Часть 1
4 марта 2026 г., 11:35
Примечания:
больная фантазия автора не более, если кому-то очень важна каноничность истории, прошу пожалуйста пройти мимо этой работы 😮💨 всем добра !!!
Большой зал Красного Замка сиял, как само солнце. В честь именин принца Эйгона был устроен невиданный пир : золотые и серебряные украшения, горы изысканных блюд, струны лютней и арф наполняли воздух музыкой, а смех и говор сливались в единый веселый гул. Принцесса Дейла, одетая в платье из лазурного шелка, расшитое жемчугом, стояла рядом с отцом и братьями, любезно принимая поздравления. Она была нежна и прекрасна, с классической валирийской красотой: серебристые волосы, ниспадающие на плечи, и мягкие фиалковые глаза, в которых светилась доброта.
Она чувствовала себя немного не в своей тарелке среди всей этой пышности. Дейла предпочитала тишину библиотеки и разговоры о старых преданиях, а не громкие пиры и пустые комплименты. Но как принцесса, она должна была выполнять свой долг.
В какой-то момент, когда очередной лорд откланялся, её внимание привлек мужчина, который медленно, но уверенно прокладывал себе путь сквозь толпу. Он был высок, широкоплеч, и его фигура буквально излучала мощь. Густая черная борода обрамляла его лицо, а глаза были пронзительными и полными жизни. От него веяло силой и некоторой дикостью. Это был Лионель Баратеон, прозванный Смеющимся Вихрем.
Он подошел к ней, его взгляд не отрывался от её лица. В его глазах не было обычной придворной лести, только прямое, почти откровенное восхищение.
— Ваше Высочество, принцесса Дейла, — произнес он, склоняя голову в глубоком, но не безвольном поклоне. Его голос был низким, рокочущим, как шум волн, и Дейла почувствовала, как по её коже пробежали мурашки. — Лорд Лионель Баратеон, к вашим услугам.
Принцесса почувствовала легкое смущение, но её воспитание взяло верх.
— Лорд Лионель. Для меня честь принимать вас в Красном Замке в этот день. Надеюсь, вам по душе наш праздник.
Лионель выпрямился, и на его лице появилась легкая усмешка, которая оправдывала его прозвище.
— По душе, Ваше Высочество. Особенно, когда видишь такую красоту и свет, что само солнце меркнет рядом с вами.
Дейла покраснела. Она не привыкла к таким прямым комплиментам, и особенно не от столь могучего и... неотёсанного, по придворным меркам, лорда. Но в его словах не было пошлости, лишь искреннее, природное восхищение.
— Вы весьма красноречивы, милорд, — ответила она, пытаясь скрыть смущение за улыбкой.
— Я говорю то, что вижу, Ваше Высочество. А вижу я принцессу, чья красота затмевает всех остальных дам в этом зале.
Его взгляд был так пронзителен, что Дейла почувствовала себя полностью обнаженной перед ним. Впервые за долгое время она почувствовала не просто вежливое восхищение, а нечто иное — сильный, притягивающий взгляд мужчины.
— Надеюсь, вы останетесь надолго, милорд, — сказала Дейла, и в её голосе, к её собственному удивлению, прозвучала настоящая, невынужденная теплота.
Лионель широко улыбнулся, и его улыбка осветила весь зал.
— Если вы позволите, Ваше Высочество, я останусь столько, сколько потребуется, чтобы убедить вас, что Штормовой Предел не плохое место для принцессы.
Дейла засмеялась, и этот смех был искренним и легким. Она почувствовала, как в ней просыпается что-то новое, неизведанное. Лионель Баратеон был не таким, как все. И возможно, это было именно то, что ей нужно.
— Вы не танцуете ? — улыбнулся он, протягивая руку.
— Никогда,милорд, — ответила она с робкой улыбкой.
— Отлично! Тогда вы танцуете сегодня со мной впервые.
Лионель осторожно обхватил Дейлу за талию, пригласив её в танец. Зал медленно растворился, уступая место им,их дыхания слились в лёгком ритме, сердце Лионеля билось точно в такт мелодии.
— Расскажите мне, — начал он, глядя прямо в её глаза,— что вы чувствуете, когда смотрите на море? На этот бесконечный водяной край?
— Море… — прошептала Дейла, прижавшись чуть ближе, — море для меня,как сама жизнь. Оно может быть спокойным,а может быть яростным и непредсказуемым. Я боюсь его силы, но не могу оторвать взгляд.
Лионель улыбнулся.
— Вы чувствуете, что море и вы похожи? — спросил он, поглаживая её руку.
В этот момент через зал пронёсся смех гостей, и Лионель поклонился ей с игрой в глазах.
— Разрешите мне узнать вас получше за чашей вина? — спросил он.
— Позвольте мне сначала танцевать,милорд, а потом всё остальное,— ответила Дейла с улыбкой, чувствуя как сердце бьётся в глотке.
Лионель рассмеялся негромко.
— Сначала танец, значит?—повторил он. — Что ж, начнём с простого. Не смотрите на мои ноги. Смотрите на меня.
Он повёл её увереннее, чем прежде. Его ладонь на её талии была тяжёлой, но осторожной словно он держал не девушку, а кубок из хрупкого хрусталя. Дейла поначалу путалась, наступала на край собственного платья, но Лионель лишь улыбался и подстраивался под её шаг.
Музыка ускорилась. Лютни зазвенели живее, к ним присоединилась и арфа. Кто-то захлопал в ладоши в такт. Принцесса чувствовала как сильно дрожат её холодные пальцы, в сравнении с теплой ладонью мужчины.Пламя факелов дрожало, отбрасывая на стены тени:
— Вы боитесь меня? — вдруг спросил Лионель, склонившись к её уху.
Дейла почувствовала, как его дыхание коснулось её шеи.
— Немного, — честно ответила она.
— Хорошо, — кивнул он.— Тот, кто не боится шторма, глупец. Не сочтите за дерзость, но в вашем возрасте у юных дев на уме лишь ветер,вам опасно находиться в окружении стольких незнакомых мужчин.
Она замешкалась. Музыка закружила их, и её юбки взметнулись, словно морская пена.
— Я… — она подняла на него глаза.—Я уже не ребёнок и могу смотреть на некоторые вещи иначе. А насчёт мужчин, мне кажется вы даёте мне почву для сомнений на свой счёт.
Лионель замер на миг. В его взгляде мелькнуло что-то новое не игривость, не привычная дерзость, а уважение.Он резко закружил её, и она, ахнув, оказалась прижатой к его груди. Гости зааплодировали, решив, что это лишь часть танца.
— У меня закружилась голова, в этом виноваты вы,милорд,—прошептала она, сама не понимая, откуда в ней взялась эта смелость.
Лионель замер, глядя на неё сверху вниз.
— Вы опаснее,чем кажетесь на самом деле,—сказал он наконец. — Я люблю такие вызовы.
Он отпустил её медленно, словно с неохотой, и поклонился,на этот раз без насмешки.
— Но вызовы лучше принимать не при всём дворе, не так ли?
Зал был полон света и людей и кажется сейчас все взгляды были устремлены на них.
—Я не обещала ничего кроме танца,—напомнила она.
— И я тоже не прошу ничего более, — ответил он, и в его голосе не было ни тени прежней бравады.
Музыка и смех вокруг не утихали, но Лионель и Дейла оказались в своем собственном мире. Его взгляд, прямой и открытый, оставался прикован к её лицу, а её фиалковые глаза, поначалу смущенные, теперь излучали спокойное любопытство.
— Принцесса,— произнес Лионель, его голос стал более серьезным, хотя усмешка ещё не сошла с его губ — я прибыл в столицу не только поприветствовать вашего брата. Я буду участвовать в турнире, который устроен в честь его именин.
Дейла удивленно приподняла брови. Она знала, что турниры это прерогатива рыцарей и лордов, и обычно они не были частью её личных интересов, но слова Лионеля были произнесены с такой силой, что заставили её слушать.
— О, это прекрасно,милорд,— тихо ответила она. — Турнир обещает быть зрелищным. Ваша репутация в бою весьма известна.
— Репутация это одно, Ваше Высочество, — ответил он, его взгляд стал ещё более пристальным, — а благословение той, чья красота освещает сегодняшний вечер, это совсем другое.
Лионель сделал шаг вперед, его взгляд прикоснулся к её рукам,сложенным перед собой.
— Я прошу вас, принцесса Дейла, благословить меня. Ваше благословение будет для меня самой лучшей защитой на поле боя. Пусть оно принесет мне победу и убережет от ран.
Дейла опустила взгляд на свои руки. Просьба была необычной, но в ней чувствовалась такая искренность, что она не могла отказать. Благословение от принцессы, это было знаком уважения, несомненно. Но в словах Лионеля было что-то большее, чем просто просьба о формальности.
— Благословить вас, лорд Лионель?— она подняла на него глаза, пытаясь понять глубину его намерений. —Я не мейстер, чтобы даровать защиту от ран. И не жрица, чтобы отвести беду.
— Вы принцесса,— ответил Лионель, его голос стал тише, но более настойчивым.— Ваша улыбка и доброе слово придадут мне сил.Я верю, что ваше благословение будет услышано.
Он протянул руку, но не коснулся её. Его пальцы замерли в воздухе, ожидая её решения. Дейла почувствовала, как жар от его слов разливается по её щекам.
— Хорошо, лорд Лионель,— сказала она, её голос был твердым.— Я верю в силу добрых слов и в чистоту намерений. Я благословляю вас на победу. Пусть ваша рука будет тверда, ваше сердце отважно, а ваш дух непоколебим. И пусть ваши противники падут пред вами.
Девушка протянула свою ладонь, и Лионель, с явным облегчением и глубоким уважением, коснулся её кончиков пальцев. Его прикосновение было лёгким, но Дейла почувствовала, как от него исходит волна тепла.
— Благодарю вас, принцесса, — проговорил он, его глаза блестели. — Ваше благословение это больше, чем я мог надеяться. Я обещаю вам, что буду сражаться с честью. И я вернусь с победой, чтобы снова увидеть вас.
Дейла смотрела ему вслед, чувствуя, как в её сердце зарождается странное предчувствие.
Утро в Красном Замке началось для Дейлы с мягкого золотистого света, пробивавшегося сквозь тонкие льняные занавески. Солнечные лучи танцевали на расшитом шелковом одеяле, играя в серебристых прядях её волос, рассыпанных по подушке. Дейла открыла глаза и еще несколько мгновений лежала неподвижно, прислушиваясь к щебету птиц в королевском саду и далекому шуму просыпающейся столицы.
Обычно утро было для неё временем покоя и чтения, но сегодня в её груди трепетало странное волнение. Память услужливо подбросила образ вчерашнего вечера: рокочущий смех Лионеля Баратеона и то, как его огромная ладонь на мгновение коснулась её пальцев.
— Ваше Высочество, пора вставать, — тихо произнесла служанка Эйна, входя в комнату с кувшином теплой воды, пахнущей лимоном и мятой.
Дейла поднялась, позволяя служанкам начать привычный утренний ритуал. Умывание прохладной водой окончательно прогнало остатки сна. Пока Эйна расчесывала её длинные, до талии, серебристо-золотые волосы, Дейла смотрела в зеркало, замечая легкий румянец на своих щеках.
— Какое платье желаете сегодня, принцесса?— спросила вторая служанка, открывая массивный платяной шкаф.— Синее, или может быть, нежно-розовое?
— Сегодня... — Дейла замялась, вспоминая черную бороду и синие, как шторм, глаза лорда Лионеля.—Сегодня я надену светло-лиловое. То, что с вышивкой в виде маргариток на рукавах.
Это платье было простым, но элегантным, идеально подходящим для семейного завтрака. Цвет фиалки подчеркивал глубину её глаз. Пока её зашнуровывали, Дейла поймала себя на мысли: будет ли Лионель на завтраке? Или участники турнира уже на поле, проверяют снаряжение?
Эйна заплела две тонкие косы по бокам, соединив их на затылке простой серебряной заколкой в виде дракона, оставив остальные волосы свободно ниспадать по спине. Дейла отказалась от тяжелых украшений, выбрав лишь тонкую цепочку с каплевидным аметистом — подарок дяди Бейлора.
Последний взгляд в зеркало. Она выглядела именно так, как подобает принцессе дома Таргариенов; воплощение нежности и достоинства.
— Идемте, — тихо сказала девушка.
Дейла вышла из своих покоев, её шаги были легкими и бесшумными. Проходя по коридорам, украшенным гобеленами с изображением великих побед её предков, она ловила себя на том, что прислушивается к каждому громкому голосу. В замке уже царило оживление: пахло свежеиспеченным хлебом, жареным мясом и пряным запахом эля.
У дверей в обеденный зал она на мгновение остановилась, поправляя складки юбки и делая глубокий вдох. Сегодняшний завтрак был лишь началом долгого дня, но для Дейлы он казался самым важным событием, ведь где-то там, среди сотен рыцарей, был тот, кто вчера попросил её благословения. И она знала, что её взгляд будет искать среди множества знамен только одно, оленя на поле цвета солнца.
Полдень обрушился на турнирное поле у стен Королевской Гавани ослепительным золотом. Солнце замерло в зените, превращая доспехи рыцарей в маленькие зеркала, от которых во все стороны разлетались колючие блики. Воздух, густой от пыли, запаха жареного мяса и конского пота, дрожал над ристалищем.
Над трибунами пронесся оглушительный рев. Сотни простолюдинов, заполнивших до отказа нижние ярусы, вскочили со своих мест, когда герольды в красно-черных табардах вскинули длинные золоченые трубы. Резкий, чистый звук возвестил о прибытии королевской семьи.
В центральную, украшенную драгоценными гобеленами королевскую ложу медленно входил король Дейрон II. Он выглядел как ученый, облаченный в корону: его лицо, обрамленное серебристыми волосами, было бледным и мудрым, а в движениях не было воинственной резкости, лишь спокойное достоинство «доброго» государя. Он сел на возвышение, и за его спиной тут же застыли гвардейцы в белых плащах.
Рядом с отцом, возвышаясь над всеми, занял место принц Бейлор. На нем был легкий доспех, вороненый до блеска, а его широкие плечи подчеркивал плащ из тяжелого алого шелка. Он обвел взглядом толпу, и народ ответил ему новым взрывом восторженных криков — принц был их кумиром, надеждой и щитом королевства.
Следом шел принц Мейкар. Его лицо, как всегда, напоминало гранитную скалу, на которой не было места улыбке. Он сел по левую руку от короля, облаченный в темную, тяжелую кольчугу, словно даже на празднике ожидал нападения. Его взгляд, суровый и подозрительный, скользил по рядам рыцарей, проверяя их готовность к бою.
За Мейкаром следовали его сыновья, представляя собой разительный контраст:
Эйрион шел первым, едва скрывая надменную усмешку. Его одежда была вызывающе роскошной: чешуйчатый камзол из серебряных и золотых нитей, а в фиалковых глазах плясало опасное, почти безумное высокомерие.
Дейрон, старший из братьев, выглядел так, будто предпочел бы оказаться в любом винном погребе города, нежели на этом солнцепеке; его плечи были понуры, а глаза полуприкрыты от яркого света.
Замыкал шествие юный Эйгон, еще совсем мальчик, который старался подражать серьезности отца, но его любопытный взгляд постоянно возвращался к ристалищу.
Принцесса Дейла вошла последней под руку с Эйной. В своем светло-лиловом платье она казалась нежным цветком среди стальных шипов. Девушка заняла место рядом с отцом, чувствуя на себе тысячи взглядов, от восторженных глаз простолюдинов до оценивающих взглядов лордов.
Сердце её забилось чаще, когда она посмотрела на поле. Там, среди пестрого леса копий и развевающихся знамен, она глазами искала лишь одно. Турнир начинался, и тяжелый дух соперничества завис над ареной, предвещая день, полный славы, падений и столкновения великих домов. Король Дейрон поднял руку, давая знак к началу, и мир вокруг Дейлы замер в ожидании первого удара стали о сталь.
