Прегго
4 марта 2026 г., 11:57
Лет в пятнадцать, если правильно помню, мы с моим другом Кевином чуть не закончили досрочно свою деятельность в этом мире — едва не свернули себе шеи, навернувшись с высоты метров в десять. Да, я знаю, что вы скажете. Мол, кости ж в любом случае всё за неделю срастутся, если что. Нанитный фактор также и обезболить мог естественными эндорфинами тела, и кровотечение купировать, ежели вдруг что реально порвётся «по-взрослому», а уж как он порезы на коже затягивает, вы и без меня знаете. Вот только когда летишь головой вниз и прямо на обрезиненный пол спортивного зала с перспективой раскроить череп в кашу, тут уже никакие наниты не помогут. Впрочем, раз пишу эти строки, значит мы с Кевином выжили. Ага, очевидно. Повезло нам. Ему больше, мне — чуть поменьше меньше. Друг хлопнулся на гимнастические маты, которые с такой высоты падения не сильно отличались по мягкости от бетона, но которые, к счастью, ленивые дежурные всё же не потрудились убрать после занятий и просто стыдливо отгородили ширмочкой. Я же хряпнулся, что называется, на все деньги — точнёхонько на предметный столик с тест-инъекторами. Чуть не переломался весь, от боли забыл как дышать, раздавил своей тушкой шприцы и на их же иголки десятками напоролся.
Из-за чего всё это приключилось и почему мы с Кевином в «воздухоплаватели» подались, спросите вы? А я вам не отвечу…
Хотя, ладно. Отвечу. Зря, что-ли затеял эту писанину? Стыдно признаться, но мы с ним хотели подглядывать за одноклассницами.
Впрочем, обо всём по порядку.
Определённо, нет никакой особой причины, чтобы подробно расписывать обстоятельства той техногенной катастрофы, о которой и вы, и я знаем только из уроков истории. Но некоторые моменты всё-таки повторю. Просто чтобы вы могли более полно обрисовать для себя нашу с Кевином мотивацию и не считали совсем уж конечными извращенцами. Конечно, эротический интерес был — а какому парню пятнадцати лет не любопытно всё, что связано с сексуальностью? — но суть всё же в другом.
Итак, краткая хронология в моем варианте. Семьдесят с небольшим лет назад случилась авария на какой-то фармацевтической фабрике и в атмосферу попал рой нанитов — будущее чудесное лекарство для богачей всех мастей. Но у микромашин имелись свои взгляды на вещи и меньше чем за полгода всё население Земли успешно заразилось. Поголовно. Здоровье людей улучшилось повсеместно, продолжительность жизни значительно выросла, но мы потеряли способность к размножению. Наномашины настолько хорошо справлялись со своей работой, что уничтожали даже эмбрионы, зачатые естественным путём или искусственно, принимая их за инвазивную угрозу телу. Но были и исключения. Из-за уникальных и до сих пор непонятных особенностей организма, каким-то образом «притупляющих» чувствительность наномашин, очень немногие женщины сохранили способность к деторождению, меньше одного процента. Для Северной Америки, если правильно помню, это тогда означало около двух миллионов женщин, способных к зачатию. Когда я был совсем мелкий, то думал, что два «ляма» — просто огромная масса людей и никакой проблемы убыли населения быть не могло. Но бабушка с дедушкой застали те тёмные времена и рассказывали, что я сильно ошибался. Они из последнего «докатастрофного» поколения. Всякое повидали. Массовая религиозная истерия и чудовищный вал добровольных уходов из жизни, множество мошеннических фирм-однодневок, которые росли как грибы, продавая «лекарство», остающееся не по зубам даже огромнейшием мега корпорациям. Но самое страшное — гуманитарная катастрофа и повсеместные локальные войны. Боже, это такой абсурд: люди убивали друг друга, чтобы потом захватить в плен ещё больше людей из у проигравшей стороны для поддержания численности населения в собственном государстве и сохранения былого уровня производства. Форменное рабовладение под лозунгами выживания вида! И всё это, как вы знаете, ещё до того, как старики начали умирать по естественным причинам — наномашины не дают бессмертия.
«Хомо» оказался вполне «сапиенс» и все эти безумства в итоге как-то одолели — дедушка с бабушкой не любят рассказывать, как именно, так что в этом вопросе я не «копенгаген», — после чего всем до последнего человека стало понятно, что без стимуляции рождаемости нам, как виду, однажды и в самом деле наступит кирдык. Со временем банально исчезнут врачи и учёные, которые в будущем могли бы разработать медицинское решение проблемы тысячелетия или хотя бы придумать какую-нибудь искусственную матку, с которой и ныные ничего не получается. Не удивительно, что очень скоро возникла идея «preggo class» — социальной прослойки особенно оберегаемых женщин, способных к естественному зачатию и деторождению. У нас этих девушек, как вы знаете, так и зовут — прегго. А России, кажется, их называют beremeniyshka'ми — до сих пор не пойму, как это правильно произносить, но со стороны звучит довольно мило. В Японии, если правильно помню, величают «ninpu». В общем, везде по-разному, но главное одно: быть прегго — это не только огромная честь и почёт рожать для всего человечества, не только безумные выплаты за нелёгкий труд, но и большая ответственность.
Так, стоп! Что-то не туда понесло — как будто вы и без меня не знаете всего этого. А мотивация обещанная так совсем не сквозит между строк из написанного. М-да, красиво писать — не моё, очевидно. Ну, хотя бы доказал, что уроки истории не прогуливал. Лучше вернусь к истории о себе…
Хотя всё-таки ещё немного отвлекусь и поделюсь своим личным отношением к прегго. Если вкратце, то как и все я их обожаю! Когда мелкий был, считал себя самым умным и многое не понимал, но как повзрослел, то как-то озадачился, сел с калькулятором и банально посчитал самые очевидные цифры. Пересчитал снова. Задумался. И глубоко проникся тем подвигом, который каждый день тихо и незаметно творят эти женщины.
Вот представьте мои впечатления лет в шесть-сем от того шокирующего осознания, к которому я пришёл.
В стране сейчас около семидесяти миллионов жителей. Если для наглядности и простоты взять условную половину от этого — количество женщин, — а затем выяснить размер того самого одного процента прегго среди них, то получается, что этим героиням, просто чтобы численность населения оставалась на нынешнем уровне, нужно лично родить больше двух сотен младенцев! Разумеется, в реальности не всё обстоит именно так прямолинейно — наверняка гораздо плачевней, — но быть прегго, это в любом случае занятость на всю жизнь. «Рожать не перерожать», как говорит моя бабушка. Тем более, что не все из прегго на это согласны и на оставшихся нагрузка становится ещё больше.
К чему это сказано было? А к тому, что вряд ли открою секрет, если скажу, что я, как и все мальчишки моего возраста, ещё с начальной школы тоже безумно хотел стать прегго. Я очень хотел и долгое время не понимал, почему нельзя. А желание подстегнуть и подпитать было чему. Не стану упоминать название Академии, в которой обучаюсь — за рекламу мне не платят, — но намекну, что она из крупнейших школ в стране. И очевидно что у нас были сформированы полноценные классы из прегго, на одиннадцатом и двенадцатом годах обучения. Мы с ребятами восторгом провожали взглядами беременных старшеклассниц из этих спецклассов, а потом, после занятий, творили обычную «пацанячью дичь» и бурно обсуждали увиденное. Спорили о том, кто же из нас первым станет прегго. Может у вас всё проходило иначе, но у нас в школе появление парочки беременных прегго, за которыми тянулся шлейф из ароматов грудного молока и ещё чего-то нам, мелким, непонятного, то мы приходили в дикое эмоциональное возбуждение. А уж когда прегго-первогодки впервые рожали, или когда прегго-выпускницы торжественно и под общие аплодисменты избавлялись от бремени на своём выпускном балу, обсуждения наши кипели и бурлили даже на переменах между уроками, а то и во время занятий. Мы бестолково спорили уже с девочками из своего класса, всё так же выясняя, кто же из нас удостоится чести первым стать прегго. Обычно сходились на том, что первым будет Адам — смышлёный чернокожий мальчишка. Кто-то из одноклассников какой-то сказал, будто от родителей слышал, что прегго чаще становятся «цветные» девушки — в соотношении шести к пяти, примерно, — и мы сперва выясняли, что значит «цветные», а потом все дружно отдавали пальму первенства Адаму. Но за «места» ниже первого в нашей надуманной иерархии шла серьезная борьба.
Помню, как до хрипоты перекрикивал друзей и убеждал, что среди них я самый смелый и, как крутейших из крутых прегго, не побоюсь рожать сразу двойню. На что Кевин обычно отвечал, что будет рожать вообще только тройни, но ему никто не верил. Даже тогда мы уже краем уха слушали, что хотя наномашины и помогают прегго беременеть, чаще обычного провоцируя многоплодную беременность, но даже для них тройня — это огромная редкость.
Весёлое было времечко. Беззаботное.
Разумеется, когда мы стали постарше, когда начали хоть немного понимать в человеческой анатомии, мечты стать всеми уважаемой прегго развеялись среди парней, словно дым. Хотя, о чём я тут распинаюсь: как будто кто-то из мальчишек моего поколения в детстве не мечтал забеременеть. Ну, признавайтесь?
