Клетка из любви

***

В Конохе было жаркое лето, когда маленький мальчик с золотистыми волосами впервые осознал, что он один. Он сидел на качелях, глядя, как другие дети играют в салки. Они смеялись, бегали, падали — и ни разу не посмотрели в его сторону. Словно его не существовало. Словно он был пустым местом. — Джинчурики, — прошептал кто-то из взрослых, проходя мимо. — Лис. Монстр. Наруто не понимал, что значат эти слова. Но он понимал взгляды — полные страха, ненависти, презрения. Он привык. Когда ты маленький, а весь мир смотрит на тебя как на чуму, ты либо ломаешься, либо учишься улыбаться сквозь слёзы. Наруто научился улыбаться. Он улыбался, когда прохожие шарахались от него. Улыбался, когда продавцы в лавках отказывались его обслуживать. Улыбался, когда воспитатели в детском саду ставили его есть за отдельный столик. Улыбка была его единственной защитой.

***

Саске Учиха уже точно знал, кем станет, когда вырастет — величайшим шиноби Конохи, сильнейшим альфой своего поколения. Он был наследником одного из благороднейших кланов деревни, младшим сыном Микото Учиха и Фугаку Учиха, братом Итачи — того самого Итачи, которым восхищались все. У Саске было всё: любящая семья, уважение окружающих, талант и будущее. Поэтому, когда он впервые увидел Наруто, он не понял, почему этот странный золотоволосый мальчик сидит один на качелях и смотрит на других детей с такой тоской, будто у него отняли что-то жизненно важное. — Кто это? — спросил Саске у проходящей мимо женщины. Та поморщилась, понизила голос: — Джинчурики. Узумаки Наруто. Лучше держись от него подальше, мальчик. Он... не такой, как все. Саске нахмурился. Он слышал о Джинчурики — об этом говорили в клане, шёпотом, с опаской. Чудовище, запечатанное в ребёнке. Оружие. Угроза. Но когда он посмотрел на мальчишку на качелях, то не увидел никакого чудовища. Он увидел ребёнка, такого же, как он сам. Только очень, очень одинокого. Саске не привык сомневаться в своих решениях. Если он что-то решал, то делал. Поэтому он просто подошёл и сел на соседние качели. Наруто вздрогнул, повернул голову. Глаза у него были ярко-голубые, как летнее небо, и в них плескалось столько надежды и страха одновременно, что у Саске на мгновение перехватило дыхание. — Т-ты кто? — спросил Наруто, инстинктивно сжимаясь. — Саске. Учиха Саске. Наруто моргнул. Учиха? Он слышал это имя. Даже в своём крошечном мирке одиночества он знал, что Учиха — великий клан, элита, те, кого все уважают. Зачем такому мальчику садиться рядом с ним? — Ты... не боишься? — вырвалось у Наруто прежде, чем он успел подумать. Саске удивлённо приподнял бровь: — Чего? — Меня. Говорят, я монстр, что во мне живёт лис и я опасен. Саске помолчал секунду, а потом хмыкнул: — Глупости. И это слово прозвучало как приговор всем, кто когда-либо обижал Наруто. Просто «глупости». Без страха. Без презрения. Без попытки убежать. Наруто почувствовал, как к глазам подступают слёзы. Он так долго их сдерживал, так долго улыбался, чтобы никто не видел его слабости. А сейчас перед этим незнакомым мальчиком защита рухнула. — Я... я Наруто, — выдавил он, шмыгнув носом. — Узумаки Наруто. — Я запомнил, — Саске кивнул. — Будешь рамен? У меня есть онигири, но мама говорит, что рамен вредный, а онигири полезный. Хочешь? Он протянул завернутый в лист рисовый колобок. Наруто смотрел на него как на сокровище. Ему никогда никто ничего не предлагал просто так. — Можно? — прошептал он. — Я же даю, значит можно. Наруто взял онигири дрожащими руками и откусил маленький кусочек. Рис показался самым вкусным, что он когда-либо ел. С этого дня они стали неразлучны.

