Только друзья «Мечтай дальше»

Неоновая вывеска бара Y.O.L.O пульсировала в такт глухим басам, пробивающимся сквозь стены. Внутри воздух был пропитан смесью дорогого парфюма, запахом крафтового пива и тем особым электричеством, которое рождается только во время живого выступления.

Внутри бара все казалось наэлектризованным, словно перед грозой. Запах канифоли, разогретых ламп усилителей и дорогого парфюма смешивался с прохладным дымом из дым-машины, который лениво стелился по сцене, подсвеченный ядовито-синими и алыми прожекторами. На самой кромке сцены, буквально в шаге от восторженной толпы, царил хаос. В центре стоял Дин. Он был воплощением рок-эстетики: мокрая от пота челка прилипла ко лбу, ворот тонкой черной рубашки был расстегнут, обнажая ключицы. Он сжимал микрофонную стойку так, будто это была его единственная опора в мире. Его голос — глубокий, бархатистый баритон с опасной сырой хрипотцой — вибрировал в грудных клетках слушателей, заставляя их двигаться в такт. Но истинное пламя этой ночи исходило от Сэнда. Парень стоял чуть поодаль, широко расставив ноги, и его белоснежная электрогитара — холеная, с зеркальным блеском — казалась продолжением его собственного тела. Пальцы Сэнда, длинные и жилистые, с невероятной скоростью танцевали по грифу. Он не просто извлекал звуки — он вырывал их из струн, заставляя гитару то стонать в надрывных бендах, то рассыпаться звонким стеклом в быстрых пассажах. Сэнд играл самозабвенно. На его губах играла та самая дерзкая, открытая улыбка, от которой у фанаток в первом ряду перехватывало дыхание. Когда наступало время припева, он придвигался к микрофону Дина и весело подпевал парню, придерживая зрительный контакт. Их голоса сливались: чистый, радостный подпев Сэнда наслаивался на мощный вокал Дина, создавая иллюзию абсолютного единства. Сэнд видел перед собой море рук, взмывающих вверх, и десятки горящих глаз. В свете стробоскопов лица людей превращались в калейдоскоп эмоций: восторг, обожание, экстаз. Он чувствовал каждую вибрацию пола под подошвами своих кед. Когда песня подошла к финалу, Сэнд выдал мощное, затяжное соло. Он запрокинул голову назад, закрыв глаза, и в этот момент на его лице отразилось почти физическое наслаждение от музыки. Последний удар по струнам — резкий, сочный, усиленный до предела — заставил динамики содрогнуться. Тишина после аккорда длилась всего секунду, прежде чем бар взорвался оглушительным ревом и аплодисментами. Сэнд, тяжело дыша, смахнул капли пота, которые градом катились по вискам, и бросил быстрый, торжествующий взгляд на Дина. Тот ответил ему сияющей улыбкой, в которой читалось нечто большее, чем просто профессиональное одобрение. Гул аплодисментов еще вибрировал в костях, когда Сэнд, тяжело дыша, опустился на одно колено прямо на исцарапанные доски сцены. Его движения были отточенными, почти ритуальными: он осторожно отсоединил гитарный кабель, и металлический щелчок утонул в шуме толпы. Белоснежный корпус гитары, все еще хранящий тепло его ламп и рук, бережно лег в бархатные недра кофра. Дин не заставил себя ждать. Он не просто подошел — он сократил дистанцию так стремительно, что Сэнд почувствовал исходящий от него жар после выступления. От Дина пахнет дорогим табаком, цитрусовым парфюмом и тем самым адреналином, который бьет в голову сильнее любого алкоголя. — Это было чертовски круто, Сэнд, — голос Дина прозвучал низко, с вкрадчивой, вибрирующей ноткой, предназначенной только для ушей гитариста. Он не стоял прямо, а чуть склонился, опираясь рукой на высокий стол с оборудованием, буквально нависая над Сэндом. Его глаза, все еще расширенные от сценического экстаза, жадно скользили по лицу напарника — по влажным прядям волос, прилипшим к вискам, по раскрасневшимся щекам и губам, которые все еще подрагивали от улыбки. — Спасибо, Дин. Ты