С возрастом эти мечты так и остались детскими, незамутнёнными желаниями. А осознание того, что парню мечтать о подобном как будто бы вовсе не положено и даже зазорно, ещё больше расшатывало искренние устремления.
Шло время, мы взрослели. Соседская «пацанка», с которой мы с Кевином очень крепко дружили и которая верховодила нашей пацанячей шайкой, стала прегго и забеременела. Перестала шататься в нашей компании и встревать во всякие передряги, а когда у неё начал расти живот — позволяла трогать его. Помню, я ночь не спал после того, как погладил тугое пузо Никки и вдруг ощутил, как изнутри мне в ладонь пнул ребёнок! Детские мечты всколыхнулись, мне стало так завидно.
Думаю, после того случая в нас с Кевином и загорелась идея подсмотреть за одноклассницами на их проверке соответствия прегго. Грандиозный план.
Мама рассказывала, что раньше делали несколько поэтапных проверок, но потом выяснили, что в этом нет никакого смысла и, как вы знаете, пришли к единому тесту на пятнадцатилетие кандидатки. С тем расчётом, чтобы девушка могла всё обдумать и, если согласна, забеременеть уже в шестнадцать.
В общем, когда настала пора для наших ровесниц — одноклассниц и девчонок из параллели, — мы с Кевином протиснулись в короб воздуховода и поползли в сторону спортивного зала, передвигаясь с черепашьей скоростью, чтобы не громыхать стенками. Сейчас я даже сам не пойму, что ожидали увидеть, кроме полуголых девчонок, но отчётливо помню что все мысли были о прегго.
Страху мы натерпелись — не пересказать. Каждую секунду думали, что нас услышат, вычислят и заставят ползти обратно, отчего все старания пойдут прахом. И пыли наглотались на год вперёд, глухо чихая и кашляя в рукава. А в итоге что? Даже голой титечки, даже девчачьих трусиков в качестве утешительног оприза не увидели и бесславно хряснулись об пол. Карма, наверное.
Я «удачно» приземлился на иглы и случайно вкатил себе такую конскую дозу тестирующего препарата, который особым образом помогает активизировать наниты, что чуть не помер. Даже наноботы с трудом с этой бедой разобрались. А когда очнулся, то встрял в такую головомойка, что лучше бы, кажется, помер и вправду. После ещё и репутацию свою подмочил. Провал по всем фронтам.
Повезло, что в тот год процент новых прегго по Академии оказался необычно высок — сразу четверо из сорока девушек! — про нашу выходку быстро забыли. Почти забыл о ней и я сам. Ровно до того момента, когда где-то полгода спустя проснулся с сильной резью внизу живота.
Вы же знаете, что в наше время отравиться — это примерно как стать прегго, так же редко бывает. Но в начальных классах я умудрился «на слабо» и назло друзьям объестся непонятных ягод и хорошо уяснил, что такое пищевое отравление. Подумал, что снова оно. Рассказал приёмным родителям. Меня ожидаемо поволокли ели к врачу.
А вот теперь… Парни, думаю, без труда поймут моё состояние, но для девушек, которые тоже захотят это прочесть — нет, ну а вдруг? — всё же кое-что поясню. Дамы и девицы, наберите воздуха в грудь и представьте. Вы — не самый трусливый мальчишка в среде своих сверстников. Тайком сбегает из кампуса, улизнув из-под надзора взрослых; пинаете мяч в соседские окна; мастерите сомнительные «пальцеопасные» штуки из спичек с самодельными петардами; лазаете по заброшкам, занимаясь эквилибристикой на ржавых металлоконструкциях; встреваете в драки; страшно гордитесь едва различимыми крохотулечными шрамами, которые почему-то не смогли рассосать даже наниты; жжёте с друзьями костры до небес, попадая во враги «номер один» для пожарных бригад в вашей округе; травите с товарищами байки о своих сексуальных свершениях, которые больше фантазии, ведь в реальности вы даже ни разу не целовались с девушкой. Вы — самый обычный мальчишка… И вдруг вам говорят, что вы — наполовину девчонка! Вообразили?!
Да, ребят. Вам, наверное, неловко слышать подобное от такого же, как и вы, парня, но я — гермафродит. Если угодно — на пятьдесят процентов физиологически женщина. Почему на пятьдесят, даже не спрашивайте — сам не знаю, так врачи сказали. У меня только матка, яичники и влагалище, котороое прямо внутри тела, так что полусотней процентов тут и не пахнет, как будто.
Сразу хочу ответить тем, кто обвинит меня в лжи и назовёт выдумщиком. Я ведь тоже не знал до последнего, какой есть на самом деле. Оказалось, родился двуполым — таким уж меня природа слепила. Рудиментарные органы оставались настолько незаметными и их наличие настолько не влияло мою жизнь, что о диагнозе знали только доктора, а родители мне об этом даже не рассказывали. Почему? Да потому что банально незачем. Но когда я совершенно случайно вкатил в себя лошадиную порцию препарата, чуть не помер и наниты мои взбеленились, «починяя» вообще всё, всего за полгода во мне развились полноценные женские органы размножения. А то, что я посчитал болью от отравления, оказалось дискомфортом от менструации!
Да-да, смейтесь-смейтесь. Так и вижу, как вы хохочете с того, что у парня месячные. Но встаньте на моё место и для начала хотя бы попробуйте представить, каково мне было первое время. Как я и сказал, у меня есть влагалище, но внутри, скрытое в теле и соединённое с кишечником у самого ануса. А задница, как бы, что очевидно, нужна для определённых и не самых чистых вещей. Так что я уверен, вам не сложно вообразить, каков же был мой ужас, когда я представлял, как — уж простите, — дерьмо попадает прямиком в матку. Ага, со стороны о-о-очень смешно, а вот мне было не до смеха…
Ладно, дальше тянуть интригу не стану — с пикантной проблемой всё разрешилось крайне благополучно. На входе во влагалище у меня имеется крепкий мышечный клапан (по секрету скажу: очень чувствительный к стимуляции) который в нужный момент плотно перекрывает вульву, чтобы я мог делать свои «туалетные» дела без опаски занести то, что не нужно, туда, куда не следует. Уж извините за такие подробности нелицеприятные, но я подумал, что правильным будет разъяснить всё до конца.
Вы спросите, зачем же тогда пишу эти строки, если всё хорошо и проблем никаких? Ну, для начала я хотел бы признаться. Да, пока не называю себя и место, где живу и учусь, но на данный момент я такой на планете один, насколько мне известно, и желающим не составит труда всё обо мне выяснить. Даже могу дать небольшую подсказку: у меня есть свой видеоблог… Но сейчас, не об этом. Пока что я не готов открыться публично и хочу признаться анонимно: у меня уже был секс. С парнем. Но прошу вас, не делайте поспешные выводы.
Всё случилось в школьной поездке, когда мы всей параллелью выехали за город, где под присмотром учителей и инструкторов обучались выживанию в дикой природе. Три дня и две ночи в глуши, вдали от цивилизации. Просто рай на земле. Сами понимаете, что в таких обстоятелбствах может случиться всякое, тем более с пубертатными подростками.
Мы с ребятами, в том числе я с Кевином и Адамом, подготовились, как сумели и, за неимением возможности добыть алкоголь, приготовили противную брагу, которую пить можно только при поддержке основательного волевого усилия. То, как мы её делали — это отдельный эпос, достойный экранизации, потому что отыскать хоть что-нибудь сахаристое, с приемлемым содержанием глюкозы, как вы знаете, непросто. А использовать фрукты как есть, целиком, мы догадались не сразу.
Но рассказ не о том. Думаю, очевидно, что в одну из ночей, когда весь лагерь уже спал, мы с единомышленниками основательно «наклюкались» — брага ударила в голову куда крепче, чем ожидалось. Тут же забурлила обычная трепотня пацанов, которые уже в том возрасте, когда больше не хочется дергать одноклассниц за волосы, а почему-то дико охота залезть к ним в трусы. Разумеется, в нашей палатке все до последнего оказались половыми гигантами и если суммировать, то в пять человек охмурили и соблазнили всё женское население Академии, включая преподавательниц. Два раза подряд.
Потом уже началось откровенное непотребство, за которое мне и сейчас стыдно. Но тогда градус хмеля до того здорово перемешал в мозгах принятые правила поведения, что подержать соседа за член не казалось чем-то зазорным. Да, мы начали мериться, у кого длиннее, толще и твёрже. Судя по общему мнению — по тем «случайным» взглядам, которые окружающие, и я в том числе, бросали на его член, — Адам вышел безоговорочным победителем. Он просто взрослел интенсивнее нас и его увесистая «колбаска» провоцировала ожидаемое чувство зависти у остальных.
