Ты — моя головная боль, Вэй Ин.

Удар. Из груди торчит остриё меча, запятнанное в крови. В чужой? Может быть. В своей? Скорее всего, да. Удары сердца участились или, наоборот, замедлились? А может, сердце вообще остановилось? Из груди вырвался полустон-полухрип. Мысли стали бессвязными, мышцы ослабевшими. В глазах потемнело, а голова казалась одновременно тяжёлой и лёгкой. Из рта медленно, но уверенно стекалась кровь. Взгляд устремился вперёд. Глаза застилала пелена, но это были не слёзы и не кровь. Вдали виднеется смутный и до боли знакомый силуэт — длинные серые одеяния, на концах красные, как языки пламени, узоры. За человеком полыхало что-то тёмное. Волосы? Наверное. Изредка виднелось что-то алое. Из рта послышалось только два слова, прежде чем заклинатель замолчал и упал: — Вэй... Ин... Темнота. Боль. Грязь. В ушах гул и звон, и где-то где-то далеко были слышны шаги. Но они утихали. Утихли и звон, и гул. Глаза полностью сомкнулись. Тело перестало слушаться и стало полностью неподвижным, а о боли и речи не шло. Кто-то подошёл... *** Лань Ванзци всё детство был примерным ребёнком. Его ставили в сравнение везде — перед детьми в детском саду, перед своими одноклассниками в школах и перед ребятами из музыкальной школы. Все им восхвалялись! Что ни конкурс — Лань Чжань победил! Олимпиада? Опять первые места! В целом, его любили все. Никто не сомневался, что младший брат Лань Хуаня станет таким же выдающимся и образцовым человеком, как и он сам. Парень без труда поступил в самый престижный и элитный университет не только в своём городе, но и во всём Китае. Как и в школе, за ним бегали девушки. Только вот студента не интересовала ни романтика, ни какая-либо близость. Он был поглощён лишь учёбой-учёбой-учёбой. Приходя домой с университета, он то и дело, что занимался. В школьные годы у него были лучшие репетиторы и учителя, с мальчиком занимались специалисты и профессора своих дел. Родители ни за что не жалели о потраченных деньгах. Это ведь всё ради ребёнка! И пусть почти все в Китае воспитывают только старших детей. Семья Лань так не считала. Раз старший сын уже всего добился, то и младший всему научится и всё сможет. Но в последнее время парня кое-что всё время отвлекало. Как только он оставался наедине, будь то со своими мыслями или один в аудитории, начиналась сильная мигрень! И ведь подумайте, дома, в своей комнате, Лань Чжань всё время находится в одиночестве, и единственное, что его спасает, так это сон. И то не всегда. Иногда боли бывают настолько невыносимыми, что хочется просто выть. Приходили ли галлюцинации вместе с болями? Перед тем как уйти в царствие Морфея, закрывая глаза, он замечал странные отрывки какого-то сюжета. Тёмная ночь, освещаемая языками красного и зелёного пламени. Вокруг царила разруха. Обязательно в такие моменты он всегда улавливал одного и того же человека. Рост чуть ниже самого Ванзци, длинные волосы цвета вороного крыла покачивались из-за ветра. Сам незнакомец был облачён в длинное серое одеяние, напоминающее халат. В руках была длинная флейта, которую тот подносил к губам. На кончике покачивалась красная подвеска. Обычно Лань Чжань не слышал никакого звука и шума, но каждый раз, когда заклинатель подносил к губам музыкальный инструмент, издавалась мелодия. Юноше она была знакома. Уж больно сильно. Когда музыка доносилась до его ушей, он просыпался в холодном поту. Из-за этого у парня развилась бессонница. Он находился либо в полусонном состоянии, что всё равно позволяло ему видеть галлюцинации, либо почти в бессознательном, где боль в голове смешивалась с темнотой в глазах. Ни таблетки, ни сиропы не помогали. Лань Чжань дошёл до того, что даже начал жаловаться своему старшему брату. — Брат, у тебя бывали сильные и продолжительные мигрени? В последнее время моя голова так и трещит. Мне надо готовиться к сессии, но как только я собираюсь с мыслями и начинаю учить, боль будто простреливает мою голову. Лань Сичень выслушал своего младшего брата. Он дал несколько лекарств, советов и номеров терапевтов, надеясь, что это поможет. Не помогло. Боли продолжались, сессии начинались, бессонница поглощала. Всегда лучший и собранный парень в университете выглядел сейчас немного не