Первый бой турнира начался под оглушительный рев трибун. На ристалище выехали двое: сир Хамфри Хардинг, чей щит сиял яркими ромбами, и рыцарь из дома Тиреллов. Кони, почуяв азарт, рыли копытами землю, а их тяжелое дыхание вырывалось из ноздрей облачками пара.
Для толпы это было зрелище. Для неё напоминание о хрупкости жизни. Дейла чувствовала удушающую волну страха каждый раз, когда копье ударяло в щит,она вздрагивала , словно сталь касалась её собственной кожи.
Король Дейрон II лишь слегка кивнул, когда копья с треском разлетелись в щепки. Его лицо оставалось безмятежным, но в глазах читалась глубокая задумчивость, он видел в турнире политический инструмент для умиротворения лордов.
Бейлор подался вперед. Его взгляд профессионального бойца подмечал малейшие детали: наклон копья, посадку в седле. Он не просто смотрел, он оценивал мастерство каждого, кто мог стать союзником или врагом в настоящем бою. Когда сир Хамфри точным ударом выбил противника из седла, Бейлор едва заметно улыбнулся, оценив чистоту приема.
Принц Мейкар лишь презрительно хмыкнул.
— Слишком высоко поднял локоть, — проворчал он так, чтобы слышали сыновья. — В настоящем сражении его бы уже насадили на пику.
Для Мейкара не существовало «красивой игры», только эффективность и смерть.
Эйрион расхохотался, когда рыцарь Тиреллов с грохотом повалился в пыль.
— Глядите, роза завяла в навозе! — выкрикнул он, его глаза лихорадочно блестели. Он жаждал не просто победы, а унижения соперника.
Дейла вздрогнула и прижала ладонь к груди. Она отвела взгляд от упавшего рыцаря, чьи доспехи помялись,как жесть. Её нежное сердце обливалось кровью при мысли о боли, которую испытывают эти люди ради забавы.
Второй заезд начался. Грохот копыт заполнил всё пространство, и Дейла закрыла глаза, шепча про себя молитву не о победе рыцарей, а о том, чтобы этот день не закончился пролитой кровью.
Герольды протрубили снова, но на этот раз звук труб показался Дейле более резким, пронзающим саму душу. Над ристалищем разнеслось имя, от которого трибуны буквально взорвались восторгом:
— Лионель Баратеон, лорд Штормового Предела!
Дейла почувствовала, как кровь отхлынула от её лица, а ладони, спрятанные в складках лилового платья, стали ледяными. Она подалась вперед, вцепившись пальцами в резной край парапета королевской ложи.
На поле выехал он. На фоне изящных рыцарей Простора Лионель казался стихийным бедствием, закованным в черную сталь. На его шлеме красовались огромные ветвистые рога, а тяжелый плащ с золотым оленем развевался на ветру, словно парус военного корабля. Его конь, огромный вороной жеребец, бешено прядал ушами и бил копытом, словно передавая нетерпение своего всадника.
Лионель проезжал мимо королевской ложи. Дейла затаила дыхание. Он поднял копье в салюте, и на мгновение его взгляд синий и буйный, как грозовое небо, встретился с её фиалковыми глазами. Мужчина едва заметно кивнул ей, и Дейла почувствовала, как теплеют её щёки.Его противником был рыцарь дома Хайтауэров,опытный воин с безупречной репутацией. Но рядом с Лионелем он казался хрупким.
— Сейчас мы увидим, чего стоит штормовая ярость, — негромко произнес Бейлор, внимательно следя за тем, как Баратеон опускает забрало. В голосе принца слышалось предвкушение достойного зрелища.
— Слишком много шума, — проворчал Мейкар, скрестив руки на груди.
Эйрион лишь прищурился, в его взгляде мелькнула тень зависти к тому, как неистово толпа приветствует мужчину.
Раздался сигнал. Кони сорвались с места.
Дейла зажмурилась на долю секунды, когда грохот копыт превратился в сплошной гул. Она открыла глаза как раз в момент столкновения. Лионель не просто ехал, он летел. И в тот момент, когда его копье ударило в щит противника, над полем раздался звук, который невозможно было спутать ни с чем: громовой, раскатистый хохот.
Лионель смеялся в самый момент удара.
Рыцарь вылетел из седла так, словно в него врезался таран. Он пролетел несколько ярдов и тяжело рухнул в пыль. Лионель же даже не качнулся. Он проскакал до конца дорожки, эффектно осадил коня и снова рассмеялся, сорвав шлем и подставив лицо жаркому полуденному солнцу. Его черные волосы были мокрыми от пота, а лицо сияло первобытным восторгом битвы.
Трибуны неистовствовали.
— Смеющийся Вихрь! Смеющийся Вихрь! — скандировала толпа.
Дейла почувствовала, как её сердце, только что замиравшее от ужаса, теперь пустилось вскачь от странной, дикой гордости. Она невольно улыбнулась, видя, как Лионель снова бросает взгляд на королевское ложе, торжествующий и преданный.
— Грубая сила, — бросил Мейкар, но даже в его голосе проскользнуло неохотное уважение воина к воину.
Дейла медленно выдохнула. Её благословение сработало. Лионель Баратеон не просто победил он сделал это так, что на этом поле не осталось никого, кто не смотрел бы на него.
Солнце уже начало клониться, окрашивая турнирное поле в густые охристые тона, когда лорд Лионель Баратеон одержал свою третью победу подряд. На этот раз его жертвой пал сир Робин Рисли. Удар был такой силы, что копье Лионеля разлетелось в щепки, а Рисли буквально вылетел из седла, пролетев несколько ярдов, прежде чем рухнуть в грязь.
Над ристалищем снова пронесся раскатистый, громовой хохот.Лионель, не дожидаясь, пока слуги уберут обломки, развернул своего огромного вороного коня и направил его прямо к центральной части королевской ложи.
Толпа взревела, предчувствуя красивый жест. Лионель остановил разгоряченного жеребца точно напротив того места, где сидела принцесса . Конь под ним рыл копытом землю и пуская пар из ноздрей, словно само воплощение шторма.
Лионель сорвал тяжелый шлем с оленьими рогами и отбросил его оруженосцу. Его черные кудри, мокрые от пота, прилипли ко лбу, а лицо было покрыто слоем пыли и копоти, но глаза сияли первобытным триумфом.
— Ваше Высочество!— прогрохотал он, обращаясь непосредственно к Дейле и, казалось, совершенно игнорируя присутствие короля и принцев. — Ваше благословение сегодня острее моего копья!
Он низко склонился в седле, приложив руку к груди, где на помятом нагруднике красовался чеканный олень.
— Каждый раз, когда я опускаю забрало, я вспоминаю ваши напутственные слова,— Лионель широко улыбнулся, и эта улыбка была адресована только ей.—Ваша милость даровала моей руке твердость, которой позавидовал бы сам Кузнец. Благодарю вас, принцесса, за то, что поверили в меня!
Реакция королевской семьи была мгновенной.
Король слегка приподнял брови, в его глазах мелькнула тень отеческой забавы. Он всегда ценил прямолинейность,хотя такая публичность и нарушала этикет.
Бейлор одобрительно кивнул Лионелю. Он сам был воином и понимал,что после такого боя мужчине нужно выразить признание той, кто вдохновила его на подвиг.
Мейкар недовольно скривился и что-то проворчал о отсутствии дисциплины и воспитания,сверля Баратеона тяжелым взглядом.
Эйрион до белизны суставов сжал кубок с вином. Его лицо исказилось от ярости, он ненавидел, когда внимание толпы и, тем более, его сестры принадлежало кому-то другому.
А Дейла... Она чувствовала, как сотни глаз впились в неё. Её сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно выпрыгнет из груди. Лицо принцессы вспыхнуло ярким румянцем, который невозможно было скрыть. Она медленно поднялась со своего места, едва касаясь пальцами перил.
— Я рада, что мои слова принесли вам удачу, лорд Лионель, — ответила она. Её голос, поначалу тихий, окреп к концу фразы.— Ваша победа это ваша доблесть и ваша сила,берегите себя.
Лионель снова рассмеялся, блеснув белыми зубами на запыленном лице.
— С вашим именем на устах, принцесса, я неуязвим!
Он резко развернул коня, обдав первых зрителей облаком пыли, и поскакал к своим шатрам,подбрасывая обломок копья в воздух. Дейла медленно опустилась на место, чувствуя, как дрожат её колени. Она знала, что завтра весь город будет обсуждать этот жест, но сейчас ей было всё равно. В этом хаосе стали и криков существовал только этот шумный, неистовый человек, который прилюдно назвал её своим вдохновением.
Зал для пиршеств в Малом чертоге Красного Замка был залит светом сотен восковых свечей, чей аромат смешивался с дразнящими запахами жареного мяса, запеченных в меду лебедей и пряного вина. Гобелены с изображением драконов колыхались от легкого сквозняка, а на длинном столе из темного дуба поблескивала золотая и серебряная посуда.
В центре стола, под балдахином, восседал король Дейрон II. По правую руку от него принц Бейлор, по левую суровый Мейкар. Лионель Баратеон, как почетный гость и безусловный победитель сегодняшних состязаний, занимал место среди принцев крови, прямо напротив принцессы Дейлы.
Лионель сменил свои помятые доспехи на роскошный дублет цвета спелой ржи с черной бархатной отделкой. Даже в этом одеянии он казался стихийной силой, запертой в четырех стенах. Его широкие плечи едва умещались в резном кресле, а его зычный голос то и дело заглушал звон кубков.
— Клянусь Семерыми, сир Хамфри Хардинг крепко держится в седле! — гремел Лионель, отламывая кусок хлеба.— Если бы не ваше благословение, принцесса, боюсь, пыль арены была бы сегодня на вкус куда горче!
Он поднял кубок с крепким арборским золотым,салютуя Дейле. Его глаза весело блестели, отражая огни свечей.
Дейла сидела неподвижно, её серебристо-золотые волосы были уложены в сложную сетку из жемчуга. Она едва притронулась к перепелке на своей тарелке. Каждый раз, когда лорд Баратеон обращался к ней, её фиалковые глаза вспыхивали, а сердце начинало биться о ребра, как пойманная птица.
— Вы слишком скромны, милорд, — тихо ответила она, и её голос прозвучал как нежная мелодия на фоне его штормового баса.—Ваша доблесть сегодня была видна каждому.
Лионель снова рассмеялся, и этот смех заставил Мейкара поморщиться.
Мужчина сидел, скрестив руки на груди, почти не притрагиваясь к еде.
— Турниры это забава для мальчишек, лорд Баратеон, — проворчал он, сверля гостя тяжелым взглядом. —В настоящем бою смех обычно застревает в горле, когда в тебя летит туча стрел.
— Именно поэтому мы и смеемся сейчас, принц!— парировал Лионель, ничуть не смутившись.—Жизнь слишком коротка, чтобы проводить её с лицом, кислым, как дорнийский лимон!
Бейлор едва заметно улыбнулся, пытаясь смягчить напряжение.
— Лорд Лионель прав, брат.Сегодня день радости в честь нашего Эйгона. И победа Баратеона была честной и блестящей.
Эйрион, сидевший чуть поодаль, вертел в руках острый нож для мяса. Его взгляд, полный ядовитой зависти, то и дело перебегал с Лионеля на Дейлу.
— Говорят,лорд Лионель,в Штормовом Пределе так много шума от волн, что люди разучились тихо говорить, — процедил он с тонкой, злой усмешкой. —Надеюсь, вы не оглушите мою сестру…
Лионель на секунду замер, его глаза опасно сузились, но он быстро взял себя в руки. Мужчина посмотрел на Дейлу, и его взгляд мгновенно смягчился.
— Для принцессы я найду самые тихие слова, принц Эйрион. Но боюсь, они не предназначены для ваших ушей.
Дейла почувствовала, как её лицо снова заливает румянец.Король Дейрон, наблюдавший за этой сценой, мягко кашлянул.
— Мы рады видеть вас за нашим столом, лорд Лионель.
Ужин продолжался. Лионель травил истории о сражениях и охоте на вепрей, Дейла слушала его, затаив дыхание.
Шум в пиршественном зале на мгновение затих, когда Дейла медленно поднялась со своего места. Золотые кубки и серебряные блюда продолжали сверкать под светом люстр, но всё внимание присутствующих внезапно переключилось на хрупкую фигуру принцессы. Её лиловое платье мягкими складками опустилось на пол, а жемчуг в волосах тускло мерцал, отражая пламя свечей.
Она чувствовала себя переполненной. Её щеки всё еще горели от прямого и жгучего взгляда Лионеля, который сидел прямо напротив и, казалось, не сводил с неё глаз весь вечер.
Дейла повернулась к отцу и королю Дейрону, стараясь, чтобы её голос звучал ровно и достойно.
— Ваше Высочество,если вы позволите, я пойду к себе, — тихо, но отчетливо произнесла она.
В этот момент все взгляды были обращены к ней. Тишина, воцарившаяся за столом, была почти осязаемой.
Король посмотрел на внучку с мягкой, понимающей улыбкой. В его мудрых глазах промелькнула тень усталости, он видел, как тяжело дается нежной Дейле это шумное празднество и навязчивое внимание лордов. Он слегка наклонил голову, давая молчаливое разрешение.
Бейлор заботливо подался вперед, словно проверяя, не кружится ли у неё голова от духоты,в его взгляде читалась бесконечная поддержка.
Мейкар лишь мельком взглянул на дочь, его лицо осталось суровым и непроницаемым, но в глубине души у него разлилось облегчение.
« Наконец-то этот дикарь перестань глазеть на мою дочь» — пронеслось в его голове .
Эйрион прищурился, его губы растянулись в тонкой, неприятной усмешке. Он проводил сестру взглядом, в котором читалось издевательское торжество.
Лионель замер с кубком в руке. Его громовой бас мгновенно стих. В его глазах, только что пылавших азартом, теперь читалось неприкрытое разочарование, смешанное с глубоким почтением. Он встал вслед за ней, единственный из гостей, кто поднялся, выказывая ей своё уважение. Его огромная тень на стене задрожала.
— Если Его Высочество позволит мне,я могу проводить вас,— негромко произнес Лионель, и в его голосе уже не было прежнего рокота, только странная, непривычная для него мягкость.
— Не стоит,наслаждайтесь ужином, вы это заслужили,—тихо ответила девушка.
Дейла встретилась с ним взглядом на одну короткую секунду.Её сердце снова сделало кувырок.Она присела в безупречном реверансе,окинув всех присутствующих прощальным взором.
— Доброй ночи, милорды. Доброй ночи, Ваше Высочество,— прошептала она.
Принцесса развернулась и пошла к выходу, чувствуя, как взгляды мужчин жгут её спину. Лионель смотрел ей вслед до тех пор,пока тяжелые дубовые двери не закрылись за её спиной. Только когда шелест её платья затих в коридоре, за столом снова зазвучали голоса.
Утро в королевских садах было тихим, окутанным легкой дымкой, которая еще не успела рассеяться под лучами поднимающегося солнца.Розы в каплях росы пахли сладко и свежо, а дорожки, посыпанные белым гравием, хрустели под легкими шагами Дейлы и её верной служанки Эйны.
— Принцесса,вы сегодня так задумчивы,— вполголоса заметила Эйна, поправляя тонкую шаль на плечах госпожи. —С самого рассвета не проронили ни слова.
Дейла лишь слабо улыбнулась,глядя на просыпающийся сад. Её мысли всё еще кружились вокруг вчерашнего ужина и того странного, неистового человека,который так бесцеремонно ворвался в её тихую жизнь.