Товарищ вышел наружу «до ветру». Я сунулся следом — тоже «по маленькому» захотел. Выперся в одной майке, без трусов и даже без обуви. Отошёл подальше, замер под деревом, пьяно пошатываясь и отгоняя комаров. А потом…
В общем, Адам меня обнял. Горячо прошептал в самое ухо, что у меня красивая задница. Теперь-то мы с друзьями уже знаем, что Адам наш гей, но тогда я был пьян просто в «хламину» — как только на ногах держался? — и ничерта не понял сперва. Снова услышал жаркий шёпот товарища. Подумал, что он просто шутит и пошутил в ответ. Что-то вроде: «Раз тебе нравится, то можешь воспользоваться». Не помню, был слишком пьян. Эта чёртова брага мозги оттоптала…
Когда член Адама протиснулся в анус, я до ужаса перепугался, честно сказать. Даже не ожидал. Ощутил первую боль, хотел закричать… Но потом мне внезапно стало так хорошо, что я аж в дерево влип от восторга! Толстый член друга тесно скользил, задевал во мне такие нежные глубины нутра, о которых я не догадывался даже. Чувствовал страх, обёрнутый болью в грубо растянутом заднем проходе — пенис у Адама действительно был очень большой для его возраста, — и содрогался всем телом от бесподобного трения. Из-за него мне тоже было очень больно, но боль эта оказалась совершенно другой, удивительной, невероятно желанной — из-за неё хотелось стонать и смеяться, или просто на дерево влезть, чтобы избавиться от безумно приятного давления в глубине живота.
По-моему, Адам тогда и сам здорово перепугался, когда я обмяк, обхватывая ствол клёна и постанывая. Бедный парень, так струхнул — даже неловко перед ним. И перед друзьями — думаю, они слышали мои стоны.
Член Адама бился всё глубже, натурально заставляя меня позорно повизгивать. Я нутром чуял, как он маслянисто скользит и даже будто чавкает в этой смазке. Ясно помню, что в тот унизительный миг опасался даже не разоблачения, не боялся быть застуканным с чужим членом у себя в заднице, а больше всего страшился банально обделаться, уж простите за «коричневые» акценты. Это ж только в порно анальный секс — чистое развлечение, во всех смыслах. А в реальности…
Забегая немного наперёд, я не опозорился — думаю, актрисы в порно жанре «anal» могли бы мною гордиться. Но в момент совокупления с другом не мог думать уже ни о чем, кроме великолепного трения, которое словно электрическую искру высекает его крепенький член, заряжая мои соски зудом и горячей упругостью.
Я думал, что на том всё и окончится, но Адам нашёл во мне что-то ещё, у самого «выхода». Теперь я знаю, что это простата, но тогда я чуть не завыл от восторга! От давления на этот комочек мой собственный член стал просто каменным и я кончил мгновенно, густо брызгая белым на ствол дерева, которое обнимал. С непонятным для себя самого облегчением узнал знакомый оргазм, лишь чуть более ярки, чем после мастурбации… а спустя миг уже всем телом затрясся, не понимая, что происходит. Если всего в паре слов описать те ощущения, то я бы сказал, что это была самая великолепная боль, которую мне доводилось испытывать в жизни! Она затмила все мысли, она перехватила дыхание, от неё сердце заколотилось, как бешеное, а колени ослабли.
В общем, думаю, вы уже и так догадались, что со мной случился вагинальный оргазм. А ведь это произошло за месяц до того, как я узнал, что являюсь гермафродитом. Сразу расставлю точки над «i»: я не гей. Мне нравятся женщины, очень. И тогда, и сейчас. Более того, не подумайте, что хвастаюсь, но у меня даже девушка есть. Ну, почти — я ей признался, а она обещала подумать. Но просто вообразите моё состояние, когда мысли о таком сладком анальном соитии и собственной гомосексуальности не дают вам заснуть! Да, я долго считал себя геем и даже начал продумывать, как бы открыться для всех. А когда врач объяснил. Почему пузо болит, то, честно сказать, в первый момент я безумно обрадовался, когда узнал, что двуполый. Это значило, что не меня тянуло к мужчинам, а просто вагине моей понравился пенис! Такое облегчение. Думаю, девушки, если они это читают, способны понять меня, а для парней напомню в последний раз — я не гей, а гетеросексуал.
Тогда у вас возникнет прежний вопрос: а на кой черт я до сих пор лью эту графоманию? Ну, самые проницательные уже наверняка догадались, что я оказался в числе прегго. Ага. И видели бы вы лица Кевина и Адама, когда они обо всём узнали. Про меня даже какое-то время репортажи крутили, как о первом мужчине, способном беременеть. Разумеется, это биологический нонсенс — тот, кто способен зачать, по определению не является мужчиной. Но заумное «гермафродит» не всегда звучало уместно, было недостаточно красочно, поэтому журналисты ограничились обычным «парень» или чуть более официальным «юноша». Хорошо они хотя бы не раскрыли мою личность, отчего, как я понимаю, эту новость многие и не восприняли всерьёз.
В общем, мне предложили и я, после долгих обсуждений с родителями, согласился. Мама и папа, как ни странно, были совершенно не против того, чтобы их сын забеременеет, и всецело поддерживали меня, за что я их безумно люблю. Пап, мам, вряд ли вы это читаете, но все равно, передаю вам привет.
Только младшая сестра Дженифер — или Джей, — потешалась надо мной и говорила, что беременные мужики — это странно и мерзко. Она была на два года младше. В отличии от меня, рождена прегго-первогодкой — считалось, что такие дети как будто перенимают часть характера своей всё ещё юной матери и славятся взбалмошным нравом, третируют окружающих несносным поведением. Меня же рожала заслуженная и очень опытная прегго-одиночка и о таких как я говорят, что мы в меру флегматичные личности. Глупости, конечно же. Ничем не подтверждённая городская легенда… но в этом всё-таки что-то есть.
С сестрой мы в итоге пришли к «мировому» согласию. Джей сказала, что если я отдам ей свою игровую консоль «Pay Session 18», то она готова мириться с противным «бабо-мужиком» в роли её старшего брата. Но, думаю, вас вряд ли интересуют подробности отношений с сестрой.
До публичного объявления одноклассники ничего не знали. Были не в курсе, что я получил приглашение. Девушек, как вы знаете, проверяют всех, а вот результаты уже сообщают им тет-а-тет и кандидатка сама решает, как отвечать и что выбрать. Она и её матка нужны обществу, но краеугольный камень — полная и абсолютная добровольность. Да, для вас это может показаться удивительным, потому что о таком почти не говорят ни согласившиеся, ни отказавшиеся. Вы скажете, мол, какой вообще выбор, если человечество на грани исчезновения? А я вам отвечу, что мы, прегго, имеем полное право отказаться. Вот так-то, живите теперь с этим. Но об этом, может быть, как-нибудь в следующий раз.
А теперь представьте лица моих одноклассников, когда я заявился на занятия с голубым значком кандидатки в «Preggo Club» на груди. Не сомневаюсь, что вы часто видели его изображения в Сети: даже если надпись сделана на другом языке, да хоть иероглифами или арабской вязью, интернациональный символ женского лона — бутон лилии, — узнаётся без труда. Думаю, не мне вам объяснять, что ни кому даже не пришло бы в голову пытаться такие вещи подделывать и как-то с ними шутить. Ну, про суровое наказание за попытки фальсификации знаков отличия матерей-производительниц вы и без меня знаете. Но многие забывают об идейной значимости этих значков. Ладно ещё голубой, кандидатский подделывать — это со скрипом, но хоть как-то понятно. Но плевать на всё, вытереть ноги о подвиг своих матерей и подделывать розовый, который позволено носить лишь состоявшимся прегго? Это как же низко нужно пасть, чтобы на такое решиться?
Возможно, я слишком сух в определениях, и тем моим читателям, которые живут в отдалённой местности, где совсем нет прегго, плохо понятен этот пиетет вокруг каких-то значков. Прошу прощения за это: у меня мало опыта пока что, да и литературный талант, как видите, хромает на обе ноги. Но если хотите глубже проникнуться эмоциональной составляющей, поспрашивайте в комментариях под этим текстом. Возможно вы удивитесь, но сообщество членов «Preggo Club» куда более сплочённое и общительные в своей среде, чем принято считать. Так что не исключено, что меня может читать опытная и умелая прегго — поинтересуйтесь в комментариях, может они и ответят.
Кстати, вы знали, что участницы «Preggo Club» в шутку иногда называют себя и друг друга не членами клуба, а вагинами клуба? А бывает, что просто «пёздами» называются, хотя о последнем я вам не рассказывал, идёт? Вряд ли нужно объяснять, откуда «ноги» растут у этих прозвищ — специфическая ирония, как и в любом замкнутом сообществе.
Собственно, о значке. Когда ребята разглядели голубёю плашку с лилией, то уставились на меня, как на Второе Пришествие. Признаться, сам сглупил, поторопился ею похвастаться. Дело в том, что после проверки из всей параллели — а это чуть менее полутора сотен девушек, — появилось лишь три новеньких прегго, не считая меня. Да и, как потом оказалось, одна из них отказалась. Так вышло, что я, вот же дурак, первым пришёл в класс со значком!
Чуть не растерзали, фигурально выражаясь. Вопросами засыпали — едва голова не лопнула. От испуганно-наивного «Это же правда, да?», до нарочито деловитого: «Ты уже беременный?». Кто во что горазд, так сказать.