сегодня тоже выложился на все сто, — Сэнд поднял голову, щурясь от света софитов, которые понемногу гасли, оставляя их в интимном полумраке. Дин протянул руку, словно собирался поправить воротник рубашки Сэнда, но его пальцы лишь на мгновение замерли в паре сантиметров от ткани. Это был жест обладания, пробный шар, запущенный в пространство между ними. — Мы поймали одну волну, ты сам это чувствуешь, — Дин понизил голос до полушепота, игнорируя снующих мимо техников. — Знаешь, я давно не встречал кого-то, кто бы так читал мои мысли через инструмент. Ты заставил эту гитару не просто звучать, ты заставил ее дышать со мной в унисон. Он сделал паузу, облизнув пересохшие губы, и его взгляд стал более прямым, лишенным сценической маски. — Слушай, у меня есть традиция — отмечать такие моменты. Как только уложишь свою «красавицу» спать, — он кивнул на гитару, — давай пропустим по стаканчику? Я угощаю. Дин чуть подался вперед, и его колено почти коснулось бедра Сэнда. Он улыбался — уверенно, обезоруживающе, как человек, который привык получать то, что хочет. В его взгляде читалось нескрываемое приглашение, которое выходило далеко за рамки дружбы. Сэнд замер с замком чехла в руках, чувствуя, как атмосфера вокруг него из дружеской внезапно превращается в тягучую и двусмысленную. Он было уже открыл рот, чтобы ответить, но его перебил холодный, отчетливый голос, разрезавший уютную атмосферу закулисья: — Ты уже закончил здесь, Сэнд? Сэнд вздрогнул и обернулся. В тени у края сцены стоял Рэй. Скрестив руки на груди и чуть наклонив голову, он выглядел как воплощение элегантной угрозы. Его взгляд, острый и собственнический, был прикован к Дину. — О, Рэй! Ты пришел, — Сэнд быстро застегнул чехол и развернулся, явно обрадованный его приходом, но все же парень буквально кожей почувствовал внезапную смену температуры в помещении. — Дин, познакомься. Это Рэй. Мой парень. Дин замер. Его улыбка на секунду дрогнула, но он быстро взял себя в руки. Он медленно, почти оценивающе, окинул Рэя взглядом — от дорогих ботинок до идеальной укладки. — Приятно познакомиться, — протянул Дин, вкладывая в слова легкий оттенок вызова. — У твоего парня талант, Рэй. Редкий дар. Рэй сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Дина. Он не протянул руки для рукопожатия. Вместо этого он слегка усмехнулся, глядя певцу прямо в глаза. — Я видел выступление, — произнес он тоном ценителя, который только что нашел изъян в дорогом вине. — Голос у тебя действительно неплохой. Сильный, чистый. Дин кивнул, принимая комплимент, но Рэй еще не закончил. — Но, знаешь... — Рэй сделал паузу, по-хозяйски кладя руку Сэнду на плечо и притягивая его к себе. — Ваши голоса совершенно не сочетаются. Сэнд звучит слишком глубоко и насыщенно для твоего тембра. Ты его просто забиваешь, или он тебя — в любом случае, дуэта не получается. Режет слух. В воздухе повисла звенящая тишина. Рэй не просто раскритиковал технику — он четко обозначил границы. Он буквально поставил точку на любых попытках Дина сблизиться с Сэндом под предлогом «музыкальной химии». Дин понимающе прищурился. Он был не глуп и прекрасно считал подтекст: «Он мой, и в твоей песне ему места нет». — Вот как? — Дин коротко рассмеялся, отступая на шаг. — Что ж, профессиональное мнение — это всегда ценно. Не буду вам мешать. Сэнд, увидимся на репетиции. Рэй... хорошего вечера. Когда Дин, бросив последний, полный разочарования взгляд, окончательно растворился в полумраке зала, напряжение в плечах Рэя не исчезло. Он продолжал стоять, словно натянутая струна, а его пальцы всё ещё собственнически сжимали плечо Сэнда. Воздух вокруг него, казалось, всё ещё искрил от едва подавленного гнева. Сэнд, чувствуя этот исходящий от парня холод, наконец отложил чехол с гитарой в сторону. Он медленно выпрямился, разминая