Право на чувства

Пролог "Я всегда думал, что контроль — это главное. Контролировать эмоции. Контролировать расстояние. Контролировать, кто к тебе подходит и насколько близко. Потому что если отпустить — рухнешь. Если позволить себе чувствовать — захлебнешься. Я построил вокруг себя стены из сарказма, равнодушия и кошачьей независимости. Никто не войдет. Никто не тронет. Никто не сделает больно. А потом пришел он. Хан Джисон. Человек-солнце, человек-праздник, человек-катастрофа. Он просто вошел — и стены рухнули. Без взрывов, без предупреждений. Просто оказалось, что их больше нет. И теперь я стою посреди руин и пытаюсь понять: как жить, когда единственный, кто тебя согревает, может в любой момент сжечь дотла?" ——— — Минхо-я, ну пожалуйста! — Нет. — Ты даже не выслушал! — Я и так знаю, что ты опять придумал какую-то глупость. Джисон надул губы, и Минхо пришлось отвернуться, чтобы не смотреть на это безобразие. Потому что когда Хан Джисон надувает губы, у него появляются ямочки на щеках, глаза становятся огромными, как у голодного котенка, и устоять невозможно. Но Минхо умел. Почти. — Это не глупость! Это важное творческое решение! — Забрызгать краской всю танцевальную студию — не творческое решение, а вандализм. — Мы хотели сделать арт-объект! — Вы хотели повеселиться, а убирать потом кому? Правильно, менеджерам. Джисон закатил глаза и плюхнулся на диван рядом с Минхо, практически запрыгнув на него. Они сидели в гостиной общежития, дожидаясь очереди в душ после изнурительной репетиции. Остальные разбрелись кто куда, и они остались вдвоем. — Ты такой скучный, хён, — проворчал Джисон, кладя голову ему на плечо. — Вечно все запрещаешь, вечно ворчишь... — Я не ворчу, я предупреждаю о последствиях. — Одно и то же. — А ты вечно ноешь. — Я не ною, я выражаю творческое недовольство! Минхо фыркнул, но руку поднял и сам не заметил, как начал перебирать волосы Джисона. Тот довольно зажмурился, как сытый кот, и Минхо поймал себя на том, что улыбается. Вот так всегда. Рядом с этим человеком все запреты летят к чертям. — Минхо, — тихо позвал Джисон спустя минуту. — М? — А почему ты со мной возишься? — В смысле? — Ну... — Джисон приподнял голову, глядя на него странным взглядом. — Ты же со всеми такой колючий. С Феликсом, с Чонином, с Хёнджином... А со мной — нет. Почему? Минхо замер. Сердце пропустило удар. — Ты просто бесишь меня меньше других, — нашелся он. — И от тебя сложнее отвязаться. Проще согласиться, чем спорить. — Врешь, — улыбнулся Джисон, и в этой улыбке было что-то... опасное. — Ты врешь, Ли Минхо. Я же вижу. — Чего ты видишь? — Что ты на меня смотришь иначе. Что ты рядом со мной другой. Минхо напрягся. Это было слишком близко. Слишком правдиво. Слишком страшно. — Джисон, — начал он, но договорить не успел. Потому что Джисон вдруг подался вперед и поцеловал его. Это длилось секунду. Может, две. Мягкие, теплые губы, пахнущие мятной жвачкой, прижались к его губам — и отстранились. Минхо сидел, не в силах пошевелиться. Мир рухнул. Стены, которые он так старательно строил, разлетелись в пыль. — Что ты... — выдохнул он. — Я тоже так смотрю, — тихо сказал Джисон. Его щеки горели, глаза блестели, но голос был твердым. — Я тоже рядом с тобой другой. Я тоже не знаю, что с этим делать. Но я устал притворяться, Минхо. Устал делать вид, что мы просто друзья, просто коллеги, просто участники одной группы. — Джисон... — Если ты сейчас скажешь, что мне показалось, я уйду. — Голос Джисона дрогнул. — Я уйду и никогда больше не подойду. Но если это правда... если то, что я вижу в твоих глазах, — правда... скажи. Пожалуйста. Минхо смотрел на него и понимал, что выбора нет. Никогда не было. — Это правда, — хрипло сказал он. — Каждую ночь, когда ты спишь рядом с Сони на диване и я слышу твое дыхание через стену. Каждое утро, когда ты забегаешь кофе попросить. Каждую секунду, когда ты смеешься своим дурацким смехом. Это все правда. Джисон выдохнул так, словно боялся, что ему