Мгла

Всё началось ещё тогда, когда Селен по наивной глупости стал восхищаться Маркусом, как единственным и неповторимым примером для подражания. После смерти отца тот взял потерянного подростка себе, ничего не требуя взамен, и оберегал от любых повседневных тягот. Желание подражать быстро сменилось желанием обладать. Сам Маркус лишь снисходительно смотрел на любые попытки сблизиться до тех пор, пока второй пол Селена не проявил себя во всей красе. Простая подростковая влюбленность переросла в непрерывную омежью тоску, но Селен пытался двигаться дальше, заталкивая подальше зудящие под рёбрами чувства. Маркус всегда присутствовал в его жизни, словно тень, от которой никогда не избавиться. Наблюдал, но не подпускал. Влиял и направлял, будто он был его собственностью, но никогда более не появлялся в поле зрения. Селен тихо сходил с ума, но в глубине души наслаждался этой принадлежностью альфе, что забрался под кожу, поставил клеймо на сердце, шрамы от которого никогда не пройдут. Он встречался и расставался. Каждый, кто приближался к нему достаточно близко, потом внезапно разрывал с ним отношения, оставляя после лёгкое чувство недосказанности и ощущение, что Селен уже давно не хозяин своей судьбы. А затем узел на шее будто бы ослаб, и поводок, что тянул его в другую сторону, оказался брошенным небрежно где-то поблизости. Он не мог спать, не мог есть, ещё глубже погружаясь в какую-то трясину. Пытался снова и снова выбраться, и вновь тонул. Без хозяина, без этой болезненной привязанности, дыра в груди кровоточила, вытягивая из него все жизненные силы. Всё продолжалось до тех пор, пока в его жизни не появилось одно светлое пятнышко, которое светило для него сквозь мглу. Давний школьный друг протянул ему руку, крепко обхватил, несмотря на то, что было вязко, и потянул в нужную, казалось бы, сторону. Андерс бесспорно был достойным мужчиной, особенно в день их свадьбы, в таком идеально сидящем светлом наряде. А Селен в своём костюме, на который пришлось потратить не одну заработную плату, выглядел настоящим принцем в чьей-то сказке. Вот только ему не суждено было дойти до алтаря, ведь Маркус, не считаясь с чьим-либо мнением, возник на пороге церкви, и разрушил до основания чужой праздник любви. Схватил так никуда не девшийся поводок. — Не рановато ли связывать себя узами брака, Селен? — заявил он тогда, сияя своей белоснежной улыбкой, будто и не пропадал вовсе на несколько лет. Селен стоя перед зеркалом, как раз пытался поправить глупую бабочку у себя на шее, и от голоса, на который он непозволительно много дрочил ночами в одиночестве, замер в странном предвкушении. Маркус подошёл к нему сзади, и встретившись взглядом в отражении, протянул пахнущие дорогой кожей руки к его шее. Ладонь накрыла горло, отчего кадык дернулся под атласной тканью, а ухо опалило тёплое дыхание Маркуса и подавляющий аромат феромонов. — Неужели не мог подождать меня? — низко проговорил тот, поглаживая большим пальцем кусочек кожи прямо над чёртовой бабочкой. Тело пронзило болезненным возбуждением, и Селен отчаянно прижался к твёрдому телу сзади. Между ног стало непозволительно влажно, липко и вязко, как никогда не могло быть рядом с бетой. Всё, что он из себя представлял вдруг перестало иметь значение — Маркус, стоящий рядом стал важнее всего на свете. Совесть вяло дернулась на задворках сознания, напоминая о том, что его вообще-то ждёт будущий муж, но в момент, когда язык Маркуса прошёлся по чувствительной мочке и скользнул на шею, даже это обстоятельство перестало иметь значение. — Почему ты не подождал? — ещё тише повторил Маркус сквозь зубы, обхватывая его поперёк талии другой рукой. Селен настолько потерялся в ощущения, что даже не заметил, как запах дорогого материала, сменился чем-то резким и едким, а перед глазами поплыли очертания окружающих предметов.