***

Детство пролетело как один миг — миг, наполненный присутствием друг друга. Саске приходил на детскую площадку каждый день. Иногда приносил еду, которую Микото заботливо заворачивала в платок, иногда просто сидел рядом и молчал. Но главное — он был. Наруто перестал быть один. Когда другие дети пытались дразнить Наруто, Саске просто вставал между ними. Ему было достаточно одного взгляда — холодного, обещающего проблемы каждому, кто посмеет тронуть ЕГО друга. Дети быстро научились держаться подальше. — Почему ты со мной? — иногда спрашивал Наруто, когда они сидели на берегу реки и смотрели на закат. — Тебе же со мной... стыдно, наверное? Я джинчурики, все говорят... — Заткнись, — Саске пихал его в плечо. — Ты — это ты. Остальное неважно. Для Наруто эти слова значили больше, чем все признания в дружбе на свете. Саске стал его миром. Его альфой. Его защитником. Его всем. А Саске... Саске быстро понял, что этот золотоволосый мальчик принадлежит ему. И только ему. Он не задавался вопросом «почему» — просто принял как факт. Наруто был его. Точка. — Ты сегодня разговаривал с тем парнем из клана Акимичи, — заметил как-то Саске, когда им было по десять. Голос звучал ровно, но что-то в интонации заставило Наруто насторожиться. — С Чоджи? Он просто спросил, не хочу ли я чипсов. Он всегда всех угощает, он добрый. — Добрый, — повторил Саске, и это слово прозвучало как ругательство. — И часто он к тебе подходит? — Ну... иногда. Мы в одной группе на физкультуре. Саске помолчал, глядя куда-то в сторону. Потом вздохнул и положил руку Наруто на плечо — собственническим жестом, от которого у того мурашки бежали по коже. — Наруто, ты же понимаешь, что они просто хотят использовать тебя, чтобы подобраться ко мне? Я — наследник Учиха. Все хотят дружить с Учиха. А ты — мой друг, поэтому они лезут к тебе. Наруто нахмурился: — Думаешь? — Уверен. Они же раньше с тобой не общались, верно? А как узнали, что мы дружим, так сразу начали. Совпадение? Наруто задумался. А ведь правда — раньше Чоджи никогда не предлагал ему чипсы. Никто никогда не предлагал. — Наверное, ты прав, — вздохнул он. — Ладно, я буду осторожнее. Саске удовлетворённо кивнул и погладил его по голове. Этот жест — собственнический, нежный и властный одновременно — стал их ритуалом. — Только я тебя понимаю по-настоящему, — тихо сказал Саске. — Только я знаю, какой ты на самом деле. Не монстр, не джинчурики, не оружие. Ты — Наруто. Мой Наруто. И Наруто верил. Как можно не верить тому, кто единственный принял тебя, когда весь мир отвернулся?

