, но не отвел взгляда от Коннора, чье дыхание выровнялось и он снова заснул. Накачанный наркотиками Коннор был в тысячу раз лучше, чем почти безжизненный, но у него все равно не было того довольного вида, как когда он засыпал в объятиях Зейна. Не то чтобы у них было достаточно совместных ночей, когда Зейн мог просто наслаждаться, наблюдая за спящим Коннором, но все, что потребовалось, всего один раз, и воспоминание запечатлелось в мозгу Зейна. Это и то, как Коннор прижимался к нему, положив руку на талию, словно не давая Зейну уйти от него.       - Привет, я принес тебе кофе, - услышал он голос Деклана, когда тот вошел в палату.       - Спасибо, - пробормотал Зейн, хотя и не мог заставить себя посмотреть ему в глаза. Его все еще мучило чувство вины за то, как он обошелся с Декланом в приемной, когда сразу же предположил, что Коннор станет объектом расследования убийства.       - Медсестра сказала, что он проснулся, - сказал Деклан, придвигая стул к противоположной стороне кровати.       - Всего на минутку.       - Как ты держишься?       - Я в порядке, - машинально ответил Зейн, проводя пальцами по волосам Коннора.       - Зейн.       Зейн взглянул на Деклана и увидел, что тот не удовлетворен его ответом. Зейн вздохнул и опустился в кресло, в котором провел последние двенадцать часов.       - Я не могу перестать трястись, блядь, - сказал он, поднимая руку в воздух достаточно высоко, чтобы Деклан мог увидеть, как она дрожит.       - Ему станет лучше, когда он проснется и заговорит.        Зейн издал грубый смешок, показавшийся отвратительным даже ему самому.       - Так и будет? - рявкнул он. - А как насчет всего остального, Деклан? Тоже станет лучше?       Зейн на мгновение сжал кулак, прежде чем опустить руку так, чтобы она легла на предплечье Коннора.       - Исчезнет ли когда-нибудь потребность постоянно прикасаться к нему? Перестану ли я скучать по нему, даже когда он в соседней комнате? Перестану ли я когда-нибудь жаждать его смеха, его улыбки или того, как он произносит мое имя? - Зейн покачал головой. – Я был так занят, беспокоясь, что он захочет большего, что даже не заметил, как это произошло.       - Что?       Но Зейн не мог выдавить из себя ни слова, поэтому продолжал молчать.       - Это из-за Блейка?       Зейн поднял глаза и увидел, как Деклан смотрит на него со смесью грусти и понимания.       - Как? - все, что смог спросить Зейн.       - Я сделал свою домашнюю работу после того, как ты сделал мне предложение в прошлом году. Я не мог рисковать тем, что меня разоблачат.       - Я бы никогда этого не сделал, - прошептал Зейн, его взгляд снова остановился на Конноре.       - Тогда я этого не знал. Ты был единственным парнем, с которым я когда-либо встречался, и не в каком-нибудь клубе, чтобы перепихнуться по-быстрому в туалете или в переулке.       Значит, Деклан знал о нем с самого начала.       - Почему ты ничего не сказал?       - А что я должен был сказать? Спасибо за отличный трах, и, кстати, тебе жаль твоего отца и парня? - Деклан немного помолчал, прежде чем спросить: - А твоя фирма знает?       - Не о моем отце - я официально сменил фамилию перед поступлением в юридическую школу. Они никогда не спрашивали о Блейке, так что, думаю, они были слишком сосредоточены на моем расследовании дела Ферреры.       - Это была не твоя вина, Зейн.       - Если ты это сказал, это еще не значит, что это так, Деклан, - пробормотал Зейн. Прежде чем Деклан успел сказать что-нибудь еще, Зейн спросил: - Ты прислал мне запись?       Деклан долго молчал, прежде чем сказал:       - Тебе не нужно ее смотреть.       - Я могу взять ее у Мэгс.       На лице Деклана появилось недовольное выражение, а затем он полез в карман и вытащил свой телефон. Мгновение спустя телефон Зейна завибрировал в кармане.       - Останешься с ним? - спросил Зейн. - Медсестра дала ему достаточно обезболивающего, чтобы он отключился на некоторое время, но я не хочу, чтобы он оставался один.       Деклан кивнул.       Зейн встал и вышел из палаты, но остановился у двери. Он достал свой телефон и сделал глубокий вдох, просматривая электронное письмо Деклана. Не обращая внимания на дрожь в пальцах, он набрал в легкие еще порцию кислорода и нажал кнопку воспроизведения.       