здоровым. Под глазами залегли мешки, безэмоциональное, но привлекательное лицо выглядело слишком поникшим и бессильным. И лишь чистая, поглаженная одежда и вечно прямая спина оставались неизменными. У него испортилось настроение, и стали проявляться проблемы с памятью. Он забывал о ежедневных обязанностях, например, чистке зубов перед завтраком или застилании постели. Это вызывало раздражение. Ни брат, ни дядя, ни доктора не могли никак помочь парню. Единственное, что действительно могло ему помочь — отдых и сон без сновидений хотя бы на восемь часов. Совсем забывая о том, какая следующая пара, Лань Чжань достал из сумки ежедневник и посмотрел на дату сегодняшнего дня. — Психология... — пробубнил себе под нос. Не особо нужный предмет, как думали многие. И после нескольких бессонных дней и ночей в голове студента тоже пронеслись такие мысли. Но как он мог так поступить? Но он смог. Зайдя в аудиторию, напоминающую на школьный класс — одиночные парты и прямая поверхность пола — Ванзци занял последнюю парту. Из сумки он достал тетрадь, учебник, ежедневник и пенал. В помещении нечасто стали появляться и другие студенты. Пара должна была начаться через пятнадцать минут. Неудивительно, что в аудитории было только четыре человека, включая Ланя. Пара началась. В помещение зашёл преподаватель и все студенты встали и поклонились. *** Пустота. Тёмное пространство сгущалось над парнем, будто насмехаясь над его положением. Вэй Усянь и думать не мог, что после своей "смерти" он не совсем умрёт. Он станет... духом. Или что-то в этом роде. Теперь он не был тем самым злым, страшным и опасным Старейшиной Илин, как все его называли. Он был не человеком и не мертвецом! Всего лишь… какое-то глупое подобие души, лишённое тела. — Ну хоть флейта осталась, — первое, о чём подумал дух. А о чём ему ещё думать? Хотя, нашлось. — А где... Лань Чжань. Последнее, что он помнил, так это поле некой битвы во время Аннигиляции Солнца. Заклинатель тогда успел убить уже многих псов из клана Вэнь, и именно благодаря Вэнь Нину, что было в какой-то степени иронично. В голове внезапно начали одна за другой всплывать воспоминания: Ханьгуан Цзюнь опять пытался остановить Вэй Ина от использования тёмного пути. Тот, конечно же, рассмеялся. А в следующее мгновение Лань Ванцзи, который в тот момент был невнимателен, получил ранение. Прямо в сердце. Вэй Усянь окаменел. Разве такое возможно, чтобы сам Второй Нефрит клана Лань не заметил нападения!? Бичень сразу рассекал воздух, стоило хоть кому-то подойти к его обладателю на чжан. Медленно подходя к почти бездыханному телу, заклинатель глядел на парня. Вокруг было так шумно, но почти так тихо. Смотря, как тело Ванцзи теряет свои силы, а губы медленно двигались, выводя имя Вэй Ина, всё в округе перестало иметь звука. Лишь эти едва слышные и родные иероглифы и уже не такой уж и чужой голос. "Вэй... Ин..." Но как Старейшина Илин стал духом? Именно этот момент его разум словно бы спрятал от самого себя. Прошло пару сотен лет. Вэй Ин устал. Он устал искать Лань Ванзци. Он размышлял над многими вещами. Если бы Вэй Ин умер, а Лань Чжань остался живым? Или наоборот. То есть Вэй Ин не был бы призраком? Почему он вообще стал духом? У многих душ после смерти есть своё предназначение, и Вэй Усяню не удавалось встретить хоть одного, у которого этого предназначения не было. Так какое же оно у него? Мыслей на этот счёт тоже было много. И вскоре они появились. *** Солнечные лучи, проникающие в аудиторию через большие панорамные окна, наполняли помещение светом и теплом. На одиночную парту Лань Чжаня как раз пробивался один из них, нагревая парту и плечо. Монотонный голос преподавателя постепенно стал отдаляться, превратившись в едва различимый фон. Голова студента медленно опускалась вниз на парту, а сам себе он шептал: "Только не усни, только не усни". Голова, словно налившись тяжестью, беззвучно упала на собственные руки. Глаза закрылись сами собой, а в мыслях парень всё медленнее и медленнее повторял: "Не засыпай, Лань Чжань, не засыпай". Вокруг всё затихло и перестало иметь значения для Ванзци. Плечо и голову перестало нагревать, будто кто-то специально укрыл парня от слепящих солнечных лучей. На его парту легла небольшая