Внезапно тишину сада нарушил звук, совершенно не подходивший для мирной прогулки, тяжелое фырканье и мерный топот копыт.Из-за поворота, где высокие живые изгороди обрамляли путь к выезду из замка, показался Лионель Баратеон.Он вел под узцы своего огромного вороного жеребца.На лорде был простой кожаный дублет и высокие сапоги, волосы были растрепаны утренним ветром, в глазах по-прежнему плясали искры шторма.
— Доброе утро, принцесса! — его голос, хоть и приглушенный ранним часом, всё равно прозвучал как раскат грома среди ясного неба.—Неужели столичные красавицы всегда встают так рано?
Дейла замерла, её сердце предательски екнуло. Эйна испуганно отступила на шаг, прижимая руки к груди.
— Лорд Лионель, — Дейла склонила голову в легком приветствии.— Сад прекрасен в этот час. А вы... вы, кажется, собирались на прогулку?
— Собирался,—подтвердил Лионель, подходя ближе. От него и его коня пахло сеном, кожей и силой.— Но одному скакать скучно, а мой конь, признаться, застоялся.Ваше Высочество, — он вдруг хитро прищурился, — не хотите ли вы сменить эти узкие дорожки на простор?Позвольте мне показать вам, как просыпается город с высоты холмов.
Дейла растерянно взглянула на Эйну, затем на огромного жеребца, который казался ей целой горой мышц.
—Но я... я не одета для верховой езды, милорд. На мне лишь прогулочное платье.И седло... оно не дамское.
Лионель коротко и весело хохотнул.
— Пустяки!Мое седло достаточно широкое, чтобы вы чувствовали себя на нем как на троне. А платье...что ж, я обещаю скакать так бережно, словно везу сокровище.
Прежде чем Дейла успела возразить или согласиться, Лионель сделал шаг вперед. Он оказался так близко, что принцесса почувствовала исходящий от него жар. Его присутствие подавляло, но в нем было что-то невероятно надежное.
— Позвольте, — негромко произнес он.
Он обхватил её за талию. Его ладони были огромными и горячими. Дейла почувствовала тепло его пальцев сквозь плотную ткань своего платья, и этот жар, казалось, прошиб её насквозь, до самых кончиков пальцев ног. Лионель поднял её так легко, словно она была пушинкой, и усадил боком в свое широкое кожаное седло.
Дейла вскрикнула от неожиданности, невольно ухватившись за его плечо твердое, как камень.
— Держитесь за луку,— наставлял он, его лицо оказалось на уровне её колен, пока он поправлял стремена.
Лионель посмотрел на неё снизу вверх, и в его глазах Дейла увидела такое неприкрытое восхищение, что у неё перехватило дыхание.
—Не бойтесь, принцесса, — прошептал он, и его голос на этот раз был тихим, как шелест листвы. —Со мной вы в безопасности. Никто не причинит вам вреда, пока я рядом.
Лионель легко вскочил в седло позади неё, его мощное тело оказалось совсем близко, создавая вокруг Дейлы живой кокон из тепла и защиты. Он взял поводья, его руки по обе стороны от её талии были как надежные стены.
—Эйна, принеси мне шаль поплотнее! — успела крикнуть Дейла ошеломленной служанке, прежде чем конь тронулся с места.
Сад остался позади. Дейла сидела в седле, чувствуя каждое движение мощного животного и спиной ощущая мерное биение сердца Лионеля Баратеона. Утро перестало быть тихим для неё.
Жеребец миновал тяжелые створки задних ворот, и грохот копыт по камню сменился мягким, глухим постукиванием по влажной от росы траве. Как только замок остался позади, мир вокруг Дейлы мгновенно преобразился.
Перед ними расстилались пологие холмы, уходящие к самому горизонту, где небо сливалось с лазурью Черноводного залива. Туман здесь был гуще и чище; он цеплялся за верхушки диких яблонь и стелился молочными реками в низинах. Воздух, лишенный городской гари, пах солью и горьковатой свежестью.
Лионель придержал коня, переходя на неспешный шаг. Он сидел позади Дейлы, его мощный корпус служил ей опорой, а руки, сжимавшие поводья, создавали надежное кольцо. Принцесса чувствовала, как мерное покачивание седла убаюкивает её страхи.
— Посмотрите туда, Ваше Высочество, — раздался над самым её ухом голос Лионеля.
Он говорил на удивление тихо. В его тоне не осталось и следа от того громогласного воина, что смеялся на турнире.
— Там, — продолжил он, указывая подбородком в сторону моря.—Когда солнце поднимется чуть выше, вода станет похожа на расплавленное серебро.В Штормовом Пределе море всегда дыбится пеной,оно яростное и серое. Но здесь... здесь оно кажется таким же спокойным, как вы.
Дейла затаила дыхание. Она смотрела на то, как первые лучи пронзают туман, превращая капли росы на кустах шиповника в россыпь крошечных алмазов. Дикие цветы, медуница и желтый первоцвет, робко поднимали головки навстречу теплу.
—Здесь так красиво, милорд, — прошептала она, боясь нарушить очарование момента.— В замке всё кажется таким... неподвижным. Каменным. А здесь всё дышит.
— Ваш замок мне кажется скучным и мрачным местом, принцесса, — ответил Лионель, и Дейла почувствовала, как его грудь коснулась её спины при глубоком вздохе.— Я вчера видел вас в ложе... Вы казались мне редкой птицей, запертой в золотой клетке. Я не мог не выпустить вас на волю хотя бы ненадолго.
Дейла обернулась к нему, насколько позволяла посадка.Его лицо было совсем близко черты,которые вчера казались грубыми, сейчас дышали благородством и глубоким, почтительным вниманием.На его щеке виднелась свежая царапина от турнирного шлема, но взгляд его глаз был нежным.
— Почему вы так добры ко мне? — спросила она.— Мы ведь почти незнакомы.
Лионель на мгновение замолчал, глядя на то, как ветер играет с серебристыми прядями её волос.
— Есть люди,чью душу видишь сразу, — произнес он, и в его словах не было насмешки, только суровая искренность.— Вы дали мне благословение,не зная, что я на самом деле за человек.Вы увидели во мне доблестного рыцаря. За это я в долгу перед вами,Ваше Высочество.
Он на мгновение ослабил поводья и его ладонь, всё еще горячая,накрыла её маленькую руку,лежащую на луке седла. Дейла снова ощутила этот обжигающий жар его пальцев, но теперь он не пугал её. Это тепло дарило уверенность.
Они ехали молча по изумрудному склону, окруженные пением жаворонков и шелестом высокой травы. Дейла смотрела на бескрайние просторы своего королевства и впервые чувствовала себя действительно свободной.
Солнце поднялось выше, и утренняя дымка окончательно растаяла, обнажая острые шпили Красного Замка, вонзающиеся в ярко-голубое небо. Путешествие подходило к концу. Когда копыта вороного жеребца вновь застучали по камням подъемного моста, Дейла почувствовала странную грусть, словно она оставляла позади редкую свободу, которую подарил ей этот день.
У самых ворот,прижимаясь к холодной каменной стене, стояла Эйна.Её лицо было бледным,а пальцы нервно перебирали края передника. Увидев принцессу на огромном коне в сопровождении лорда Баратеона, она всплеснула руками, и на её лице отразилось непередаваемое облегчение, смешанное с ужасом перед возможным гневом отца Дейлы.
— Ваше Высочество!— выдохнула служанка, подбегая ближе, как только Лионель натянул поводья.— Ох, хвала Семерым...я места себе не находила!
Лионель не ответил, лишь коротко и серьезно кивнул девушке. Он первым легко спрыгнул на землю, не выпуская поводьев, и подошел к седлу, чтобы помочь Дейле.
— Приехали, принцесса,— тихо произнес он. Его голос снова обрел глубокую, почтительную окраску.
Он протянул руки, и Дейла, доверившись,начала соскальзывать вниз. Лионель вновь обхватил её талию,его ладони ощущались твердыми и надежными.Однако обилие ткани молочного платья,бесконечные пышные складки, нижние юбки и тонкий шелк создало неожиданную преграду. Его пальцы на мгновение запутались в тяжелых складках платья, и Лионелю пришлось притянуть принцессу ближе к себе, чтобы она не оступилась.
На секунду Дейла оказалась прижата к его груди. Она почувствовала запах кожи, дорожной пыли и чего-то неуловимо мужского, сильного.Её сердце пропустило удар. Лионель осторожно поставил её на камни, но не спешил убирать руки, пока не убедился, что она твердо стоит на ногах.
— Простите мою неловкость, — негромко сказал он, наконец высвободив пальцы из плена шелка.—Ваше платье... оно так же прекрасно, как и коварно.
Дейла поправила юбки, чувствуя, как лицо снова заливает предательский румянец.
— Благодарю вас, лорд Лионель… Я никогда не видела город таким красивым.
Лионель отступил на шаг. В его взгляде промелькнуло нечто большее, чем просто вежливость,затаенная нежность,которую он старался скрыть за маской.
—Но не красивее вас,Ваше Высочество,— он вежливо поклонился, приложив руку к сердцу. — Теперь я должен оставить вас. Моему коню нужен отдых, а мне подготовиться к сегодняшним делам.
Он еще раз кивнул встревоженной Эйне и, взяв коня под уздцы, зашагал в сторону конюшен. Его тяжелые шаги долго отдавались эхом в арке ворот.
— Ох, принцесса,—простонала Эйна, хватая Дейлу за руку и увлекая её вглубь замка. — Что бы сказал принц Эйрион, если бы увидел вас? Или, упаси боги, принц Мейкар? Идемте скорее, пока никто другой не заметил вашего возвращения!
Дейла шла за служанкой, но её мысли витали вокруг Лионеля.Она чувствовала тепло на своей талии там, где его руки сжимали ткань и чувствовала как сердце снова делает болезненный кувырок.
Вечер опустился на Королевскую Гавань, окрашивая небо в цвета спелой сливы и догорающих углей. Для Дейлы этот день казался бесконечным, наполненным звуками ветра, запахом кожи и теплом чужих рук. Чтобы унять смятение в душе, она отправилась в малую часовню место, где всегда находила покой.
В часовне было прохладно и тихо. Запах тающего воска обволакивал её, словно невидимая вуаль. Дейла опустилась на колени перед ликом Девы, чьё лицо в мерцающем свете свечей казалось бесконечно печальным и мудрым.Она сложила руки в молитве, но вместо привычных слов в её голове звучал рокочущий штормовой голос.Она просила богов о защите не от врагов или болезней, а от собственных чувств, которые пугали её своей силой.
Вернувшись в свои покои,Дейла отпустила Эйну раньше обычного. Ей хотелось остаться одной.Комната была наполнена мягким светом свечей, отбрасывающих длинные тени на стены.
Принцесса медленно сняла свое дневное платье.Оставшись в одной нижней сорочке,она подошла к массивной кровати,где уже была приготовлена её ночная одежда.Дейла облачилась в длинную рубашку из тончайшего белого шелка с кружевной отделкой у ворота.Пальцы её слегка дрожали, когда она начала завязывать шнурки на груди,аккуратно переплетая тонкие ленты в маленькие узелки. Каждый шорох ткани в тишине комнаты казался оглушительным.
Закончив, Дейла подошла к большому зеркалу в золоченой раме.Она распустила волосы, и они серебристо-золотым водопадом рассыпались по её плечам и спине,достигая талии.
Девушка стояла у зеркала, оценивая себя. Впервые в жизни Дейла смотрела на свое отражение не как на принцессу, обязанную выглядеть безупречно, а как на женщину. Она видела свои фиалковые глаза сейчас они казались огромными и тревожными.Дейла смотрела на белизну своей кожи, на изгиб шеи,на свои губы и кривая усмешка появилась на её лице.
«Неужели я действительно такая, какой он меня видит? — думала она, проводя кончиками пальцев по своей талии, там, где всё ещё чувствовала его жаркую хватку. — Редкая птица в золотой клетке...»
Она видела свою хрупкость,которая так разительно контрастировала с его мощью. В зеркале отражалась девушка, чья жизнь до этого момента была тихой и предсказуемой, но теперь в её взгляде появилось нечто новое,затаенное.
Дейла медленно коснулась своего отражения, словно пытаясь понять, осталась ли она прежней. Но зеркало молчало, возвращая ей лишь блеск фиалковых глаз и сияние волос. Завтра наступит новый день и ей снова придётся с ним встретиться.
Задув последнюю свечу, она легла в постель, но еще долго смотрела в темноту, чувствуя на коже призрачное тепло его пальцев и слыша в шуме ночного ветра отголоски далекого, смеющегося голоса.
Утро встретило Дейлу прохладой и небом, затянутым тонкими,как кружево, облаками.Она не смогла долго оставаться в постели тревога, поселившаяся в груди, выгнала её в сад гораздо раньше обычного часа. Ноги сами привели её сюда,к той самой дорожке, где вчера она случайно с ним столкнулась.
Лионель был там.Он не вел коня под уздцы, а стоял у массивных ворот, отдавая последние распоряжения своим людям.На нем был тяжелый дорожный плащ,подбитый мехом, и высокие сапоги, покрытые пылью. Увидев принцессу, он жестом велел оруженосцам отойти и направился к ней. Его шаг был тяжелым, но в нем не было вчерашней бесшабашности.
— Ваше Высочество, — произнес он, остановившись в нескольких шагах.
В утреннем свете его лицо казалось суровым, а глаза темными, как глубокое море перед бурей.
— Лорд Лионель,— Дейла старалась дышать ровно, хотя сердце предательски частило.— Как я вижу , вы уже готовы отправиться в путь.
Лионель кивнул, и на его губах появилась слабая, почти грустная улыбка.
— Вы проницательны, принцесса. Я отправляюсь в путь. Мои земли зовут меня, и долг больше не позволяет мне медлить. Дела лорда не всегда так приятны,как кажется.
Дейла почувствовала,как внутри всё похолодело.Она знала, что этот момент настанет, но не думала, что так скоро.Мир внезапно стал казаться серым и пустым без этого шумного, живого человека.
— Значит, вы возвращаетесь домой, — тихо сказала она, глядя на золотого оленя, вышитого на его плаще.— Да хранят вас Семеро в пути, милорд.
Лионель сделал шаг ближе, сокращая расстояние между ними. От него веяло холодом утреннего ветра и силой.Мужчина медленно протянул руку и взял её ладонь в свою,его пальцы, огромные и мозолистые, были удивительно осторожны, словно он боялся повредить хрупкий фарфор.
— Я увожу с собой память о прекрасном времени,проведённом с вами, Дейла, — негромко произнес он, впервые назвав её по имени без титула.
Он поднес её руку к своим губам. Лионель мягко поцеловал руку принцессы, едва коснувшись губами её кожи.В нем было столько глубокого уважения и скрытой нежности, что у Дейлы перехватило дыхание. Она чувствовала тепло его дыхания и легкую колючесть бороды.
Отпустив её руку, Лионель отступил на шаг и низко поклонился ей.
— Не забывайте и вы меня,принцесса, — сказал он, выпрямляясь.
Мужчина развернулся, и его тяжелый плащ взметнулся на ветру. Лионель легко вскочил в седло своего вороного коня, который нетерпеливо заржал. Еще один короткий взгляд, где замерла тонкая фигура и лорд Баратеон пустил коня в галоп.
Дейла стояла у ворот, пока топот копыт не затих вдали, а пыль, поднятая его отрядом, не осела на камни. Она прижала поцелованную руку к груди, чувствуя, как сердце бьётся с бешеной скоростью, а в душе появилась странная тоска.
После отъезда Лионеля дни в Красном Замке потекли для Дейлы с тягучей, невыносимой медлительностью. Дворцовый воздух, который раньше казался ей просто привычным, теперь ощущался тяжелым и душным. Каменные стены, что раньше дарили ощущение защиты, теперь стали восприниматься как стены темницы, удерживающей её от чего-то важного, утраченного.