***

Селен пришёл в себя и встретил взглядом совершенно незнакомый деревянный потолок, а тяжесть где-то в области грудной клетки мешала сделать нормальный вдох. Прошло несколько минут прежде, чем он с ужасом осознал, что не может подняться с застеленной мягким покрывалом кровати. Голова гудела, как после похмелья, а окружающие предметы то и дело стремились потерять свои очертания. Когда мутная пелена всё же сошла с глаз, он заметил сидящего неподалёку Маркуса. Тот раскинулся в кресле, широко расставив ноги, и непрерывного глядел в зашторенное окно, будто застывший в моменте. — Какого чёрта? — попытался выругаться Селен, но горло нестерпимо болело от сухости, и из него вылетел лишь жалкий шёпот. — Просто транквилизатор, — после непродолжительного молчания наконец ответил Маркус. — Дозировку было легко подобрать. «Сумасшедший» — разозлился он, дрожащее тело с трудом справлялось с действием седативного препарата. — Ты бы лучше полежал… — Маркус хмыкнул. И эти губы, что изогнулись в усмешке, смешали в Селене взрывоопасную смесь. Разрывная, осколочная граната. — Зачем? — с отчаянием спросил он, не имея возможности и сил нормально пошевелиться. Его как рыбу выбросило на берег, где каждый мучительный вздох приближал к кончине. — Потому что ты — мой, и я никогда не давал повода думать иначе, — в голосе Маркуса сквозила усталость, пьяный блеск в глазах совсем не скрывал его бушующую злость. — Ты… — Селен заставил себя приподняться, чтобы опереться о спинку кровати. — Не имеешь права на меня злиться… — дыхание сбилось, а сердце после того, как действие препарата стало ослабевать, заколотилось с удвоенной силой. — Знаю, но теперь я тебя никуда, блядь, не отпущу. Селена украли, забрали с собой, оставив позади Андерса, брошенного у алтаря и наверняка несчастного. Но он вдруг испытал ни с чем не сравнимое… облегчение.

***

Вместе было болезненно. Разрушительно. Его увезли в дом, где-то посреди лесных гор, ставший центром их вселенной. И Селена мало волновало, где именно они находятся, пока его собственные объект одержимости был рядом. Его заперли в золотой клетке, и любили отчаянно, пытаясь наверстать то время, когда непонятная игра в кошки-мышки казалось бесконечной. Они трахались, как животные, оставляя на теле друг друга болезненные метки, будто впечатанные в душу. Они отдавались друг другу со всей нежностью, переполняющей их и так бурлящий котёл самых противоречивых эмоций. Они ненавидели друг друга за всё, что происходило между ними, и тонули, тонули в этой трясине вместе.