И если бы не Эмми — обожаю её! — которая тоже оказалась одной из кандидаток и решилась-таки надеть значок, то меня бы просто заклеивали любопытством. Пока всё внимание резко обратилось на неё и пока мои друзья чуть не приплясывали от гордости из-за ого, что в их классе сразу парочка прегго, я сцапал свои вещи и слинял в кампус с тем намерением, чтобы на выходные вообще уехать к родителям. А то ведь друзья и в общаге достанут. Конечно, не знаю, как там в крыле у девчонок, но у нас, у парней, совать нос в дела соседа — это правило хорошего тона и знак искренний вовлечённости.
Дома случилось скромное, по-семейному уютное торжество, по какому поводу я снова нацепил на грудь свой синий значок. До этого, в общественном транспорте не решался надеть, а перед родными не мог не похвастаться.
Отец хлопал меня по плечу и старался выглядеть максимально серьёзно, соответственно важности момента. Мама прослезилась немного, от радости, и то и дело гладила меня по животу так, будто я уже в положении. Даже сестра, которая снова обозвала меня вонючкой, как и всегда, на этот раз была вся пунцовая от смущения и волнения. А позже, уже ближе к ночи, мы с отцом остались одни на веранде, чтобы поговорить по-мужски, и он разрешил мне выпить с ним пива. Долго молчал. Пустил скупую мужскую слезу и сказал, что о лучшем сыне не мог даже мечтать. Обнял крепко-крепко.
* * *
Прошу прощения за то, что не писал так долго. По сути, не о чем и было. Синий значок в кандидаты, это ведь просто эмблема, если уж по существу — символ почётного отличия, но не более. Каких-то обязанностей он не накладывает, особенных привилегий не даёт. Его даже носить не обязательно. А я носил — мне было приятно показывать всем, на что я решился. Впрочем, не обошлось и без досадных мелочей. О них тоже стоит написать. Кажется, я не упоминал, но моя биологическая мать — очень опытная прегго, которая возглавляет нашу Академию. Она не только плодовитая женщина, но ещё обладает высокой расположенностью к суперфетации. Потом как-нибудь расскажу, что это такое, а пока замечу, что моё с ней родство вызвало некоторые слухи о том, будто я пользуюсь высокими связями и всё же осмеливаюсь подделывать такой важный знак отличия. Только не подумайте, что пытаюсь оправдываться — слухи мне безразличны. Тем более, у меня уже состоялось первое оплодотворение и скоро всем всё станет понятно. Собственно, о зачатии я и хотел написать. Но начну со слов о своей девушке. Да, у меня всё-таки появилась девушка и она во всём этом сыграла не последнюю роль. О наших отношениях со Скарлетт я пока не стану распространяться, но именно она выбирала, как меня оплодотворят. Вы вот знали, что прегго могут выбирать между искусственным и натуральным осеменением? Я не знал, а информация об этом давно лежит в открытом доступе. Но не суть. Так как со Скар мы настроились относиться друг к другу серьёзно и уважительно, я откровенно спросил её мнения. Ну, знаете, фактор ревности тоже не на последнем месте по значимости и очень многие замужние прегго, обязанные по контракту ради генетического разнообразия беременеть не только от своих мужей, выбирают искусственное оплодотворение. В обоих случаях цель — внедрить сперматозоид в яйцеклетку, но — уж простите за грубость, — всё же из-за медицинского зонда не так обидно, как если бы твою жену у тебя на глазах просто трахал какой-то посторонний мужик. Скар, к моему удивлению, ответила симметрично и спросила, чего бы мне хотелось самому и я… Наверняка вы уже догадались. Я признался ей про первый опыт анального секса и про то, что мне очень понравилось. С уточнением, разумеется, чтобы она не подумала лишнего. Скар согласилась, но выдвинула требование — она сама выберет осеменителя. Думаю, вы понимаете, чем всё закончилось. Кто был этот мужчина, я не знаю — таково правило. До рождения детей и при отсутствии обоюдного согласия, биологические родители так и останутся неизвестны друг другу. А в момент совокупления на лицах у нас были плотные маски, похожие на «балаклавы», в которых катаются лыжники и сноубордисты. Мне, как новичку, это показалось довольно забавным. Если вам интересно, то это был светлокожий парень. Явно не намного старше меня, судя по тургору кожи. Может студент, или даже старшеклассник. Из примет — небольшая татуировка на левом предплечье, стилизованное изображение языков пламени. Не знаю, почему её никак не скрыли, если не положено знать друг о друге. Может, нарочно? Короче, если ты, дорогой мой осеменитель, узнал себя по этому скудному описанию и помнишь меня — думаю, сложно забыть прегго-парня, — то пиши в «личку, если желание есть. Я и сам не откажусь пообщаться с отцом своего ребёнка. Если напишешь первым, оставлю за тобой право выбрать для неё или для него имя. 😁 Наверное, не стоит здесь смайлики оставлять? Хотя, дневник мой — что хочу, то и пишу. Вот вам: 😁😁😁😁😁 А теперь вы, так понимаю, ждёте пикантных подробностей? Что же, должен вас разочаровать — мне не понравилось. Нет, не подумайте — к физической части вопроса претензий никаких. Оргазм был, да ещё какой! Боже, я пару дней не мог без стыда смотреть Скарлет в глаза — всякий раз вспоминал, как стонал и трясся в экстазе. Да и член у этого парня тоже неплох, как раз в моем вкусе — и вульву массирует, и простату. Но когда за ширмой шушукается орда медсестёр «на всякий случай «, а напротив сидит твоя девушка, что держит тебя за руку и томно сопит то ли от ревности, то ли от возбуждения, то трудновато, знаете ли, сосредоточиться и проникнуться настроением. Парню пришлось кончить в меня дважды, тоже на всякий случай. Если ты, осеменитель, вдруг читаешь меня, то знай — справился ты на «отлично». Потом, когда тот парень ушёл, мне пришлось полежать в постели, подложив под ягодицы специальную подушечку. Это чтобы таз оставался немного приподнят и сперма затекла глубже. Как будто и не обязательная процедура, но не повредит. Тем более мы с Скарлетт, отгороженные ширмами ото всех, приходили в себя, пока по соседству за другой широкой осеменяли очередную прегго. На следующий день, мы собрались уже в прегго-классе и получили свои розовые значки с правом без зазрения совести носить их. Познакомились друг с другом. Про Эмми я уже проговорился — но она и не против, — а имена остальных даже не спрашивайте. По крайней мере, пока они сами не захотят обратного. Я сразу заметил, что им неловко в моём присутствии. Единственный парень посреди тридцати, без одной, потенциально беременных девушек. Да и тот — тоже беременный. Ситуация-с. Это прегго постарше легки и непринуждённы в общении, охотно шутят по поводу своих беременных животов и не обижаются за ответные шутки. А вот представьте, каково нам? Сидишь такой и думаешь: «Все знают, что вчера меня осеменяли? Они на меня смотрят и представляют, как это было со мной? А я не глупо выгляжу? А я точно зачатие было? А смогу выносить? А рожать больно?». Много чего ворохом проносится в мыслях. И это у меня, а что думали девушки, на которых давило моё присутствие, даже представить боюсь. Новеньких прегго собирали со всего округа, так что совру, если скажу, что мы вмиг передружились и стали «не разлей вода». Даже какой-то дух соперничества появился. Если до «ширмочки» я наивно боялся, что надо мной станут смеяться, то после неё волновался о том, чтобы всё непременно получилось. Хотя, что объяснять. Вы и без меня прекрасно знаете, что даже для прегго зачатие — это не правило. Месяца полтора или чуть меньше мы просто учились, как обычные школяры — беременность беременностью, а получение образования никто не отменял. Сближались понемногу, не без этого, но не так чтобы сильно. О себе могу сказать, что я не стремился нарочно привлекать к себе интерес среди новых одноклассниц. У меня, в конце концов, девушка была, да и они сами могут инициативу проявить и подойти пообщаться. Разве что с Эмми мы неплохо сошлись, по той причине, что с начальных классов учились вместе. Да ещё к нашей скромной группке примкнула приятная чернокожая девушка, чуть полноватая и с обаятельной белозубой улыбкой. Пока, для конспирации, назову её Доминикой. В шестнадцать лет у неё уже была весьма впечатляющая грудь, на которую Эмми то и дело бросала тайные взгляды, полные зависти. Я смотрел на их задорные ироничные перепалки по поводу внешности — да и без повода тоже, — и искренне радовался, что родился парнем. У мужчин грудь не растёт и мне-то уж точно не нужно беспокоится о её форме и о том, привлекательно ли я выгляжу в глазах других парней. С Эмми всё и началось, она как будто триггером стала. Однажды пришла на занятия вся не в духе, а потом сорвалась с места прямо посреди урока и побежала блевать в кадку с пальмой в углу аудитории. Токсикоз, резюмировали доктора. Эмми беременна. Весь прегго-клас как улей гудел. Вспоминали всё, чему нас учили о предмете «работы». Да только чтобы уверенно замечать все симптомы, нужно сперва пройти через них. А это не наш вариант. Дом вспоминала, что у неё — кажется, — задержка менструаций. А я… А что я? Всё своё ношу с собой, как говориться — выделений даже не бывает, чтобы по их отсутствию о чём-то догадаться. Живот вроде давно не болел, но это ж не значит, что во время месячных болеть он обязан? В общем, как понимаете, мы были очень неопытными прегго. Но справились. Сперва Эмми, потом другая девчонка, там третья, затем — Доминика. А там уже и я приволокся на занятия с тошнотой. Токсикоз, как древние моровые поветрия, прошёлся по классу, «заражая» всех. Я даже отцу рассказал, что у нас в классе все сидят с кислыми минами от недомогания. Мы готовы блевать по малейшему поводу, от тончайшего «неправильного» запаха, едва шевелимся, как варёные рыбины, а директор смотрит на нас, гладит свой беременный живот и улыбается во все тридцать два. Батя подумал и со смехом ответил на это что-то про синхронную менструацию. Я шутки не выкупил, но покивал, будто понял. Парни — ну, и девчонки, если вы есть здесь, — растолкуйте, в чём соль, если знаете.* * *