***

Когда их распределили в одну команду, Наруто чуть не лопнул от счастья. Он прыгал вокруг Саске, размахивая повязкой с символом Конохи: — Мы вместе! Саске, мы будем вместе на миссиях! Представляешь? Это судьба! — Не шуми, — Саске улыбнулся краешком губ, но в глазах плескалось довольство. Он уже знал, что так и будет. Он позаботился об этом. Их команду собрали под руководством Какаши Хатаке — таинственного джонина, который вечно опаздывал и читал неприличные книжки. Третьим членом команды стала Сакура Харуно — альфа-девушка из приличной семьи, с розовыми волосами и огромными зелёными глазами, которые с первого дня прилипли к Саске. — Саске-кун! — щебетала она. — Мы будем вместе работать! Это так здорово! Наруто смотрел на неё с лёгким беспокойством. Саске перехватил его взгляд и чуть заметно покачал головой: "не обращай внимания". Сакура не обращала внимания на Наруто. Вернее, обращала, но в негативном ключе. Её раздражало, что этот омега, этот джинчурики, этот выскочка так близок к идеальному альфе. — Омегам вообще место на кухне, — фыркнула она как-то, когда Наруто ошибся в последовательности печатей. — А не в боевой команде. — Сакура, — голос Саске стал опасным. — Ещё раз скажешь что-то подобное — пожалеешь. Она побледнела и замолчала. Но взгляд, которым она смотрела на Наруто, стал ещё злее. Какаши наблюдал за этой динамикой с растущим беспокойством. Он видел много команд, много пар, много отношений. Но то, что происходило между Саске и Наруто, выходило за рамки обычной дружбы. Саске контролировал каждый шаг Наруто, каждое его слово, каждое движение. А Наруто... Наруто светился от этого внимания. Однажды, оставшись с Наруто наедине, Какаши решил поговорить: — Наруто, как у вас с Саске складывается? Вы очень близки. — Ага! — Наруто улыбнулся. — Мы с детства вместе. Он мой лучший друг! — Друг, — повторил Какаши. — Слушай, Наруто... в отношениях важно, чтобы у каждого было своё пространство. Чтобы ты мог общаться с другими, дружить с другими... — Зачем? — искренне удивился Наруто. — У меня есть Саске. Мне никто больше не нужен. Какаши нахмурился: — Но что, если Саске захочет общаться с другими? У него могут появиться другие друзья... — Не появятся, — уверенно сказал Наруто. — Саске говорит, что я — единственный, кто ему нужен. А Саске никогда не врёт. Какаши хотел сказать что-то ещё, но в этот момент из-за угла появился Саске. Он улыбнулся — той самой мягкой улыбкой, которую приберегал только для Наруто: — Пойдём, я взял рамен. Наруто сорвался с места и побежал к нему. Какаши проводил их взглядом и почувствовал холодок вдоль позвоночника. Что-то здесь было не так. Но что именно — он не мог понять. Вечером Саске, как бы невзначай, сказал Наруто: — Какаши-сенсей сегодня о чём-то говорил с тобой? — Ага, спрашивал про нас. — И что ты ответил? — Что мы лучшие друзья, конечно! Саске кивнул, помолчал, потом вздохнул: — Знаешь, Наруто... Какаши-сенсей, наверное, просто не понимает. Он не знает, что такое быть джинчурики. Он думает, что раз ты — монстр для всех, то и я, наверное, должен тебя бояться или использовать. Ему трудно поверить, что кто-то может любить тебя просто так. Наруто замер. Любить? Саске сказал «любить»? — Ты... ты меня любишь? — выдохнул он. Саске посмотрел на него долгим взглядом, потом шагнул ближе и поцеловал в лоб — легко, почти невесомо: — Глупый. Конечно. У Наруто подкосились ноги. Он уткнулся носом в плечо Саске и замер, боясь спугнуть этот момент. А Саске гладил его по спине и думал о том, что его план работает идеально. Какаши больше не сможет достучаться до Наруто — теперь любые его слова будут восприниматься как непонимание, как попытка разрушить их особенную связь. Всё шло именно так, как он задумал.

***

Они сдали экзамен, отметили это в квартале Учиха (Микото приготовила праздничный ужин, Фугаку одобрительно кивнул, Итачи потрепал младшего брата по голове), а потом ушли гулять к реке. Была ночь, тёплая, звёздная. Наруто сидел на траве, смотрел на отражение луны в воде и чувствовал себя совершенно счастливым. Рядом сидел Саске, их плечи соприкасались. — Спасибо, что ты есть, — вдруг сказал Наруто. — Если бы не ты, я бы... я бы не знаю, что со мной было. Саске повернулся к нему. В темноте глаза казались чёрными безднами, но в них горел какой-то внутренний свет. — Ты тоже, — тихо ответил он. — Если бы не ты, я бы... я бы просто был ещё одним Учихой. А с тобой я — это я. Они смотрели друг на друга, и воздух между ними становился всё плотнее. Наруто чувствовал запах Саске — дым, лес, что-то тёплое и родное. Саске чувствовал запах Наруто — солнце, рамен, и этот особенный оттенок лиса, который почему-то казался ему самым притягательным в мире. Саске наклонился первым. Поцелуй был мягким, почти невесомым — просто касание губ. Но для Наруто этот момент стал точкой невозврата. Он понял, что хочет быть с Саске всегда. Всегда-всегда-всегда. — Ты теперь только мой, — прошептал Саске, отстраняясь. — По-настоящему. Наруто кивнул, чувствуя, как слёзы счастья текут по щекам. — Твой. Только твой. Спустя несколько лет они впервые стали близки. Это случилось в их общей комнате — маленькой, но уютной, которую они снимали после того, как Саске настоял на переезде из общежития. («Я хочу, чтобы мы просыпались вместе», — сказал он тогда, и Наруто растаял.) Саске не спрашивал разрешения. Он просто делал — как делал всегда, когда был уверен в своей правоте. Он целовал Наруто, раздевал его, гладил, доводил до исступления, а когда Наруто уже ничего не соображал от желания, он сделал то, что планировал с самого начала. Укус. Глубокий. На шее, там, где пульсирует кровь, где метка альфы остаётся навсегда. Наруто вскрикнул — от боли, от неожиданности, от чего-то ещё, чему он не мог подобрать названия. Но Саске тут же зализал ранку, зашептал на ухо: — Тсс, маленький, всё хорошо. Так надо. Теперь все будут знать, что ты принадлежишь мне. Ты ведь этого хочешь? Чтобы никто не посмел к тебе прикоснуться? — Д-да, — выдохнул Наруто, всё ещё дрожа. — Чтобы я всегда мог тебя защитить? — Да. — Чтобы ты всегда был моим? — Да... да, Саске, да... Саске довольно улыбнулся и продолжил то, что начал. А утром Наруто проснулся с чётким отпечатком зубов на шее и с ощущением, что теперь он действительно, наконец-то, полностью принадлежит своему альфе. С этого дня Саске удвоил усилия по маркировке. Он тёрся о Наруто при каждом удобном случае, оставляя свой запах на одежде, на постели, на коже. Он спал, обнимая его так, что тот не мог пошевелиться. Он настаивал, чтобы Наруто носил его футболки, его куртки. — Так всем будет видно, что ты занят, — объяснял Саске. — Чтобы никакие альфы и беты не думали к тебе подкатывать. Наруто только смеялся и соглашался. Какие ещё альфы? Кому он нужен, кроме Саске? Но если Саске так хочет — пожалуйста. Ему самому нравилось носить вещи, пахнущие альфой. Это было... уютно. Правильно.