не хватит воздуха. — Минхо... — Заткнись, — сказал Минхо и сам потянулся к нему. Этот поцелуй не был нежным. Он был голодным, отчаянным, жадным. Минхо целовал его так, словно пытался наверстать все годы, что сдерживался. Руки сами нашли дорогу — в волосы, на талию, под футболку, к горячей коже. — Подожди, — выдохнул Джисон, отрываясь на секунду. — Подожди, Минхо... Здесь могут... — У меня комната закрывается, — перебил Минхо, уже поднимаясь и таща его за собой. — Идем. ——— Дверь захлопнулась, отрезая их от остального мира. Джисон оказался прижат к ней спиной, а Минхо нависал сверху, глядя в глаза с такой смесью голода и нежности, что у Джисона подкосились колени. — Ты уверен? — спросил Минхо хрипло. — Если нет — говори сейчас. Потому что потом... — Потом я не хочу останавливаться, — перебил Джисон и сам потянулся к нему, впиваясь в губы поцелуем. Они целовались, как утопающие — жадно, отчаянно, будто воздух был только в губах друг друга. Руки Минхо скользнули под футболку Джисона, поглаживая горячую кожу поясницы, поднимаясь выше, к лопаткам. — Сними, — выдохнул Джисон, дергая его за край одежды. Минхо послушался. Футболка полетела в угол, за ней — футболка Джисона. И вот они стояли друг напротив друга — грудь к груди, дыхание к дыханию, и Минхо вдруг замер, глядя на него. — Ты красивый, — сказал он просто. Джисон покраснел до корней волос. — Заткнись. — Не хочу. — Минхо... — Иди сюда. Он подхватил его под бедра, заставляя обхватить себя ногами, и понес к кровати. Джисон ахнул, вцепившись в его плечи, чувствуя, как напряжены мышцы под пальцами. — Тяжелый, — прокомментировал Минхо, опуская его на матрас. — Сам такой! — Люблю тебя, — выдохнул Минхо, нависая сверху, и Джисон замер. — Что? — Люблю, — повторил Минхо, глядя в глаза. — Давно. Очень. До дрожи. До потери пульса. У Джисона защипало в глазах. — Я тоже, — прошептал он. — Тоже люблю. Так боюсь, что это сон... — Не сон. — Минхо поцеловал его в висок, в скулу, в уголок губ. — Я здесь. Ты здесь. Это правда. Дальше слова кончились. Минхо целовал его везде — шею, ключицы, грудь, живот, спускаясь все ниже, пока Джисон не начал выгибаться и просить. Когда он взял в рот, Джисон закусил костяшки, чтобы не закричать слишком громко. — Тише, — шепнул Минхо, поднимаясь к нему. — Нас услышат. — А плевать, — выдохнул Джисон, притягивая его для поцелуя. — Мне плевать на всех. Только ты. — Дурак. — Твой дурак. Минхо потянулся к тумбочке, доставая смазку и презерватив. Джисон смотрел на него, закусив губу, и дрожал — то ли от холода, то ли от предвкушения. — Будет немного непривычно сначала, — предупредил Минхо. — Скажи, если... — Минхо. — Джисон взял его лицо в ладони. — Я хочу тебя. Весь. Прямо сейчас. Не надо меня жалеть. — Я не жалею, — серьезно ответил Минхо. — Я люблю. Это разное. Когда он вошел, медленно, осторожно, давая привыкнуть, Джисон зажмурился и выдохнул сквозь зубы. Было... странно. Полно. Так, словно Минхо заполнил собой каждую клетку его тела. — Дыши, — шепнул Минхо, целуя мокрые ресницы. — Дыши со мной. Джисон кивнул, обхватывая его ногами, притягивая ближе. — Можно двигаться? — спросил Минхо. — Да... пожалуйста... И Минхо начал двигаться. Медленно, плавно, чувствуя, как внутри Джисона жарко и тесно. Тот выгибался, кусал губы, царапал спину, но не отпускал ни на секунду. — Минхо... — выдохнул он. — Еще... пожалуйста... — Что — еще? — Быстрее... Минхо подчинился. Темп нарастал, дыхание сбивалось, и мир сузился до точки их соприкосновения. Джисон уже не сдерживал криков — простонал его имя, когда кончил, сжимаясь вокруг него, и Минхо последовал за ним, утыкаясь лицом в шею, чувствуя, как мир взрывается миллионом осколков. --- Они лежали в темноте, тяжело дыша, переплетясь руками и ногами. Где-то в углу возмущенно мявкнул Сони, которого бесцеремонно скинули с кровати в разгар процесса. — Мы убили кота, — прошептал Джисон. — Он живучий. — Минхо. — М? — Это было... — Джисон замялся, подбирая