«В этом доме есть хоть кто-то, кто любит мужчин?»

— Ты не замечал то, как к тебе относится Гедеон? — Спросил Люмьер. — Будто ты самый важный человек в мире.. Не дал ему договорить, перебил: — Что ты имеешь в виду, Уолдин? Мы с ним не общаемся уже несколько лет. Какое у него может быть ко мне отношение? Я просто был его «братом» девятнадцать лет. — А так ты и не понял за всю свою жизнь? Мы прогуливались по императорским садам. Я наклонился к клумбам и сорвал один цветок. Пахло лилиями. Любил этот запах с тех пор, как решил ежедневно прогуливаться тут. Покрутил цветок в руках — тюльпан. Хоть и были простые, но красивые. Поднес его к носу и вдохнул запах. Красивые оранжевые лепестки, где они смешивались с красным у сердцевины. Чудно. Не знаю почему, но этот цветок я забрал с собой. — А что я должен был понять? — Узнаешь. Скоро. — Загадочно протянул он. — Съезди к Хитклифам — узнаешь всю правду о том, что чувствует к тебе Гедеон. По крайне мере, я надеюсь, что он не зассыт.

***

Впервые за несколько лет я пришел в то место, которое считал своим домом на протяжении почти всей жизни. Хоть они и не были моей семьей, но я с ними жил девятнадцать лет своей жизни. Мы ели еду, что приготовила Сильвия. Ей уже давно пора на пенсию, но до сих пор работает. Очень преданна семье Хитклифов. Был вечер. За неделю до застолья меня пригласили поужинать, не знаю зачем. Возможно, хотели меня увидеть. Вели непринужденный разговор. Я сидел справа от Гедеона, а напротив меня сидела Габриэлла. Отец сидел рядом с дочкой. Видимо, они всё также близки. Хитклифы повзрослели, выглядели старше. Уильям выглядел намного старее и измученнее. Гедеон статнее, взрослее, были четкие черты лица, скулы. Выделялся кадык. Я это заметил с самого начала, так и хотелось надавить.. Помотал головой, будто прогоняя эти мысли, но всё время к ним возвращался, смотря на его шею чаще. Иногда он замечал мои взгляды, поворачивая голову ко мне. Я смущался, уши немного краснели, и после отворачивался к своей тарелке. Габриэлла вытянулась в росте, её черты лица стали выглядеть более подростковыми. Она училась в том же лицее, в котором учился я. — Я считаю, что вы должны это знать, — внезапно начала Габи, перебивая отца. — Я встречаюсь с девушкой. Я опешил, чуть-ли не выронив кружку, что держал в руках, и смотрел то на Гедеона, то на отца. Они что, не знали об этом? — В этом доме есть хоть кто-то, кто любит мужчин? — Спросил старший Хитклиф, опустив взгляд в свою тарелку. Он поставил локти на стол, выдохнув, совсем позабыв об этикете. Скрыл свои глаза ладонями. — Я, например, — я поперхнулся чаем, а после обернулся на Гедеона, что смотрел на меня. Он невозмутимо пил чай, непринужденно, поставил кружку на стол, не сводя с меня своего пронзительного взгляда. Отец сразу поднял свой взгляд на старшего сына, убрав руки и громко набрал воздуха в легкие, пробормотав больше про себя: — Боже, дай мне сил, — и он ушел с кухни на второй этаж, видимо, в свою комнату. Он был потрясен. Тяжело было бы сразу принять то, что дочка — любит девочек, а сын — мальчиков. Уильям не осуждает такое, но ему понадобится некоторое время, чтобы это осмыслить, а после и поговорить с Габриэллой и Гедеоном. *** Мне до этого разрешили переночевать в своей старой комнате. Я зашел в неё, осмотрев. Всё стояло на своих местах. В комнату постучали. — Войдите. В проходе стоял Гедеон. Он зашел в комнату, прикрыв дверь, оперся на стену, будто подпирая её. — Готье.. — Начал он. — Киллиан, — напомнил я ему, а тот, будто