***

О свадьбе Саске заговорил довольно быстро. — Мы поженимся, — сказал он как-то вечером, когда они лежали в постели, и Наруто дремал у него на груди. — Нам скоро восемнадцать. Я уже говорил с родителями. Наруто сонно моргнул: — Чего? — Свадьба. Ты станешь Учиха. Наруто Учиха. Будешь носить мой клановый герб на спине, ты ведь этого хочешь? — Хочу, — выдохнул Наруто, окончательно просыпаясь от счастья. — Очень хочу! — Вот и хорошо. Значит, договорились. Саске поцеловал его в макушку и закрыл глаза. Наруто ещё долго не мог уснуть — представлял, как это будет: белое кимоно, церемония в святилище Учиха, фамилия, которую будут носить их дети... Время пролетело быстро. Миссии, тренировки, совместные ночи — всё это было фоном для главного ожидания. И вот настал день, когда восемнадцатилетний Наруто Узумаки вошёл в святилище Учиха, чтобы выйти оттуда Наруто Учиха. Многие крутили пальцем у виска. «Восемнадцать лет, рано же!», «Омега, который променял карьеру на семейное гнездо», «Джинчурики в клане Учиха — это же позор!». Но клан молчал — Фугаку и Микото благословили союз, а их слово было законом. Третий Хокаге, чувствуя вину перед Узумаки за всё, что тому пришлось пережить в детстве, тоже дал согласие без пререканий. Да и кто бы посмел спорить с главой Учиха? Церемония была пышной. Весь квартал Учиха украсили белыми фонариками, женщины клана приготовили угощение, мужчины поднимали тосты за здоровье молодых. Наруто в белоснежном кимоно, расшитом золотыми нитями — подарок Микото — стоял рядом с Саске в чёрном церемониальном одеянии и чувствовал себя принцем из сказки. Когда жрец объявил их мужьями, Саске надел на палец Наруто кольцо с гербом Учиха и поцеловал его — долго, при всех, собственнически. — Наруто Учиха, — прошептал он ему в губы. — Звучит идеально. Наруто расплакался. От счастья.