***

      - Зейн?       - Я прямо здесь, малыш.       Коннор был рад, что его глаза повиновались команде мозга открыться. Он чувствовал себя так, словно попал под товарный поезд, но, по крайней мере, больше не находился в наркотическом опьянении.       - Который час?       - Чуть больше четырех, - сказал Зейн, когда Коннор, наконец, смог сосредоточиться на нем.       - Утра?       - Дня.       - Какой сегодня день?       - Пятница.       Пятница? Как, черт возьми, это может быть пятница? Он порылся в своем затуманенном мозгу в поисках последнего воспоминания.       - Мы прогуливали...       - Это было в понедельник, - мягко сказал Зейн. - Это последнее, что ты помнишь?       У Коннора начала болеть голова, и он попытался сесть. Рука Зейна легла ему на плечо, не давая пошевелиться, но боль уже отдалась в животе Коннора.       - Что случилось? - застонал Коннор.       - На тебя напали, когда ты закрывал бар во вторник вечером.       - Напали? - В замешательстве переспросил Коннор.       Его мысли метались, пока он пытался вспомнить. Образы начали проноситься в его голове один за другим, но все они были о Зейне.       - Ты подвез меня, - сказал Коннор. - Мэгс видела, как мы целовались.       Зейн кивнул.       - Это было как раз перед тем, как ты заступил на смену.        - Все было тихо, как обычно. Мэгс ушла, потому что у них с Джеммой была годовщина свадьбы. Я, как всегда, закрылся...       Нет, не как всегда. Он пошел запереть дверь, когда с другой стороны появилась темная фигура.       - Кто-то стучал в дверь - сначала я подумал, что это ты, - рассеянно произнес Коннор. - О боже, - воскликнул он, снова пытаясь сесть.       - Все в порядке, Коннор. Теперь ты в безопасности.       - Джейсон, - выдохнул Коннор.       - Коннор, поговори со мной, - приказал Зейн.       - Он ударил меня дверью, и я упал на спину. Он кричал на меня, говоря, что я принадлежу ему. У меня даже не было времени что-либо сказать. Он замахнулся на меня ножом. - Коннор схватился за живот, но тут же остановился, увидев свои забинтованные руки. - Я этого не почувствовал, - пробормотал он, глядя на свой живот. Он не мог видеть рану, но был чертовски уверен, что чувствовал ее, и видел очертания повязки под его больничным халатом. - Я попытался ударить его одним из своих костылей, но потерял равновесие и упал. Он навис надо мной, и я понял, что он убьет меня - я видел это по его глазам. Я успел выхватить нож, когда он попытался пырнуть меня им.       Его голос дрогнул, когда он снова посмотрел на свои полностью забинтованные руки. Боже, он даже не почувствовал, как лезвие пронзило его ладони.       - Он выпустил нож из рук, и тот упал на пол. Я не… Я больше ничего не помню, - сказал он, пытаясь восстановить в памяти подробности нападения. Но как будто кто-то нажал кнопку «стоп» в тот самый момент, когда нож со звоном упал на пол. Он почувствовал нежное прикосновение Зейна.       - Его больше нет, Коннор. Он больше никогда не сможет причинить тебе боль.       - Он мертв?       Зейн кивнул.       - Как?       