Каждое утро начиналось одинаково: ранний подъем, умывание, завтрак в большом зале, где голоса казались слишком громкими, а еда безвкусной. Днем она либо сидела в библиотеке, пролистывая старинные фолианты, но мысли её были далеко от исторических хроник. Либо прогуливалась по королевским садам, но тени деревьев казались ей слишком густыми, а ароматы цветов приторными. Каждый день был похож на предыдущий, сливаясь в однообразную, бесконечную череду.
Ночи были самыми тяжелыми. В тишине своих покоев, когда огни столицы гасли один за другим, Дейла лежала без сна, прислушиваясь к ветру, который, казалось, нашептывал ей о могучем лорде. Она вспоминала его громкий хохот, тепло его ладоней, проницательный взгляд и нежный поцелуй на руке.
Она хотела написать Лионелю. Мысль об этом мелькала в её голове постоянно, как навязчивая мелодия. Каждый раз, когда она садилась за стол с пером и чистым пергаментом,её рука словно застывала. Она представляла, как могла бы начать: «Мой дорогой лорд Баратеон...» Что бы она написала? Чем бы оправдала этот поступок?
Но затем в ней просыпался страх. Страх показаться навязчивой, глупой, слишком открытой в своих чувствах. Она была принцессой, и её действия должны были быть достойными. Что, если он воспримет её письмо как проявление слабости или, хуже того, как попытку навязаться? Его слова на прощание были теплыми, но он лорд, у него свои дела. И он уехал.
— Глупости, Дейла, — шептала она себе, откладывая перо. — Принцесса не должна навязываться мужчине.
Так проходили недели. Одна за другой.Дейла пыталась отвлечься. Она проводила больше времени с братом Дейроном, обсуждая старинные легенды. Она помогала в обучении юного Эйгона.
Время шло. Ни одного ворона из Штормового Предела. Ни одного вестника. Ничего. Иногда Дейле казалось, что их встреча, всё это было лишь сном, яркой, но мимолетной иллюзией, созданной её собственным сердцем, жаждущим перемен.
В воздухе, прежде таком холодном и неподвижном, начали появляться запахи влажной земли и просыпающейся травы. Для Дейлы эти месяцы были наполнены странным, затаенным ожиданием.
И вот, в один прекрасный, залитый солнцем день, в Королевскую Гавань пришла весть.
— Баратеоны! — шептали слуги в коридорах.
Сердце Дейлы пропустило удар. Она стояла у окна своих покоев, прижав руку к груди. Баратеоны. Лионель. Неужели?..
Девушка бросилась к окну, выходящему на главную площадь. Там, внизу, под рев труб и восторженные крики толпы, в замок въезжал отряд. Впереди,на своем огромном вороном жеребце, возвышался Лионель Баратеон.Его черные кудри были растрепаны,на нем был дорожный плащ,покрытый пылью, в его осанке чувствовалась та самая, мощь что была ему присуща.
За ним следовали его верные рыцари и оруженосцы. Знамена с оленем на желтом поле гордо развевались на ветру.
— Принцесса, принцесса! — вбежала в комнату Эйна, её лицо сияло от волнения.— Лорд Баратеон приехал! Весь город гудит! Говорят, он прибыл по какому-то важному делу к королю!
Дейла не могла пошевелиться. Она смотрела вниз, на того,кто так бесцеремонно ворвался в её тихую жизнь и кто теперь вернулся.
Лионель,словно почувствовав её взгляд, поднял голову. Их глаза встретились на мгновение.
Мужчина едва заметно кивнул, и на его лице появилась та самая, знакомая ей, чуть грубоватая усмешка.
Он приехал. Неожиданно, без предупреждения.И в этом была вся его суть.
— Идемте, Эйна, — тихо сказала Дейла, стараясь унять дрожь в голосе. — Нам нужно приготовиться к приему.
В покоях принцессы царило необычайное оживление. Эйна суетилась у шкафа, а на спинке кресла уже покоилось платье, которое Дейла выбрала в порыве странной, почти лихорадочной смелости. Это был шелк цвета глубокого, насыщенного вина, почти красный, как драконье пламя, украшенный тяжелым золотым шитьем по подолу и на манжетах.
Дейла стояла перед зеркалом, пока служанка затягивала шнуровку. Ткань плотно облегала её талию, подчеркивая изящество фигуры, которое обычно скрывалось за свободными складками светлых нарядов. Красный цвет делал её кожу фарфоровой, а серебристо-золотые волосы ослепительными.
«Неужели я наряжаюсь для него?» — эта мысль обожгла её сильнее, чем тугой корсет. Она коснулась пальцами золотой каймы на груди. Раньше она одевалась, чтобы соответствовать статусу принцессы, чтобы быть достойной. Сегодня же ей хотелось... сиять. Ей хотелось, чтобы среди сотен людей один конкретный человек не смог отвести от неё глаз.
— Ваше Высочество, вы сегодня просто ослепительны, — прошептала Эйна, её пальцы порхали над головой принцессы. Она искусно заплетала передние пряди Дейлы в тонкие косы, скрепляя их на затылке тонкими ленточками. Остальные волосы тяжелыми волнами спадали на спину, подчёркивая её идеальную осанку.
Последний взгляд в зеркало. В фиалковых глазах Дейлы горел огонь, которого она сама в себе раньше не знала.
Когда тяжелые дубовые двери Большого зала распахнулись перед ней, шум пиршества на мгновение стих. Дейла шла медленно, её красное платье шуршало по каменным плитам, а золото на нем вспыхивало в свете сотен факелов.
Она кожей чувствовала, как ловит на себе взгляды мужчин. Лорды Простора, рыцари, столичные щеголи, все они замирали, провожая её глазами.
Но Дейла искала лишь один взгляд.
Лионель Баратеон стоял у стола, сжимая в руке кубок. На нем был простой дорожный дублет, он выглядел уставшим после пути, но когда он увидел её,то замер на месте. Хохот, который он только что расточал своим спутникам, оборвался.
Глаза мужчины потемнели, становясь почти черными. Он смотрел на неё так, словно видел впервые или так, словно нашел сокровище, которое искал всю жизнь. В этом взгляде была чистая, первобытная мужская оторопь перед её красотой.
Дейла почувствовала,как по спине пробежал холодок, но на этот раз не от страха. Она гордо подняла голову, и золото на её красном платье блеснуло, отражая триумф.
Принцесса шла через зал, и каждый её шаг казался ударом сердца. Она чувствовала, как тяжелый шёлк платья задевает её ноги, поднявшись на возвышение, где располагался королевский стол, Дейла почтительно кивнула присутствующим.
Принцесса села рядом с Эйрионом. Её брат, облачённый в чёрный бархат с серебряным шитьём, выглядел как само воплощение высокомерия. Он повернулся к ней, и в его глазах блеснуло недоброе пламя.
—Для кого ты так нарядилась сегодня, Дейла?— процедил он так, чтобы слышала только она. — Красный тебе к лицу. Надеюсь, ты надела его не для того, чтобы порадовать этого дикаря?
Дейла не ответила, лишь слегка поправила рукав своего золотого шитья, сохраняя на лице маску безмятежности.
В это время на другом конце зала Лионель Баратеон чувствовал, как земля уходит у него из-под ног.
Внутренне он был подобен морю во время урагана. Когда двери распахнулись и вошла Дейла, его первая мысль была лишена всякого благородства: он едва не выронил тяжелый серебряный кубок, Лионель помнил её нежной и тихой, а сейчас она была самим воплощением порочности.
«Боги, она сделала это нарочно», — билось в его мозгу. Лионель чувствовал, как жар поднимается от груди к лицу. Он видел, как золото на её платье ловит отблески факелов, и ему казалось, что он смотрит на солнце.
Его кулаки непроизвольно сжались. Внутри него боролись два чувства. Первое первобытное, неистовое восхищение,а второе жгучая, темная ярость, когда он увидел, как она села рядом с Эйрионом.
Лионель ненавидел Эйриона. Он видел, как принц наклонился к её уху, как его тонкие бледные пальцы едва не коснулись рукава её красного платья. В этот момент ему захотелось вытащить свой меч и снести голову принцу прямо здесь, на глазах у всех. Мужчине было невыносимо видеть её рядом с кем-то столь ядовитым,как этот мерзкий и высокомерный юноша.
Его сердце колотилось о ребра, как таран о ворота замка.Лионель поднес кубок к губам, но вино показалось ему ядом. Его яростный взгляд был прикован к Дейле. Мужчина ждал лишь одного момента, когда она поднимет глаза и посмотрит на него. Он хотел знать, увидит ли в её взоре то же пламя, которое сейчас превращало его душу в пепел.
Мужчина отставив пустой кубок, встал со своего места. Его фигура высокая, широкая, резко выделялась среди разодетых придворных. Он не спешил, шел медленно, уверенно, глядя прямо перед собой.
Когда Лионель начал приближаться к королевскому столу, в зале стало тише.Пары, танцевавшие рядом, расступались, чувствуя его неукротимую энергию.
Мейкар чей взгляд всегда был суровым,а лицо Эйриона была искажено надменной усмешкой, мгновенно напряглись. Их взгляды, полные неодобрения и почти открытой вражды, впились в Лионеля.
— Куда это он направился? — прошипел Эйрион,его тонкие пальцы впились в край стола.
— Что вздумал этот дикарь?
Лионель не обращал на них внимания. Он остановился прямо перед Дейлой, на расстоянии вытянутой руки. Его присутствие заполнило всё пространство вокруг неё.
— Ваше Высочество, — произнес он, и его голос, низкий и хриплый, перекрыл музыку. — Вы сегодня ослепительны. Красный цвет вам идёт.
Дейла замерла, её сердце пустилось вскачь. Она видела, как Мейкар сжал челюсти, а Эйрион едва не вскочил с места, его фиалковые глаза метали молнии. Но Лионель смотрел только на неё.
— Приглашаю вас на танец, принцесса Дейла, — громко, на весь зал, произнес он.
Это был вызов. Вызов всем, кто сидел за этим столом, всем правилам и устоям . Лионель протянул руку, его ладонь была огромной, мозолистой, но в ней чувствовалась такая надежность, что Дейла не смогла устоять.
— Лорд Баратеон... — начал было Эйрион, его голос сорвался на визг.
— Принцесса сама решит, когда ей танцевать, — отрезал Лионель, даже не взглянув на принца. Его взгляд оставался прикован к Дейле. — Что скажете, Ваше Высочество? Окажите мне такую честь?
Дейла медленно поднялась.
— Я с удовольствием приму ваше приглашение, лорд Лионель, — тихо, но отчетливо произнесла она.
Принцесса вложила свою маленькую ладонь в его огромную руку. Лионель мгновенно сжал её пальцы, и жар от его прикосновения пронзил её насквозь. Он повел её к центру зала, оставляя позади танцующие пары.
Музыка сменилась. Теперь это был быстрый, энергичный танец, требующий силы и грации. Лионель вел её уверенно, его мощное тело двигалось с удивительной легкостью. Дейла чувствовала, как красное платье развевается вокруг её ног, как золото на нем сверкает в свете факелов.
Они кружились в вихре танца, и для Дейлы мир перестал существовать. Был только этот танец и этот человек, который вернул ей жизнь.
Музыка закружила их в неистовом ритме. Лионель вел Дейлу уверенно, его огромная ладонь на её талии ощущалась как раскаленное железо, а другая рука крепко сжимала её пальцы. Красный шёлк платья взметался при каждом повороте, золотое шитьё вспыхивало в свете факелов, словно искры настоящего пламени.
Они были так близко, что Дейла чувствовала жар, исходящий от него, и видела каждую пылинку на его дорожном дублете, ощущая на себе взгляды Эйриона и Мейкара прожигающие её спину.
— Эта дерзость может стоить вам вашего положения, — прошептала Дейла, когда танец сблизил их лица. Её голос дрожал от искреннего беспокойства, а фиалковые глаза тревожно метнулись к королевскому столу. — Возможно даже жизни.Моя семья не прощает подобных выходок. Эйрион уже видит в вас личного врага.
Лионель не отвел взгляда. Напротив, он сильнее притянул её к себе, нарушая все мыслимые границы приличия. В его глазах плясали искры.
—Но кажется вы этого стоите,не так ли?— негромко ответил он, и его бас вибрировал в самой груди Дейлы. — Пусть ваш отец хмурится, сколько ему угодно, а ваш брат захлебывается своим ядом.
— Вы безумец, лорд Лионель, — выдохнула она, едва поспевая за его широким шагом.
— Я Баратеон, — он коротко и весело усмехнулся. — Для нас это одно и то же.
Дейла почувствовала, как румянец заливает её лицо.Лионель на мгновение замедлил движение, глядя на ленты в её волосах.
— Возможно сегодня я паду жертвой вашей красоты, как думаете?
— Тсс, — испуганно прошептала она, прижимаясь к нему чуть теснее, чтобы их разговор не услышали лишние уши. — Вы погубите нас обоих своей прямотой.
— Если суждено погибнуть,то только рядом с вами.
Лионель снова закружил её, и Дейла невольно рассмеялась. Этот смех был тихим и мелодичным, он вырвался из самой глубины её души, которую Лионель снова сумел пробудить.
— Вы невыносимы, — сказала она, глядя в его глаза.
— А вы прекрасны, — ответил мужчина совершенно серьезно, и его голос на мгновение лишился всякой насмешки.
Танец подходил к концу. Музыка замедлялась, становясь более торжественной. Лионель медленно остановился, но не спешил отпускать её руку. Он стоял перед ней мощный, дерзкий, пропитанный запахом вина и Дейла понимала,что он снова исчезнет,оставив после себя воспоминания. Главным было то, что сейчас ей никто не запретит наслаждаться, его вниманием.
Музыка стихла, оставив после себя лишь гул голосов и тихий шелест тканей.Лионель проводил её до самого места, не отпуская её руку, пока она не заняла своё кресло рядом с Эйрионом. Он вновь коротко поклонился ей, и в его глазах мелькнула тень сожаления.
Эйрион наклонился к ней, его улыбка была ядовито-сладкой.
— Отец в ярости,ты что творишь?— прошипел он.
Дейла лишь отвела взгляд, чувствуя, как щеки начинают гореть. Её сердце, взбудораженное танцем и близостью Лионеля, теперь снова сжалось от страха перед братом.
Бейлор, сидевший напротив, смотрел на неё с легкой тревогой,он видел, как она изменилась за этот вечер.
Король Дейрон, казалось, не обращал особого внимания на эту сцену, увлеченный беседой с каким-то лордом. Но Дейла чувствовала, что его взгляд, хоть и мимолетный, всё же скользнул по ней.
Не прошло так много времени, как Дейла почувствовала странную слабость. Голова стала тяжелой, а яркий свет свечей начал резать глаза. То ли духота зала, то ли остаточное волнение от танца, то ли всё вместе, но её желудок неприятно скрутило. Она попыталась сосредоточиться на разговоре, который вела с отцом, но слова расплывались, становясь неразборчивым шумом.
— Ваше Высочество... — обратилась она к королю, но голос её прозвучал слабо и невнятно.
Король Дейрон повернулся к ней, его мудрые глаза мгновенно выразили беспокойство.
— Дейла? Что с тобой, дитя?
Она попыталась улыбнуться, но это получилось скорее как гримаса.
— Я... мне нехорошо. Голова кружится.
Едва она произнесла это, как перед глазами поплыли темные пятна. Слишком сильные запахи, громкая музыка, тяжесть платья, всё это внезапно обрушилось на неё лавиной. Девушка почувствовала, как её тянет вниз.
—Дейла! — воскликнул отец , тут же оказавшись рядом.
Она не успела ничего сказать. Последнее, что она почувствовала, это прикосновение Эйны, которая, словно по волшебству, появилась рядом, и мягкий, но твердый хват руки отца.
— Отнесите её в покои, — приказал принц, его голос был полон тревоги. — И позовите мейстера.
Дейла, чувствуя, как сознание ускользает, успела лишь заметить, как Лионель Баратеон, сидящий в дальнем конце зала, встал, его лицо было напряжено, а глаза пылали беспокойством.