***

Им было по девятнадцать, когда Наруто впервые почувствовал неладное. Он жил с Саске уже долгое время — сначала в съёмной квартире, потом, после свадьбы, в доме Учиха, в отдельном здании, который Микото помогла обустроить. Жизнь была прекрасна: миссии, тренировки, долгие вечера вдвоём. Но в последнее время Наруто стал замечать странности. Течка не пришла вовремя. Потом пропустил ещё один цикл. По утрам его мутило, особенно от запаха рыбы, которую раньше он обожал. — Саске, — сказал он как-то утром, выныривая из ванной, где его вывернуло очередной порцией желчи. — Со мной что-то не так. Наверное, отравился раменом. Саске, который сидел за столом и пил чай, поднял на него взгляд. В глазах мелькнуло что-то — быстрое, неуловимое, но тут же исчезло. — Сходи в больницу, — сказал он ровно. — Проверься. Чтобы я был спокоен. — Думаешь? — Уверен. Сходи сегодня же. Наруто кивнул и отправился в госпиталь. Он думал, что ему пропишут какие-нибудь таблетки от желудка, скажут поменьше есть лапшу быстрого приготовления — и всё. Вместо этого женщина-врач с добрыми глазами посмотрела на него поверх очков и улыбнулась: — Поздравляю, Учиха-сан. Вы беременны. Восемь недель. Наруто показалось, что земля ушла из-под ног. — Что? Но... но мы же пьём таблетки! Мы всегда пьём! Саске мне даёт их каждый месяц! — Омега-контрацептивы очень надёжны, но стопроцентной гарантии не дают, — мягко объяснила врач. — Редко, но случается. Судьба. Их с Саске ребёнок. Саске ждал его у входа в госпиталь, прислонившись к стене. Увидев растерянное лицо Наруто, он шагнул вперёд: — Ну что? Сильно отравился? — Я... Саске... — Наруто поднял на него глаза. — Я беременен. Саске замер. На долю секунды. Потом его лицо расплылось в улыбке — тёплой, почти нежной, такой, какую Наруто видел очень редко. — Правда? — Правда. Но как? Мы же пили таблетки... Саске притянул его к себе, уткнулся носом в макушку: — Значит, судьба. Наруто, это же чудо. Наш ребёнок. Ты представляешь? — Я... я не знаю... Я хотел быть шиноби, хотел ходить на миссии, с тобой... — И будешь, — Саске погладил его по спине. — Просто немного подождём. Год-два. Ребёнок подрастёт, и ты вернёшься. Никуда твоя карьера не денется. А это... это наш малыш. Частичка нас. Ты ведь не против? Наруто посмотрел на свой живот, потом на Саске, потом снова на живот. — Нет, — выдохнул он. — Не против. Саске довольно выдохнул и поцеловал его. А вечером, когда Наруто уснул, он долго сидел на кухне и смотрел на пустую упаковку из-под таблеток. Он подменил их полгода назад. Аккуратно, незаметно, заменив содержимое на пустышки. Знал, что Наруто не заметит — тот всегда доверял ему безоговорочно, глотал то, что Саске давал, не проверяя. Он хотел этого. Хотел, чтобы Наруто принадлежал ему полностью. Чтобы был привязан домом, детьми, обязанностями. Чтобы не ходил на опасные миссии, где мог погибнуть. Чтобы ждал его каждый вечер — как мать ждала отца, как положено омеге. Саске улыбнулся своим мыслям и пошёл спать. Наруто во сне прильнул к нему, что-то пробормотал. Саске обнял его крепче и закрыл глаза. Всё идёт по плану.

***

Беременность протекала тяжело. Наруто мучил токсикоз, потом отёки, потом боли в спине. Саске был рядом постоянно — заботливый, внимательный, предупредительный. Он носил его на руках, когда темнело в глазах, делал массаж, приносил еду. Никто бы не поверил, глядя на них, что этот брак строился на манипуляции и обмане. Наруто был счастлив. Саске заботится о нём, их ребёнок растёт внутри — что может быть лучше? Менма родился в срок — крупный, черноволосый, с тёмными глазами, в которых с первых дней читалось что-то учихское. Он орал так, что слышал весь квартал, и требовал внимания 24/7. — Вылитый отец, — усмехалась Микото, забирая внука на ручки. — Такой же требовательный. Саске смотрел на сына с непривычной мягкостью во взгляде. Наруто, всё ещё слабый после родов, лежал в постели и улыбался. — Он красивый, — прошептал он. — Как ты. — Как мы, — поправил Саске, садясь рядом и беря его за руку. Менма рос. И чем старше становился, тем отчётливее в нём проступали черты клана Учиха. Чёрные волосы, тёмные глаза, надменный взгляд. Когда ему исполнилось три, он уже командовал родителями: — Папа, не уходи! Сиди здесь! — Менма, мне нужно на тренировку... — Нет! Я сказал — сиди! Саске наблюдал за этим с плохо скрываемым удовольствием. Его сын. Его кровь. Его характер. — Он прав, — говорил он Наруто. — Оставайся дома, посиди с ним. Наруто вздыхал, но оставался. В конце концов, Менма действительно капризничал, когда его не было рядом. А Саске просил. Как тут откажешь?

