Тень забытого века

Раскрасневшееся небо рассеяло свои пышные прозрачные облака вдоль разветвленных линий рек. Одна из них, покрытая лёгким утренним туманом, вытекала из посевов рисового поля. Слезинки росы лениво покрывали зелёные колосья. Их утренний покой потревожили тихие шаги. Послышался всплеск воды. Видимо, кто-то упал, смяв под собой колоски. Тишина поля длилась ещё некоторое время после этого. Но совсем скоро его нарушили пропольщики. Залезая по колено в воду, они приготовились выполнять свою обыденную работу. Весьма, между прочим, тяжёлую: пока ноги их вязнут в тяжёлой грязи, спина находится в постоянном напряжении. Согнувшись в три погибели, они должны различить рисовые колосья от сорняков. Те, в свою очередь, не сильно друг от друга отличаются. А ведь на такой работе Рэиль провёл все семнадцать лет своей жизни. Молодой человек с отросшими каштановыми волосами был покрыт веснушками и родинками так, будто не умывался сегодня с утра. Вопреки тому, тяжёлый труд вырастил из него человека крепкого телосложения с хорошей выносливостью. Но выносливость не означает терпеливость... Хотелось бросить эти сорняки куда подальше. Тошнит уже от них! Тётушка Гезель часто делала ему замечания за то, что он постоянно отвлекается. А он и не может не отвлекаться, когда работа такая нудная и тяжёлая. Однако, прямо сейчас он отвлёкся не столько из-за нежелания работать. Ему показалось, что что-то лежит в поле недалеко от него: колосья странно наклонились. Приложив усилия, он прошагал сквозь грязь и рисовые колосья, медленно, но верно, приблизившись к странному месту. Увидев в воде лицо человека, он чуть не потерял равновесие. Из уст раздался крик. — АА?! ГЕЗЕЛЬ!! ТЁТЯ ГЕЗЕЛЬ!!! ЧЕЛОВЕК!! Тётушка Гезель же распоряжалась работой на другом участке. Ошарашенный, Рэиль попытался найти помощь вокруг себя. Не найдя, стал пытаться поднять тело. То, увязнув в грязи и воде, кое-как поддавалось ему. Как назло, человек был не только больше, чем он сам: тело было почти как камень, и таким же тяжёлым. — ДА ПОМОГИТЕ МНЕ УЖЕ, КТО-НИБУДЬ... В конце-концов, на его крики наконец обратили внимание другие пропольщики. Они помогли ему перетащить тело на сушу: благо было не далеко. — Да чего кричать-то...труп это! Вишь какой твёрдый,—отозвался другой работник, старый деревенский мужчина с ярко выраженными морщинами. — А ты попусту словами не раски́дайся... Как же неживой в поле-то оказался? Аль принёс его кто по-твоему?— ответила ему старушка, закидывая на плечо белый платок, коим вытерала она во время работы пот со лба. А там уж и старосту-Гезель позвать успели. Тётушка созвала лекаря и в скором времени окаменелое тело стали рассматривать, изучать. Пытаться найти в нем признаки жизни. И пока этим занимались взрослые, Рэиль ошивался рядом. Вдруг, глаз его зацепился за какой-то блеск на траве. Что-то сверкнуло так, будто..стекляшка? Подойдя ближе, он вытер грязные руки свои о шорты. Наклонился подобрать стекляшку. Стал разглядывать ее, поворачивать туда-сюда. Она, кажется, выпала из кармана этого трупа. Вытерев её заднюю сторону, он понял, что это не просто стекляшка. Это кусочек зеркала. А на задней её стороне графически вырисована была буква "М". Красиво.. Странная стекляшка. Что-то она ему напоминала. Рэиль где-то такое уже видел, но никак не мог понять, где. — Живой! Живёхонький! Зови карету, в лазарет его! — как живой? Во даёт...—отозвался старый, хватаясь за голову. Тело как можно скорее доставили в лазарет. Рэиль прибежал к тётушке, вот уж хотел поделиться находкой, но был пойман ею за плечи. Встревоженная женщина, точно мигрантка без словаря, затороторила ломаным языком. — Находчик! Самый настоящий! Жизнь человеку спас! Чего это ты бледный такой? Аль поплохело от вида этого?.. — Да ну...