грустно, вдохнул воздуха. — Готье. Для меня ты всегда им был и будешь. Я промолчал, смотря на него. Опустил взгляд на его кадык, который слегка дернулся. — Почему ты постоянно смотришь сюда? — Спросил Гедеон, показав на причину постоянного внимания младшего брата. — Случайно, — отмахнулся я. — Говори правду, — потребовал брат, смотря на меня, он подошел ближе. — Нет. — Да, — сказал он. — Он соблазняет меня, — резко выпалил я, молчав до этого с минуту. Мои уши слегка покраснели от того, что я сам сказал, а сам я удивился. Гедеон молчал, прожигая своим внимательным взглядом во мне дыру. Я даже заметил, что в комнате царил полумрак, почти интимный. Атмосфера была напряженная. Подошел к окну, усевшись на столе, а после внезапно спросил, смотря куда-то в пол: — Если ты уверен, что ты гей. Значит, тебе кто-то нравился, или же, прямо сейчас кто-то нравится? — Спросил я, в голосе были нотки ревности. Смотрел на него внимательно, жадно следя за каждым его движением, будто запоминая. Он молчал, точнее, собирался что-то сказать, но передумал: — Неважно. Это тебя не касается. — Правду, — потребовал я. — Я говорю: неважно. — Важно. Гедеон зажмуривается на секунду, потом резко открывает глаза и пристально смотрит мне в лицо. Его голос стал тише, почти шепот и выпалил: — Ты. Раньше. И сейчас. Посмотрел на него, как умалишенный, а дыхание участилось. Я слез со стола, подошел к нему, схватив за галстук и приблизил к себе, чтобы быть наравне и поцеловал его, прикрыв глаза. В низу живота закрутило, сначала неумело, неспешно, ласково. Его руки опустились на мою талию, а я выпустил из руки его галстук, положив их на его плечи. Отстранился, всё также держа его. — Почему ты не говорил? — Ты мой брат. — Но, — я запнулся на секунду, а после продолжил. — Уже нет. Я твой император. — Да. Если бы я и сказал, то в твоих глазах я бы был.. Озабоченным? — Он будто спросил это, отводя взгляд в сторону. Ему стыдно? Я следил за ним, жадно запоминая каждое движение, каждую черточку лица, сам не знал почему. Явно похорошел. — Это ты так думал, — сказал я. Наши взгляды снова встретились. Заглянул в его серо-голубые глаза, будто проникая в душу. Лица снова приблизились. Поцеловались. Снова. Он целовал меня, будто я сейчас исчезну. Жадно исследовали губы друг друга. Гедеон прикусил мою губу, а я простонал в поцелуй и лишь сильнее сжал руки на его плечах. Я чувствовал, что становится жарче. Мы отстранились из-за нехватки воздуха. Тяжело дышали. Он опустился к моей шее, невесомо поцеловав. Я запустил свои руки в его волосы, немного сжав. Поддавался ближе к его губам. — Гедеон.. — Почуствовал, что он прикусил мою кожу. Еле слышно простонал. Нельзя быть громкими. Особенно в этом доме. — М? Что-то не так? — Спросил он, чуть отстранившись. Я покачал головой, Гедеон приблизился снова, расстегнул верхнюю пуговицу моей чисто-белой выглаженной рубашки. Чуть приспустил ее, оголяя немного острые ключицы. Положил руки на мою шею, чуть сжав кадык. Я закатил глаза, а от прикосновения по спине пробежали мурашки. Один вопрос терзал меня, но я не хотел останавливать это мгновение. Гедеон заметил. От него ничего не скроется. Я под его взглядом прошептал, чуть зажмурившись: — Кто мы, блять, друг другу, Гедеон? — А ты как хочешь? — Ответил он вопросом на вопрос. — Не знаю, — приоткрыл чуть глаза и заметил, что его взгляд был мягким. — Не думаю, что после всего того, что было, мы можем остаться никем. — Да, — согласился я. Гедеон приблизился к ключицам и начал осыпать её поцелуями, оставляя мокрые