тень. Он не видел этого. Но чувствовал. Воздух вокруг сгустился, но стал прохладнее. Есть ли здесь чье-то присутствие, или студенту просто кажется? Ведь в любой момент могли набежать облака и закрыть яркое солнце. Чтобы то не было — он наконец-то смог вздремнуть. Хоть немного. Без боли. Без странных вспышек сюжетов. Без галлюцинаций. Почти. — Лань Чжа-ань, очнись! Лань Ванзци! Ванзци-сюн, Лань-гэгэ! Ты слышишь меня? Ты чувствуешь моё присутствие? Студент нахмурился. Кто-то его звал. И этот голос... Он явно был ему знаком. — Лань Чжань, только не открывай глаза. Я сыграю одну песню, подожди, только не открывай, — за этой фразой появилось подтверждение его словам. Тихая и приглушённая музыка начала медленно разливаться в его сознании, вытесняя все мысли. Лань Чжань отчётливо услышал звучание флейты. Мелодия показалась ему уж больно знакомой... Такой, родной и даже собственной. И дело даже не в том, что он слышал её перед сном. Под эту мелодию так и хотелось сесть на мягкий диван, прикрыть глаза и ни о чем не думать. Лань Чжань бы играл её только ради одного единственного человека. Но разве... Этот человек не играет сейчас для него? "Забыть... о сожалениях..." — возникло вспышкой в памяти. — Вэй... Ин? Звучание флейты медленно затихло. Наверное, незнакомец также медленно убрал её со своих губ, пряча, а может, и оставляя в руках. — Так ты... вспомнил? Парень продолжил молчать. — Ох, так этого было недостаточно... Лань Чжань немного скривился. Боль в голове начала появляться и ускоряться всё сильнее и сильнее. В ушах зазвенело, и единственным звуком, который он слышал, был стук собственного сердца. Он не мог понять, присутствует ли сейчас незнакомец? Или, точнее, Вэй Ин? — Вэй Ин, останься... Пожалуйста. И о чудо — боль в голове начала утихать. Вэй Ин пришёл? Или ушёл? Он — головная боль или единственное лекарство? На спину легла ладонь. Прохладная. Хотя даже холодная. У человека в такую погоду точно не может быть такая температура руки. Ванзци немного выгнулся, тянясь навстречу прикосновению. Оно такое... Родное? Игривые пальчики провели по волосам. — Эх. А ведь раньше у тебя были такие красивые длинные волосы... И лобная лента, которую я часто хотел снять, ха-ха-ха, — пространство залилось смехом. Но он был не издевательским. Не насмешливым. Он был таким настоящим и близким. — Вэй Ин. — А? Что, Лань Чжань? Хочешь спросить что-нибудь? Спра-ашивай на здоровье. — Я могу открыть глаза? Тишина. Спустя долгие минуты раздался голос. — Попробуй. Лань Чжань попробовал. Темнота. В скором времени всё начало медленно проясняться. Он не находился в университете. Он не находился дома. Он находился в каком-то незнакомом месте. Первое, куда устремился его взгляд — поле светлых и тёмных пушистых зайчиков. Рука, которая была на лопатке, переместилась на плечо. Лань Чжань в предвкушении повернулся назад. — Вэй Ин? — Ура, Ванзци-сюн, ты догадался! — от этого прозвища уши парня немного заредели, — добро пожаловать в Облачные Глубины — твой дом в прошлой жизни! А если быть точнее, в самой первой, — Вэй Ин улыбнулся. А вот бедный студент ничего не понимал. Он был облачён в длинные белые одеяния, с облачными узорами. Вдали проходили несколько юношей. Увидев Лань Ванзци, они все разом поклонились. — Ну-с, а теперь, мой дорогой... друг, я расскажу тебе всё по порядку. Тебя зовут Лань Чжань, имя в быту Лань Ванзци. Ты — один из самых почитаемых людей в Облачных Глубинах. Тебя и твоего старшего брата прозвали Нефритами Клана Лань. Я — Вэй Ин, имя в быту Вэй Усянь. Мы с тобой были... В не очень таких хороших отношениях. Я приехал в ваш орден, чтобы учиться, но если не вдаваться в подробности, то в первый же день мы с тобой подрались! О-о, чуть не забыл. У вас тут еще около трех тысяч правил на стене! Так, ну так вот. Ты — образцовый образец, бла-бла-бла, я — убожество и бесстыдник — твои любимые слова, кстати. Был один клан — клан Вэнь, который считал себя подобным солнцу. Они позволяли себе ужасные вещи! Они сожгли облачные глубины, из-за чего ты поранил ногу. Кхм. Я, ты и ещё множество других адептов, учеников разных кланов отправились на обучение в этот клан. На одной из охот мы попали в пещеру Черепахи-губительницы. Мы с тобой её