Вот, снова выдалось свободное время, решил пографоманить немного. Сперва хочу сказать спасибо тем, кто писал в «личку» и беспокоился обо мне — токсикоз хотя и не прошёл окончательно, но мне уже куда лучше. Как и моим подругам, да и вообще всем в прегго-классе — привыкаем понемногу, осваиваемся. Но, честно вам скажу, лучше бы и дальше тошнило. Помните же, что я раньше писал, будто не вижу для себя проблем с грудью? Ага, как же. Это точно карма, чёрт бы её побрал! Пролактина и эстрогена во мне, похоже, столько, что хватило бы на весь прегго-класс. Соски с ареолами разбухают, что сумасшедшие! Раньше я ещё пытался их как-то заклеивать скотчем, чтобы было не так заметно. Ну, знаете, довольно неловко гулять в мужском общежитии когда у тебя одного не ровная гладь под майкой, а торчат два тугих «гвоздика». Я из-за них даже розовый же он носить перестал. Первое время надевал, а то сами ж понимаете, среди парней норма пнуть, толкнуть, легонько ударить — исключительно в дружеском коленкоре. Но мне даже играючи не хотелось принимать удары в живот и я надел значок. А когда раздулись соски, то даже эту плашку носить перестал — и так всё всё знают, всё видят и понимают. Если б не Кевин, я бы созревал до взвешенных решений куда дольше. А так, поговорил с ним и понял, что даже если соски с ареолами стали больше и потемнели, то это ещё ничего не значит. Грудью мне в любом случае не кормить, а когда начнёт расти живот, то до сосков вообще дела не будет — не стану же я ещё и живот заклеивать скотчем?* * *
Так время бежит! А у меня приятная новость — токсикоз наконец-то прошёл! Парни, вы даже не представляете, каково это — просыпаться и с аппетитом, а не с тошнотой смотреть на завтрак. Счастье, невероятное счастье! Хотя, может и представляете, если вы адепты похмелья. Правда, не знаю, можно ли это сравнивать. О! А ещё у меня наконец-то появился животик! Ага, тот самый. Нет, конечно, это не значит, что он внезапно возник. Просто теперь, спустя четыре месяца, это уже живот-живот, солидная штука. Такой прятать разве что под рубашкой на выпуск. Из-за него я стал, можно сказать, звездой прегго-класса. Та же Дом не отстаёт от меня и у неё тоже весьма круглое пузико, но из-за небольшой полноты размеры как бы скрадываются. Остальные девушки тоже растут, но и они, понятное дело, помягче парней, так что я один такой, сухопарый и поджарый. Правда, не такой уж и стройный теперь — понемногу начинаю вес набирать не только в животе. Но пока ещё самый худой и вид моего пуза девушкам нравится. Особенно их почему-то заводит вид растяжек, которые появились понизу, под пупком. Живот растёт очень быстро, а наниты с ними почему-то не борются. Хотя, у меня есть коллоидный крем и на переменах я мажу им пузо. Ради детей могу потерпеть, небольшие неудобства. Кстати, я же не рассказывал об этом? Кажется, нет. В общем, поздравьте меня — у меня многоплодная беременность! Ура! 😁 Наверное, сыграла роль генетика выдающейся биологической матери, а иначе у меня нет даже предположения, как такое получилось. В вариант «повезло» не верится. Спросите, не боюсь ли я? Ох, да я в ужасе! Ношу под сердцем целый квартет и живот из-за них уже такой, будто арбуз проглотил. А что будет дальше? Страшно до чёртиков… Но честно признаюсь — с каждым днём жду их появления на свет всё больше. Правда, немного пугает, что рожать придётся естественным образом — врачи меня осматривали и заявили, что если не случится чего-то сверхневероятного, то кесарево мне не понадобится. Бедный мой анус… Но да и чёрт бы с ним — с теми ужасами пусть разбирается будущий я. А мне нынешнему справится бы с чем-то попроще. С грудью, например. Ребята, это та ещё пытка. Я уже смирился давно, что растут молочные железы, но они же, гадины, прут как на дрожжах! Если в пузе арбуз «застрял», то в титьках — пара грейпфрутов. Вот представьте, что просыпаетесь вы с отличным настроением и вдруг чувствуете, что соски ваши всю ночь натирали наждачной бумагой — ощущения «непередаваемые». С утра, не разогревшись и не расходившись, я без лифчика уже не могу, иначе титьки болят жуть. А вы только попробуйте вообразить, каково это: вы с соседом смотрите друг на друга, пока ты у него на глазах суёшь свои груди в бюстгальтер, которые уже слишком для него велики и не вмещаются! Назвать ситуацию неловкой — всё равно что никак не назвать. Ладно живот — он просто округлый, будто у толстяка, а стрии над лобком и с боков не так чтоб видны, если не раздеваться или в комнате недостаточно света. Но сиськи… Мало того, что я теперь буквально раз в две недели покупаю себе новый лифчик на замену старому, в который уже не помещаюсь, мало того, что соски с ареолами потемнели до тонов шоколада, так они ещё и распухли настолько, что теперь выглядят больше, чем вся грудь моей младшей сестры! Представляете, как сеструха на меня смотрит? Ага, как на предателя. Одна отрада, что во второй половине дня болезненные покалывания отступают и я наконец-то могу снять этот чёртов лифчик и носить любимую майку, как нормальный пацан. Ребята косятся — похоже, майка видала лучшие дни и растянутой рожей давно позабытого масскота всех пугает, — но мне наплевать, люблю эту тряпку.* * *
Кевин объяснил, что дело не в майке. Хм… стоило бы догадаться, что не в ней, а в том, что под ней, и отчего бедную мультяшную физиономию на ткани растягивает во все стороны. Честно скажу, я тогда тупанул, недопонял. Попросил объяснить понятнее. Ну, тут он возьми и ляпни, что груди у меня, видите ли, слишком колышутся и всех отвлекают. Я стоял какое-то время, как в ступоре, и недоумевал, при чём тут груди вообще? Объясняю: да, они слегка подросли, но неужели какой-то третий… Ну, ладно, почти четвертый размер заслуживает такого внимания? Да и вообще, я же парень! Откровенно говоря, меня больше волновал прирост, как бы помягче это сказать, в области жопы. Когда начинаешь задевать бёдрами проходящих мимо соседей, невольно задумаешьмя о нужде сесть на диету и похудеть. Я даже спрашивал у докторов, но те говорят, что у меня наоборот небольшой и не опасный, но недобор массы, а то, что ляжки шире плеч — так не удивительно и просто прекрасно, они ведь растут. В прямом смысле, кости таза постепенно раздвигаются. Представили мою физиономию после этой новости?* * *
Помирился с сестрой. Вышло до комичного просто. Она как обычно звала меня то вонючкой, то жирдяем, то ещё как — знакомое дело. А я взял да и распахнул объятия, вроде как на зло и с умыслом: мол, или сюда — обниму. Ох, видели бы вы, что случилось! Более кроткого ягнёнка, как оказалось, ещё поискать. Теперь домой боюсь возвращаться — сеструха по пятам рыщет и как только замираю, тут же норовит обнять и прижаться. Я весь горю от стыда — мы же брат и сестра! — но от того взгляда, с каким она смотрит на моё тугое пузо, аж сердце трепещет. Ведь не притворяется, засранка. Может быть искренней, когда захочет. И теперь, оказывается, мои «противные» сиськи больше не враги для неё, а наше общее с сестрой «достояние». Предвидя ваши вопросы, отвечу: да, теперь лифчики для меня выбирает младшая сестра. И вкус у неё, нужно сказать, отменный — чёрное мне очень идёт. Так что, парни, если хотите помириться с младшими сёстрами — беременейте без раздумий. Метод рабочий, проверенный. Рекомендую. 😁* * *