***

Когда Менме исполнилось три, Наруто снова забеременел. Он уже не удивился. Врачи говорили, что после первых родов омеги часто становятся более фертильными. Таблетки снова дали сбой? Наверное, так и есть. Саске был доволен. Он ласкал Наруто, гладил его округлившийся живот и шептал: — Ещё два наших малыша. Снова частичка меня в тебе. Второй и третий сын родилилсь такими же, как первый — чёрноволосый, темноглазый, вылитый Учиха. Наруто держал их на руках и чувствовал странную пустоту внутри. Он так надеялся, что хоть кто-то из детей будет похож на него — светловолосый, голубоглазый, с его улыбкой. Но нет. Опять Саске. — Они прекрасены, — говорил Саске. — Настоящие Учиха. Наруто улыбался и кивал. Да, прекрасны. Конечно. Через три года родилась дочь. Тоже черноволосая, темноглазая. Альфа, как и старшие братья. Наруто уже перестал надеяться. К двадцати восьми годам у них было четверо детей. Менме — девять, близнецам — шесть, младшей дочери — три. Все альфы. Наруто иногда ловил своё отражение в зеркале и не узнавал себя. Когда-то он был молодым генином, мечтающим о великих миссиях, о славе, о том, чтобы стать Хокаге. Теперь он был... матерью четверых детей. Женой главы клана. Омегой, который редко покидал пределы квартала Учиха. Но он не жаловался. Дети были смыслом его жизни. Саске был смыслом его жизни. Просто... иногда, глядя на спящих малышей, он думал о том, как сложилась бы его жизнь, если бы он не встретил Саске на детской площадке много лет назад. А потом Саске обнимал его сзади, шептал «я люблю тебя» — и все сомнения исчезали.

***

Он уже был настоящей копией Саске в юности — такой же холодный, надменный, уверенный в себе. Он поступил в Академию, учился лучше всех, и Наруто гордился им до слёз. В день, когда Менма получил свою первую повязку генина, Наруто сидел дома с младшими и вдруг поймал себя на мысли: - А ведь я мог бы быть там. С ним. С Саске. На миссии. Он подошёл к Саске вечером, когда тот вернулся с патрулирования. — Саске, — начал он несмело. — Менма уже большой. Он в Академии, у него свои дела. Может быть... может, мне стоит вернуться к миссиям? Хотя бы на лёгкие, ранга C? Саске посмотрел на него долгим взглядом. Потом улыбнулся — мягко, почти ласково: — Конечно, любимый. Если хочешь — попробуй. Наруто просиял. Он начал готовиться — тренироваться по утрам, восстанавливать форму. Через неделю он уже чувствовал себя почти прежним Наруто, тем, который когда-то мечтал о величии. А потом случилось это. Менма пришёл домой с занятий и застал его за сборами. — Ты куда? — спросил он, нахмурившись. — На тренировку, — улыбнулся Наруто. — Хочу вернуться к миссиям. — Зачем? — Ну как зачем? Я шиноби, Менма. Я тоже хочу быть полезным деревне. Менма нахмурился ещё сильнее. Помолчал, а потом выдал: — А кто будет забирать близнецов из школы? Кто будет готовить ужин? Кто будет сидеть с Сакуми? (так звали младшую) Папа, ты нужен здесь. — Но... но Саске сказал... — Отец сказал, чтобы ты занимался детьми, — отрезал Менма. — Он мне сам говорил. Что ты должен быть дома, потому что мы тебя любим и хотим, чтобы ты был рядом. А эти миссии... зачем они тебе нужны? Наруто замер. Саске говорил Менме? Он... В этот момент в комнату вошёл Саске. Увидел напряжённую позу Наруто, нахмуренного Менму — и всё понял. — Менма, иди к себе, — сказал он спокойно. Менма фыркнул, но послушался. Когда они остались вдвоём, Саске подошёл к Наруто, обнял его: — Ты расстроен? — Нет, просто... Менма сказал, что ты просил его... — Я просил его присматривать за тобой, — мягко перебил Саске. — Ты же знаешь, какой он. Он тебя обожает, Наруто. Для него ты — весь мир. Он просто боится, что если ты уйдёшь на миссии, с тобой что-то случится. Мы все боимся. — Но я хочу... — Я знаю. — Саске поцеловал его в висок. — И ты попробуешь. Обязательно. Просто дай Менме время привыкнуть к мысли. Хорошо? Наруто кивнул, успокаиваясь. Саске всегда знал, как сказать нужные слова. Прошёл месяц. Наруто пытался выходить на тренировки, но каждый раз что-то мешало. То у близнецов температура, то Сакуми упала и разбила коленку, то Менма требует помощи с домашним заданием. Саске был занят на миссиях, и всё ложилось на плечи Наруто. А потом он снова почувствовал тошноту по утрам. Он не пошёл к врачу. Он уже знал. Пятый ребёнок. Опять. Саске, узнав, сиял: — Ещё один малыш! Наруто, это чудо! Наруто улыбался в ответ, но внутри что-то сжалось. Пять детей. Пять беременностей за двенадцать лет. Он не выходил на миссии с девятнадцати лет. В ту ночь, когда Саске уснул, Наруто долго лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок. Он думал о таблетках. О том, как Саске всегда настаивал, чтобы он их пил. О том, как Саске сам приносил упаковки. О том, что за двенадцать лет ни одна беременность не была запланированной, но они случались с пугающей регулярностью. И вдруг его осенило. "Нет. Нет, не может быть. Саске не мог..." Но мысль уже засела в голове и не уходила. Он ничего не сказал Саске. Не спросил. Потому что боялся ответа.