да, я что-то.. — Тётушка всё-ё-ё видит, мальчик мой! Беги домой, живо, сегодня отдохни от работы. А-то ещё одного трупа нам на полях.. не поймут аграрники, иди домой! Спрятав стекляшку в карман, Рэиль не слишком, но быстро, пошёл домой, пока переменчивая тётя не передумала. Во свезло. И работать не будет, и жизнь человеку спас, и штуку интересную нашёл. Раз уж так получилось, стоило бы узнать, что это за кусок зеркала и где его видел Рэиль. Ведь точно где-то видел.. В лазарете спешка и спасение жизни были выше мысли о том, что человек был весь в грязи. Хоть та и успела подсохнуть, слезть с кожи кусками, однако пострадавший нуждался в чистке. За это дело принялись, но только после того, как установили весьма странную деталь. Человек не просто был жив. Он был абсолютно здоров и невредим. Его тело находилось в идеальном состоянии. И он просто..спал? Либо был в обмороке. Причём, довольно долгое время. Во всяком случае, не было причин считать, что в ближайшее время он не проснётся. Было принято решение привести его в порядок и дождаться, когда он придёт в сознание. Параллельно за его состоянием поглядывали, дабы то не ухудшилось. ... Совсем скоро тропинка от рисовых полей сменилась серой кирпично-каменной дорожкой небольшого поселения. Оно находилось на холме: всегда приходилось подниматься. Зато, если слегка отойти от домов, в сторону бо́льшего возвышения, можно было увидеть, как реки сплетаются в один огромный водоём. А тот, в свою очередь, соединяется большими водосточным каналами в открытое море. По сути, эти реки — граница «Просторного Оплота», государства, в котором родился и живёт Рэиль. Просторный Оплот такой огромный..самый огромный среди всех других государств, не считая Этерны и Эфирии. Но Рэилю повезло оказаться не где-то в центре, а у самого краешка. Ещё и на границе с Вольным Архипелагом — государством, известным своими водоёмами, островами, мокрой погодой и активно развивающейся флорой и фауной, за счёт благополучного климата. Рэиль знал всё это из рассказов отца. Когда тот ещё был жив, он часто ездил в путешествия, называя их командировками. Маме привозил красивые украшения, а Рэилю интересные книги. Книги... Возможно он видел эту стекляшку в книгах? Погруженный в размышления, Рэиль и не заметил, как пришёл к дому. Это был двухэтажный частный домик. Весьма потрёпанный: местами краска сыпалась, оголяя белоснежную кожу дома. Окна — точно сонные глаза, выкрашенные тушью, которую давно не смывали. Одно из них было сломано, не открывалось. Чтобы не сломать случайно окно, было принято решение вовсе не трогать его. Отчего комната за тем окном почти никогда не проветривалась. Деревянные ступени дома чуть скрипели. Закрытая дверь встречала хозяина дома сломанным замком, открыть который мог только Рэиль. Даже если бы ключи оказались у кого-то другого, вряд-ли бы те смогли совладать с этой головоломкой. Со скрипом он вошёл внутрь и закрыл за собой дверь. В первую же очередь поднялся на второй этаж, миновав кухню, на которой никогда не ел и ничего не готовил. Всегда ел либо на работе, либо у тётушки Гезель, либо в своей комнате. Кабинет отца соседствовал со спальней Рэиля. В этом кабинете как раз и было сломано окно. Зайдя внутрь, парень стал искать глазами нужную полку с книгами. А книг здесь было...навалом. В них действительно можно было купаться как в воде. Хотя, содержание бо́льшей части книг здесь, конечно, водой назвать нельзя. Ведь здесь хранил отец Рэиля всю информацию о своих путешествиях. — Где-то тут...— парень отодвинул в сторону энциклопедию, сборник названий трав и прочее, сейчас ему неинтересное, барахло. Он искал ту самую книгу, тот самый сборник записей отца, которую тот привозил ещё тринадцать лет назад. — нашёл!