Ребята, срочное «включение»! Прямо сейчас Кевин мнёт мои сиськи! Да, прямо пока пишу эти строчки!.. Он думает, что я просто планшет листаю, а я всё записываю. Даже пару фоточек сделал, хотя темновато. Боже… Мужики, если б вы только знали, как же это приятно… Всё он ушёл. Кажется, не заметил, что у меня встал член. Но я не виноват — соски с промежностью будто электрической сетью связало! Он титьки тискает и ласкает, а у меня между ног свербит и жмёт от желания. Само как-то, без моего хотения. А вот то, что и у Кевина член встал, это же наверное странно, да? Ну, в том смысле, что мы же оба — парни. Хотя да и ладно, чёрт бы с ним — вы никогда не догадаетесь, с чего вообще всё началось. Я задремал немного — каюсь, в последнее время сонный становлюсь, — и тут вдруг встрепенулся как от удара. Да не просто «как будто», а реально ударило что-то. Только глаза продал и тут ка-а-ак долбанёт, да только не снаружи, а изнутри! Я аж вскрикнул, хотя больше от неожиданности и испуга, чем от действительной боли. Увидел, как кожа на животе натянулась — малыши начали активно пинаться! Тут же с кровати подскочил Кевин и спросил, что такое, а я почему-то не смог выложить всё, как есть. Не спрашивайте почему. Наверное, потому что дурак, вот почему. В общем, приврал я, что неудачно пошевелился и грудь заболела. Они у меня и правда стали большие, как спелые дыни, даже вены проступили под кожей, так что как причина годились вполне. Хотя на самом деле давно уже не болели — из-за размера. Я потянулся было за кремом, который в тумбочке — врать так врать, до конца. А Кевин и спрашивает: — Помочь? Отвечаю: — Ну, помоги. И правда лень вставать да лишний раз грудями трясти. Они ж у меня по «легенде» всё ещё болят как бы, а это значит, что придётся мимикой отыгрывать дискомфорт, но делать это т-а-ак лень. Надо будет потом признаться во всём и извиниться за эту клоунаду… Кевин же взял тюбик из выдвижного ящика и вместо того, чтобы сунуть его мне в руку, выдавил мазь себе на ладони и сунул их мне под майку! Как я не вскрикнул и не подпрыгнул — не знаю. Взрослую, наверное. Матерею. От слова «мать». Лежу и боюсь лишний раз вздохнуть. Да планшетом лицо заслоняю, чтоб невидно было, как губы кусаю от удовольствия. А он мнёт и втирает, теребит сосочки пальцами. Никогда б не подумал, что мять свои сиськи и дать их потискать кому-то другому — это настолько разительные впечатления! Но это полбеды. Страшнее всего, что я застонал! Так уж Кевин разошёлся, встряхивая моими грудями и играя сосками, так уж их раздразнить, что я не сдержался — тихонько и счастливо простонал сквозь плотно прикушенные губы. Так и остался лежать, пряча лицо под планшетом. Теперь не знаю, как Кевину в глаза посмотреть: то, что у него стояк, могло и почудился — в комнате было довольно темно, в вот у меня определённо эрекция. Но из-за пужа невидно ведь! Чувствую напряжение, да и только. А как друг улизнул из комнаты, я с кряхтением сел и тут же пожелал провалиться сквозь землю — член до того напряжённый, что снизу живот подпирает! Кевин вернулся. Не хочу думать, что он ходил подрочить, но эту масляную, довольную физиономию я уже знаю. И знаю, когда она появляется. Мой лучший друг дрочил на меня? Это удар похлеще внезапного пинка плода из матки. Впрочем, мы всё-таки смогли с ним объясниться — не первоклашки давно, чтобы мямлить. Сперва я долго рассказывал — и на себе показывал, — что та моя эрекция была случайной. Мне за неё не стыдно — что естественно, то не безобразно, — однако недомолвок хотелось бы избежать. Мы ж соседи по комнате. Я разделся, уселся на кровать, скрестив ноги по-турецки, и минут пять на глазах у друга тёр свой живот и ласкал груди. Честно скажу, в какой-то момент испугался, что демонстрация сорвётся — всё же соски давно уже безумно чувствительные и им любая стимуляция только в радость. Но напряжение момента оказалось сильней и «младшенький» мой не подвёл — чуть утолщился, кровью напился, но так и остался лежать. Тогда я откинулся назад, упираясь руками в кровать и выпятив пузо. Предложил уже Кевину потискать меня, пока буду смотреть на планшете кино и даже наушники надену, чтобы максимально отвлечься. Да, теперь и мне очевидно, что это был какой-то форменный бред, но что уж поделать. Мой голос хотя и транслировал глупости, однако звучал достаточно убедительно и руки Кевина снова принялись тискать округлости. Член у меня встал почти моментально, что и требовало доказать, хотя я очень внимательно наблюдал за происходящим на экране планшета. А спустя время поспешил товарища остановить, старательно подавляя разгорячённые вздохи. Попросту испугался, что ещё секунда-другая — и банально кончу, эякулирую Кевину на колени! Стимуляция титек дала такой эффект, что это на время повергло мне в натуральный шок. Вообразите, что растут они у вас потихоньку, становятся тяжелее и толще, чуть болят по первой, но потом унимаются, вы о них иногда слышите байки, что это очень чуткая эрогенная зона, но не особенно верите… и вдруг эти штуки вытворяют с вами такое, от чего хочется сладостно выть! Наверное из-за этого шока и растерянности я дальше наговорил какого-то бреда про геев: мол я — не гей, но если Кевин гей, то это нормально и нашей дружбе это не помешает. Думаю, сами представляете, что за чушь могла сыпаться с губ того, кто едва не кончил секунду назад от стимуляции сосков. По взгляду Кевина было заметно, что от воплощения желания пнуть меня его сдерживает отнюдь не розовая лилия у меня на значке, а тёплые, дружеские отношения, которые мы ковали на протяжении стольких лет. Да-да, я всё понял, прозрел. Не торопитесь строчить об этом в комментариях — мне и без того стыдно. Сам не знаю, почему давно на ум не пришло, что мы с Кевином самые «прямые», а камень преткновения — моё женоподобное тело.* * *
Долго думал, стоило ли упоминать, что мы со Скарлет расстались. Это личное, так что просто упомяну, что разошлись без ссор и скандалов. Она нашла себе парня, который мог проводить с ней больше времени, а я получил возможность посвятить себя уходу за телом и подготовкой к будущим родам. Не так уж и скоро, если подумать, но готовится нужно загодя. Писать пока что особенно не о чем — не вносить же сюда каждый эпизод, когда малыши пинают меня изнутри? Но кое о чём я всё же хотел рассказать. Вы имеете полное право оставаться при своём мнении и посмеяться надо мной, как над «недомужчиной», и по-своему окажетесь правы, но я бы очень хотел, чтобы вы прониклись моим мироощущением. Знаю, это непросто, почти невозможно, но вы постарайтесь, прошу… Дальнейшее вряд ли окажется чем-то новым для женщин, не будет им интересным. В конце концов, даже не прегго может пережить опыт, максимально близкий к реальной беременности, для чего есть гормональные препараты и маточные инфляционный имплант. Всё, о чем бы я ни пытался сказать, женщины в силах почувствовать. А вот парни, которые меня до сих пор читают… Ребята, вообразите, что у вас есть матка, как у меня. Да, смешно звучит, но вы попробуйте. Знаю, что трудно представить то, чего даже женщины не ощущают пока не беременны, так что представьте, что внизу живота у вас медленно надувается маленький шар. Сперва эта странная тяжесть, как от переедания, слегка озадачивает. Затем — откровенно пугает. Шар всё растёт — вы не только чуете его телом, но уже можете прощупать сквозь кожу. Страх перед ним улетучивается. Его сменяет лёгкая боль, но и она вас не пугает — вы понимаете, что она правильная. Ваш живот растёт всё быстрее, шар надувается и кожа не поспевает за этим ростом, покрывается сетью микро разрывов. Ваша матка становится больше и в скором времени вы её чувствуете, можете притронуться к ней через кожу. Ваша утроба наполняется амниотической жидкостью, а в ней подрастает и созревает новая жизнь. Представьте: прямо под сердцем у вас бьётся чужое сердце поменьше! В какой-то момент вы ловите себя на том, что утром здоровается со своим животом, разговариваете с ним, словно ваш плод может ответить… И вдруг он действительно отвечает! Стоите ли вы над умывальником и чистите зубы, готовите что-то на кухне, ведёте разговор по телефону — это всегда случается неожиданно и толчок застаёт вас врасплох. Он может перепугать, но вы впервые в жизни рады оказаться испуганными и заворожено смотрите, как кожа на животе встаёт крохотным холмиком. Млеете от волшебного чувства, когда стенки вашей туго натянутой матки проминаются ещё капельку… Мне сложно подобрать правильные слова и облечь в них эмоции. Трудно выразить простым перебором эпитетов всю ту бурю ощущений, что пляшет на сердце. Поэтому я просто скажу, что больше не боюсь своего тела. Нет, я волнуюсь, как и любая женщина в положении, но те перемены, которые беременность со мною творит, не страшат уже совершенно. Я жду их, я очень хочу их. Я безумно люблю их… Простите, расчувствовался. Эстроген в глаз попал. 😁 А если серьёзно, мой квартет сегодня меня просто замучил. Я пролистал разные мемуары древних лет и даже начал немного завидовать тем женщинам. Если правильно понимаю — малышня в пузах у мамаш тогда вела себя не так активно. Да, шевеление плода даже надо было подсчитывать, как один из признаков правильного его развития, но именно шевеления, а не пинки! Почему нынешние прегго о таком не рассказывают? Не хотят слабыми показаться? Вообразите прегго-класс из двадцати девяти девушек и одного парня. И все они беременны… Ладно, если беременный парень до сих пор вызывает у вас улыбку, то представляйте три десятка девушек в положении, с округлыми, солидными животами. Идёт урок, преподаватель излагает тему занятия и выдаёт материал, но его то и дело перебивают тихие ойканья и томные, довольные вздохи — то ученицы пытаются утаить свои ощущения от пинков их сорванцов. Я, как самый высокий, занимаю парту в самом заднем ряду и мне издалека даже временами видно бывает, как натянутая на животах школьная форма девчат ходит буграми и приподнимается. Девушки терпят, время от времени хватаясь за животы и тихонечко, протяжно выдыхая, виновато улыбаются окружающим. Но иногда даже они не выдерживают и по классу разносится нежный вскрик удовольствия. Виновница тут же краснеет, от стыда заливается краской, но иногда даже не успевает пробормотал слова извинения — её малыш снова безжалостно пинает мамочку в матку и девушка снова стонет и виноватопыхтит. А теперь представьте, каково мне, у которого таких сорванцов аж четыре! У Доминики двойня, но ей всё же хоть капельку легче, а то, что я парень и как будто должен оказаться хоть немного выносливей, не играет никакой роли — изнутри наши матки одинаково нежные. Нет, не подумайте — эти пинки, они не болезненные… Хотя всё же больно немного… Сложно их описать, ещё сложнее, чем ощущения от растущего беременного живота. Пинок изнутри раздражает своею внезапностью, но ты его всё равно ждёшь с замиранием. А он всякий раз для тебя неожидан.* * *