дорожки после своих губ. Расстегнул рубашку до конца, оголяя мою грудь. Он повел меня к кровати и посадил на край, а сам сел передо мной на коленях, зачарованно смотря. Его губы припухли от поцелуев. — Гедеон..? Ничего не ответил. Просто сел между моих ног, притягивая ближе. Приблизился к моей груди, обвел языком по ореолу соска. Я вздрогнул. — Что-то не так? — Лишь спросил он, чуть сжав между пальцев мою грудь. Я сдавленно всхлипнул. — Всё хорошо. Кажется, мой ответ его устроил. Он отстранился, а после положил руку на мою ляжку, поглаживая внутреннюю часть большим пальцем, будто спрашивая разрешения. Я кивнул. По-моему, оно тут и не нужно было, раз я так реагировал на него. Хитклиф коснулся ширинки моих брюк, расстегнул. Только сейчас я понял, до чего ж безумно тесно было. Я вздохнул, подняв глаза к потолку. После снова опустил взгляд на него. Я чуть приподнялся, а он стянул с меня эту злосчастную ткань. Гедеон аккуратно опустил меня на кровать, я залез, ложась почти на подушку, а он был сверху. У моих ног. Коснулся ткани боксеров, я почти судорожно вдохнул воздуха, поддаваясь ближе. — Ты такой чувствительный? — Поинтересовался Гедеон, а я оставил вопрос без ответа. Риторический. Пролез рукой под бельё и коснулся моего возбуждения. Я почти судорожно вдохнул воздуха. В одно мгновение, я сам не заметил, стянул с меня боксёры. Он обхватил моей рукой член, прильнул губами к нему и поцеловал, оставив мокрую дорожку. Провел языком по всей длине. Я вцепился руками в простынь, сжав зубы. Нам надо быть тихими. — Тише, — еле слышно прошептал Гедеон, причмокивая. Снова провел языком, заставляя выгнуться. Полностью меня взял, чуть отстранился и лизнул головку. Я немного согнул колени, а он схватил мои ноги и прижал обратно к кровати. — Гедеон.. — Что такое? Я ничего не ответил. Он продолжил меня ублажать. Оставлял мокрые дорожки. Он убрал руки, а я обхватил его ногами, прижимая ближе. Гедеон чуть отстранился, а после положил руку, делая поступательные движения вверх-вниз. Вверх-вниз. Я дрожал в его руках. Мои ладони разжали простыни и схватили его за волосы. Он тихо зарычал, но позволил оставить руки. Наклонил его ближе, заставляя обхватить мой член губами. Его язык стал скользить. Также он стимулировал меня рукой. Я почувствовал, что один палец скользил около моего входа. Немного проник. Сжал волосы на его голове сильнее. Хитклиф что-то невнято промычал, продолжая использовать свой язык по назначению. Он высунул палец, отстранился, а после облизал. Грязно. — Ты что делаешь?! — Воскликнул я, а он заткнул мой рот ладонью. Лизнул её, заставляя убрать, но он лишь сильнее прижал. Гедеон не ответил. Снова проник одним пальцем, но уже глубже. Другой рукой скользил по моему члену. Был мокрым от предэякулята. Из-за моего крика кто-то подошел в комнату и постучали: — Киллиан, у вас всё в порядке? — Это Сильвия. Гедеон убрал руку, чтобы я ответил, но также продолжил свою работу. Я ответил немного дрожащим голосом: — Да, всё хорошо, Сильвия. Я вас заверяю. Она ничего ответила, и, судя по удаляющимся шагам, Сильвия ушла. Я выдохнул, а после вернул взгляд на Гедеона. Он снова высунул пальцы, заставляя меня вздрогнуть от пустоты. Сел на кровати, а после придвинул меня к себе ближе. Посадил меня на свой палец. Двигался медленно, заставляя привыкнуть. Другой рукой он поддерживал меня за спину. Я коснулся его спины, облаченной в белый свитер, аккуратно стянул с одного плеча, слез с его пальца и снял верх. Подметил, что Гедеон был подтянутым. — Нравится? — Спросил