Сладость после дождя

На Пике Сишэн выдалось редкое спокойное утро. Весенний дождь только что закончился, оставив после себя аромат мокрой земли и свежесть цветущих хайтанов. В Павильоне Красного Лотоса стояла тишина, нарушаемая лишь мерным шорохом кисти о бумагу. Чу Ваньнин сидел у окна, полностью погруженный в чертежи нового механизма. Его брови были слегка нахмурены, а кончик языка едва заметно коснулся верхней губы — верный признак того, что Бессмертный Бэйдоу пребывал в глубокой концентрации. Дверь тихо скрипнула. Чу Ваньнин не поднял глаз, узнав эти шаги из тысячи. Только его пальцы чуть сильнее сжали кисть. — Шизунь, — прошептал Мо Жань, подходя ближе. В его голосе звучала такая нежность, что у Ваньнина на мгновение перехватило дыхание. — Ты снова сидишь здесь с самого рассвета. Даже не позавтракал. — У меня много работы, — сухо ответил Ваньнин, хотя внутри всё предательски дрогнуло. Мо Жань не отступил. Он поставил на край стола небольшой поднос, от которого исходил божественный аромат сахара и цветов. Чу Ваньнин невольно скосил взгляд: на тарелке лежали свежие пирожные с лепестками груши, еще теплые. — Я сам их приготовил, — Мо Жань зашел со спины и осторожно, словно боясь спугнуть дикую кошку, положил руки на плечи учителя. — Попробуй хотя бы одно. Пожалуйста? Ваньнин хотел было сказать что-то строгое о дисциплине, но тепло рук Мо Жаня начало согревать его вечно холодные плечи. Он тихо вздохнул и отложил кисть. — Ты слишком много времени тратишь на такие пустяки, Мо Вэйюй. — Для меня нет ничего важнее комфорта Шизуня, — улыбнулся Мо Жань. Его глаза-звездочки сияли так ярко, что Ваньнину пришлось отвернуться, чтобы скрыть вспыхнувший на щеках румянец. Мо Жань взял одно пирожное и поднес его к губам Ваньнина. Тот замер, глядя на тонкие пальцы своего бывшего ученика, а ныне — самого близкого человека. Понимая, что Мо Жань не сдастся, Ваньнин осторожно откусил кусочек. Сладость мгновенно разлилась во рту. Тесто было воздушным, а начинка — нежной, именно такой, как он любил. — Вкусно? — с надеждой спросил Мо Жань. — Слишком сладко, — пробормотал Ваньнин, но тут же потянулся за вторым кусочком, чем полностью выдал себя. Мо Жань тихо рассмеялся — этот звук был похож на звон маленьких колокольчиков. Он не удержался и, поддавшись порыву, коснулся губами уголка рта Ваньнина. — У тебя крошка вот здесь, — прошептал он, хотя никакой крошки там не было. Чу Ваньнин дернулся, но не отстранился. Вместо этого он почувствовал, как огромная ладонь Мо Жаня накрыла его собственную руку, лежащую на столе. Пальцы переплелись. — Шизунь, — голос Мо Жаня стал серьезным и тихим. — Отдохни немного. Посмотри, цветы хайтана в саду распустились после дождя. Давай просто посидим вместе? Ваньнин посмотрел на свои чертежи, потом на счастливое лицо Мо Жаня, и вдруг понял, что весь мир может подождать. Механизмы не убегут, а этот момент — здесь и сейчас — был слишком драгоценным. Он медленно кивнул и чуть заметно сжал ладонь Мо Жаня в ответ. — Хорошо. Только недолго. «Недолго» растянулось на весь полдень. Они сидели на веранде, Мо Жань что-то увлеченно рассказывал, а Чу Ваньнин слушал, чувствуя, как его сердце, когда-то закованное в лед, окончательно оттаивает рядом с этим невыносимым, громким, болтливым и таким любимым «глупым щенком». И когда на плечо Ваньнина упал мокрый лепесток хайтана, Мо Жань осторожно снял его и спрятал в свой рукав — как самое дорогое сокровище, которое он обещал оберегать вечно.