Это было что-то с чем-то! О таком непременно нужно запись сделать. Стою я, значит, над столом в общей комнате кампуса в нашем крыле и вместе с парнями из соседних комнат выдумываю, как бы девчонок разыграть на праздник. На столешнице — натуральная карта, собранная и склеенная из мозаичных рукописных набросков, на которой схематично помечена вся территория Академии с указанием важных, стратегических точек. Будто древняя карта какого-то полководца — не хватает только стрелок, что укажут направление главной атаки. Мы выбираем, в каком месте ударить — как именно и какую конкретно шалость провернуть, чтобы за это не влетело от преподавателей. Стоим очень тесно, ибо «вражья» разведка не дремлет и девчонки, кажется, тоже что-то задумали. Я упираюсь ладонями в стол, слегка наклонившись вперёд и от души рублю «правду-матку» — на меня напал приступ творческого энтузиазма и идеи фонтанируют через край. Мои груди тяжкими дынями висят над столом, слегка подпираемые снизу большим животом, который тоже лежит на столешнице. Титьки легонько колышутся, когда я делаю слишком резкие взмахи и расставляю акценты. Ребята вносят свои предложения, только они меня совершенно не слушают — все глаза обращены на мой бюст. Майка сбилась на сторону и левая сиська выпала из неё, но я нарочно не делаю с этим ничего. Вокруг стола собрались одни только парни, так что не всё ли равно, вот так у всех на виду грудями трясти, или под майкой их прятать, сквозь которую и всё равно всё просвечивается? Тому же, кому не нравятся виды, я готов посоветовать отвернуться. И тут мой живот начинает подрагивать. Как обычно — малышня снова решила размяться. Но в этот раз мы с парнями стоим слишком тесно и те двое, что от меня по бокам, тоже чуют, как плоды шевелятся в матке. Сосед слева в испуге отшатывается, а правый неловко пытается помочь и подхватить под руку, когда я томно вздыхаю. Хоть и стыдно перед парнями, но приходится замолчать — в этот раз мне особенно хорошо, ведь малыши всё активней колотят сквозь матку в простату. Живот и без того уже откровенно огромный, он давит на железу, награждая неугасимой эрекцией. А толчки и пинки изнутри в ту сладкую область совершенно сводят с ума. Я тяжко дышу, приходя в чувство, и вижу как из соска на левой обнажённой груди появляется крупная белесая капелька. Тут же очередной пинок плода едва не скрывает вскрик наслаждения с моих губ. Член туго напрягается следом, а за ним и сосок стреляет не капелькой, но упругой иголчкой-струйкой. Она быстро слабеет и снова переходит на частую капель. Рукописная карта подо мной промокает тёмными пятнами — у меня появилось молозиво. А ведь носить ещё полных восемь недель. Я выпрямляюсь. Висящие свободно груди прижимаются ближе к телу и разъезжаются в стороны над животом, указывая распухшим, мокрыми от молозива сосками в разные стороны. Обычный мой образ, ставший уже совершенно привычным в третьем триместре. Разве что бледные капельки внове. — Извините, ребят, — бормочу я виновато. Мне и правдо стыдно за то, что испачкал нашу карту. Две руки с обеих сторон внезапно сжимают груди под майкой, а у меня нет ни сил, ни желания им сопротивляться. Робкое давление пальцев провоцирует новое истечение бледного «сока» и я вдруг понимаю, насколько же мои дыни им переполнены. Хватаюсь за плечи ребят и гляжу в потолок, чтобы не смотреть им в глаза, пока меня доят. Иронично, но «доение» мужчин обычно связано с играми с пенисом, но меня доят, словно корову — жмут «дыни» всё энергичней. Из сосков ударяют горячие струйки. Сперва по одной. Затем подве. Потри. Словно в сосках постепенно раскрываются устьица и поток «сливок» лишь крепнет. Кто-то сосёт мою грудь и шумно глотает. Набеюсь, что Кевин. Я вижу их взгляды и у меня даже нет сил испытывать стыд — с губ рвутся позорные, томные стоны, как символ моего отношения к происходящему. Ох, парни, хотя я тоже мужчина, но ради одних только этих заворожённый взоров стоило забеременеть. Если у вас появится шанс — не колебайтесь, не сомневайтесь. Оно того стоит…* * *
Вы, наверное, думаете, что после того случая над картой атмосфера в мужском крыле общежития пошла под откос? Да ничего подобного! Конечно, перечитывая всё то, что я там понаписал, по горячим следам после внезапного начала лактации, уши так и горят от стыда. Но на то они и ошибки, чтобы учиться на них. Ребята приняли меня, как прегго, безоговорочно. Почему? На это я уже не отвечу — их самых нужно спрашивать, а делать этого лень. Приняли, может быть, оттого, что в общежитии я ношу леггинсы и короткий топ, из-под края которого выглядываеют груди? Может потому, что этот топ постоянно спереди влажный от выступающего из сосков молока? Может, потому что я занимаюсь йогой для беременных в общей комнате и моя толстая бабская жопа давно стала объектом незлобивых шуточек и «подколов» ребят? Может, потому что малыши мои очень активны, мнут меня изнутри и ребята видят, как живот шевелится и волнуется? Может быть потому, что от меня пахнет грудным молоко и, как сказал Кевин, вкусно веет девчонкой? Не знаю, что из этого повлияло на всеобщее мнение — или же воздействовало что-то иное, вовсе мне не заметное, — но кое-что я понимал преотлично. Теперь ребята видели во мне в первую очередь прегго и только потом парня. Они заботятся, помогают. Готовы поддержать под руку, наперегонки бросаются, чтобы подать ладонь и помочь подняться на ноги. Покупают мне лакомства, делятся самым вкусным и шутят без злости о моём большом, неповоротливом теле. Их даже не смущала моя эрекция, которая постепенно становилась перманентной. Ребят, если ваша матка, заполненная четырьмя плодами, не давила неделями на вашу простату, то вы жизни не знали. 😁 Хотя, наверное, вам надоело уже, что я всё о беременности да о беременности? О ней уже нечего рассказывать, кроме как повторяться. Я продолжаю расти: живот всё крупнее, груди все тяжелей от молока, попа — толще. На этом — всё. Когда побью рекорд Академии по обхвату талии среди прегго на девятом месяце — отдельно напишу. А пока расскажу что-нибудь из своей бытовухи — думаю, вам будет занятно узнать, как коротает свою повседневность парень с седьмым размером грудей и с большим беременным брюхом. Сперва о самом животрепещущем — о белье, и вообще об одежде. Если у вас есть знакомая прегго или кто-то из женщин в вашем окружении использовал маточный инфлятор с функцией гормональной поддержки, то вы наверняка понимаете, о чём идёт речь. Для остальных поясню: во время беременности тебя становится много. Нет мужики, я серьёзно — меня прямо, очень много. И вы не представляете, как я счастлив, что родился парнем! Надеюсь, не надо напоминать, что проблемы веса женщин волнуют, как и до катастрофы, а наниты не помогают худеть? Но я-то мужчина и лишние десять-пятнадцать кило на жопе и ляжках меня совершенно не беспокоят. Вы даже не представляете, какой это кайф, есть всё без разбору и ли просыпаться по утрам, беззаботно натягивать любимые леггинсы и совершенно не думать о том, насколько твой «багажник» успел разжиреть и как далеко назад он выступает упругой округлостью? От Эмми и Дом я таких переживаний по этому поводу наслушался наслушался… А вот бюст — это проблема. Что иронично, в нашем прегго-классе у меня самые толстые титьки и самая обильная лактация, хотя я парень. Впрочем, когда надеваю пуш-ап и смотрю на себя в зеркало, то не могу не признать, что эти две сучки диво как хороши — сиськи у меня просто шикарные. Наверное, если б я родился девчонкой, меня бы именно за сиськи в первую очередь полюбили. И скажу вам как на духу — молюсь всем богам, чтобы после родов груди остались