затекшую шею, и повернулся к Рэю. На его лице не было ни капли раздражения — только мягкая, понимающая полуулыбка. — Рэй, — тихо позвал он, заглядывая в обжигающе темные глаза напротив. — Тебе не следовало ревновать. Дин... он просто коллега. Хороший музыкант и всего лишь друг. Рэй резко выдохнул, и этот звук был похож на приглушенный рык. Он сократил последние сантиметры между ними, заставляя Сэнда слегка откинуться назад, упираясь поясницей в край сцены. — «Просто друг»? — Рэй выделил каждое слово ледяным сарказмом. — Сэнд, этот «просто друг» смотрел на тебя так, будто хотел съесть прямо здесь, на глазах у всей толпы. И то, как он наклонялся к тебе... Рэй на мгновение замолчал, подбирая слова, а затем добавил с горькой усмешкой: — Впрочем, это ты виноват. Ты флиртуешь со всеми подряд, даже не замечая этого. Твоя улыбка, то, как ты терзаешь эти струны, как ты смеешься... Ты просто ходячий магнит, который притягивает к себе каждого встречного идиота. Сэнд не выдержал. Низкий, искренний смех сорвался с его губ, отражаясь от пустых стен зала. Этот смех был таким теплым и домашним, что он моментально разбил ледяную корку образа Рэя. — Неужели я такой невыносимый? — сквозь смех прошептал Сэнд. Он не стал дожидаться ответа. Одним плавным, уверенным движением Сэнд подался вперед и обхватил талию Рэя, притягивая его вплотную к себе. Его руки, всё еще хранившие мозоли от жестких гитарных струн, легли на поясницу парня, надежно фиксируя его в своих объятиях. Рэй на секунду замер, всё еще пытаясь сохранить маску холодного безразличия, но тепло Сэнда действовало на него обезоруживающе. Гитарист уткнулся носом в изгиб шеи Рэя, вдыхая его запах, и чуть сильнее сжал ладони на его талии. — Рэй, послушай внимательно, — пробормотал Сэнд прямо ему в кожу. — Пусть они смотрят. Пусть подходят и предлагают что угодно. Но в конце каждой ночи я собираю свою гитару и ухожу отсюда только с тобой. Всегда с тобой. Он чуть отстранился, чтобы поймать взгляд Рэя, и его улыбка стала лукавой. — Так что перестань сверлить дырки в людях своими глазами. Лучше пойдем со мной? Рэй наконец сдался. Его плечи опустились, и он нехотя, но крепко обнял Сэнда в ответ, зарываясь пальцами в его влажные от пота волосы. — Куда? — глухо спросил он, прижимаясь лбом к плечу Сэнда. Его голос все еще вибрировал от остатков того собственнического гнева, который он испытывал минуту назад. Сэнд не ответил словами. Вместо этого он лишь хитро прищурился, подхватил свой кофр с гитарой одной рукой, быстро ставя инструмент на свое законное место, а затем другой рукой он крепко переплел свои пальцы с пальцами Рэя. Парень повел его прочь от сцены, мимо пустеющих столиков, прямиком к тяжелой дубовой двери в конце коридора. Как только дверь туалетной комнаты захлопнулась, отсекая шум бара, Сэнд не дал Рэю и секунды на раздумья. С невероятной, почти первобытной силой он вжал парня в холодный мраморный умывальник. Раздался глухой стук — спина Рэя встретилась с краем раковины, и он невольно ахнул, когда Сэнд навис над ним, блокируя любые пути к отступлению. В этом замкнутом пространстве, залитом стерильным белым светом, Сэнд казался еще более опасным и притягательным. Его зрачки были расширены от адреналина, а на губах играла та самая дерзкая улыбка, которую он только что дарил залу, но теперь она предназначалась лишь одному человеку. — Ты говорил про флирт, Детка? — прошептал Сэнд, обжигая дыханием ухо парня. — Тогда смотри внимательно, с кем я флиртую на самом деле. Его невероятные сильные, красивые руки начали свое путешествие по телу Рэя. Сэнд касался каждого участка кожи, до которого мог дотянуться: он с силой провел ладонями по скулам парня, спускаясь к шее и сжимая ее ровно настолько, чтобы вызвать судорожный вздох из уст своей детки. Его ладони скользнули