***

— Хочешь, я скажу тебе правду? — спросил Маркус в одну из ночей шепотом, лежа с ним в одной кровати. От него пахло холодным воздухом и хвоей, как бывало всегда, когда он приходил к нему после вечерней пробежки в лесу. — Конечно… — затаив дыхание произнес Селен. Губы уже ныли от поцелуев, а непослушные отросшие золотистые волосы рассыпались по плечам. Ему нравились редкие моменты нежности, когда после бесконечной борьбы, его приласкали, как изголодавшуюся псину. — Когда мы только встретились, ты так навязчиво мешался под ногами, добавляя мне головной боли, — он чуть отстранился и посмотрел на Маркуса со странной надеждой во взгляде. — Я был в раздрае, и твоя влюбленность мне показалась совсем неуместной. — Вот как? — Селену будто молотком раздробило внутренности. Он всё прекрасно понимал сам, но слышать подобное было хуже любой пытки. Ему всеми фибрами души вдруг захотелось убить его к чёртовой матери за непомерный эгоизм. — Я так и знал, — Маркус тяжело вздохнул, пытаясь подняться, — Ты не готов слушать. Селен отчаянно схватил его за футболку, не давая вновь сбежать от серьезного разговора. Рядом с ним невозможно было успокоиться, он просто больше так не мог. — Если я для тебя был обузой, то почему ты просто не оставил меня? Зачем? Ты...ТЫ… — стиснув зубы произнес он, нависнув сверху, не обращая внимания на то, что горловина футболки сильно впилась в чужую шею. «Как можно кого-то любить и ненавидеть одновременно? Как можно желать кому-то смерти, и понимать, что тут же последуешь за ним?» — противоречивые мысли заполнили голову Селена. В глазах Маркуса на секунду промелькнуло сожаление. Он закрыл лицо руками и тяжело вздохнул, не оказывая никакого сопротивления, будто негласно давал разрешение выплеснуть на нём всю злость, накопившуюся внутри. — Так не может продолжаться вечно… — Маркус накрыл своей ладонью его сжатый кулак. — Я просто не знал, что делать с чувствами, которые ты пробудил во мне. Не после того, как обещал твоему отцу позаботиться о тебе. Не после того, как ты стал омегой…. — Трус, — из груди Селен вырвался нервный смешок. — Сильный и независимый альфа оказался банальным трусом, — голос предательски задрожал. Было трудно сдерживать слезы, которые единственные остались нетронутыми. — Селен… — Уходи, прошу тебя, мне не хочется тебя сейчас видеть. — он разжал ладонь и откатился в сторону. Маркус долго и пристально смотрел на него, словно пытаясь впитать в себя каждую частичку, и вместо того, чтобы внять чужой мольбе, он поддался вперёд, заключая Селена в свои объятия. — Отпусти, — он без особого энтузиазма попытался убрать руки, но Маркус лишь крепче прижал вяло сопротивляющееся тело к себе. — Я близок к тому, чтобы заняться с тобой любовью… — горячий шепот опалил чувствительное ухо. — Ты такой красивый, когда чем-то недоволен. — острые, пряные феромоны заполнили комнату. — Убери от меня руки, прошу… — только и смог ответить Селен, не в состоянии сопротивляться чужому жаркому напору. Маркус стал целовать его шею, вдыхая нежный аромат тела, а руками заскользил по бедру, вызывая в нем сладкую дрожь. Оказалось, так легко утихомирить огонь бушующей в нём, и окончательно привязать к себе… Так легко манипулировать им, проявив хоть капельку ласки, которое жаждало его нутро. Как он жалок. — Наконец-то утихомирился, — небрежно бросил Маркус, очевидно довольный тем, как легко смог взять ситуацию под контроль.       Но Селен даже не догадывался, что Маркус тоже завяз в нём, как в болоте, и уже никогда по-настоящему не был хозяином положения. Они день ото дня так стремительно теряли себя в друг друге, что становилось страшно — останется ли хоть что-то после этого пожара или сгорит всё дотла. — Ты же знаешь, что никуда не сможешь от меня сбежать, — ложь легко соскочила с его языка. Отстранившись, он улыбнулся с присущим ему очарованием. — Спокойной ночи… — Не дождавшись ответа, Маркус встал с кровати, оставляя Селена в такой уязвимый момент, и подарил ему напоследок наполненный страстью взгляд. Селен сжал губы, его охватило так много разных эмоций! От гнева до всепоглощающей страсти,от которой хотелось тут же схватить Маркуса и вытрахать ему все мозги вместе с потрохами. Любить его так, чтобы он потерял дар речи от наслаждения и никогда, никуда не делся от него. Но, с какой-то мазахиской гордостью он лишь перевалился на другой бок, не желая отвечать на очередную провокацию.