***

      Зейн знал, что этот вопрос неизбежен, но, как бы ни готовился, ответить на него было не так-то просто.       - Это сделал я, да? - прошептал Коннор.       Рука Зейна все еще лежала на плече Коннора, удерживая его от попыток сесть, и он начал нежно массировать его.       - Когда он уронил нож, то схватил тебя руками за горло, - начал Зейн.       Деклан был прав насчет того, что Зейну не нужно было смотреть видео произошедшего, но это был звонок, который нельзя отменить. И кошмар, связанный с тем, как Коннор боролся за свою жизнь, будет преследовать Зейна до конца его жизни. На кадрах не было звука, но в этом и не было необходимости, потому что на лице Коннора были видны все эмоции, включая ужас понимания, что жить ему осталось всего несколько мгновений, когда Джейсон перекрыл ему подачу кислорода. Но, к счастью, у Коннора сработал инстинкт самосохранения и боевая подготовка, и ему удалось ослабить хватку Джейсона на достаточное время, чтобы выхватить нож.       - Кто-нибудь видел, как это произошло? - В замешательстве спросил Коннор.       - Камера наблюдения, установленная Мэгс, засняла все это.        Коннору потребовалось некоторое время, чтобы понять, о чем он говорит, и Зейн заподозрил, что морфий в его организме все еще действует разрушительно на способность Коннора ясно мыслить.       - Она упомянула, что установит ее, но после я не придал этому особого значения.       - Ты смог завладеть ножом, - сказал Зейн. - После того, как ты... после этого ты смог оттолкнуть его от себя, потерял сознание. Парень, проходивший мимо бара, увидел тебя и позвал на помощь. У тебя было внутреннее кровотечение, поэтому врачам пришлось сделать операцию. Они смогли вылечить и твои руки.       Коннор кивнул, но Зейн видел, что он мысленно прикидывает, что к чему.       Несмотря на то, что Коннору, вероятно, в какой-то момент приходилось убивать во время службы в армии, Зейн мог только представить, что убийство человека, которого знал и который ему даже нравился, это совсем другое.       - Коннор, - прошептал Зейн, наклонившись и прижавшись щекой к щеке Коннора. - У тебя не было выбора.       Зейн почувствовал слезы Коннора на своей коже и отстранился.       - Подвинься, малыш, - тихо сказал он, осторожно забираясь на кровать рядом с Коннором и обнимая его за плечи.       Коннор уткнулся лицом ему в грудь и стал прерывисто всхлипывать.       - Все в порядке, - повторял он снова и снова.       В палате появилась медсестра и неодобрительно посмотрела на него, но ничего не сказала, прежде чем выйти и закрыть дверь, чтобы дать им возможность побыть наедине. Прошло несколько долгих минут, прежде чем плач Коннора стих, но даже после того, как Коннор заснул, Зейн оставался на месте.       

***

       Коннор был тихим... слишком тихим. И Зейну это пиздец, как не нравилось. Прошло больше двух недель с момента поножовщины и почти десять дней с тех пор, как Коннора выписали из больницы. Зейн ожидал борьбы по нескольким фронтам, объявляя врачам, что Коннор поедет с ним домой выздоравливать. Но все, что он получил, это понимающий кивок от Джаггера, который был в комнате, чтобы выслушать инструкции по выписке Коннора, и нервирующее молчание Коннора, который, казалось, не осознавал, что происходит вокруг него. В какой-то момент он даже наклонился над больничной койкой Коннора, чтобы прошептать его имя, думая, что мужчина попал в один из своих эпизодов, но Коннор только взглянул на него пустыми глазами.       Пресса, собравшаяся у больницы, никак не повлияла на Коннора, пока Зейн вез его к ожидавшей их машине, но появление Лайонела Саттера подействовало. Этот человек появился из ниоткуда и начал называть Коннора убийцей. Джаггеру и Деклану удалось удержать отца Джейсона до того, как он смог вступить в контакт, но ненависть и яд, выплеснутые Лайонелом на Коннора, заставили того отшатнуться, словно от боли. И толпа репортеров наслаждалась каждой секундой, суя свои микрофоны в лицо Коннору, чтобы спросить, что он думает об убийстве Джейсона Саттера. Вспышка гнева Лайонела и тот факт, что он сделал это перед камерами, заставили Зейна поднять трубку телефона и позвонить Дому Барретти, как только он поселил Коннора у себя. Дом согласился на круглосуточное наблюдение за Лайонелом, а также на защиту Коннора. Зейн пошел еще дальше и добился судебного запрета в отношении Лайонела, хотя и знал, что этот листок бумаги мало что сделает, чтобы остановить Лайонела, точно так же, как он почти ничего не сделал, чтобы остановить его сына.       