слово. — Охуенно? — подсказал Минхо. Джисон фыркнул и ткнул его кулаком в плечо. — Я хотел сказать — правильно. Это было правильно. Минхо повернул голову, глядя на него. В темноте блестели глаза — счастливые, уставшие, любимые. — Правильно, — согласился он. — Ты и я. Всегда правильно. — Даже если нас увидят? Даже если узнают? — Даже если весь мир узнает. — Минхо притянул его ближе, целуя в макушку. — Ты мой. Я твой. Остальное решим. Джисон улыбнулся и закрыл глаза. Сони, обиженно посидев в углу, все-таки запрыгнул обратно и устроился в ногах. В комнате было тихо и тепло. ——— Утро наступило слишком быстро. Джисон проснулся от того, что кто-то настойчиво тыкался носом ему в ухо. Он промычал что-то нечленораздельное и попытался отмахнуться, но рука наткнулась на теплую кожу, и воспоминания вчерашнего вечера обрушились лавиной. — Доброе утро, — прошептал Минхо ему в шею, целуя чувствительное место за ухом. — М-м-м... — Джисон улыбнулся, не открывая глаз. — Если это сон, не буди. — Не сон. — Минхо прикусил мочку. — Я тут. Реальный. Весь твой. Джисон, наконец, разлепил веки и встретился с теплым, чуть насмешливым взглядом. — Ты страшный спросонья, — сообщил Минхо. — А ты красивый, — парировал Джисон. — Это нечестно. — Жизнь вообще нечестная штука. Они могли бы лежать так вечность, но где-то в коридоре раздались шаги, а потом голос Феликса: — Минхо-хён! Завтрак готов! Ты будешь? Минхо и Джисон замерли, глядя друг на друга округлившимися глазами. — Сейчас! — крикнул Минхо, стараясь, чтобы голос звучал обычно. — Иду. Шаги удалились. — Нам надо... — начал Джисон. — Надо, — согласился Минхо. — Но сначала... Он поцеловал его — долго, сладко, с утра, которая обещала, что ночь была не случайностью. — ...сначала это. --- Выбраться из комнаты незаметно было целым квестом. Джисон выскользнул первым, когда Минхо отвлек Чонина разговором о котах. Прошмыгнул к себе, быстро принял душ, переоделся и через десять минут уже сидел за столом с невозмутимым видом, будто и не было ничего. Но Чонин смотрел подозрительно. — Ты чего такой сияющий? — спросил он, жуя тост. — Выспался хорошо, — пожал плечами Джисон. — Ага. — Чонин перевел взгляд на вошедшего Минхо. — А ты чего такой довольный? — Коты ночью не шумели, — ответил Минхо, садясь напротив Джисона. Их взгляды встретились на долю секунды — и разошлись. Но Чонин, кажется, что-то понял. Ухмыльнулся в тост и промолчал. ——— Месяц спустя. Они научились жить в режиме двойного дна. На публике — обычные подколы и переглядки, которые ничего не значат. В лифте, где нет камер, — украденные поцелуи. По ночам — долгие разговоры и жаркие объятия, от которых мир сжимался до размеров кровати. — Ты не жалеешь? — спросил как-то Джисон, лежа на груди у Минхо и рисуя узоры у него на животе. — О чем? — О нас. О том, что приходится прятаться. Минхо помолчал, гладя его по волосам. — Знаешь, — сказал он наконец, — я всегда думал, что любовь — это про то, чтобы быть на виду. Держаться за руки, целоваться при всех, чтобы все знали — он мой. А теперь понимаю... — Что? — Что любовь — это про другое. — Минхо повернул голову, встречаясь с ним взглядом. — Это про то, чтобы знать, что ты есть. Что ты ждешь меня ночью. Что я могу быть собой, когда рядом ты. Остальное — неважно. Джисон улыбнулся, и в глазах у него блестело. — Ты стал слишком сентиментальным, Ли Минхо. — Это ты виноват. Развращаешь меня. — Ага, — Джисон приподнялся и поцеловал его. — Буду развращать дальше. — Обещаешь? ——— Все изменилось случайно. Обычный вечер, обычный ужин, обычная суета. Джисон зашел в комнату Минхо за какой-то мелочью, а вышел оттуда через полчаса, слегка растрепанный и с припухшими губами. И столкнулся в коридоре с Хёнджином. Тот замер. Посмотрел на Джисона. Посмотрел на дверь комнаты Минхо, из которой тот вышел. И медленно, очень медленно перевел взгляд обратно. — Я ничего не видел, — сказал Хёнджин. — Хён... — Я серьезно. Ничего. — Хёнджин поднял руки. — Мне вообще плевать, кто