У меня есть брат

ССледующие полгода превратились в бесконечный кинопленку, где кадры сменялись с монотонной быстротой: штаты мелькали за окном, однотипные мотели сливались в один бесконечный коридор, а безликие города забывались прежде, чем «Импала» успевала покинуть их пределы. Рокот двигателя Chevrolet Impala 1967 сопровождал их каждую ночь, унося Стаилза всё дальше от того злополучного бара, мигающей вывески и Джо Харвелл, оставшейся стоять за своей стойкой. Стаилз действовал расчетливо и методично. Он вычеркнул это место из маршрутов, не задавал вопросов и ни разу не обмолвился о нем вслух, полностью погрузившись в охоту. Тело Дина Винчестера работало безупречно, превратившись в отлаженный механизм: выстрел, блеск ножа, соль и очищающий огонь. Он позволял этим инстинктам вести себя вперед, надеясь, что если набрать достаточную скорость, можно оставить позади не только преследующие его тени, но и собственные мысли. Иногда ему казалось, что это почти удается. Но покой был хрупким, и его разрушали сущие мелочи. В Оклахоме обычная официантка закатила глаза с той самой, до боли знакомой интонацией — и Стаилз на секунду замер, выпадая из реальности. В Небраске случайная прохожая поправила волосы точно таким же жестом, который когда-то заставил его сердце пропустить удар. Даже Сэм, обычно чуткий к настроению брата, однажды совершил оплошность. — Помнишь Эллен и Джо? — сорвалось у него с языка, но он тут же осекся, наткнувшись на окаменевший профиль Стаилза. Сэм замолчал мгновенно, но было уже поздно: он всё заметил. В последнее время младший Винчестер вообще стал замечать слишком много, превращаясь в немого свидетеля внутренней борьбы, которую Стаилз вел с самим собой каждую милю их бесконечного пути. — Ты до сих пор о ней думаешь, — негромко произнес Сэм. Ночной Канзас расстилался вокруг них бесконечной черной равниной, и в тишине салона его голос прозвучал неожиданно веско. Стаилз даже не повернул головы, продолжая сверлить взглядом дорогу. — Нет. — Ты врёшь, Дин. — Нет. В машине снова повисла пауза, нарушаемая лишь мерным шорохом шин. Сэм тяжело вздохнул, не собираясь отступать: — Ты каждый раз непроизвольно прибавляешь газ, когда мы проезжаем мимо баров с похожими вывесками. Я же вижу. Стаилз лишь крепче сжал руль, чувствуя, как пальцы немеют от напряжения. Очередной дорожный указатель на мгновение вспыхнул в свете фар и тут же исчез в зеркале заднего вида. Он честно пытался забыть. Полгода он убеждал себя, что это просто старый триггер, что Джо — это не Эллисон, а он сам лишь перенес давнюю боль на новое, такое похожее лицо. Но чем дальше они уезжали от того злополучного городка, тем отчетливее становилось пугающее открытие: дело было не только в призраках Бейкон Хиллс. Это было про его собственный выбор. Он снова встретил девушку, которая не умела сидеть в стороне, которая не собиралась «ждать дома», а была рождена для боя. И впервые за долгое время его пугало не это. Его до смерти пугало то, что он хотел остаться рядом с ней. Полгода он держал марку. Ни одного звонка, ни единой попытки заехать «по пути», ни одного упоминания её имени. Он был образцом сдержанности и логики, идеальным солдатом в строю Джона Винчестера. Но каждый раз, когда он глушил двигатель и в наступившей тишине слышался лишь остывающий металл капота, в его голове всплывало одно и то же: её взгляд. Упрямый, невыносимо живой взгляд. Стаилз наконец признался себе в простой истине: можно сбежать от города, можно оставить позади бар и даже убедить себя в собственной глупости. Но уехать от самого себя оказалось задачей непосильной, и шести месяцев пути явно не хватило, чтобы стереть это чувство.