***

Селен не находил себе места, ворочался, то и дело поправляя влажную от пота футболку. Он старался заснуть, тщетно пытаясь прийти в себя, и избавиться от мыслей, наполненных самым невыносимым человеком на свете. Ему надо было бы бежать, что есть мочи, дабы сберечь своё душевное и физическое здоровье. Разумом он это понимал, но лишь мысль о разлуке с Маркусом, нет, со своим альфой, чуть ли не судорогой сводила тело. Поддавшись минутной решимости, он подскочил с кровати и зажег лампу. Свет озарил комнату теплым, приглушенным светом, достаточным, чтобы собрать всё необходимое. Селен открыл дверцы гардеробной в поисках подходящей одежды, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Он знал, как обойти систему безопасности дома, и при должной сноровке сделать так, чтобы Маркус ничего не услышал. Хотя бы пока он не убежит на безопасное расстояние. Будучи увлеченным сбором вещей, Селен не заметил вошедшего в комнату Маркуса. Сначала, тот не сразу понял его действий, но, увидев, как он запихивает одежду в рюкзак, в миг всё осознал. — Куда собрался, Селен? — спокойно произнес Маркус, но ни в позе, ни во взгляде не было этого мнимого равнодушия. Селен ощутил вполне уловимую угрозу, исходящую от него, и в растерянности заморгал глазами. Решимость пришла чуть позже. Он вздернул подбородок, готовясь к продолжительной перепалке. — От тебя подальше, — не успел Селен договорить, как Маркус возник перед ним, и схватил со всей силы за руку. Он поморщился от боли. Не самой ужасной в жизни, но очень ощутимой, чтобы понять — его не отпустят просто так. — Я жду вразумительного ответа! — Маркус прижался вплотную, заставляя смотреть на себя снизу вверх, и в полной мере ощутить яростное горячее дыхание. — Отпусти меня! — дернулся Селен, и вполне намеренно приложил усилие, чтобы оттолкнуть его. Маркус, не ожидавший, такого напора повалился в сторону раскрытой гардеробной, дверцы которой под весом взрослого мужчины, опасно заскрипели. Он упал на лопатки с широко раскрытыми глазами, и его губы расплылись в какой-то обречённой улыбке. — Мой любимый мальчик, — прошептал Маркус, — Наконец-то ты захотел дать мне отпор, — в голосе прозвучала не свойственная ситуации мягкость. У Селена от вида лежащего на полу Маркуса что-то схлопнулось внутри, засасывая куда-то в тёмную мрачную глубину. Всё было неправильным. Всё не должно было быть так. — Маркус, я… — он хотел броситься к нему, но его остановили властными движением. — Уходи, пока я не передумал, — твердо сказал Маркус, устремляя свой взгляд прямо на него. «Меня правда отпускают?» — он заметил смирение в таких знакомых глазах. Увидел, как Маркуса ломало, но слова уже сказаны, вожжи опущены. Селен встал как вкопанный, пустил корни в этой проклятой, уже ненавистной комнате. Так сложно было пошевелиться. И он понял, что не может уйти, ведь без Маркуса будет совсем невыносимо. Он откинул рюкзак в сторону, падая на колени рядом с ним. Их странная любовь сильнее разочарования от того, что у них ничего не получается нормально. Пусть будет отравляющее сладко и до самой смерти. Глаза Маркуса вспыхнули от удовольствия, а с души упал огромный камень, который тянул их вместе вниз. — Займись со мной любовью… — надломленным шепотом сказал Селен, вцепившись в волосы Маркуса. Причинить ему боль хотелось также сильно, как почувствовать его член внутри. — Я хочу видеть, как ты будешь растягивать себя… — Маркус поддался вперёд и с жадностью впился в приоткрытые губы Селена. Мир пошатнулся от нахлынувшего возбуждения, воздух наполнился их горько-сладкими феромонами. — Да, я тоже хочу, чтобы ты смотрел… — Селен оторвался от него и поднялся с колен. Беспорядок, что они устроили в комнате, явно не располагал к горячему сексу, но им уже не было до этого никакого дела. Ему не нужна была дополнительная подготовка, он уже промок насквозь от запаха Маркуса, его тотального