с кем. Лишь бы вы были счастливы. — Но... — Но если обидишь Минхо — я лично тебя придушу. — Хёнджин улыбнулся, но в глазах была сталь. — Он мой друг. Я за него горой. Джисон выдохнул. — Не обижу. — Вот и славно. — Хёнджин похлопал его по плечу. — Идите ужинать. Чан опять пересолил суп, но делает вид, что так и надо. --- Чан узнал последним. Вернее, он знал всегда, но сделал вид, что узнал только сейчас, когда они пришли к нему вдвоем и сели напротив с видом провинившихся школьников. — Мы встречаемся, — сказал Минхо без предисловий. — Знаю, — кивнул Чан. — И ты молчал?! — А вы спрашивали? Джисон и Минхо переглянулись. — Чан хён, — начал Джисон, — мы понимаем, что это может быть проблемой для группы... — Остановись. — Чан поднял руку. — Проблема для группы — это когда участники ссорятся и не могут работать. А вы, наоборот, последние месяцы светитесь, как новогодние елки. Джисон меньше психует, Минхо меньше язвит. Если это результат ваших отношений — я только за. — Серьезно? — удивился Минхо. — Серьезно. — Чан улыбнулся. — Просто будьте осторожны. Не светитесь там, где не надо. И не ссорьтесь по пустякам. Остальное — ваше дело. Они вышли из комнаты Чана, чувствуя, как с плеч упала гора. — Мы официальные? — спросил Джисон, все еще не веря. — Мы официальные, — подтвердил Минхо и поцеловал его прямо в коридоре. — Эй! — крикнул проходящий мимо Чонин. — Тут вообще-то люди! — Отвернись, — посоветовал Минхо, не отрываясь от губ Джисона. Чонин закатил глаза и ушел, бормоча что-то о том, что в этом общежитии скоро можно будет порнографию снимать. --- Год спустя. Они сидели на крыше общежилия, глядя на огни ночного Сеула. Джисон прижимался к боку Минхо, пряча руки в его карманах. — Холодно, — пожаловался он. — Сам виноват. Надо было куртку брать. — Ты меня не согреешь? — Согрею, — Минхо обнял его крепче. — Дурак. — Твой дурак. — Мой. Джисон улыбнулся, глядя на город. — Знаешь, о чем я думаю? — О чем? — О том, что год назад я боялся даже представить, что это возможно. Что ты будешь со мной. Что мы будем вот так сидеть и молчать, и чтобы было хорошо. — А сейчас? — А сейчас... — Джисон повернулся к нему. — Сейчас я знаю, что такое счастье. Это ты. Минхо посмотрел на него долгим взглядом. Потом наклонился и поцеловал — медленно, бережно, как самое дорогое, что у него есть. — Я тебя люблю, Хан Джисон, — сказал он, отрываясь. — Сильнее, чем можно представить. — Я тоже, Ли Минхо. — Джисон улыбнулся. — Сильнее, чем можно выдержать. — Ничего, — усмехнулся Минхо. — Выдержим. Вместе. Внизу шумел город, где-то далеко играла музыка, а здесь, на крыше, под звездами, двое людей держались за руки и верили, что у них все получится. Потому что когда есть ради кого просыпаться по утрам — все остальное решаемо. --- Эпилог — Минхо! — Что? — Сони опять спит на моей подушке! — Ну так прогони. — Он не слушается! — Яблоко от яблони... — пробормотал Минхо, входя в комнату. Джисон стоял посреди спальни с возмущенным видом, а Сони нагло дрых на его подушке, даже ухом не ведя. — Сони, — строго сказал Минхо. — Брысь. Кот приоткрыл один глаз, посмотрел на хозяина, демонстративно отвернулся и продолжил спать. — Он тебя не слушается! — обрадовался Джисон. — Он тебя в отцы принял, — вздохнул Минхо. — Теперь терпи. — В кого он такой наглый? — В хозяина. — То есть в тебя? — В меня. — Минхо подошел и чмокнул его в нос. — Иди сюда, отец семейства. Джисон фыркнул, но послушно прижался, обвивая руками шею Минхо. — Наше семейство то еще, — пробормотал он. — Два кота, два идиота и вечный бардак. — И любовь, — добавил Минхо. — Любовь тоже есть. Джисон улыбнулся и поцеловал его. — И любовь. Самое главное. За окном светило солнце, где-то в коридоре спорили Чонин и Хёнджин, Феликс что-то готовил на кухне (и, судя по запаху, опять что-то сожжет), а Чан, наверное, снова работал над музыкой, забыв про сон. Обычный день. Обычная жизнь. Обычное счастье. Но для них — самое лучшее. Потому что оно было их. --- Конец.