Выйти из тени

В НИИ стоял тот особенный, тяжелый гул, который бывает только глубокой ночью, когда коридоры пустеют, а лампы дневного света начинают мерцать с едва уловимой, нервной частотой. Ирина Львовна поправила воротник халата и снова оглядела ординаторскую. Чисто. Пусто. Только перевернутая колба валяется на полу, поблескивая остатками щелочи, да в воздухе все еще витает сладковато-озонный запах только что сбежавшей нечисти. — Черт, — устало произнесла она, словно подзывая заблудившуюся кошку. — Ну и куда ты подался? В ответ — тишина, нарушаемая лишь треском проводки. Сущность, которую они с таким трудом заточили, умудрилась улизнуть. И теперь, если верить архивным записям, у нее было время до рассвета, чтобы обжить НИИ, сделав его своим постоянным пристанищем. Дверь распахнулась без стука. На пороге стоял Илья Александрович. Полковник был без кителя, в одной рубашке с закатанными рукавами, и выглядел так, словно лично гонялся за бесом по всему зданию. — Ирина Львовна, — начал он тоном, не терпящим возражений, но в голосе проскальзывали нотки, знакомые только ей — беспокойство. — Я требую объяснений. Вы говорили, что колба надежна. Что этот... пациент не опасен. — Я говорила, что он не представляет критической опасности для сотрудников, Илья Александрович, — поправила она, даже не обернувшись. Она рассматривала вентиляционную решетку. Существо любит темные, теплые щели. — Если его не провоцировать. — А если он кого-нибудь... укусит? — полковник сделал шаг вперед и навис у нее за спиной. — Если заберется в палату к больным? Если Яна Юрьевна узнает, что из-за вашего эксперимента по изучению... — Яна Юрьевна сейчас занята спасением ребенка и своими личными демонами, которых, заметьте, в этом корпусе предостаточно и без моего эксперимента, — Ирина резко развернулась и чуть не столкнулась с ним нос к носу. Между ними было не больше ладони. Она не отшатнулась. — И потом, это не мой эксперимент. Это государственная необходимость. Ваша, между прочим, идея — изучать их свойства. Илья Александрович дернул кадыком. Он ненавидел, когда она парировала его же аргументами. Но сейчас им двигало не желание победить в споре. В коридоре что-то глухо стукнуло, и он инстинктивно схватил ее за локоть, притягивая к себе. — Прекратите, — спокойно сказала Ирина, но руку не выдернула. — Это, скорее всего, труба. — Слишком много труб у вас тут ходит, — буркнул он, но хватку ослабил, хотя и не отпустил. — Я пойду с вами. — Это лишнее. — Я так не думаю. Вы ценный сотрудник. Главврач отвечает за каждого. — Вы не главврач, вы... — она запнулась, подбирая слово. — Куратор. Полковник. Человек с пистолетом, — закончил за нее Илья. — Который, в отличие от ваших святых книг и ампул с щелочью, может остановить эту тварь, если она кинется. Ирина Львовна едва заметно улыбнулась — той самой своей фирменной, горьковатой улыбкой, которая значила: «Как вы наивны, Илья Александрович, пулями тут не поможешь». — Хорошо, — неожиданно легко согласилась она. — Идемте. Только не отставайте и делайте, что я скажу. Они вышли в коридор. Полковник ступал след в след, стараясь не шуметь, но его массивные ботинки все равно выдавали присутствие. Ирина двигалась бесшумно, как тень. Она несла перед собой небольшую латунную шкатулку, внутри которой что-то позвякивало. — Что там? — шепотом спросил он. — Соль, ладан, гвозди. И щепотка земли с могилы самоубийцы. Яна Юрьевна помогает, чем может. — Жуть, — искренне сказал Илья. Внезапно из-за поворота, ведущего в лабораторию морфологии, донесся приглушенный звук. Будто кто-то маленький и шустрый перебирал стеклянными пробирками. — Там, — одними губами произнесла Ирина. Она прижалась спиной к стене и осторожно заглянула за угол. Илья, забыв о субординации, пристроился прямо за ней, положив руку ей на плечо, чтобы в случае чего дернуть назад. Сквозь тонкую ткань халата он чувствовал тепло ее тела. От нее пахло лекарствами, хлоркой и еще чем-то неуловимо женственным, что никак не вязалось с образом сурового хирурга, знающего толк в изгнании бесов. Ирина чуть повернула голову и оказалась в опасной близости от его подбородка. — Илья Александрович, — выдохнула она почти беззвучно, — если вы будете дышать мне в затылок, Оно нас учует раньше, чем мы его. — Я стараюсь не дышать, — честно признался он. Из лаборатории донесся довольный писк. Черт нашел скальпели и, судя по всему, играл с ними, как кот с блестящими игрушками. — Он маленький, — прошептала Ирина. — Испуганный. Его главное оружие — хаос. Если действовать аккуратно, мы его заманим обратно. Нужно открыть колбу и положить туда что-то, что он любит. Что-то живое, но неопасное. — Мышь? — предложил полковник, оглядываясь. — Слишком сложно. Нужно то, что уже здесь есть. Его привлекла Яна. В ней есть сила. Но Яны тут нет... — Ирина задумалась и