Вскоре, под пристальными взглядами присутствующих, принцессу Дейлу, унесли из зала.
В покоях принцессы царил полумрак, разбавленный лишь мягким светом нескольких свечей и слабым ароматом успокаивающих трав. Мейстер, седой старик с тяжелой цепью на шее, закончил осмотр и, тихо позвякивая звеньями, повернулся к Мейкару и Эйриону ожидавшим у двери.
— Принцесса немного переутомилась, ей нужно больше времени проводить на свежем воздухе, — негромко произнес мейстер, убирая свои принадлежности в кожаную сумку. — Волнение сегодняшнего вечера стало последней каплей.
Мейкар облегченно выдохнул, бросив короткий взгляд на дочь, лежащую среди подушек и отдав распоряжение Эйне не тревожить принцессу до утра, покинул покои.
Когда дверь за ними закрылась, в комнате повисла благословенная тишина. Дейла открыла глаза. Слабость еще путала её мысли, но внутри билось странное, нетерпеливое чувство. Ей казалось, что стены замка сжимаются, не давая ей сделать полный вдох.
Опираясь на локоть, Дейла встала с кровати. Эйна бросилась было к ней, но принцесса остановила её мягким жестом.
— Не нужно, Эйна. Я просто хочу подышать.
Накинув на себя длинную шелковую накидку, которая струилась по её плечам подобно ночному туману, Дейла босиком прошла по ковру.Она толкнула высокие двери и направилась к террасе, выходящей на Черноводный залив.
Ночной воздух ударил ей в лицо, принося с собой долгожданный запах соли и свободы. Здесь, на высоте птичьего полета, Королевская Гавань казалась россыпью драгоценных камней на черном бархате ночи. Дейла подошла к каменному парапету, чувствуя его холод ладонями.
Принцесса подняла взгляд на звезды. Накидка затрепетала на ветру, и принцесса почувствовала, что её слабость уходит, сменяясь чем-то новым, ясным и чистым.
—Как хорошо... — прошептала она в пустоту, и легкая улыбка коснулась её губ.
Лунный свет, пробившись сквозь облака, серебрил парапет террасы, когда Дейла стояла, вдыхая прохладный ночной воздух. Её шелковая накидка трепетала на ветру, а в глазах, отражавших звёздное небо, плескалась смесь усталости и нового, тревожного ожидания.
Вдруг она услышала звук. Тихий, но отчётливый, шаги по каменному полу.Дейла обернулась.На краю террасы, словно выросший из самой темноты, стоял Лионель.Его черные волосы были взъерошены ветром, а в глазах, в свете луны, горел огонь.Он смотрел на неё, и в этом взгляде читалось такое восхищение, такое странное, почти болезненное желание, что Дейле стало не по себе.
Он медленно подошел, словно околдованный её видом. Нежный свет луны падал на её лицо, подчеркивая бледность кожи и влажный блеск фиалковых глаз. Её серебристо-золотые волосы, рассыпанные по плечам, казались серебристой вуалью. Она была подобна лунному цветку.
Лионель остановился совсем близко, слишком близко. Дейла почувствовала исходящий от него жар, даже сквозь прохладу ночи. Он смотрел на её губы, и в его глазах вспыхнуло что-то, что заставило её сердце замереть. Желание. Страстное, неприкрытое желание.
— Вы сейчас так прекрасны,— прошептал мужчина.
Он медленно поднял руку, словно собираясь коснуться её лица, его пальцы дрожали. Дейла почувствовала, как его дыхание касается её щеки. Она знала, что сейчас произойдет. Он хотел её поцеловать.
В тот момент, когда его пальцы почти коснулись её кожи, Дейла, собрав последние силы, остановила его резким жестом руки.
— Вы забываетесь,милорд, — прошептала она. В её голосе звучала смесь гнева и страха. — Я член королевской семьи и ваша госпожа. Я не обычная девушка.Не смейте, я сочту это оскорблением.
Её слова повисли в ночном воздухе, словно ледяной укол. Лионель замер, его рука застыла в воздухе. Глаза его, до этого полные желания, теперь потемнели от удивления и, возможно, боли. Он отнял руку, словно обжегшись.
— Прошу прощения, принцесса, — произнес он глухим, хриплым голосом. В нём не было прежней дерзости, только сталь и разочарование. — Я позволил себе эту дерзость.
Он отступил на шаг, отпуская её. Лунный свет больше не освещал его лицо так ярко, скрывая часть его эмоций. Дейла чувствовала, как её собственное сердце сжалось. Она знала, что перешла черту, что её слова прозвучали резко, но она не могла позволить себе большего.
— Я...я пойду, — тихо добавила она, её голос дрожал.
Лионель не ответил. Он лишь кивнул, его взгляд был прикован к её лицу. Дейла, не в силах выдержать его тяжелый взгляд, отвернулась и быстро зашагала обратно к дверям, ведущим в её покои .
Проходя мимо него, она чувствовала холод, исходящий от него, и тяжесть его разочарования. Дейла не обернулась. Она спешила обратно к себе, чувствуя, как холод ночи проникает в самое сердце.
Утро наступило неумолимо, принеся с собой серый, промозглый рассвет, который казался отражением внутреннего состояния Дейлы. Ночь прошла беспокойно: короткие, поверхностные сны сменялись долгими часами бодрствования, в которых ей виделось то лицо Лионеля, то его раскатистый смех, то его резкий взгляд.
Проснувшись, Дейла почувствовала, как тело предательски ломит. Усталость, которая, казалось, отступила, вернулась с удвоенной силой. Голова всё ещё была тяжелой, а мир вокруг казался нечетким,словно размытый дождем.
— Ваше Высочество, вы должны отдохнуть, — сказала Эйна, входя в комнату с кувшином теплой воды. Её глаза были полны беспокойства. — Мейстер сказал, что вам нужен покой.
Дейла слабо улыбнулась.
— Я и так отдыхала, Эйна. Но теперь мне нужно собраться.Я не могу провести весь день в постели.
Эйна понимающе кивнула и принесла платье бежевого цвета. Оно было из мягкой ткани, без вычурных украшений, с простым, но элегантным кроем.
Служанка помогла ей облачиться. Она осторожно продела ткань через голову принцессы, затем затянула шнуровку на спине. Каждое движение служанки было точным и бережным, словно она боялась причинить боль. Дейла чувствовала, как ткань касается её кожи, и в каждом прикосновении ощущала свою слабость, свою уязвимость.
— Как вы себя чувствуете, принцесса? — спросила Эйна, когда закончила с платьем.
— Устало, — призналась Дейла, проводя рукой по гладкой ткани. — Словно всю ночь таскала камни.
Она посмотрела в зеркало. В бежевом платье она казалась бледной, почти прозрачной. Волосы, которые Эйна старательно уложила в простую прическу, казались тусклыми.
—Вам нужно позавтракать,моя принцесса, — напомнила Эйна. — Его Высочество ждет вас.
Дейла кивнула, бросив на себя последний взгляд в зеркало.
Завтрак в Большом зале этим утром ощущался как какое-то формальное действо, а не как семейный приём пищи.Свет пробивался сквозь высокие окна, но не приносил тепла, лишь подчёркивая бледность Дейлы и её усталость. Каждый шаг отдавался лёгкой болью в лодыжке, напоминая о вчерашнем резком движении.
Она вошла в зал, слегка прихрамывая, стараясь, чтобы никто не заметил её неловкости. Привычно придерживая ткань бежевого платья, она уже собиралась направить свои шаги к своему обычному месту у королевского стола, когда её взгляд зацепился за...
Лионель.
Он сидел за столом, сразу слева от принца Бейлора. В тёмно-синем камзоле, он выглядел ещё более внушительно, чем вчера в кожаном дублете.Его чёрная борода была аккуратно подстрижена, но пронзительные глаза, казались ещё более глубокими в полумраке зала. Он пил вино, разговаривая с Бейлором, и казался совершенно непринуждённым.
Дейла осеклась. Сердце её, ещё не оправившееся от ночного переживания, сжалось и забилось сильнее. Она не ожидала его здесь. Его пригласили на завтрак? Или по какому-то другому, более важному делу?
Встреча взглядами была неизбежна. Лионель отвернулся от Бейлора, и его взгляд упал на Дейлу. На мгновение его лицо потеряло прежнюю беззаботность. В его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление, затем на притяжение, а потом на тихую нежность.
Дейла отвернулась первой. Её щёки снова залил румянец. Она не могла сесть рядом с ним, не могла позволить себе такой близости, особенно после того, как вчера поставила его на место.
Избегая его взгляда, она быстро направила свои шаги к самому дальнему концу длинного стола, туда, где обычно сидели младшие кузены и Эйгон. Дейла села в самом конце, как можно дальше от центра внимания, стараясь слиться с тенями.
Лионель смотрел на то, как она удаляется,понимая что девушка намеренно избегает с ним встречи.
Он снова повернулся к Бейлору,но больше не говорил с ним. Его взгляд, как и прежде, скользнул к тому месту, где могла бы сидеть Дейла,но теперь оно пустовало. На сердце у него было тяжело. За ночь он тысячи раз успел пожалеть о том, что сделал. Мужчина понимал,теперь ему будет сложно заслужить её прощение.
Дейла, не в силах больше выносить душную атмосферу замка, решила, что ей действительно не хватает свежего воздуха. Оставив Эйну и остальных служанок в покоях, она облачилась в одежду для верховой езды: простой кожаный дублет, плотные штаны и высокие сапоги. В таком виде она чувствовала себя более свободной.
Дейла направила своего серого мерина к королевскому парку. Здесь, среди высоких деревьев и цветущих кустов, тишина была почти осязаемой. Дейла скакала неспешно, наслаждаясь каждым вдохом прохладного утреннего воздуха.
Вдруг она услышала звук копыт. Впереди, на извилистой тропинке, показался всадник. Дейла замерла. Это был Лионель. На своем огромном вороном жеребце, он выглядел как воплощение самой природы мощный, дикий и прекрасный.
Увидев его, Дейла почувствовала, как внутри всё сжалось. После всего что произошло, она не знала, как смотреть ему в глаза. Ей хотелось скрыться, исчезнуть, лишь бы не сталкиваться с его прямым и честным взглядом.
Не задумываясь, она погнала лошадь, стараясь уйти с его пути. Мерин, почувствовав нетерпение хозяйки, рванул вперед. Дейла не видела ничего, кроме тропинки перед собой, но её мысли были заняты лишь тем, чтобы Лионель не заметил её бегства.
Внезапно под копытами что-то хрустнуло, сухая ветка или скользкий камень. Лошадь споткнулась, и Дейла, не успев среагировать, вылетела из седла. Удар о землю был жестким. Она почувствовала резкую, обжигающую боль в правой ноге.
— Ох! — выдохнула она, пытаясь подняться, но лодыжка подкосилась, и она снова рухнула в траву.
Лионель, заметив падение, в мгновение ока оказался рядом. Он спрыгнул с коня и подбежал к ней, его лицо было искажено тревогой.
— Принцесса…— его голос, обычно рокочущий, сейчас звучал тихо и надломленно.
— Я... я в порядке, — прошептала Дейла, закусив губу от боли. Она пыталась оттолкнуть его, когда он наклонился к ней. — Оставьте меня. Я сама справлюсь.
— Сама? — Лионель покачал головой, его глаза потемнели от беспокойства. — Вы едва дышите от боли.
Не слушая её протестов, он поднял её на руки. Дейла вскрикнула не от страха, а от неожиданности и от того, как легко он это сделал. Его руки были огромными и сильными, от него пахло кожей, лошадиным потом и чем-то неуловимо сладким.
— Поставьте меня на землю! — требовала она, но её голос дрожал. — Я приказываю вам!
— Приказы принцессы сегодня не действуют, — отрезал Лионель, его голос был полон твердой решимости. — Ваша лодыжка повреждена, и вы не можете идти.
Он понес её к замку, не обращая внимания на её слабые попытки вырваться. Его шаги были тяжелыми, но уверенными. Дейла чувствовала, как его сердце бьется о её ребра, и это ритмичное биение странным образом успокаивало её.
Они вошли в замок под удивленные взгляды стражников и слуг. Лионель не останавливался, пока не дошел до покоев мейстера. Он бережно опустил её в кресло, и только тогда его руки, до этого крепко сжимавшие её, дрогнули.
— Мейстер! — позвал он, и в его голосе прозвучала такая искренняя забота, что Дейла решила молчать.
Она смотрела на него запыленного, встревоженного, с растрепанными черными волосами.Он спас её, несмотря на её гнев и её положение. И в этом была его истинная сила, которая пугала и притягивала её одновременно.
Когда тяжёлая дверь за мейстером закрылась, в покоях воцарилась удушающая тишина. Пахло растёртой полынью и горькой мазью, которой старик смазал распухшую лодыжку Дейлы. Принцесса полулежала в кресле, её бледное лицо казалось почти прозрачным, а губы были плотно сжаты от остатков боли и унижения.
Лионель не ушёл. Он стоял у изножья. Его широкие плечи опустились, а в его глазах было только тяжёлое раскаяние.
— Простите меня, — заговорил он внезапно. Его голос, обычно подобный камнепаду, сейчас звучал приглушённо. — Я не должен был тогда..не должен был... позволять себе лишнего.
Дейла отвернулась к окну, кусая губы. Воспоминание о том, как он склонился к ней в лунном свете, всё ещё жгло её кожу, словно невидимое клеймо.
— Да проклянут меня боги, но вы красивая и юная девушка,ни один мужчина не смог бы устоять перед вами, — вырвалось у него, и в этих словах было столько же оправдания, сколько и неистового, неуправляемого восхищения. — На мгновение я забыл, чья кровь течёт в ваших жилах. Я мог видеть только вас.
Дейла резко повернула голову. Её фиалковые глаза сверкнули холодным огнём, хотя пальцы, вцепившиеся в край покрывала, дрожали. Она не желала слышать этих признаний.Они делали её уязвимой, они превращали её в добычу, которой можно вскружить голову словами о красоте.
— Замолчите, милорд! — её голос сорвался, но она быстро вернула ему властность. — Ваши слова для меня оскорбление. Вы говорите так, будто я служанка в трактире, которую можно осыпать комплиментами,вскружив голову и получить желаемое.
Она приподнялась на локтях, превозмогая тупую боль в ноге, и посмотрела ему прямо в глаза, стараясь вложить в свой взгляд всю надменность своего дома.
— В следующий раз вы за такую дерзость можете поплатиться жизнью, — предупредила она, и её голос звенел, как сталь о сталь.—Когда моя семья узнает что,кто-то посмел коснуться принцессы,никто вас не спасёт. Запомните это.
Лионель замер. Его челюсть сжалась, а взгляд стал жёстким.
— Я понял вас, Ваше Высочество, — коротко бросил он и низко поклонился,— больше я не посмею оскорбить вас своим присутствием.
Он развернулся и вышел, и звук его тяжёлых шагов долго эхом отдавался в коридоре.
Дейла откинулась на подушки, чувствуя, как из неё уходят последние силы. Её сердце бешено колотилось, крича о том, что она только что совершила ошибку, что ей хотелось, чтобы он остался, чтобы он снова поднял её на руки и защитил от всего мира. Но разум, вышколенный годами этикета и страхом перед семьёй, торжествовал. Она защитила свою честь. Она смогла.
Дни слились для Дейлы в бесконечную череду тихих часов на террасе. Её лодыжка постепенно заживала, но она не спешила возвращаться к активной жизни. Девушка сидела в резном кресле, укрыв ноги меховым пледом, и часами смотрела на то, как солнечные блики дрожат на поверхности Черноводного залива.Книги лежали нетронутыми на коленях,сил не осталось даже для чтения.
Тишину её уединения нарушил тяжелый, размеренный шаг. Дейла не обернулась, она знала эту походку. Отец редко баловал её визитами, предпочитая общество своих сыновей или суровые раздумья в одиночестве.
