Дождливый день.

Я сидел за домашней работой уже не первый час, но никак не мог сосредоточиться. Скэриэл не появлялся и не отвечал на сообщения и звонки уже почти две недели. 11 дней... 11 дней его не было! Он что, издевается надо мной? Я очень злился и так же сильно переживал — не случилось ли что-то. Я нервно кусал кончик ручки. Конспект никак не шёл. Я посмотрел в окно — оно было слегка приоткрыто, на случай если Скэриэл вдруг вспомнит обо мне и всё-таки решит прийти. За окном лило как из ведра. Килли метался туда-сюда по клетке, слыша звуки грома с улицы. Я взял ручку и продолжил через силу писать конспект. Голова раскалывалась. Как вдруг я услышал знакомый шорох — будто кто-то возился в окне. Сначала я даже подумал, что мне послышалось, но когда обернулся, увидел Скэра. Промокшего до нитки. Он снял обувь, положил на подоконник, запачкав его грязью, и прикрыл за собой окно. — ...Скэриэл! Во мне смешались, кажется, все чувства мира. Я не знал, смеяться мне или плакать, и нашёл компромисс: — Блин, весь подоконник мне испачкал! Сам убирать будешь! Скэриэл ухмыльнулся и попытался сделать виноватый вид, но в глазах у него скакали чёртики. — Ох, как я мог! Голову с плеч мне! — Скэриэл театрально вздохнул и расхохотался. А я недовольно сверлил его взглядом. Когда Скэриэл успокоился, он всё же решил спросить меня: — Ты чего такой кислый? Что-то случилось? И тут меня прорвало... Нет, вы уж простите, я старался держаться, правда. Но когда увидел его, всё моё самообладание куда-то испарилось. — Что случилось? Скэриэл, ты серьёзно? Тебя почти две недели не было, а ты спрашиваешь, что случилось? От тебя ни звонка, ни сообщения! Ты хоть знаешь, как я переживал?! Скэриэл виновато посмотрел на меня: — Готи... прости. Я не хотел тебе говорить, потому что знал, что ты будешь переживать... Ты же знаешь, в Запретных землях разные группировки ходят... В общем, у меня украли телефон. И ещё вот... Он закатал рукав и показал синяки. Вид у него стал таким жалостливым, что я мог поверить в любую чушь, которую он скажет. Я охнул и осторожно прикоснулся к его руке, провёл большим пальцем по уже фиолетовым синякам. Он поёжился. Я убрал руку. — Извини... я не знал просто... Сильно болит? Скэриэл попытался сделать вид, что всё в порядке, и грустно улыбнулся: — Бывало и похуже. Я не выдержал и робко обнял его. Он был весь мокрый и слегка дрожал — то ли от холода, то ли от чувств. Скэриэл ответил на объятия. Мы простояли так пару минут. Я первый слегка отстранился: — Тебе надо переодеться. Нельзя в мокрых вещах сидеть, а то простудишься, — скомандовал я. Скэриэл ухмыльнулся и лукаво произнёс: — Раздевать меня будешь? Я тут же залился краской и отвернулся, чтобы он этого не видел. — Ещё чего! Я подошёл к шкафу, достал свои самые большие вещи и отдал Скэриэлу: — Одевай. Скэриэл взял вещи из моих рук и начал раздеваться. Я отвернулся. Он хмыкнул: — Ой, да что ты там не видел? Не строй из себя святого. Я, кажется, ещё сильнее покраснел и зло выдал: — Иди ты! Я много чего там не видел и не заглядывался, как некоторые! Скэриэл захихикал: — Да всё, всё, я уже переоделся. Я осмотрел его. На нём моя одежда казалась маленькой. Я взял его мокрые вещи и повесил на батарею, чтобы они быстрее высохли, и взглянул на часы. — Блин, уже ночь вообще! Мне завтра в лицей. Не знаю, как ты, но я спать. Я начал снимать с себя одежду до нижнего белья и, когда закончил, лёг в постель. Вскоре Скэриэл стянул с себя футболку, присоединился ко мне и крепко обнял сзади. А я и не возражал. Да, конечно, Скэриэл уйдёт на рассвете. Возможно, опять исчезнет. Но сейчас это было не важно. Важен был только этот момент. Вскоре я уснул.