такими же сытыми. Нет, не подумайте там чего — мне всё ещё очень комфортно ощущать себя парнем, несмотря на то, что я беременный и у меня женская грудь. Но как представлю, что груди постепенно начнут усыхать, когда лактация пойдёт на спад, так и вздрогну — этой возни с перебором бюстгальтеров я и врагу не пожелаю! Самые маленькие размеры я отдал сестре, которые она частью успешно «проепотеряла» или раздала подружкам. Частью — выбросил, идиота кусок. А некоторые ни за что в жизни не надену, просто потому что мне не идут. Да, после родов у меня появится столько денег, что если в наличность их перевести, то смогу стены в доме родителей обклеить банкнотами вместо обоев — с такими финансами накупить лифчиков не проблема. Но я-то не девушка! Хоть я и прегго, но меня совершенно не трогают перебирания ворохов разнообразных нарядов. Мне хватает и пара лифчиков. Что-нибудь строгое и кружевное, чтобы красивое, чтобы могло подчеркнуть достоинства и чтобы не стыдно было, если вдруг лишняя пуговка расстегнётся и декольте глубже откроется, чем полагается — этот в школу ходить, и на прочие важные мероприятия. А второй — самый обычный «лифак», без излишеств. Главное, чтобы хлопковый и максимально удобный, чтобы грудям было приятно — это для дома и носки после занятий. Всё, большего для счастья мне и не надо! С верхней одеждой похожее дело. Просыпаешься утром и утягиваешь на толстых титьках пиджак… Просыпаешься утром и с глубоким выдохом утягиваешь на толстых титьках пиджак… Просыпаешься утром и с глубоким выдохом и матерной руганью кое-как, срывая ногти и зацепляя трещащие пуговки, утягиваешь на толстых титьках пиджак… Просыпаешься утром и понимаешь, что всё — титьки уже не влезают никак, как ты ни утягивай, как ни выдыхай… И получается что сам кругом дурачок, раз не проконтролировал, не предусмотрел. Приходится идти на занятия, как есть, с грудью напоказ, временами «светя» ареолами. Ладно бы ещё живот оголить — это понятно. Для прегго в нашей Академии шьют несколько комплектов одежды, чтобы они могли менять их по мере преображения тела, но даже так девушки любят похулиганить временами и покрасоваться, оголяя животики. Но грудь девушки не привыкли показывать. А у меня все на показ. И колышется, блин. Мне-то ничего — я привык и не замечаю уже, как титьки подскакивают. Но старшеклассники взглядами провожают, чуть шеи себе не сворачивая. Пацаны помладше, все румяные от стыда, шушукается между собой и не могут понять, что я такое. Завуч смотрит, как на врага народа, и от его гнева как будто не спасёт даже значок с розовой лилией. О всяких общеизвестных вещах, вроде волчьего аппетита прегго, странных предпочтений в еде, резких перемен в настроении и прочих странных, но милых особенностей, за которых вы нас, беременных, любите, я распыляться не стану. Всё это вы знаете и без меня. А вот о некоторых ограничениях хочу заметить. Например, такая банальщина, как бег. Я вот даже под конец восьмого месяца вполне мог бы пробежать стометровку. Не быстро, но всё же, даже несмотря на четырех неугомонных «пассажиров» под сердцем. Однако не бегал уже с пятого месяца, кажется. Мало того, что жопа и груди трясутся, как пудинг, так ещё и опасность выкидыша просто огромная! Девушки хотя бы «по-честному» немного слабее физически и действительно не в силах бежать. Но я-то парень, я могу… а нельзя. И так во многих вещах.* * *
Если считать строго по календарю, то нам с девчонками осталось меньше месяца. У некоторых, и у меня в том числе, уже случались первые, пока ещё ложные схватки. Знаете, подхватываться посреди ночи от сильнейших «менструальных " спазмов, хвататься за ходящее ходуном пузо и усердно сопеть в попытках успокоить перепуганные сердцебиение — это чертовски бодрит. Когда начались каникулы, нас не распустили по домам. Для прегго, которые старше на год, такого запрета нет, но первогодок плотно держать под наблюдением до последнего мига, оберегают наши матки, столь ценные для общества. А чтоб не только наши утробы трудились, но и мы сами не расслаблялись да не бездельничали, нам сверху накинули дополнительных занятий. Думаю, не стоит заострять внимание на том, какая может быть учёба, когда ты даже за парту не можешь удобно сесть из-за беременного живота. А если и умудряешься как-то, то на столешницу уже ложатся твои титьки. Понимаете, в общем. Мы занимались своими делами — читали в основном. Но больше всего просто общались на тему предстоящих родов и делились впечатлениями. На одном из этих «занятий» и началось — под одной из девушек зажурчало, словно она обмочилась. Послышались её тяжкие, испуганные стоны. Мы мгновенно сообразили, в чём дело: «Рожает!». Но пока отправляли сигнал акушерам при Академии, Эмми переволновалась и у неё тоже начали отходить воды. А за ней ещё одна! Представили три десятка беременных клуш, которые еле ворочают собственными животами и из-за них же своих ног не видят, но при этом пытаются неумело принять роды у стонущих на полу рожениц? Вот и я теперь понимаю, почему преподавательница решительно выставила вон из аудитории всех лишних. Если же кто-то переживает за девушек, то вы волнуетесь напрасно — с новенькими прегго всё было хорошо. Роды проходили довольно быстро — самые скоротечные за восемь часов. Молодые мамочки и их новорождённые вне опасности. Это случилось почти неделю назад и я снова начинаю немного побаиваться. Чувствую, как всё энергичнее пинаются мои малыши, словно вскоре собираются выходить. Боюсь и трепещу от восторга, ожидая грядущее. Знаете, родившей прегго дают два месяца покоя для общения с новорождённым и утоления потребностей особенно острого в первое время материнского инстинкта. Девушка обязательно кормит грудью, чтобы тело прошло до конца положенные гормональные пертурбации и личность получила полный опыт деторождения. Кормить продолжает до полугода, после чего новорожденного увозят в специальный пансионат, где малыш переходит на попечение заботливых нянек и внимательных воспитателей. В таких заведениях, как вам наверняка известно, работают почти сплошь одни прегго, так что дети окружены максимальной заботой. А для роженицы уже к третьему месяцу желательно снова зачать. Для нас, как для первородящих, этот срок в полгода, чтобы могли насладиться моментом, прочувствовать всё основательно, привести в порядок мысли, привыкнуть к необратимым изменениям в теле. Но для повторнородящих промежуток покоя заметно короче и если девушки не спешат его соблюдать, то по контракту выплаты им значительно урезаются. Хотя, я тут намедни покопался в доступных архивах и понял, что прегго редко свои договора нарушают. Кстати, Эмми и остальные девчонки вчера вернулись в класс. Их животы заметно опали, зато груди удивительно налились и стояли торчком, переполненные молоком — даже школьная форма спереди немного промокла. Преподавательница напомнила, что пора, и все мы достали свои приборчики для сцеживания, принялись лепить их к грудям. Уже не только я, но и некоторые другие девушки носили на сосках впитывающие накладки, которые предотвращали одежду от промокания грудным молоком, так что жужжание ритмичных причмокиваний и журчание брызжущих в молокоприемник белых струек начиналось уже не так дружно, как неделю назад.* * *
Попросился повидаться с родителями. Отпустили. Дома продрых почти весь световой день. И это не смотря на то, что Джей пригласила в гости одноклассников и то бесновалась с ними в саду на заднем дворе, устраивая какие-то языческие игрища, то рубилась в «консоль» наверху, у себя в комнате. Мама какое-то время пыталась их приструнить, чтобы не слишком шумели, но меня эта мышиная возня почти не беспокоила. В вечерней жаре так разморило, что думал будто расплавлюсь на волнах прямо там, на диване. Даже хулиганы мои перестали так агрессивно пинаться. Шевелиться не прекращали — этого от них не дождёшься, — но я мог бы поклясться, что малышам тоже лень. Решил записать, потому как услышал тут краем уха. Друзья Джей шушукались уже где-то совсем близко и вскоре я их увидел, замечая сквозь слегка приоткрытые веки. Не всё мог разобрать, но определённо услышал что-то о том, «…какой у тебя брат большой и красивый». Не знаю, в дремоте не разобрал, насколько искренне это было сказано, но как будто достаточно — Джей просияла такой гордостью за меня, что я невольно заулыбался, чувствуя огромное умиротворение. Раз уж эта пацанка признала, значит всё делаю правильно. Не открывая глаз и не поворачиваясь, я покачал рукой, подзывая их. Чуть приподнял на животе майку, оголяя пузо и демонстрируя, как оно плавно колышется. Сеструха нагло вздёрнула на мне одёжку, оголяя и груди. Тут же послышались хихиканье — в их компании, не считая самой Джей, было две девочки и три мальчика, так что разбухшие от молока титьки мужская половина коллектива оценила. Зайти дальше они не успели — мама заметила выходку и сердито прогнала их прочь, как стайку надоедливых воробьев. В дверь звонят. Пойду открою…