Он подошел и встал рядом, опершись мощными руками о парапет. Его лицо, как всегда, напоминало гранитное изваяние, но в складке между бровей читалось нечто похожее на неуклюжее отцовское беспокойство.
— Ты совсем исхудала,Дейла, — заговорил он. Его голос был лишен обычной резкости, звучал спокойно и даже почтительно.— Мейстер говорит, что твоё тело здорово, но дух твой слаб.
— Я просто наслаждаюсь тишиной,отец, — тихо ответила она, не отрывая взгляда от горизонта.
Мейкар тяжело вздохнул и присел на край каменной скамьи напротив неё.
—Ты превращаешь себя в призрак. Я долго думал, глядя на тебя... — он сделал паузу, подбирая слова. — Тебе нужно выйти замуж, дочка.
Дейла вздрогнула, и книга соскользнула с её колен на пол. Мейкар поднял её и положил обратно, его взгляд был прямым и серьезным.
— Я считаю, что семейная жизнь изменит тебя, — продолжил он. — Муж, свой замок, дети, всё это даст тебе опору. Ты обретешь покой, которого тебе так не хватает. В заботах о доме и семье твои страхи исчезнут.
Дейла горько усмехнулась, качая головой.
— Покой? Вы действительно думаете,что брак это тихая гавань? Для принцессы брак это долг, это стены ещё более высокие, чем эти.
— Это стены, которые защищают, — отрезал Мейкар. — Посмотри на меня. Моя жизнь полна сражений и тягот, но я знаю, ради чего я возвращаюсь домой. Семья усмиряет кровь. Тебе нужен кто-то надежный. Кто-то, кто даст тебе мирную, достойную жизнь.
Он явно намекал на кого-то , хотя и не произносил его имени.
— Я не согласна с вами,отец,— Дейла подняла на Мейкара свои фиалковые глаза, в которых на мгновение вспыхнула прежняя искра.— Брак ради «покоя» это медленное угасание моей жизни. Вы предлагаете мне заменить одну клетку на другую, поменьше.
Мейкар нахмурился, его лицо снова стало непроницаемым.
— Ты грезишь о чем-то несбыточном, Дейла. Подумай об этом. Покой это лучшее, на что мы можем надеяться в этом безумном мире.
Он поднялся, коротко кивнул ей и ушел, оставив горькое послевкусие правды.
Дейла осталась одна. Слова отца эхом отдавались в её голове: «усмиряет кровь». Она посмотрела на свои руки и поняла, что он ошибается. Ей не нужен был покой,ей нужен был тот,кто сможет заставить её кровь петь,кто смог бы дать ей любовь и счастье.
Солнце окончательно прогнало серые тени из Королевской Гавани, и вместе с теплом к Дейле вернулись силы. Лодыжка больше не ныла, походка вновь стала легкой и бесшумной, а бледность на щеках сменилась едва заметным девичьим румянцем.
В это утро она выбрала нежно-розовое платье из тончайшего шелка. Оно было простым, с летящими рукавами и вышивкой мелкими жемчужинами по вороту. В этом наряде она напоминала первый весенний цветок хрупкий, чистый и совершенно беззащитный. Эйна, радуясь выздоровлению госпожи, вплела в её серебристые волосы розовые ленты, оставив локоны свободно спадать на спину.
— Прогуляемся, Эйна, — негромко сказала Дейла. — Хочу почувствовать запах живой земли.
Они шли по извилистым дорожкам сада, когда навстречу им из-за поворота вышел принц Дейрон. Старший из братьев выглядел, как всегда, немного помятым: его камзол был расстегнут у ворота, а во взгляде сквозила вечная, меланхоличная усталость, которую он привык топить в вине. Однако, увидев сестру, он слабо улыбнулся.
— Наша спящая красавица наконец покинула свои покои,— произнес он, жестом отпуская своих сопровождающих и пристраиваясь рядом с Дейлой.— Позволь мне составить тебе компанию, сестра. Мои собственные мысли сегодня слишком шумные, чтобы оставаться с ними наедине.
Они пошли втроем. Эйна почтительно отстала на несколько шагов, давая принцу и его сестре возможность поговорить.
— Ты выглядишь лучше, Дейла, — заметил Дейрон, срывая на ходу листок с куста. — Но в твоих глазах я всё еще вижу беспокойство. Неужели падение с лошади так сильно тебя напугало?
— Дело не в этом, Дейрон, — вздохнула она, глядя на свои руки. — Просто сейчас так трудно всё.
Дейрон остановился у старой яблони и внимательно посмотрел на сестру. Его тон внезапно стал серьезным, лишившись привычной насмешливости.
— Тогда у меня для тебя новости, которые вряд ли тебя обрадуют, — сказал он тише. — Я был у отца сегодня утром.
Сердце Дейлы екнуло. Она вспомнила недавний визит отца.
— Он ищет тебе подходящую кандидатуру для замужества, — вымолвил Дейрон, и в его голосе прозвучало искреннее сочувствие. — Списки уже составляются. Он считает, что тебе пора покинуть гнездо и стать хозяйкой собственного замка.
Дейла почувствовала, как по спине пробежал холод,несмотря на теплое солнце. Розовое платье, которое казалось таким легким, вдруг стало тяжелым, словно кольчуга.
— Он уже выбрал кого-то? — прошептала она.
— Пока нет, — Дейрон покачал головой. — Но он ищет.
— Ты должна быть готова, Дейла, — добавил Дейрон, коснувшись её плеча. — Выбирай осторожно, если тебе конечно дадут такую возможность. Но знай,отец настроен решительно.
Дейла смотрела на зелёные лепестки яблони, опадающие на траву. Она понимала,мир интриг и политических браков раскрывал свои объятия и в них не было места для любви.
Прошло еще несколько недель. Сады Красного Замка окончательно оделись в пышную зелень, а разговоры о предстоящем замужестве Дейлы стали громче. Король Дейрон принимал послов, лорды присылали дары, и каждый день Дейла чувствовала, как петля долга затягивается на её шее.
Однажды вечером, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, в её покои влетела запыхавшаяся Эйна. В её руках был небольшой свиток, запечатанный воском с оттиском гордого оленя.
— Из Штормового Предела, Ваше Высочество, — прошептала служанка, опасливо оглядываясь на дверь. — Принес личный гонец лорда Баратеона, передал в тайне.
Сердце Дейлы пропустило удар. Она взяла пергамент, чувствуя его странную тяжесть. Пальцы дрожали, когда она вскрывала печать. Девушка отошла к окну, где еще теплились остатки дневного света, и начала читать.
«Моя дорогая принцесса Дейла, — почерк Лионеля был размашистым, но на удивление аккуратным, словно он долго выводил каждое слово. — После нашей последней встречи, когда я покинул вас столь внезапно, я не смог узнать о вашем здоровье. Мысли о вас не покидали меня с тех пор. Я молюсь богам чтобы вы были здоровы и веселы.
На ответ я надеяться не смею, помня ваши суровые слова. Но если я получу хотя бы знак, что вы не держите на меня зла, я буду очень счастлив.Мой дом кажется мне теперь самым мрачным местом на этой земле, ибо в нем нет того света, который я видел в Королевской Гавани».
Дейла медленно опустила письмо. В груди разлилась щемящая боль, смешанная с невыносимой нежностью. Он не забыл. Несмотря на её гнев, несмотря на её угрозы, он продолжал заботиться о ней. Его слова были полны смирения, столь несвойственного ему.
Она подошла к письменному столу. Рука потянулась к перу, а в голове уже складывались строки: «Милорд, я здорова, и сердце мое теперь знает покой...»
Но она замерла.Дейла поняла, что не может ответить на это письмо.Ответить значило пойти против воли отца, она не могла этого допустить.
— Принцесса? — тихо позвала Эйна. — Вы напишете ответ?
Дейла посмотрела на чистый пергамент, затем на письмо Лионеля. Она медленно сложила его и спрятала в шкатулку, под тяжелое жемчужное ожерелье.
— Нет, Эйна, — её голос был едва слышен и полон печали. — Я не могу это невозможно.
Дейла задула свечу, оставшись в темноте. В эту ночь ей снился Лионель Баратеон.
Желание сбежать от бесконечных разговоров о женихах и душных стен Красного Замка стало невыносимым. Дейла уговорила Эйну достать два простых серых плаща, чтобы хоть немного почувствовать себя свободной.Они проскользнули через боковую калитку садов, намереваясь лишь мельком взглянуть на городской рынок.
Сначала всё казалось приключением. Рынок оглушил их многоголосием, запахами свежей рыбы, пряностей и криками зазывал. Дейла с любопытством рассматривала лотки с дешевыми украшениями и яркими лентами, чувствуя себя свободной. Но вскоре толпа стала гуще, а улицы уже и темнее.
Повернув за угол в поисках тишины, они не заметили, как яркие навесы сменились покосившимися лачугами, а аромат специй тяжелым духом гнили, нечистот и дешевой выпивки. Под ногами захлюстала грязь.
— Ваше Высочество, нам нужно вернуться, — прошептала побледневшая Эйна, вцепившись в руку Дейлы. — Это... это Блошиный Конец. Здесь опасно.
Они развернулись, но путь им преградили двое оборванцев с жадными глазами. Дейла почувствовала, как её обдает холодом ужаса. Она хотела крикнуть,но голос застрял в пересохшем горле.
Внезапно из тени одного из проулков отделилась массивная фигура. Прежде чем бродяги успели сделать шаг, высокий мужчина в темном плаще вырос перед девушками. Он не достал меча, но одно его присутствие и тяжелый взгляд заставили оборванцев попятиться и раствориться в переулках.
Мужчина медленно обернулся. Капюшон его плаща упал, открывая знакомые черты: жесткая щетина, копна черных волос и пронзительные глаза.
Дейла в шоке не могла проронить и слова. Её сердце, только что замиравшее от страха, теперь пустилось вскачь. Лионель? Здесь?В столице?Он должен был быть в сотнях миль отсюда, в своем замке.
Лионель сделал шаг к ней. Он выглядел сурово, почти сердито, но в глубине его глаз читалось неистовое облегчение. Мужчина протянул руку, перехватывая локоть Дейлы, и притянул её к себе, скрывая от любопытных глаз нищих, наблюдавших из окон.
— Это место не для глаз таких приличных девушек, как вы, — прошептал он ей прямо на ухо. Его горячее дыхание коснулось её кожи, вызывая дрожь, которая не имела ничего общего с холодом. — Вы ищете смерти в этом месте, принцесса?
Дейла смотрела на него, не в силах отвести взгляд. Она не ответила на его письмо, она пыталась забыть его, но вот он, стоит здесь, в грязи Блошиного Конца, пахнущий вином и держит её так крепко, словно больше никогда не намерен отпускать.
— Лионель... — наконец выдохнула она, и в этом единственном слове было всё: и её страх, и её радость,которую она так старательно прятала от самой себя.
— Молчите, — скомандовал он, хотя его голос смягчился. — Сейчас мы выберемся отсюда. И на этот раз я не позволю вам уйти, пока не получу ответы на все свои вопросы.
Он властно повел их за собой через лабиринт трущоб, и Дейла шла, не сопротивляясь. Ей было всё равно, куда он её ведет. Весь мир сузился до этой крепкой руки на её локте и этого низкого голоса, который снова разрушил её покой, едва она успела его обрести.
Лионель вел их через лабиринты узких улочек с такой уверенностью, словно знал Блошиный Конец как свои пять пальцев. Наконец, они остановились у невзрачного здания с покосившейся вывеской. Внутри пахло старым деревом, хмелем и жареным луком. Лионель коротким кивком распорядился, и их провели в крошечную комнату на втором этаже тесную, но чистую, с единственным окном, выходящим в тихий дворик.
Эйна осталась дежурить в коридоре, прислонившись к дубовой двери.
В комнате царил полумрак. Дейла сбросила капюшон, её серебристые волосы рассыпались по плечам, контрастируя с серым, невзрачным плащом. Лионель стоял напротив, тяжело дыша. Он казался слишком огромным для этого пространства, его присутствие заполняло каждый угол, вытесняя воздух.
— Девушка благородного происхождения,член королевской семьи, дочь самого принца Мейкара… — его голос был низким,а глаза лихорадочно блестели,— интересно что вы делали в таком месте?
— Могу спросить у вас тоже самое,— парировала девушка скрестив руки на груди.
— Может вы заблудились по дороге в бордель?— голос Дейлы задрожал, выдавая её волнение.
На лице Лионеля появилась снисходительная усмешка.
— Уверены что хотите знать, зачем я действительно прибыл в столицу ?
Принцесса гордо вскинула подбородок,отводя свой взгляд:
— Мне всё равно, милорд.
— Почему вы молчали? — его голос был тихим, но в нем вибрировала накопленная за месяцы ярость и тоска. — Я ждал ворона каждый день.
— Я не могла... — прошептала Дейла, пятясь к стене. — Вы ничего не понимаете.
Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. Его рука легла на стену рядом с её головой, отрезая путь к отступлению. От него пахло той самой сладостью , которую она пыталась заглушить в своей душе.
— Вы не посмеете… Нет…Пожалуйста…не надо…— шептала Дейла, прикрыв свои глаза.
— Я понимаю только то, что чуть не сошел с ума, — выдохнул он.
Лионель медленно наклонился. Его глаза, темные и глубокие, заставили её забыть о всех возможных запретах. Он впервые коснулся её губ своими, нежно, но с той первобытной силой, которая была в его природе.
Сердце Дейлы забилось так сильно, что, казалось, оно вот-вот разорвется. Каждая клетка её тела кричала о том, чтобы ответить ему, обнять его, раствориться в этом моменте. Но она заставила себя остаться неподвижной. Её руки бессильно висели вдоль тела, хотя пальцы судорожно сжимали ткань плаща. Она не ответила на поцелуй, хотя в этот момент её душа плакала от желания сделать это.
Лионель отстранился, его дыхание было неровным. Он смотрел на неё с недоумением и болью.
— Дейла?..
Она нашла в себе силы поднять взгляд. В её фиалковых глазах стояли слезы, которые она не давала себе пролить.
— Это безнадежно, Лионель, — её голос дрожал, но слова были четкими. — Мой отец намерен выдать меня замуж.
Лионель замер, его лицо окаменело.
— Он ищет мне «подходящую партию», — продолжила она, и каждое слово давалось ей с трудом. — Великого лорда, который принесет мне мир и покой. Моя судьба решится совсем скоро.
— Он не отдаст вас другому, — прорычал Лионель, и его глаза вспыхнули опасным огнем. — Я не позволю.
— Вы не можете идти против воли короля, — Дейла коснулась его груди рукой, пытаясь успокоить, чувствуя под пальцами бешеный ритм его сердца. — Вы не можете…и я тоже не могу…
— Дейла, вы верите в любовь с первого взгляда?—глаза мужчины горели отчаянием и болью.
Она впервые видела его таким.
— Разве это имеет какое-то значение? У меня нет выбора,милорд. Я должна выполнить свой долг.
— Скажите же мне прошу вас, вы верите в это ?
Дейла отвернулась к окну, обхватив себя руками. Снаружи над Блошиным Концом сгущались сумерки,не в силах выносить угнетающую тишину, девушка выбежала даже не обернувшись.
Замок встретил её холодом и тишиной, которая так разительно отличалась от хаоса Блошиного Конца. Дейла проскользнула в свои покои через боковую лестницу, Эйна дрожащая от пережитого, помогала ей стянуть промокший и грязный плащ, но принцесса едва замечала её суету.
Всё её существо сосредоточилось на одном ощущении. Вкус его поцелуя соленый и терпкий, не оставлял её. Она не ответила ему там, скованная страхом но теперь, в безопасности своих стен, её губы горели так, словно на них поставили клеймо.