одолели! Так вот. Именно тогда, когда мы сидели там, может, четвёртый, или пятый день, ты решил мне сыграть эту мелодию! Только я не знаю, как она называется, ты со своей молчаливостью никогда не расставался! Ну и вот. Убили мы, значит, Черепаху, нас смогли вытащить, бла-бла-бла. Псы из клана Вэнь присвоили эту заслугу себе. Позже они совсем стали бесчинствовать, и все кланы, кроме, конечно же, Вэнь, решили сделать, ммм, Аннигиляцию Солнца. И во время Аннигиляции тебя ранили. Прямо в сердце, представляешь! Я был так удивлён! Обычно холодный и рассудительный Ханьгуан Цзюнь никогда бы такого не допустил. Я даже лишился дара речи! Ну и так ты умер. Как погиб я, я не буду рассказывать. Увы, у нас время не позволяет задерживаться ещё. Без вопросов, Лань Чжань, я же знаю, что ты хочешь из задать, но подожди немного! — Вэй Ин взял Лань Ванзци за рукав и потянул в неизвестном направлении. Лань Чжань для себя отметил, что эти места являются ему смутно знакомыми. Одеяния, место, вид. Даже запах! Вэй Усянь привёл парня к каким-то водным источникам. Касаясь кончиком фаланги пальца, Ванзци почувствовал будто ледяную воду. Вэй Ин повернулся к парню, улыбнулся и тихо проговорил: — И так, мой дражайший друг, я разрешаю тебе задать один вопрос, на который я отвечу честно и без лжи. Студент задумался. За всё это время не проронил не слова, сдерживая себя, но Вэй Усянь, будто зная того от макушки до пяток, уже знал, когда парень хотел промолчать, а когда ставить слово. — Что с тобой будет после этой встречи? — Ох-х, когда ты уже научишься придумывать что-то интересное, — простонал Вэй Ин. Лань Чжань непонимающе выгнул бровь. — Оу, не пойми меня неправильно! Просто... Ах, опять мне речи рассказывать. После того, как умер я — я стал духом. Как и у остальных я у меня есть какое-либо предназначение. И не поверишь, оно связано с тобой! Моим предназначение является помогать и защищать тебя, Чжань-гэ. Я и сам был удивлён! С каждым новым твоим перерождением я должен сначала отыскать тебя, а потом явиться. На самом деле, я не думаю, что должен тебе это рассказывать, ведь каждый раз это заканчивается тем, что я опять тебя теряю и жду следующего раза. Когда настаёт один момент, я появляюсь и якобы должен предостеречь тебя. Но... Сейчас я ничего не могу тебе рассказать. Я смог достучаться до тебя, хотя никакой опасности я не предчувствую. И ты не представляешь, как я рад тебе, Ванзци-сюн! Единственный мой косяк — это, конечно, твои головные боли, но другого выбора не было, я бы не смог до тебя достучаться! — парень резко осёкся, что-то вспоминая. — К сожалению, твоё время на исходе, тебе пора возвращаться в свой мир! — Вэй Ин, что это значит? — Ты забудешь меня, — проговорил дух. Эти слова были машинальными и отточенными, словно он говорил их не в первый раз. — И... Всё? — Прежде, я встречал тебя много раз, но виделись мы по одному разу в твоих жизнях. Не думаю, что с этой встречи что-то изменится. — ... Парень рассмеялся. — Ладно-ладно, Лань Чжань, закрывай глаза. Тебе пора возвращаться обратно. Ванзци не хотя прикрыл свои глаза и веки будто потяжелели, не давая их открыть. На лицо опустилась холодная ладонь, а лоб невесомо коснулось что-то прохладное и мягкое. Ресницы дрогнули, но он всё равно не смог их открыть. — Просыпайся. *** На плечо ложится ладонь. Ванзци разомкнул глаза и, поднимая голову, взглянул на человека, который побеспокоил его сон. На него смотрели два серых огонька, которые немного скрывались за черной, цвета вороного пера, челкой. Парень убрал руку и, улыбаясь, проговорил: — Пара закончилась и я заметил, что ты спишь. Не хотелось, чтобы в аудитории кого-то закрыли, хахаха. Меня, кстати, зовут Мо Сюаньюй, а тебя как? Ослепительная улыбка будто отражает солнечные лучи. Лань Чжань, медленно поднимаясь, начал собирать вещи. — Мгм. — Аэ? Что? — Лань Чжань. Имя. — Лань Чжа-ань, вон оно как. Лань Чжань, Лань Чжань... — повторял Мо Сюаньюй, словно пробуя эти слова на вкус. Ванзци перекинул лямку сумки на плечо и взглянул на парня. — Лань Чжа-ань, а ты знал, что с древнего Китая у нас до сих пор остались разные приставки и суффиксы к именам? Так к чему я клоню, мог ли я тебя называть, хмм, Чжань-гэгэ? Этот парень... — Называй.