вниз, подминая под себя ткань брюк, и с силой впились в ягодицы Рэя. Он смял их, притягивая парня к себе так плотно, что между ними не осталось даже атома воздуха. Рэй почувствовал твердость и жар тела Сэнда, его бешеный ритм сердца, который вторил его собственному. Затем последовал поцелуй. Это было не нежное прикосновение, а настоящее столкновение. Сэнд впился в его губы с жадностью человека, который долго голодал. Он буквально вжимал Рэя в умывальник, заставляя того выгнуться навстречу этой неистовой ласке. Поцелуй отдавал солью потом и горьким привкусом ревности, которая теперь переплавлялась в чистое, концентрированное желание. — Видишь? — шумно выдохнул Сэнд, снова вжимаясь пахом в бедро Рэя, демонстрируя, насколько сильно тот на него влияет. — Только ты. Всегда только ты заставляешь меня так терять голову. Его руки продолжали настойчиво сминать кожу и напряженные мышцы Рэя через ткань одежды. Он вжимал парня в себя всё сильнее, и сильнее словно пытаясь физически вплавить его в собственное тело. В какой-то момент парень начал медленно, тягуче покачивать бедрами, создавая то самое плотное, сводящее с ума трение, в котором они оба так нуждались. Рэй пальцами вцепился в края мокрого мраморного умывальника, он шумно заерзал и невольно сорвался на глубокий, надрывный стон. Парень слегка откинул голову назад, обнажая подрагивающий кадык, и этот звук стал финальным аккордом для Сэнда. — Я хочу тебя... — хрипло, почти болезненно прошептал Сэнд прямо в припухшие губы Рэя, обжигая их своим рваным дыханием. Не давая парню опомниться, Сэнд юрко приподнял парня и подхватил его под бедра. Рэй инстинктивно обхватил его талию ногами, прижимаясь еще крепче. Удерживая этот драгоценный вес на весу, Сэнд в несколько размашистых шагов затащил его в ближайшую кабинку. Хлесткий звук защелкивания замка в тишине кафельного зала прозвучал как выстрел, отделяющий их от всего остального мира. Сэнд почти зарычал и с силой прижал Рэя к холодной, глухой стене туалетной кабинки. Контраст между ледяным пластиком за спиной и обжигающим телом Сэнда спереди заставил Рэя вздрогнуть. Парень втиснулся между разведенных бедер Рэя, вжимаясь в него всем своим существом. Он подался вперед всем корпусом, давая парню каждой клеткой кожи ощутить, насколько сильно тот его хочет. Пульсация внизу живота, жар, пропитывающий одежду, и тяжелый взгляд Сэнда, в котором сейчас не осталось ничего от того «улыбчивого гитариста» со сцены — всё это обрушилось на Рэя лавиной. В тесном пространстве кабинки воздух стал настолько горячим, что казалось, его можно резать ножом. Сэнд не давал Рэю перевести дух. Его рука, всё ещё сжимающая затылок, заставляя парня полностью открыться для поцелуя — глубокого, властного, мокро и пошло. Рэй вцепился пальцами в плечи Сэнда, сминая ткань его сценической рубашки. Его ногти почти впивались в кожу через тонкий хлопок, пока Сэнд продолжал вжимать его в стену, заставляя бедра Рэя инстинктивно подаваться навстречу каждому движению. Трение через одежду уже не приносило облегчения — оно стало пыткой, которую оба жаждали продлить и прекратить одновременно. — Сэнд... — выдохнул Рэй в самые губы своего парня, когда тот на секунду отстранился, чтобы спуститься поцелуями к его пульсирующей вене на шее. — Черт, Сэнд... Гитарист не ответил. Вместо этого его свободная рука рванула ремень Рэя. Звук расходящейся молнии в тишине кабинки показался оглушительным. Сэнд запустил ладонь под ткань, его пальцы — те самые, что еще полчаса назад извлекали виртуозные соло на сцене — теперь с не меньшим мастерством ласкали Рэя, заставляя того выгибаться дугой. Рэй зажмурился, вжимаясь затылком в пластиковую перегородку, которая мелко дрожала от их напора. Он чувствовал каждое движение Сэнда: его тяжелое, сбитое дыхание, жар, исходящий от его тела. Это было