Как только они добрались до его квартиры, Зейн помог Коннору лечь в постель, и с тех пор Коннор вставал с нее только для того, чтобы сходить в туалет и на повторный прием к хирургу, чтобы снять швы с рук и живота. Поскольку повреждение его правой руки было более серьезным, чем левой, врачи наложили на него шину, позволяющую срастить сухожилия, но поскольку Коннор от природы был правшой, ему было трудно выполнять даже самые обыденные задачи, например, почистить зубы или взять вилку.       Бесчисленные посетители, включая миссис Финни, приходили навестить Коннора в первые дни после его выписки, но он прогнал их всех. И когда Зейн каждый вечер прижимал Коннора к себе, Коннор оставался напряженным и непреклонным, пока не засыпал. Только тогда тело предавало его, и он прижимался к Зейну. Но как только просыпался, он отворачивался от Зейна и подвигался так близко к краю огромной кровати Зейна, насколько это было возможно, не свалившись с нее.       Но ничто не могло сравниться с ночными кошмарами. Они повторялись каждую ночь, и Зейн изо всех сил старался сдерживать Коннора, чтобы ненароком не причинить ему боль, пока тот метался по кровати. Его приступы стали более интенсивными и частыми, но, к счастью, он все еще приходил в себя, когда Зейн прикасался к нему или разговаривал с ним. Но с каждым днем все это истощало Коннора все больше и больше, и Зейн был бессилен это остановить. Он даже взял у Рена номер телефона этого терапевта, но когда попросил Коннора поговорить с доктором, тот только покачал головой.       - Я хочу домой.       Зейн закрыл глаза, услышав слова Коннора. Он слышал их не в первый раз, но они все равно разрывали его на части. Взглянув на часы на прикроватной тумбочке, он увидел, что еще не совсем полночь. Коннор съежился на своей половине кровати, повернувшись спиной к Зейну.        Зейн не стал утруждать себя сообщением Коннору, что он не против пожить у него, пока тот выздоравливает, потому что знал, Коннор скажет ему то же самое, что и в первый раз, когда обратился с просьбой - он не хочет, чтобы Зейн был там. Он не стал говорить Зейну, что больше не хочет его видеть, но, учитывая расстояние, которое выросло между ними, Зейн понял, что это всего лишь вопрос времени.       - Скажи, что я сделал не так, - прошептал Зейн. Ему отчаянно хотелось дотянуться до Коннора, но он знал, что его прикосновение будет нежеланным.       - Я просто хочу домой, - повторил Коннор, и в его голосе, наконец-то, послышалась дрожь.       Слезы навернулись на глаза Зейна, он перевернулся на бок и поджал ноги, пытаясь унять физическую боль в животе.       - Я отвезу тебя домой завтра, - наконец, сказал он, хотя в ту же секунду, как слова слетели с его губ, все, что он хотел, это вернуть их обратно.       

***

      Коннор едва сдержал стон боли, услышав в голосе Зейна нотки отчаяния. Ему показалось, что нож Джейсона снова вспарывает его изнутри. Но что бы он ни делал, это не могло помочь ему забыть о том, кем он стал - о том, чего он пытался избежать последние два года. Он совсем не хотел, чтобы Зейн видел его таким. Слабым, беспомощным... бесполезным. И теперь его руки были в крови, и это была его собственная проклятая вина. Потому что он был настолько глуп, думая, будто игнорирования Джейсона будет достаточно, чтобы удержать его.       Но было нечестно по отношению к Зейну позволить ему поверить, что это его проступок.       - Ты не сделал ничего плохого, Зейн. Я просто хочу, чтобы все вернулось на круги своя... вернулось в норму.        Следующие слова Зейна были такими тихими, что Коннор едва расслышал их.       - Я хочу вернуться в ту худшую ночь в моей жизни, когда узнал, что мой отец умер, а не в ту ночь, когда услышал незнакомый голос в телефоне, который сказал мне... сказал, что ты не можешь со мной поговорить.       Сердце Коннора сжалось от боли, которую он услышал в голосе Зейна.       - Зейн...       Кровать внезапно зашевелилась, но вместо того, чтобы потянуться к нему, он услышал, как Зейн встает. Коннор перенес свой вес на локоть и увидел, как Зейн обошел кровать.       - Я буду в гостевой спальне, если тебе что-нибудь понадобится. Утром я позвоню Джаггеру, чтобы он забрал тебя.       - Зейн, подожди, - сказал Коннор, пытаясь подняться, игнорируя боль в руке.       Он лихорадочно огляделся в поисках своих костылей, но нигде их не увидел. Зейн проигнорировал его и был уже почти у двери, когда Коннор ухватился за край прикроватной тумбочки и встал. Маленькая лампа, которую Зейн оставил включенной, чтобы она помогала ему справляться с ночными кошмарами, отлетела в сторону, когда он потерял равновесие, лампа упала на пол и вся комната погрузилась во тьму.       Сильные руки обхватили его, прежде чем он тоже упал на пол, но когда Зейн попытался усадить его обратно на кровать, Коннор обхватил его руками.       - Прости, - прошептал он, уткнувшись в обнаженную грудь Зейна, и впился пальцами в его спину.       Зейн застыл в его объятиях, но когда Коннор повторил свои слова, то почувствовал, как тело Зейна слегка расслабилось, а руки, которые пытались мягко оттолкнуть, вместо этого обвились вокруг него.       Коннор потянулся и притянул голову Зейна к себе, так что их губы почти соприкоснулись.       - Прости меня, - пробормотал он, прежде чем нежно поцеловать Зейна.        Когда он слегка отстранился, Зейн выдохнул и, наконец, кивнул.       - Я был так напуган, - неровно произнес Зейн. - Когда врач сказал, что у тебя внутреннее кровотечение, и я увидел тебя на больничной койке... - Зейн почти яростно покачал головой, и Коннор понял, что тот слишком потрясен, чтобы закончить фразу.       - Возвращайся в постель, ладно? - Сказал Коннор.       Пальцы скользнули ему по спине, но Зейн снова быстро кивнул, а затем помог забраться обратно под одеяло. Зейн осторожно перелез через него, вместо того чтобы обойти кровать, но, устроившись поудобнее, держался на расстоянии, и Коннора охватил стыд от осознания того, что он сделал. Он был так поглощен жалостью к себе, что даже не подумал о том, какой вред причиняет Зейну. Сколько других сделали то же самое с этим прекрасным мужчиной?       Он знал ответ. Так много, что Зейн, чтобы защититься, закутался в плащ безразличия. Вместо того, чтобы смириться с жестокой жизнью, в которую попал, он послал судьбу нахуй и начал строить будущее, о котором мечтал... то, в котором ему не пришлось бы зависеть от беспристрастной системы правосудия, жестоких приемных родителей или матери, которая так легко от него отказалась.       Коннор перекатился так, что его грудь оказалась на груди Зейна. Его глаза привыкли достаточно, чтобы видеть, что Зейн не смотрит на него.       - Зейн, я совсем не хотел оказаться в таком положении рядом с тобой, - признался он.       Зейн перевел взгляд на него, но промолчал.       - Я хотел, чтобы ты видел во мне равного, а не того, кто бы в тебе нуждался...       - Чтобы заботиться, - закончил за него Зейн.        Коннор кивнул. Он почувствовал, как пальцы Зейна зарылись в его волосы и сжались до такой степени, что стало почти больно.       - Он, блядь, ударил тебя ножом, Коннор. Я видел, как он забирал твою жизнь, и мне казалось, что я прямо там, в баре, с тобой, но не могу это остановить. И я провел последние две недели, наблюдая, как это происходит снова и снова, каждый раз, когда ты просыпаешься, выкрикивая мое имя.       Коннор резко втянул в себя воздух. Он помнил ночные кошмары, но понятия не имел, что звал Зейна.       - Мне это было нужно, - сердито сказал Зейн.       Он попытался оттолкнуть Коннора от себя, но Коннор всем своим весом навалился на Зейна. Он не удивился, когда Зейн не оттолкнул его, поскольку это усугубило бы травмы Коннора.       - Хочешь знать, когда я впервые понял, что влюбляюсь в тебя?       