присутствия, и расстегнув джинсы одной рукой, позволил им упасть грудой на пол. Он переступил через ткань, и не разрываясь зрительного контакта, отошёл к кровати, которую так поспешно сегодня оставил. — Не снимай трусы, просто сдвинь в сторону, — послышался приказ позади, и мелкие волоски на теле сразу отреагировали на властную интонацию. Маркус поднялся следом. Боль от мелких ушибов после падения, лишь пульсировала в такт возбуждению, а его домашние штаны уже ощутимо топорщились спереди. Селен не мог оторвать взгляд, и губы Маркуса тут же тронула понимающая ухмылка. — Он скоро будет в тебе, не переживай, — Маркус погладил себя через ткань. — А теперь поиграй с собой. Селен не мог не послушаться, он будто вновь не принадлежал себе, а руки и ноги двигались на автомате, принимая удобную позу на постели, чтобы ЕГО альфе открывался самый лучший обзор. От первого прикосновения к влажной дырочке он вздрогнул, настолько сильно был разгорячен его пыл. Селен не стал сдерживать слабого стона, вырвавшегося от предвкушения большего. Он нарочито медленно погружал в себя пальцы, на белье оставались мокрые пятна от смазки, а стояк уже неприятно пульсировал от напряжения. Его чрезмерная чувствительность иногда играла с ним злую шутку, но он знал, нет всегда чувствовал, как это сводит с ума Маркуса. Тот подошёл ближе, уже во всю лаская истекающий член, только лишь приспустив штаны на бёдра, и Селену не надо было обдумывать, чтобы понять куда направлен его взгляд. Раздался неприличный хлюпающий звук, когда три пальца свободно протолкнулись внутрь. Из него вырвался жалобный звук, а желание наконец-то почувствовать там твердость и мощь, стало совсем нестерпимым. — Маркус… возьми меня, прошу, — выдавил Селен и переместил руку вперёд, чтобы прикоснулся к своему напряженному до предела естеству. Маркус хмыкнул и его немного грубая ладонь со шлепком легла ягодицу. Пальцы на ногах поджались, лёгкое жжение от удара будто распространилось по всему телу. Селен был сейчас очень уязвим, беззащитен, но именно в такие моменты он никогда не сомневался в альфе. — Какой хороший мальчик… — Маркус погладил место удара, и подцепив пальцем край боксеров, грубо сдвинул в сторону. В практически тихой комнате отчётливо раздался треск разрываемой одежды. — И дырочка твоя невероятно манящая… Селен сильнее прогнулся в пояснице. Никаких сил терпеть не осталось. Хотелось грубо, практически до боли, чтобы на следующий день у него всё ныло при одном лишь воспоминании о том, что сейчас произойдет. — Трахни меня… — слова резко перетекли в громкий стон, когда он ощутил мощный толчок сзади. Маркус вошёл в него на всю длину и покрутил тазом, даря Селену чувство наполненности. Его охватило удовольствие, он повернул голову вбок, чтобы перенести вес своего тела на плечи, и завёл вторую руку между ног, чтобы собственными пальцами дотянутся до места, где их горячие тела соединялись. Идеально. Без никому не нужных слов. Как чёртово, гребаное животное. Маркус вышел наполовину, вцепившись пальцами в его бедра, и ещё сильнее толкнулся в податливое нутро. — Как же в тебе хорошо…— его низкий, грубый стон расплавил в Селене все кости. Он захотел остаться здесь навечно. Маркус не жалел его, взяв рваный, хаотичный темп. Они ничего не соображали, опьяненные феромонами и жаром тел друг друга. Из уст срывались дикие, почти звериные звуки вперемешку со сбитым дыханием. Казалось, что в эти мгновения, они могли бы и умереть от поглощающего, ни с чем не сравнимого кайфа. Казалось, что в эти мгновения, всё между ними абсолютно нормально, и они были предначертаны друг другу судьбой, кармой или бог есть ещё какой эзотерическое сущностью, а не только гонимые инстинктами. И когда наслаждение достигло своего пика, Селен летел с него вместе с Маркусом в бездну, не понимая, как вообще можно испытывать такое… И в эти мгновения, он был полностью и бесповоротно счастлив.