вдруг посмотрела на Илью. — Снимите часы. — Что? — Часы. На них есть ваша энергетика. Вы — человек власти, волевой. Для него это как вызов и лакомство одновременно. Он захочет их испортить, залезть внутрь механизма. Кладите в колбу. Илья Александрович, не привыкший подчиняться, тем не менее расстегнул ремешок дорогих командирских часов и, стараясь не звенеть, положил их в шкатулку поверх соли. — А теперь идите к двери и ждите. Я войду, поставлю шкатулку и выйду. Как только он полезет внутрь, вы захлопнете дверь. — Один момент, — перебил он. — А если он не полезет? Если он на вас прыгнет? Вы останетесь в лаборатории запертой с этой тварью? — Я сильнее, чем кажусь, — спокойно ответила Ирина, но в ее глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Неужели он правда боится за нее? Не за ценную сотрудницу, а за нее — Ирину? — Я не об этом, — отрезал Илья. — Если он прыгнет, я буду там. Внутри. И плевать на дверь. Ирина Львовна моргнула. В этой фразе не было служебного рвения. Был только мужчина, который уже второй час ходит за женщиной по темным углам, рискуя не столько жизнью, сколько репутацией. Она ничего не ответила. Только кивнула. План сработал. Почти. Черт, вытянутый, почти невидимый,выскочил из-за стеллажа, принюхался к часам и полез в шкатулку. Ирина метнулась к выходу, но в последний момент Черт понял ловушку, злобно зашипел и вместо того, чтобы нырнуть глубже, рванул обратно, прямо ей под ноги. Она споткнулась. Потеряла равновесие. В следующую секунду сильные руки подхватили ее, разворачивая и прижимая к стене. Илья Александрович заслонил ее собой, выставив руку с пистолетом, но стрелять было не в кого — Черт, воспользовавшись суматохой, вылетел в коридор. — Ушел, — выдохнула Ирина ему в грудь. Илья не сразу отпустил ее. Он стоял, вжимая ее в стену, и часто дышал. Пистолет смотрел в пол. Свободной рукой он вдруг убрал выбившуюся прядь волос с ее лица. Жест получился слишком интимным для коридора НИИ, где в любой момент мог появиться Глеб или Тамара. — Вы целы? — спросил он хрипло. — Да. — Хорошо. Он должен был отодвинуться. Должен был отдать приказ, вызвать дежурную группу, начать прочесывать здание. Но вместо этого он смотрел на нее. На ее глаза, в которых вместо страха горел холодный исследовательский азарт. На ее губы, которые она чуть прикусила от досады. Ирина Львовна тоже не пыталась его оттолкнуть. Впервые за долгое время ей не хотелось быть сильной. Не хотелось спорить, доказывать, что она сама справится. Рядом с этим напыщенным, иногда до ужаса прямолинейным полковником было... надежно. Абсурдно, но надежно. — Илья Александрович... — начала она, но он не дал ей договорить. — Вас могли убить. — Не могли. Я же говорила, он не опасен, если его не... Он поцеловал ее. Резко, требовательно, словно ставил подпись на важном документе, которым давно пора было завизировать отношения. Она на мгновение окаменела, а потом — ответила. Ее руки, которые минуту назад сжимали ладан и гвозди, вцепились в его рубашку на спине. Это длилось не больше десяти секунд. Ровно столько, чтобы осознать: всё. Стена сломана. Субординация, мистика, опасность — всё это осталось за гранью этого поцелуя. Где-то в глубине коридора раздались шаги. И голос Глеба Алексеевича, который, судя по интонации, снова спорил с Яной. Илья и Ирина отпрянули друг от друга. Она поправила халат, одернула рукав. Он — сунул пистолет в кобуру. — Черта нужно поймать до утра, — сказала Ирина ровным голосом, но щеки ее слегка порозовели. — Да, — ответил полковник, поправляя воротник. — Я... пойду за вами. Она посмотрела на него долгим взглядом. Тень улыбки снова коснулась уголков ее губ. — Я знаю, Илья Александрович. Я знаю. И они пошли дальше по темному коридору. Он — чуть сзади, готовый в любой момент прикрыть. Она — впереди, с высоко поднятой головой, готовая встретить любую нечисть. Только теперь в воздухе между ними висело что-то еще, кроме запаха щелочи и озона. То, что было сильнее любого N-явления. --- Утром Яна Юрьевна, войдя в ординаторскую, застала странную картину. Ирина Львовна перебирала какие-то склянки, делая вид, что увлечена работой, а полковник Илья Александрович просто стоял в дверях и смотрел на нее. Не отдавал приказов, не требовал отчетов. Просто смотрел. — Черт? — спросила Яна, имея в виду сущность. — Пойман, — коротко ответила Ирина. — Заперт в сейфе у Ильи Александровича. Под охраной. — А вы чего такой задумчивый? — Яна перевела взгляд на полковника. Илья Александрович кашлянул в кулак и, не найдя ничего лучше, рявкнул: — Занимайтесь делом, Яна Юрьевна! Но когда Яна вышла, она могла поклясться, что видела, как Ирина Львовна прячет улыбку. И как полковник, прежде чем уйти, осторожно коснулся рукой дверного косяка, за которым только что стояла его непокорная, опасная и такая желанная сотрудница.