***

      Зейн застыл от слов Коннора. Он пытался придумать, как избавиться от Коннора, не причинив ему боли, но заявление Коннора заставило его застыть.       - Это случилось, когда я получил твое сообщение, о том, в каком мотеле нам встретиться в первый раз.       Зейн знал, что в темноте Коннор не видит выражения его лица, но тот, должно быть, почувствовал его замешательство, потому что быстро продолжил.       - Из всех мотелей, ты выбрал именно тот, что находился ровно на полпути между моей работой и квартирой и прямо на автобусной остановке.       - Это было удобно... - начал было Зейн.        - Ты также выбрал номер для инвалидов. Я спросил парня на стойке регистрации, был ли это единственный доступный номер, когда увидел наклейку для инвалидов на ключе. Он сказал, что ты специально просил именно такой номер. В комнату не нужно подниматься по лестнице, в ванной поручни...       Коннор ослабил хватку на плечах, и рукой без шины начал водить Зейну по ключице.       - В тот день ты так же не позволил мне спрятать ногу. И во второй раз в мотеле... у стены, - хрипло сказал Коннор. - Ты переплел наши пальцы.       Зейн вздрогнул. Это была его отчаянная попытка сохранить связь с Коннором во время той бурной встречи. Он не думал, что Коннор заметит это.       - В третий раз, когда мы были вместе, ты поцеловал меня и позволил раздеть тебя. В тот раз мы были лицом к лицу. Помнишь?       Он помнил каждую ебаную секунду, проведенную с Коннором. Зейну удалось кивнуть, пытаясь подавить растущее желание, начавшее накатывать на него, как приливная волна. Этого не могло быть на самом деле… Коннор не мог по-настоящему любить его.       - Это был первый раз, когда я с кем-то занимался любовью, - признался он. - Вот что это было, верно? - Пробормотал Коннор, переместив свой вес так, чтобы полностью лечь на Зейна.       - Да, - выдавил из себя Зейн. – И у меня тоже, - добавил он.       Коннор улыбнулся ему в губы, прежде чем быстро поцеловать.       - Я понял, что мне конец, когда миссис Финни протянула тебе свою маленькую сумку с инструментами и спросила, то ли это, что тебе нужно, и ты сказал, что они идеальны.       Зейн почувствовал, как легкая улыбка тронула губы, потому что он вспомнил тот ужас, который охватил его, когда он увидел инструменты и понял, сколько еще времени займет у него эта работа.       Когда Коннор коснулся его губ еще одним поцелуем, Зейн приоткрыл рот в приглашении и застонал, когда Коннор откликнулся на него. Поцелуй был медленным и глубоким, и он не был готов к тому, что он закончится. Но когда Коннор чуть отстранился и прошептал:       - Я люблю тебя, Зейн, - прижавшись губами к его губам, у Зейна перехватило горло от переполнявших его эмоций.       Коннор снова поцеловал его, и любой ответ, который мог бы прийти в голову Зейну, замер на губах, когда Коннор подвинулся так, что их члены оказались на одной линии и терлись друг о друга через пижамные штаны, которые были на каждом из них.       - Коннор, твой живот...       - Мне все равно, - простонал Коннор, прежде чем впиться в губы Зейна. - Все, что я чувствую, - это тебя.       Весь мир Зейна разлетелся вдребезги, и он потянулся вниз, чтобы обхватить ладонями задницу Коннора. Он просунул руки под гладкую ткань штанов Коннора и обхватил пальцами его половинки, чтобы удержать Коннора на месте, пока их члены соприкасались. Рука скользнула между их телами и спустила штаны, так что шелковистая кожа их тел соприкоснулась, но когда Зейн попытался увеличить темп, Коннор остановился.       - Ты нужен мне внутри, - сказал Коннор.       - Нам нужно посоветоваться с врачом, прежде чем...       Коннор покачал головой и крепко поцеловал его.       - Пожалуйста, Зейн. Мне это нужно.        Зейн знал, что это была не лучшая идея, но он нуждался в Конноре так же сильно, как Коннор, казалось, нуждался в нем.       - Обещай, что скажешь мне, если тебе будет больно.       - Обещаю, - сказал Коннор, приподнимаясь над Зейном настолько, чтобы снять с него штаны.       Зейн полез в ящик прикроватной тумбочки за смазкой и презервативом, и как только он повернулся, Коннор снова забрался на него сверху и жадно поцеловал.       