не просто физическое влечение — это был способ Сэнда стереть из памяти Рэя любые тени ревности, доказать, что его сердце и тело принадлежат только ему. Сэнд резво приподнял Рэя еще выше, заставляя парня сильнее обхватить свою талию ногами. Он прижался лбом к его лбу, и их взгляды встретились в полумраке кабинки. — Смотри на меня, — хрипло приказал Сэнд. — В глаза. Слышишь? Весь этот шум, все эти люди снаружи... их нет. Есть только ты и я. И то, что я сейчас с тобой сделаю. Сэнд хищно улыбнулся и с силой рванул пояс брюк Рэя вниз. Ему было жизненно необходимо чувствовать живую, горячую кожу Рэя здесь и сейчас. Когда его ладонь наконец коснулась обнаженного бедра парня, тот содрогнулся, срываясь на хриплый, ломаный стон, который эхом отразился от кафельных стен туалета. — Сэнд, пожалуйста… — выдохнул Рэй, его пальцы судорожно переплелись в волосах гитариста, оттягивая их назад, заставляя Сэнда запрокинуть голову. Их взгляды опять встретились — один затуманенный, молящий, другой — хищный и абсолютно уверенный. Сэнд не стал медлить. Он подхватил Рэя еще выше, заставляя его спину плотно прижаться к холодному пластику перегородки, и одним резким, уверенным движением вошел в него. Рэй вскрикнул, не смотря на то, что всегда был готов для секса с своим парнем. Он лихорадочно задышал и вонзил короткие ногти в широкие плечи Сэнда. Его тело натянулось как струна, которую перетянули до предела. Первичная боль от отсутствия смазки мгновенно растворилась в ослепляющей волне жара. Сэнд замер на секунду, давая Рэю привыкнуть, чувствуя, как внутри всё пульсирует от невыносимого давления. Он тяжело дышал, его пот медленно капал на грудь Рэя, смешиваясь с его собственным. Это было восхитительно. Затем начался ритм. Сэнд двигался мощно и глубоко, каждый раз вжимаясь в Рэя так, будто хотел оставить на нем клеймо. Кабинка ходила ходуном, петли двери жалобно поскрипывали в такт их движениям. Сэнд не просто занимался сексом — он выбивал из Рэя остатки сомнений, ревности и того холода, с которым тот вошел в бар. — Детка… — рычал он Рэю в самое ухо, и это слово казалось вибрировало в самой грудной клетке. — Слышишь? Я Только Твой. Рэй не мог ответить. Его сознание распадалось на искры. Он только сильнее сжимал ноги на талии Сэнда, подставляясь под каждый новый толчок, под каждое грубое, но такое необходимое движение. Его голова билась о стену, но он не чувствовал боли — только то тотальное, сокрушительное присутствие Сэнда внутри и снаружи. В какой-то момент когда оргазм казался уже совсем близким парень перехватил руки Рэя и пригвоздил их к стене по обе стороны от головы парня. Сэнд перешел на быстрый, рваный темп, вгоняя член в раскрасневшееся колечко парня с невероятной, неистовой силой. Наслаждение казалось болезненно острым. Когда кульминация накрыла их обоих, Рэй до крови прикусил плечо Сэнда, заглушая рвущиеся наружу крик, а гитарист, крепко зажмурившись кончил прямиком внутрь своего любимого парня содрогаясь всем телом от мощного организма. Тишина, наступившая после, была оглушительной. Слышно было только их тяжелое, прерывистое дыхание и капающую воду где-то в раковинах снаружи. Сэнд не отстранялся, продолжая крепко держать Рэя, уткнувшись лбом в его плечо. — Черт, Сэнд… — прохрипел Рэй спустя минуту, его голос дрожал. — Ты сумасшедший. Сэнд чуть отстранился, его глаза медленно возвращали себе привычный блеск. Он нежно, почти благоговейно поцеловал Рэя в кончик носа, затем в щеку, лоб и наконец в искусанные губы. — Ты сам это начал, — тихо ответил он, поправляя растрепанные волосы парня. В этот момент для них обоих перестал существовать бар Y.O.L.O. Люди вокруг, фанаты, друзья, Дин… Казалось исчез весь остальной мир — и остались только двое, запертые в тесном пространстве, охваченные пламенем, которое они сами же и разожгли.