он. Ничего не ответил, по мне было видно, как я жадно смотрел на его торс, не теряя ни одного движения его тела. Почувствовал, что возбуждение нахлынуло с новой силой. Повалил его на кровать, навалившись сверху, прикоснулся губами к шее, после к ключицам и всё ниже и ниже. Расстегнул уже внизу ширинку его брюк и пуговицу, видя, что ему тесно. После вернулся к парню. Он смотрел на меня, его зрачки были чуть расширены от возбуждения, я склонил голову, рассматривая его. Гедеон не потерпел того, что я отвлекаюсь, перевернул нас, оказавшись сверху. Освободился от брюк, оставаясь в трусах. Осыпал моё тело поцелуями, скользил губами, оставляя мокрые дорожки. Я поддавался ближе и выгибался. — Какой ты податливый. Слез к моим ногам и обхватил мой член рукой, я вдохнул воздуха, смотря на него затуманненым от возбуждения взглядом. Гедеон принялся двигать рукой, также придвинулся ближе лицом и облизнул головку, от чего я вздрогнул и вцепился руками в простынь. — Гедеон, пожалуйста, — смотрел на него почти умоляющим взглядом, поддавался ближе, ведь уже не мог терпеть от перевозбуждения. Он скользил по моей плоти языком. Провел по всей длине, поцеловал. Гедеон сногсшибателен. Я дрожал и закатывал глаза от наслаждения, сильнее цепляясь за простыню, как за последний спасательный круг. Пальцы уже побелели от цепкой хватки, он перехватил мои пальцы и положил на свою макушку. Я аккуратно взялся за волосы, пытаясь не доставить ему боли и сдержать дрожь. Оргазм настиг меня с головой, заставив приглушенно простонать в подушку, ведь все спят. Если нас заметят, то будет очень плохо. Я оттянул Гедеона и поддался к нему. Поцеловал, глубоко и нежно. Прикусил его губу, а после отстранился. Он стянул оставшееся бельё с себя и откинул куда-то, я не заметил. На следующее утро придется в спешке собираться, чтобы его не заметили, выходящего из моей комнаты. Ввёл три пальца и проверил, достаточно ли я готов. После убрал их и аккуратно входил в меня своим членом, медленно, чтобы не причинить ненужной боли. Внушительный размер, я выгнулся. Он взял какую-то подушку и подложил мне под поясницу, меняя угол, также, чтобы мне было удобнее. Я устроился на ней, а после начал привыкать. Он был сверху и целовал моё лицо. Щёки, лоб, в кончик носа, мимолётно губы, и продолжил, заполняя меня до конца. Осторожно, нежно, чтобы я привык. Почувствовав, что я расслабился, Хитклиф начал двигаться. Я поддавался ближе, тяжело дыша. — Удобно? Не больно? — Спросил он, заинтересованный в моем комфорте. — Да, всё хорошо, — ответил я немного хриплым и дрожащим голосом. В животе затянулся тугой узел, я положил руки на его плечи; в особый момент кульминации я вцепился ногтями в его спину, оставив небольшие царапины. Он зашипел. Я вновь достиг оргазма, обмякая в его руках, что он подложил мне под плечи, дабы помассажировать. Вжался в него, чуть не вскрикнув от высшего наслаждения. Гедеон закрыл мой рот поцелуем, заглушая мой стон. Аккуратно прикусил и чмокнул, а после отстранился. Двигался ещё пару раз и сам излился в меня. — Тебе понравилось? — Прошептал он с той самой хрипотой, которая мне нравилась. — Да, очень. Гедеон аккуратно вышел из меня, вернулся к моей пояснице, положил руки, принявшись делать массаж, и поинтересовался: — Не болит? — Немного. Он поцеловал мои ключицы. И лёг рядом со мной. Мы лежали, смотря друг на друга, а после я закрывал глаза, ведь уже клонило в сон и уснул, мое дыхание выровнялось. Сквозь царство Морфея я почувствовал и умиротворенное дыхание Гедеона.