Коннор выхватил у него смазку и щедро намазал пальцы, прежде чем потянуться себе за спину. На кончике языка Зейна вертелось желание попросить Коннора повернуться, чтобы он мог подготовить его, но его протест оборвался, когда он почувствовал, как смазка намазала его член... его обнаженный член.       - Коннор…       Отчаяние, казалось, овладело Коннором, потому что его рот искал губы Зейна, в то время как рука шарила, пытаясь установить член Зейна в нужное положение. Но использование его не доминирующей руки оказалось проблемой для Коннора.       - Помоги мне, - сказал он, почти гортанно всхлипывая от желания.       Все тело Зейна загорелось от осознания того, как сильно Коннор хотел его. Разрываясь между признанием в любви и перспективой оказаться внутри Коннора без какого-либо барьера, разделяющего их, Зейн потерял остатки самообладания и принял сидячее положение, обхватив Коннора одной рукой за талию, чтобы удержать на месте. Другой рукой он направил свой член ко входу Коннора, когда тот приподнял бедра.       - Блядь, блядь, блядь, - закричал Коннор, когда его тело начало вбирать Зейна.       С каждым легким движением бедер Коннор все глубже принимал Зейна, и чистое ощущение того, как гладкие стенки обхватывают член, заставляло Зейна искать в темноте губы Коннора.        Они целовались снова и снова, пока Коннор не оседлал его, но когда Коннор добавил поворот в нисходящем движении, Зейн издал гортанное ругательство, которое даже прозвучало не по-человечески.       Руки Коннора сомкнулись на шее Зейна, чтобы не упасть, и даже ощущение шины на коже не могло заставить Зейна замедлить свои движения вверх.       - Мне нужно тебя видеть! - прорычал Зейн, и ему удалось удержать Коннора, пока он потянулся назад и включил свет на своей стороне кровати.       Открывшееся ему зрелище вызвало волну удовольствия, пробежавшую по спине. Коннор, мокрый от пота, смотрел на него почти черными от наслаждения глазами. Он так сильно прикусил нижнюю губу, что Зейн даже потянулся вперед, прижимаясь губами к губам Коннора, пытаясь заставить его ослабить жесткую хватку. Его прием сработал, потому что Коннор снова стал целовать его, но они оба держали глаза открытыми. Все сомнения в том, что Коннор действительно любил его, улетучились, когда Зейн увидел правду в пристальном взгляде Коннора.       - Люблю тебя, - выдохнул Коннор ему в губы, когда снова навалился на Зейна всем телом, а затем прижался к нему тазом.       Горячие струи спермы ударили Зейну в живот секундой позже, и он выкрикнул имя Коннора, пытаясь погрузиться в него еще глубже. Наслаждение взорвалось в его груди и разлилось по крови, пока каждая клеточка тела не наполнилась блаженной агонией. Коннор дернулся в его сторону, еще больше спермы разлилось по животу Зейна. И тут это случилось - Коннор прошептал на ухо его имя, и семя Зейна хлынуло в Коннора. Длинные руки обхватили его за шею, в то время как бедра Зейна продолжали двигаться при каждом толчке, и он прижался головой к груди Коннора, наслаждаясь стуком его сердца, бьющегося под ухом.        Когда дрожь стала ослабевать, Зейн просунул руку и осторожно ввел палец в Коннора. Коннор застонал от усилившегося давления, а затем протестующе заскулил, когда Зейн убрал палец. Но когда Зейн поднес палец ко рту Коннора, тот с готовностью приоткрыл его и всосал внутрь. Убедившись, что Коннор слизал с него всю сперму, он снова просунул руку между ними в поисках большего количества липкой субстанции. Коннор уже открыл рот, когда Зейн вытащил свой палец из него, но Зейн обошел рот Коннора и засунул палец себе в рот. Коннор наблюдал за его языком с таким неприкрытым желанием, что Зейна ничуть не удивило, когда Коннор потянулся, чтобы вытащить палец Зейна изо рта, чтобы вместо этого переплести их языки. И пока их языки играли, Зейн почувствовал, как его член начал твердеть внутри Коннора, и когда он мягко толкнулся, Коннор встретил его медленным движением бедер. Между звуком спермы, хлюпающей внутри Коннора, и отчаянными просьбами Коннора о большем, Зейну потребовалось всего несколько минут, чтобы снова наполнить Коннора, и он без тени сомнения понял, что ничто из того, что он сделал, никогда не сравнится с тем, что Коннор только что дал ему.       - Не звони Джаггеру утром, ладно? - выдохнул Коннор ему в шею.       - Ладно, - прошептал Зейн.