— Скорее, Ваше Высочество, — шептала Эйна, поднося таз с водой. — Скоро ужин. Если вы опоздаете, принц Мейкар будет задавать вопросы.
Дейла облачилась в чистое платье цвета лаванды с серебряным шитьем. Она смыла дорожную пыль с лица, но не могла смыть лихорадочный блеск из своих фиалковых глаз.
Когда принцесса вошла в обеденную залу, короля Дейрона там не было, его величество снова решил остаться в своих покоях, предпочитая абсолютную тишину.
Бейлор занимал место во главе стола. Рядом сидел Мейкар, суровый и хмурый, чье присутствие всегда делало воздух в комнате тяжелее. Его сыновья и её братья Эйрион, вертящий в руках острый нож, и меланхоличный Дейрон сидели напротив. Здесь же были и её кузены, молодые принцы, обсуждавшие охоту и грядущие турниры.
Дейла заняла свое место, стараясь не поднимать глаз. Звон серебряных приборов о фарфор казался ей оглушительным.
— Ты сегодня молчалива, Дейла, — заметил Бейлор, нарезая мясо. Его голос был мягким, но принцесса вздрогнула. — Прогулка в саду не пошла тебе на пользу? Ты кажешься... рассеянной.
— Я просто устала,дядя, — ответила она, и её голос прозвучал чужим.
Дейла почувствовала, как по спине пробежал холод. Она коснулась кубка с водой, чтобы скрыть дрожь в руках. Вкус на губах вспыхнул с новой силой.
— Скоро всё это пройдет,— Мейкар вмешался в разговор,— У Дейлы сейчас много забот. Отец рассматривает предложение от Мартеллов и Хайтауэров. Скоро ей придется выбирать,кто станет её мужем.
Семейный ужин продолжался. Мужчины говорили о политике, о границах и союзах.Дейла сидела среди них но её мысли были совсем далеко.
Прошел месяц самый длинный и мучительный в жизни Дейлы. Красный Замок превратился в гудящий улей: лорды сменяли друг друга, привозя дары, шелка и льстивые речи.
Дейла противилась свадьбе как могла. Она ссылалась на нездоровье, на желание подождать ещё год, на набожность,ибо боги должны благословить её брак.
Но однажды вечером Эйна, дрожащими руками, передала ей крошечный лоскуток пергамента, спрятанный в корзине с чистым бельем. На нем не было ни подписи, ни печати, только два слова: «Королевский сад . Полночь».
Дейла знала этот размашистый почерк. Весь её страх мгновенно испарился, уступив место безумной надежде.
Ночь была безлунной и душной. Накинув темный плащ поверх ночной сорочки, Дейла проскользнула мимо спящих стражников, ведомая Эйной, которая знала каждый потайной ход замка. В саду пахло прелой листвой.
Лионель ждал её в самой густой тени, прислонившись к старого дерева. Когда она подошла, он отделился от него, и в слабом свете звезд его фигура казалась высеченной из скалы.
— Я думал, вы не придете, — его голос был тихим рокотом, в котором сквозила затаенная боль.
— Это опасно,вы с ума сошли,милорд, — выдохнула Дейла, подходя ближе. — Каждый день я жду приговора от своей семьи, а теперь вы вот так заявляетесь ко мне.
Лионель сделал шаг навстречу. Он просто протянул руку и коснулся её щеки, его пальцы были горячими и мозолистыми, и этот контраст с её нежной кожей заставил её вздрогнуть.
—Если бы я мог не приходить к вам,не вспоминать вас, — прошептал он, склоняясь к её лицу. — То клянусь богами, я бы это сделал.
— Вы сейчас ставите под удар мою репутацию,вы понимаете? — в глазах Дейлы плескалась печаль смешанная с тоской.
Он снова накрыл её губы своими. На этот раз в поцелуе не было осторожности. В нем была жажда человека и отчаяние того, кто знает, что может потерять всё.
И на этот раз Дейла ответила ему. Она больше не стояла неподвижно, скованная страхом или своей гордостью. Её руки сами взметнулись вверх, запутываясь в его жестких черных волосах, притягивая его ближе. Она ответила на его поцелуй со всей страстью, которую пыталась в себе подавить.
В этот момент всё перестало существовать.Были только его соленые губы, его тяжелое дыхание и её собственное сердце, которое наконец-то забилось снова.
Когда они наконец отстранились друг от друга, Дейла тяжело дышала, глядя в его темные, горящие глаза. Она понимала, что пути назад больше быть не может.
— Я не отдам вас, Дейла, — Лионель прижал свой лоб к её лбу. — Пусть Семерых призовут в свидетели: я скорее сожгу этот замок, чем позволю вам выйти замуж за другого.
Дейла закрыла глаза, впитывая его силу,пытаясь успокоить своё сердце.
Тишина в саду казалась почти осязаемой, прерываемой лишь далеким уханьем совы и шелестом листьев старых деревьев.Время их тайной встречи истекало, Лионель не хотел её отпускать,он притянул Дейлу к себе так крепко, словно пытался слить их тела в единое целое.
Его губы, только что вкусившие её ответную страсть, переместились выше. Он нежно поцеловал её в висок, вдыхая аромат её волос смесь цветов и успокаивающих трав.
— Этот запах,он везде меня преследует,— прошептал он, и его голос вибрировал в самой её душе.
Затем он спустился ниже, и его поцелуй обжег её шею. Дейла невольно откинула голову назад, чувствуя его горячее дыхание и легкую колючесть бороды. По её телу пробежала дрожь это было томящее, пугающее и в то же время прекрасное чувство, которое заставляло её забыть, кто она и где находится.
Лионель нехотя отпустил её, но лишь на расстояние вытянутой руки. Его ладони всё еще лежали на её плечах, удерживая её в своем круге силы.
— Теперь мы сможем увидеться не скоро, Дейла, — сообщил он, и в его глазах отразилась тяжесть грядущей разлуки. — Мне нужно вернуться в Штормовой Предел. Но клянусь я вернусь к вам.
Пальцы Лионеля, привыкшие к рукояти меча и грубым поводьям, теперь пытались расстегнуть тяжелую фибулу, желая сорвать эту преграду из чтобы почувствовать тепло её тела, скрытое под ночной сорочкой. В его жесте было столько отчаяния и неприкрытой жажды, что у Дейлы перехватило дыхание.
Но прежде чем металл поддался, Дейла остановила его. Она накрыла его огромные ладони своими маленькими, холодными от ночного воздуха руками.
— Нет, Лионель, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза. — Не здесь. И не так.
Её голос дрожал, а глаза в лунном свете отражали сияющие на небе звёзды.
— Если вы действительно хотите чтобы я была вашей, — продолжила она, заставляя его опустить руки, — дождитесь момента, когда я смогу сбросить этот плащ вами по праву.
Лионель тяжело вздохнул, его грудь вздымалась под дублетом. Он понимал её правоту, но его внутренняя буря требовала иного. Он медленно убрал руки, сжимая их в кулаки.
— Вы мудрее меня,принцесса, — произнес он с горькой усмешкой.
Мужчина в последний раз коснулся её щеки кончиками пальцев и, не оглядываясь, исчез в густой тени деревьев. Дейла осталась стоять одна, плотнее запахивая плащ, который он так и не расстегнул. Ей было холодно, но шея и губы всё еще хранили жар его губ.
Когда она уже почти добралась до своей комнаты, на узком коридоре, ведущем к покоям принцев, ей навстречу вышел Мейкар.
— Что с тобой случилось, Дейла? — спросил он, его голос был низким и ровным, но Дейла почувствовала в нем стальную нотку. — В последнее время ты странно себя ведёшь.
Дейла постаралась принять безмятежный вид, но, вероятно, безуспешно. Её дыхание всё ещё было учащенным, а глаза, вероятно, выдавали всё.
— Я... я просто немного прошлась по саду, — пролепетала она, стараясь выглядеть как можно более естественно. — Воздух был особенно свеж этой ночью.
Мейкар пристально посмотрел на неё, его взгляд прошелся по её растрёпанным волосам, по чуть сбившейся застежке на плаще.
— Не лучшее место для прогулок, особенно для тех, кто ещё не оправился после болезни, — произнес он, его тон был строгим, но не враждебным. — Тебе стоит быть осторожнее.
Затем его взгляд стал ещё более серьёзным.
— Отец уже дал необходимые распоряжения.Готовься к встрече с потенциальными женихами, Дейла. Не думай о глупостях и прошу тебя,веди себя с ними подобающе.
Он говорил это так, словно приговаривал её к казни. Дейла почувствовала, как сердце сжалось от холода.
— Я понимаю,отец, — тихо ответила она, стараясь, чтобы её голос не дрожал.
Мейкар кивнул, видимо, удовлетворённый её ответом. Он не стал дальше расспрашивать, просто повернулся и продолжил свой путь. Дейла же осталась стоять одна в пустом коридоре, чувствуя, как мир вокруг неё расплывается в темноте. Лионель был тем,кто мог её освободить, но отец был стеной, которая снова воздвигалась на пути к её свободе. И эта стена казалась ей непреодолимой.
Месяц пролетел незаметно, словно ускользающий сон. Солнце ласково грело, а ночи становились короче, но для Дейлы дни продолжали тянуться с той же тоскливой однообразностью.
Время, которое она провела с Лионелем было подобно вспышке молнии яркой,всепоглощающей, а затем оставившей после себя лишь гулкое эхо. Она ждала от него весточки, какого-нибудь знака, но письма не приходило. Его слова о том, что он вернётся казались теперь далекой, несбыточной мечтой.
Дейла скучала по Лионелю. Она скучала по его грубоватому голосу, по его властным рукам, по его дерзкому смеху, который мог развеять любую печаль. Она скучала по тому чувству свободы, которое он дарил ей одним своим присутствием. Её сердце, которое ещё недавно билось в предвкушении счастья,теперь томилось в клетке.
Она видела, как её отец, с каждым днём всё больше погружается в предсвадебные хлопоты.Дядя Бейлор старался её утешить, но его слова о «долге перед семьёй» звучали как приговор. Мейкар, как всегда, был суров и непреклонен, считая, что она слишком много времени проводит в грёзах. Эйрион же, казалось, наслаждался её мучениями, бросая колкие замечания в её сторону.
Она смотрела на море, на далекие корабли, которые уплывали в неведомые края, и мечтала о том, чтобы хотя бы один из них нёс ей весть от него. Она перечитывала в памяти каждое его слово, каждый жест, пытаясь найти подтверждение тому, что их встреча не была лишь обманом её сердца.
Иногда, в тишине своих покоев, она брала перо, желая написать ему, но затем откладывала его. Что она могла сказать? Что её отец готовится выдать её замуж за чужого человека? Что её сердце, вопреки всем запретам, рвётся к нему? Но она боялась. Боялась гнева отца, если он вдруг обо всём узнает. Боялась его разочарования, если её поступки покажутся ему слишком слабыми.
Так проходили дни. Королевство готовилось к свадьбе, а Дейла, словно птица с подрезанными крыльями, всё глубже погружалась в свою печаль. Она ждала. Ждала знака, весточки, чуда. Но вокруг было лишь безмолвие. И это безмолвие становилось всё более невыносимым.
Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в огненно-красные и оранжевые тона цвета, которые Дейла теперь ассоциировала с Лионелем. Она сидела у окна своей комнаты, наблюдая за игрой света, когда в дверь неслышно постучали. Это была Эйна, и на её лице застыло выражение тревоги и предвкушения. В руках она держала маленький, плотно свернутый свиток, перевязанный тонкой черной нитью.
— От него, Ваше Высочество, — прошептала служанка, передавая ей письмо.
Дейла развернула пергамент. Почерк был знакомым, размашистым, написанным в спешке.
«Дейла, — начиналось письмо, без титулов, без формальностей, прямо и дерзко. — Я знаю, что не смею просить Вас об этом,но готов прийти и умолять Вас на коленях,если это понадобится. Я не могу этого допустить. Сегодня ночью. Королевский сад. Я буду ждать. Лионель».
Сердце Дейлы заколотилось так сильно, что, казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Он вернулся.И она, вопреки всему, чувствовала не страх, а ликующую радость.
Как только темнота окончательно опустилась на Королевскую Гавань, Дейла, накинув плащ, снова проскользнула через потайные ходы. Ночной воздух был теплым и влажным, напоенным ароматами цветущих лилий и жасмина.
Лионель уже был там. Он вышел из тени.В его глазах горел огонь, который Дейла знала и по которому так отчаянно скучала. Он не произнес ни слова. Он просто сделал шаг, потом другой, сокращая расстояние между ними.
Когда он подошел совсем близко, Дейла почувствовала его сладкий запах Он протянул руки и притянул её к себе, властно, но нежно.
— Моя Дейла, — прошептал он, и его голос был хриплым от эмоций.
Он страстно поцеловал её. Его губы накрыли её с той же яростной нежностью, что и в прошлый раз, но на этот раз Дейла ответила ему без всяких сомнений. Она обхватила его шею, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя твердость его мускулов под плащом. Лионель мягко прижал её к стволу старого дерева, его тело служило ей опорой, а поцелуй забирал всё её дыхание. В этот момент не было ничего, кроме их двоих.
Но посреди этой эйфории, посреди этого порыва страсти, девушку мучили её бесконечные мысли о замужестве. Образы отца,дяди,лорды приходивших с предложениями, мелькали перед глазами, как призраки. Она чувствовала, как на её груди, под тонкой тканью, лежит невидимый камень.
Отстранившись от поцелуя, Дейла тяжело дышала, её голова лежала на его плече.
—Я не могу…это…если бы всё было так просто, Лионель, — прошептала она, и её голос был полон отчаяния. — Король... он объявит о помолвке очень скоро... С сыном Мартеллов.
Лионель отпрянул, его взгляд стал жестким, как сталь.
— Я не позволю, — прорычал он. В его голосе зазвучала настоящая, штормовая ярость. — Я скорее сожгу весь Дорн дотла, чем позволю этому мальчику прикоснуться к тебе.
Дейла смотрела на него, на его решительное лицо, и понимала: они стоят на пороге катастрофы. Но она больше не хотела отступать. Она сделала свой выбор.
Дейла отстранилась от его жарких объятий, но не отвернулась. Её взгляд, обычно мягкий и робкий, теперь горел стальным огнем. Страх перед будущим, перед неизбежностью брака, который разрушил бы всё, что она почувствовала с Лионелем, боролся с желанием спасти этот драгоценный, украденный момент.
— Эти встреч мало,Лионель, — произнесла она, и её голос, хотя и тихий, звучал твердо,— Пока мы прячемся, моя судьба решается.
Лионель замер. Слова Дейлы ударили его, как удар молнии. Он видел её тревогу, её усталость от замка, но не до конца осознавал, насколько близок её конец. Его взгляд, который секунду назад горел страстью, теперь стал мрачным и суровым.
— Они не посмеют,— прорычал он, и в его голосе прозвучала угроза,которую Дейла раньше не слышала.
— Они посмеют, — тихо ответила Дейла. — Это политика, Лионель. Я принцесса,мой долг это создать прочный союз между нашими домами,наши чувства в этом мире не имеют никакого веса.
Она чувствовала, как отчаяние сжимает её сердце.
Лионель смотрел на неё, и в его глазах промелькнуло смятение. Он не хотел, чтобы она чувствовала себя загнанной в угол.
Мужчина подошел к ней и осторожно положил её голову себе на плечо, мягко, словно боясь сломать.
— Успокойся, моя Дейла, — прошептал он, его голос стал бархатным, успокаивающим, как шум прибоя,—я не позволю этому случиться.
Он держал её так, пока она не почувствовала, как напряжение покидает её тело. Её щека прижалась к его плечу, к ткани его плаща, и она вдохнула его запах, пытаясь запомнить его навсегда.
— Моя судьба решена, — повторила она, но теперь в её голосе было меньше отчаяния и больше решимости. — Но это не значит, что я буду идти на заклание безропотно.