— достал весьма толстый и массивный дневник. Он был потрёпан, обсыпан пылью, но, в свое время, это был точно "живой" дневник, наполненный всем, чем можно наполнить свои записи. От карандашных помарок до выделителей разных цветов, от наклеек с подписями и различными идеями до картинок, которые тот вырезал из журналов и газет самых разных государств. Это был тот самый дневник, который в детстве Рэиль любил листать, наблюдая новые и самые интересные развороты. Отец его писал про легенды местных жителей, про вкусную еду, про амулеты, артефакты..? Возможно ли, что стекляшка была артефактом? Пролистав пару страниц, Рэиль нашел зарисовку, как ему раньше казалось, нескольких камней с разными буквами на них. Что ж, во всяком случае, теперь он понимает, с чем имеет дело. Однако, вопросов в его голове стало только больше. Откуда такой древний и важный артефакт мог оказаться у того человека? Почему тот человек оказался в рисовом поле? Возможно, стоит спросить у него самого. Пожалуй, это будет самый простой способ узнать, что происходит. Но перед этим надо узнать, в каком состоянии находится этот бедолага. Рэиль отстранился от дневника отца и подошёл к крючкам на стене рядом с дверью, на котором висела почтальонка и пальто отца. Из кармана пальто он достал платок, в который обернул стекляшку, затем положил её в почтальонку. Туда же сунул дневник. Затем надел свою коричневую восьмиклинку с нашивкой в виде часов, закинул через плечо почтальонку и пошел в сторону лазарета, единственного в их поселении. ... Дорога была недолгой. Зайдя внутрь, паренёк быстро нашел знакомое лицо: Доктор Бекстер читал газету, угрюмо поглядывая новости. На самом деле, он практически всегда был угрюмый. Возможно дело было в его пышных бровях, которые почти закрывали его глаза нависшими веками. Они и без того были глубоко посажены. Вряд-ли кто-то назовет его душевным человеком, ведь глаза — зеркало души. Хотя, если чего-то не видно, это не значит, что этого чего-то нет. — Добрый день, Доктор! Подскажите, а вы.. — Занят. — Мне только спросить.. — За-нят. — Человек, которого сегодня забрали к вам.. он ведь жив? — Чего тебе, сорванцу, не понятно в таком простом слове...— уж очень недовольно массировал висок Бекстер, кажется, начиная нервничать. — Вы его видели? — Ага, во всех позах его видел! Гады, будто некому больше помыть этого пьянюгу.. — Простите?.. — Чего тебе надо?—свернул в трубку газету, не поднимая взгляда на Рэиля. — Я бы хотел навестить его. Задать пару вопросов, если можно..если он в сознании. — Ещё не проснулся. Жди вон, в коридоре, не доставай меня,— махнул газеткой в сторону, щёлкнул жалюзями, опустив их. На том разговор и закончился. Рэиль поступил, как и было сказано: сел в коридоре ждать пробуждения этого человека. Доктор Бекстер назвал его пьянюгой. Неужели действительно просто пьяница? Вряд-ли у простой пьяни может оказаться такая величественная вещь. Если она вообще величественная. Вынув из почтальонки артефакт, он развернул платок и взглянул на узор. Почти паттернами изрисованная буква «М».. что бы это могло значить? Может это часть аббревиатуры? Или название чего-то? Производитель этого зеркала? Есть ли у артефактов производители? Как вообще появляются артефакты? Ждать пришлось весомое количество времени. Вопросы совсем не давали Рэилю покоя. Он задавался ими, уж хотел было начать записывать на пустых страницах дневника, но услышал, как за шторами кто-то зашуршал и тяжело промычал, как от боли. Рэиль огляделся по сторонам. Никого из лекарей не увидел. Видимо был обед и они разошлись ненадолго. Парень прошмыгнул внутрь помещения и увидел, что так называемый "пьянюга".. совсем на пьянюгу не похож. В рисовом поле он не разглядел человека достаточно хорошо, чтобы представить его, ведь он был в грязи, а Рэиль в панике. Но сейчас он видел красивого...нет, это даже не человек. Человеческое тело, лицо, но вместо ушей у него были пушистые длинные, как у моли, отростки, опущенные вниз. Они почти закрывались длинными тёмными прямыми волосами. Кожа его была бледной, отдавала сероватым оттенком. Глаза — два тонких выреза с темнющими радужками. Под нижними веками и над бровями у него было четыре красивых, ровных шрама, будто намеренно сделанных. Не похоже, что они получены случайно. В лице его читалась лёгкая потерянность, смешанная с безмятежностью. Нежный, но высокий, и плечи его достаточно широкие, а талия тонкая. — Долго любоваться собрался? В помещении повисла секундная тишина. Рэиль вздрогнул и поднял глаза свои на скептически смотрящего незнакомца. — Простите! Я.. э.. я Рэиль,— он протянул руку для рукопожатия, но быстро понял, что идея не самая лучшая.