***

Прошло ещё три года. У Наруто было семеро детей. Семеро. Все с чёрными волосами, тёмными глазами, чертами Учиха. Альфы, беты, омеги — но внешность всегда одна. Учиха. Только Учиха. Менме уже было пятнадцать, он стал джонином и командовал собственной командой. Близнецы учились в Академии, следующие двое ходили в начальную школу, а младшие, погодки, сидели дома под присмотром нянек, которых нанял Саске. Наруто почти не выходил из дома. Он перестал мечтать о миссиях. Перестал вспоминать, каково это — чувствовать ветер в лицо, бежать по крышам, сражаться с врагами. Всё это стало таким далёким, будто случилось с другим человеком. Иногда он смотрел на свою старую повязку генина, которая лежала в шкатулке, и думал: "А была ли у меня вообще другая жизнь?" Саске по-прежнему был нежен. По-прежнему заботлив. По-прежнему собственник. Он возвращался с миссий, обнимал Наруто, целовал, гладил по голове: — Как ты? Дети не утомили? — Всё хорошо, — отвечал Наруто. Всегда «хорошо». Он не спрашивал про таблетки. Не поднимал эту тему. Боялся разрушить то, что имел. В конце концов, у него была семья. Любящий муж. Прекрасные дети. Дом, полный смеха и топота маленьких ножек. Разве не об этом мечтает любой омега? Иногда, когда Саске уходил на миссии, а дети засыпали, Наруто сидел на веранде и смотрел на луну. Тот самый свет, который они видели с Саске много лет назад, когда впервые поцеловались. Тогда он думал, что впереди — великие приключения, слава, подвиги. Теперь впереди был только завтрашний день, полный тех же забот: покормить, умыть, уложить, поцеловать на ночь. И где-то глубоко внутри, в самом тёмном уголке души, Наруто знал правду. Знал, что Саске всё подстроил. Знал, что таблетки были подменены. Знал, что каждый ребёнок — результат расчёта, а не случайности. Но он никогда не произнесёт это вслух. Потому что если произнести — придётся что-то делать. Уходить. Рушить семью. Лишать детей отца. А он не мог. Слишком любил. Слишком привык. Слишком давно Саске был его единственным миром. - Наверное, так и должно быть, — думал Наруто, глядя на луну. - Наверное, это и есть счастье. Просто быть нужным. Просто быть любимым. Даже если любовь эта — клетка. Сзади подошёл Саске, обнял, прижал к себе: — Не спишь? — Думаю. — О чём? — О нас. О детях. О том, как мы дошли до жизни такой. Саске помолчал, потом поцеловал его в макушку: — Мы дошли до идеальной жизни. У нас есть всё, о чём можно мечтать. Ты, я, дети, дом. Что ещё нужно? Наруто повернулся и посмотрел в глаза своему альфе. Тёмные, глубокие, любящие. — Ничего, — прошептал он. — Ничего больше не нужно. И Саске улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Наруто когда-то подкашивались колени. — Я люблю тебя, Наруто. — Я тоже тебя люблю, Саске. Луна светила над Конохой. Где-то вдалеке слышались крики ночных птиц. В доме спали семеро детей, похожих на отца как две капли воды. А Наруто Учиха, бывший Узумаки, бывший генин, сидел в объятиях мужа и думал о том, что это, наверное, и есть судьба. Судьба, которую он когда-то выбрал сам. Или которую выбрали за него.