Лионель оторвал голову от её волос и посмотрел ей в глаза.
— Через три дня, я приду за тобой. Будь готова.
Его слова были обещанием свободы, которого Дейла так жаждала. Она подняла на него глаза, зная что теперь готова рискнуть всем.
Три дня, отделявшие Дейлу от обещанного побега, тянулись медленнее, чем годы. Она существовала в странном оцепенении, словно её душа уже покинула эти стены, оставив лишь телесную оболочку. Она послушно примеряла новые платья, кивала братьям и ела то, что подносила Эйна, но всё её существо было далеко от этого места.
Однако утро третьего дня принесло весть, которая ударила по ней , как гром среди ясного неба. Король Дейрон II, стремясь окончательно закрепить мир с самым строптивым домом Вестероса, пересмотрел свои планы.
В Большом зале, перед лицом лордов и советников, под сенью Железного Трона,король поднялся со своего места. Его голос, обычно мягкий, прозвучал торжественно и бесповоротно.
— Кровь Дракона должна питать корни мира, — провозгласил Дейрон. — Чтобы союз между нашими домами стал неразрывным, я объявляю о помолвке моей внучки, принцессы Дейлы, с наследником из Дома Мартеллов.
Зал взорвался шепотом и звоном кубков. Помолвка с Дорном! Это было выше любых ожиданий. Это означало, что Дейлу отправят далеко в Солнечное Копье, в края раскаленных песков и иных законов, откуда возврата в Королевскую Гавань почти не было.
Дейла стояла по правую руку от отца, облаченная в платье цвета слоновой кости. Её лицо было бледным и неподвижным,словно маска. Она чувствовала на себе пристальный, торжествующий взгляд Эйриона и тяжелый, оценивающий взор Мейкара.
«Мартеллы...» — билось в её голове. — «Песок и змеи. Путь в тысячи лиг».
Каждое слово поздравлений, каждый поклон дорнийских послов обжигал её слишком сильно.Она видела, как слуги уже начинают паковать сундуки для долгого путешествия.
Но в самой глубине её сердца, за броней принцессы, дрожало отчаянное ожидание. Но рассвет уже наступил, а она всё ещё здесь.
Весь оставшийся день Дейла провела как в тумане. Двор праздновал. Вино лилось рекой в честь нового союза. Но принцесса видела лишь свою жалкую судьбу. Она понимала: если Лионель не придет, то её жизнь закончится в песках Дорна, в объятиях чужого мужчины, под вечным солнцем, которое никогда не принесет ей счастья и любви.
Вечером, вернувшись в покои, она не разделась,выгнала Эйну и села у окна, глядя в сторону ворот. Время шло. Помолвка была объявлена. Весь мир теперь знал её как невесту Мартелла. И теперь у Лионеля Баратеона оставалось совсем мало времени, чтобы доказать, что его чувства сильнее воли короля.
Часы после объявления о помолвке тянулись бесконечно долго. Дейла не могла уснуть. Она металась в постели, слушая каждый шорох ветра за окном, каждый отдаленный стук копыт. Надежда боролась с отчаянием, пока наконец, измученная, она не погрузилась в тяжелый, прерывистый сон. Её тело, изнеможенное борьбой и тревогой, не выдержало.
Когда луна уже начала клониться вниз, проливая свой бледный свет сквозь щели в тяжелых занавесках, тишину её покоев нарушило едва слышное движение. Дверь, которую Эйна тщательно заперла, бесшумно отворилась.
Лионель Баратеон вошел в комнату. Его движения были такими же бесшумными, как у хищника. В руке он держал короткий кинжал, который теперь медленно опустил. Он был здесь. Он сдержал свое обещание.
Его взгляд мгновенно упал на кровать. Дейла лежала, свернувшись калачиком под шелковым одеялом, её серебристые волосы рассыпались по подушке, точно лунный свет. Её лицо было бледным, ресницы подрагивали во сне, а губы были чуть приоткрыты.
Мужчина медленно, осторожно подошел к кровати. Каждый его шаг казался оглушительным в этой мертвой тишине. Лионель осторожно сел на самый край постели, стараясь не пошевелить её. Кровать чуть скрипнула под его весом.
В его глазах читалась смесь нежности, отчаяния и решимости. Он начал её разглядывать, словно пытаясь запечатлеть каждый изгиб её лица в своей памяти. Он видел хрупкость её плеч под тонкой тканью ночной рубашки, изящную линию шеи, которую он целовал, нежную кожу, которая казалась прозрачной в свете луны.
Его сердце, обычно такое сильное и неукротимое, теперь билось сильнее, стуча в груди, как барабан. Он чувствовал горячий прилив крови, смешанный со страхом, что она проснется и отвергнет его. Или, что ещё хуже, что он уже опоздал.
Он протянул руку, желая коснуться её волос, провести пальцем по её щеке. Но он замер. Он не хотел её пугать. Он хотел, чтобы она проснулась, увидев его, и поняла, что он пришел. Пришел, чтобы спасти её от судьбы, которую ей уготовили, и забрать её себе.
Внезапно, сквозь пелену сна, Дейла почувствовала присутствие. Она медленно открыла глаза.Перед ней, в лунном свете, склонившись над ней, стоял Лионель.
Дейла замерла, не в силах поверить своим глазам. Это был сон? Или её отчаяние и страх создали эту фантазию? Но потом она увидела, как его пальцы, длинные и сильные, нежно коснулись её щеки, сметая слезинку, которая, казалось, скопилась ещё во сне.
— Лионель... — её голос прозвучал как еле слышный шепот, полный недоверия и внезапно нахлынувшего счастья.
Она была счастлива. Счастье хлынуло в неё волной, смывая страх, усталость, гнетущее чувство долга. Это было такое сильное, всепоглощающее чувство, что слёзы навернулись на глаза и покатились по щекам. Она не могла их сдержать.
Лионель, увидев её слёзы, словно растерялся на мгновение. Он не знал, что делать с ней и начал гладить её по волосам, осторожно, словно боясь причинить боль, пытаясь успокоить её.
— Шшш, Дейла, — его голос был низким и успокаивающим, как шум прибоя. — Не плачь. Я здесь.
Он убирал пряди с её лица, его пальцы касались её кожи, и каждое прикосновение было как исцеляющая мазь. Дейла прикрыла глаза, наслаждаясь этим моментом, этим чувством безопасности, которое она ощущала рядом с ним. Она почувствовала, как его пальцы нежно гладят её по голове, успокаивая, убаюкивая.
— Я боялась, — прошептала она, и её голос был полон тихой мольбы. — Боялась, что ты не придешь. Что всё было лишь сном.
— Я пришел, — твердо сказал Лионель.
Он наклонился ещё ниже, его губы коснулись её лба, затем дрожащих век. Дейла чувствовала, как его прикосновения стирают страх, оставляя лишь нежное тепло и предвкушение. В его глазах, когда он поднял голову, она увидела не глубокую, искреннюю любовь, которая заставила её сердце трепетать ещё сильнее.
Лионель смотрел на её заплаканное, но такое прекрасное лицо, и в его глазах отражалось нечто большее, чем просто желание – это была жажда обладать, защитить, раствориться. Он видел её уязвимость, её доверие, и это пробудило в нём бурю, которую он больше не мог сдерживать.
Он наклонился и поцеловал Дейлу. На этот раз поцелуй был глубоким, всепоглощающим, полным нежности и силы. Он целовал её губы, её щёки, её веки, стирая последние слезы и сомнения.
Нависая над ней, его мощное тело служило защитой от всего мира, от всех страхов и обязательств. Дейла ответила ему всем своим существом, обвивая его шею руками, притягивая ближе, чувствуя его запах, его тепло.
Его руки, до этого нежные и успокаивающие, теперь стали более решительными. Он медленно, но уверенно расстегнул завязки её ночной рубашки. Тонкая ткань беззвучно распахнулась, обнажая фарфоровую кожу, которая прежде никогда не видела света солнца или прикосновений мужчины.
Дейла вздрогнула от первого дуновения прохладного воздуха на её обнаженной груди, но затем жар его тела, его дыхания, его поцелуев поглотил её. Его губы, словно бабочки, порхали по её телу: от нежной линии ключиц вниз, к изгибу шеи, к пульсирующей точке на её груди. Каждый поцелуй был легким, дразнящим касанием, пробуждающим в ней новые, незнакомые ощущения.
Дейла прикрыла глаза, её дыхание участилось, и она почувствовала, как по её телу разливается волна удовольствия, смешанного с трепетом. Чувствовала, как её кожа горит под его прикосновениями, как каждая клеточка её тела отзывается на его ласки.
Лионель целовал её с такой нежностью, с такой благоговейной страстью, словно она была самым драгоценным сокровищем, которое ему когда-либо доводилось найти. Его губы, шепчущие её имя, исследовали каждый дюйм её кожи, оставляя за собой след огня.
Дейла потеряла счет времени, месту, даже своему собственному имени. Были только Лионель, его прикосновения и этот вихрь совершенно новых ощущений.
Под тяжестью веса Лионеля, под нежными прикосновениями его губ, порхающих по её коже, Дейла чувствовала, как весь мир вокруг неё исчезает,всё таяло, растворяясь в горячем вихре страсти, который Лионель разжег в ней. Её тело, до этого момента лишь послушное и робкое, теперь отзывалось на каждое его движение, каждая клеточка горела ответным огнём.
Она прижалась к нему сильнее, её руки скользили по его широкой спине, чувствуя напряжённые мускулы. Его поцелуи были огнём, и Дейла, распаляемая его страстью, больше не могла оставаться пассивной. В ней проснулось нечто первобытное, дикое, которое он пробудил в ней.
Её пальцы, до этого сжимавшие его плечи, теперь сами потянулись к его одежде. Дрожащими,но решительными движениями она последовала его примеру. Её руки скользнули к застёжкам его дублета.
Лионель отстранился на мгновение, чтобы поймать её взгляд. В его глазах горело удивление, смешанное с ликованием и ещё более сильным желанием. Он видел её решимость,её ответный огонь, и это лишь подстегнуло его собственную страсть.
Дейла не отводила глаз, пока её пальцы ловко, хотя и немного неуклюже, расстегивали шнуровку дублета. Каждая застёжка поддавалась с трудом, но она не сдавалась. Она хотела почувствовать его кожу, его тепло, его силу без преград. Ткань дублета наконец распахнулась, обнажая его широкую грудь, покрытую темными волосами.
Дейла медленно провела кончиками пальцев по его коже, чувствуя биение его сердца под своей ладонью. Это было дикое, необузданное сердце и оно билось только для неё.
В ответ на её прикосновение Лионель издал низкий, гортанный стон. Он снова наклонился, но на этот раз его поцелуй был не только страстным, но и глубоко благодарным. Он целовал её так, словно благодарил за каждый жест, за каждую секунду их общей, безумной свободы.
Лионель медленно опускался вниз, не отводя свой взгляд.Это был взгляд, полный жажды, восхищения и глубокой, первобытной страсти, которая заставляла её сердце биться в бешеном ритме.
Её пальцы трепетали, когда она провела ими по его волосам,чувствуя их жесткость.
Его губы накрыли её там и его язык осторожно проник в неё. Дейла вздрогнула от этого совершенно нового, неизведанного ощущения.
Это было как волна, накрывшая её с головой. Её мозг, привыкший к порядку и приличиям, отказывался понимать, что происходит, но тело... тело отзывалось на каждый его жест с невероятной силой.
Её дыхание стало прерывистым и частым. Язык Лионеля двигался с такой нежностью и в то же время с такой уверенностью, исследуя каждый миллиметр, что Дейла чувствовала, как по её позвоночнику пробегает дрожь. Это было интимно до головокружения, до потери реальности.
Ощущение его языка на коже было абсолютно новым, незнакомым и невероятно возбуждающим. Девушка чувствовала, как её собственное тело отвечает ему, как её ноги приоткрываются навстречу, позволяя ему глубже погрузиться в этот вихрь страсти.
В её животе зародилось горячее, томящее чувство, которое распространялось по всему телу. Пальцы Дейлы сильнее обвили его затылок, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя, как границы между ними стираются. Она была полностью поглощена этим моментом, этим огнем, который он разжег в ней.
Все мысли о помолвке, о долге, о последствиях, всё это исчезло. Остался только Лионель, его язык, его взгляд и эти новые, захватывающие ощущения,в этот момент она принадлежала ему, без остатка.
Лионель перехватил её маленькую ладонь и прижал её к своей груди, туда, где сердце выбивало сумасшедший, почти болезненный ритм. Он зарылся лицом в её шелковистые волосы, вдыхая их аромат, и его голос, хриплый и надтреснутый от избытка чувств, зазвучал у самого её виска.
— С самой первой нашей встречи,— прошептал он, и его горячее дыхание обожгло её кожу,—когда я увидел тебя в том зале, я уже не принадлежал себе.
Он чуть сильнее сжал её талию, словно боясь, что она исчезнет, если он ослабит хватку.
— Ты даже не представляешь, чего мне стоило сохранять спокойствие, — продолжал он, и в его голосе прорезались рычащие нотки. — Мне хотелось убить каждого мужчину в твоем окружении,каждого который смел бросать на тебя похотливые взгляды. Мои пальцы зудели по рукояти меча каждый раз, когда кто-то из этих павлинов заговаривал с тобой.
Дейла замерла, вслушиваясь в его признание.
— Но самым невыносимым было не это, — Лионель приподнял голову и посмотрел ей в глаза, и в его взоре была такая неприкрытая мука, что у неё перехватило дыхание. — Самым страшным было то, что нам всегда нужно было расставаться. Каждый раз, когда я уходил, я чувствовал, как у меня вырывают кусок сердца. Я ненавидел эти проклятые стены, которые вставали между нами.
Он потянулся к ней, касаясь своим носом её носа, и его взгляд стал почти умоляющим.
— Я больше не хочу уходить один, Дейла, не могу позволить тебе принадлежать кому-то другому. Все эти недели разлуки были для меня адом. И теперь, когда я здесь, когда я чувствую тебя... я не отпущу. Слышишь? Никогда больше.
Его слова, полные собственнической страсти и долго скрываемой нежности, отозвались в Дейле сладкой дрожью.
В эту ночь они отбросили все условности, все титулы и страхи. Были только он и она, их тела, сплетенные воедино, их сердца, бьющиеся в едином ритме. Звуки их дыхания смешивались с шелестом шелковых простыней, а лунный свет, проникающий сквозь щели в занавесках, освещал их слившиеся силуэты.
Когда последние волны наслаждения схлынули, оставив после себя лишь приятное томление и глубокое удовлетворение, Дейла почувствовала, как её тело обмякло. Она лежала в объятиях Лионеля, её голова покоилась на его широкой груди, и каждое биение его сердца отзывалось в ней умиротворением. Его рука, огромная и сильная, покоилась на её талии, прижимая её к себе так крепко, словно он боялся, что она исчезнет.
Они заснули в обнимку, поддавшись усталости после этой неистовой ночи.
Для Дейлы это был первый раз, когда она действительно чувствовала себя в безопасности. Тепло его тела обволакивало её, защищая от холода замка и гнетущих мыслей о долге. Она вдыхала его запах и это было слаще любого аромата, который она когда-либо знала.
Лионель же, впервые за долгие месяцы, спал глубоким и безмятежным сном. Его рука, крепко обнимавшая Дейлу, служила якорем. Он нашёл свой покой в её хрупких объятиях, его внутренний шторм, казалось, утих, превратившись в тихий, убаюкивающий бриз. Его дыхание было ровным и глубоким, и лишь легкая улыбка трогала его губы, отражая сны, полные её образа.
За окном наступал рассвет, неся с собой новый день, новые вызовы и новые опасности. Но в этот момент, сплетенные воедино, они были неуязвимы,они были одним целым, и весь мир мог подождать.
Примечания:
ваши отзывы мотивируют меня становится лучше и усерднее работать!