—Пропольщиком работаю.. на рисовом поле. Это я вас нашёл там. Вы без сознания лежали, вот.. потом мы позвали лекарей и вот вы тут...как вас зовут?— наконец, задал вопрос, к которому всё никак не мог подступиться. — Я не помню,— пациент опустил голову, приложив одну свою ладонь ко лбу. — А что вы помните? — Ничего не помню. Где я..нет, в какой стране я нахожусь? — Просторный оплот, сэр.. на границе с Вольным Архипелагом.. — Что?— лицо его исказилось так, словно он слушает какой-то странный бред.— Какой ещё Просторный Оплот? А как же..Теллурис, Эребус.. — Я не понимаю, о чем вы говорите,— честно пнизнался Рэиль.— Послушайте, я задам вам последний вопрос..— вспомнив про лекарей, поспешил Рэиль, пока ещё есть возможность,— из карманов вашей одежды выпала эта стекляшка.. прошу, скажите, помните вы о ней? Что-нибудь? Что это? Он достал стекляшку, развернув платок, а затем передал его в бледные руки. Взглянув на зеркальце, в свое отражение через него, незнакомец пригляделся. *** Голова забилась каким-то белым шумом. Обрывки воспоминаний напали на него, точно стая собак, желая разорвать его на куски. Дыхание участилось, а сердце отбило бешеный ритм прежде, чем стекляшка была выброшена прочь. *** —!!! Восстанавливая дыхание, быстро моргая, он коснулся груди. На шум стекла о кафель откликнулся кто-то из коридора. Послышались приближающиеся шаги, после которых в палату забежал доктор Бекстер. — Очнулся, беспризорник! Рэиль, а ну не докучай, вишь, он в себя ещё не до конца пришёл. Полежит, отдохнёт и пойдет домой. — мой дом... — глаза его забегали по сторонам. — Стоять, ковбой,— попридержал доктор Бекстер пациента за плечи, укладывая его обратно в постель,— тебе положен покой,— почти стихами закончил он предложение, переводя взгляд на Рэиля.— А ты иди отсюда. Нечего тут пациентов тревожить.. Иди, иди! ... Так Рэиля и выгнали из палаты. Он толком ничего не узнал. Незнакомец даже имени своего назвать не смог, не то, что на вопросы должным образом ответить. Но.. Теллурис? Эребус? О чём он говорил? Рэиль выходил из лазарета с горящими глазами. Наконец-то в этой глуши, посреди постоянной работы в рисовом поле и бессонницы в опустелом доме, появилось что-то интересное. Что-то, что не даёт сидеть на месте смирно. ... — Это, получается, вас нашли на рисовом поле, а имени своего вы не помните, верно?— Доктор Бекстер делал какие-то медицинские записи, ведя разговор с пациентом. — Так сказал мне пропольщик, которого вы выгнали только что. — Полагаю, придётся взять какое-нибудь имя на время, до момента, пока ваше настоящее не появится. У вас есть какие-нибудь.. пожелания об имени? — Пожалуй.. раз уж нашли меня в рисовом поле.. пусть будет Иида. Выбор весьма озадачил доктора. Давненько он не видел пациентов, которые использовали язык старой цивилизации для образования слов или имени. "Возможно этот мистер очень любил историю",— именно так подумал Бекстер. Чернилами на бумаге было записано новое имя, которое придумал он себе сам. Иида. Доктор задал ещё несколько наводящих вопросов, в том числе о самочувствии, здоровье и о том, не помнит ли он иные свои падения в обморок. В ответ получил лишь убеждение в том, что всё в порядке, а падение в обморок — единичный случай. Однако, Иида наврал. Ведь он не помнил, падал ли в обморок раньше. Ему просто нужно было как можно раньше уйти из лазарета, чтобы разобраться со всем, что здесь происходит. Закончив задавать вопросы, Доктор Бекстер подписал бумагу и со вздохом поднялся с места, направляясь к выходу. — Вас скоро выпишут. Но вам придётся быть осторожнее и в случае недомоганий приходить в лазарет сразу же...— он бросил на Ииду взгляд из под тяжёлых бровей,— а не аграрников ходить-пугать...— затем, задёрнув шторы, доктор скрылся за ними.