У меня есть брат

Шоссе было почти пустым: фары вырезали из ночи узкий тоннель света, за пределами которого тянулась бесконечная черная пустота полей. Лишь изредка впереди вспыхивали огни заправок или придорожных кафе, но они стремительно оставались позади, поглощенные ночью. Двигатель «Импалы» тихо и ровно урчал, словно для этой машины бесконечные ночные перегоны были самым естественным состоянием в мире. Стаилз вел одной рукой, а пальцы другой лениво отбивали ритм по краю открытого окна. На пассажирском сиденье устроился Сэм; книга всё еще лежала у него на коленях, но он уже давно не читал, просто молча вглядываясь в дорогу перед собой. Некоторое время они ехали в полном молчании, пока Сэм не произнес тихо, почти не слышно за шумом ветра: — Дин. — М? — отозвался Стаилз, не поворачивая головы. Последовала долгая пауза, прежде чем Сэм, всё так же глядя вперед, решился спросить: — Ты правда не против? Стаилз на секунду нахмурился, не сразу уловив нить его мыслей. — Чего именно? — Колледжа, — выдохнул Сэм. Машина в этот момент мягко вошла в поворот. Свет фар на мгновение скользнул по дорожному знаку и снова утонул в глубокой темноте шоссе. Стаилз не сразу нарушил тишину, понимая, что для настоящего Дина Винчестера этот вопрос стал бы камнем преткновения и началом долгого, болезненного спора. Но для самого Стаилза ответ был предельно прост. Он бросил короткий взгляд на Сэма: тот сидел напряжённо, всем своим видом показывая готовность защищать свою мечту до последнего. — Сэм, — негромко позвал он. — М? — Если ты поступишь… значит, так тому и быть. Ты поступишь. Сэм медленно повернул голову, вглядываясь в профиль брата с явным недоверием. — Это не ответ, Дин. — Как раз-таки самый прямой ответ, — Стаилз тихо хмыкнул и слегка выровнял руль, удерживая машину на полосе. — Ты ведь сам этого хочешь? — Да, — твердо отозвался Сэм. — Ну, тогда иди. В салоне повисла озадаченная пауза. Сэм нахмурился, явно ожидая продолжения. — И это всё? — А что ещё я должен сказать? — Стаилз пожал плечами, не отрываясь от дороги. — Обычно ты твердишь, что семья важнее всего на свете, — голос Сэма прозвучал почти обвиняюще. Стаилз помолчал несколько секунд, прислушиваясь к мерному гулу двигателя под капотом, а затем тихо, но веско произнес: — Семья — это не тюрьма, Сэм. Если тебе выпал шанс выбрать другую, нормальную жизнь… было бы верхом глупости им не воспользоваться. Сэм долго и пристально смотрел на него, пытаясь осознать услышанное. — Ты сегодня до пугающего странный, — наконец выдохнул он. — Списывай на сотрясение, — усмехнулся Стаилз, вызвав у брата лишь привычное скептическое «угу». Следующие несколько километров они проехали в полном молчании, пока Сэм снова не заговорил — на этот раз совсем тихо, почти интимно: — Ты всё равно остаешься моим братом, что бы ни случилось. Стаилз бросил на него короткий, быстрый взгляд и снова сосредоточился на ночном шоссе. Он коротко кивнул в знак согласия, и в этом простом «да» почему-то оказалось гораздо больше уверенности и тепла, чем он сам от себя ожидал.