Часть 1
4 марта 2026 г., 15:07
Примечания:
Тут сплошные диалоги
Илья проснулся с ощущением, что его переехал танк. Исторический. С оркестром.
Он сел на кровати. Мир качнулся.
— Нормально, — сказал он вслух. — Просто гравитация сегодня агрессивная.
Из кухни доносился голос Шейна:
— Ты что-то сказал, любимый?
Шейн появился в дверном проёме и замер.
Илья стоял. Босиком. В футболке. Бледный, как лист бумаги, и с красными глазами. Пытался спрятать градусник за спиной.
— Ты чего такой…?
— Это освещение.
— Ты дрожишь.
— Это внутренний двигатель.
— Ты только что попытался сесть на тумбочку вместо стула.
— Это дизайнерское решение.
Шейн медленно скрестил руки.
— Температура?
— Нет.
— Дай градусник.
— Зачем?
— Потому что ты выглядишь так, будто сейчас упадёшь.
— Я не упаду.
Илья сделал шаг.
И сел обратно на кровать.
— Я просто решил… стратегически присесть.
— Стратегически?
— Да. Русские не падают. Они выбирают поверхность.
Шейн глубоко вдохнул. Подошёл. Протянул руку ко лбу.
Илья резко отклонился.
— Не трогай.
— Почему?
— Это личная территория.
— Это лоб.
— Это суверенный лоб.
— Илья.
— Шейн.
— Ты горячий.
— Я всегда горячий.
— У тебя лихорадка.
— У меня характер.
— У тебя температура.
Илья попытался встать.
— Я поеду на тренировку.
— Ты еле стоишь.
— Это тактическая раскачка.
— Ты только что попытался надеть носок на руку.
— Это эксперимент.
Шейн закрыл лицо руками и засмеялся.
— Почему ты такой упрямый?
— Потому что русские не болеют.
— Кто тебе это сказал?
— Внутренний голос.
— Этот внутренний голос сейчас кашляет.
Илья демонстративно выпрямился.
— Мне нужно в магазин.
— Зачем?!
— За мёдом. Я сам себя вылечу.
— Ты не можешь спуститься по лестнице без перил!
— Я просто проверяю архитектуру!
Он сделал ещё один шаг. И снова сел.
Тихо. Аккуратно. Очень достойно.
Шейн уже не смеялся. Он подошёл ближе, присел перед ним.
— Почему не можешь просто сказать, что плохо?
Илья отвёл взгляд.
— Потому что… я не хочу, чтобы ты волновался.
— Я волнуюсь, когда ты геройствуешь с температурой под сорок.
— Это не геройство.
— Это упрямство.
— Это стойкость.
— Это глупость.
Пауза.
— Немного, — признал Илья. — Но достойная.
Шейн не выдержал и всё-таки коснулся его щеки.
Илья замер. Сопротивление длилось ровно три секунды.
Потом он чуть наклонился ближе.
Совсем чуть-чуть.
— Ты дрожишь, — тихо сказал Шейн.
— Это вибрация силы.
— Это озноб.
— Это… стратегический холод.
Шейн внезапно подхватил его на руки.
— Шейн! Я могу сам!
— Конечно можешь. Но сейчас не будешь.
— Это нарушение моих прав!
— Подашь жалобу после чая с малиной.
Илья упрямо скрестил руки на груди, пока его несли в спальню.
— Я не болен.
— Конечно.
— Я просто временно… нестабилен.
— Угу.
— И вообще, я могу работать.
— Ты вчера пытался включить чайник пультом от телевизора.
— Это был тест.
Шейн аккуратно уложил его под одеяло.
Илья тут же попытался встать.
— Куда?!
— Проверить, как ты варишь суп.
— Ложись.
— Я не доверяю твоей моркови.
— Илья.
— Она режется слишком оптимистично.
Шейн мягко, но настойчиво уложил его обратно и накрыл одеялом до подбородка.
— Ты невозможный.
— Это комплимент.
— Это диагноз.
Илья ещё минуту пытался выглядеть непоколебимым.
Потом нос предательски покраснел.
— Я не слабый, — тихо сказал он.
Шейн сел рядом и взял его за руку.
— Я знаю.
— Просто… если я скажу, что мне плохо, это как будто…
— Как будто что?
— Как будто я сдаюсь.
Шейн наклонился и поцеловал его в висок.
— Просить заботу — это не сдаваться. Это доверять.
Илья молчал.
Потом буркнул:
— Но русские не—
— Болеют. Да. Я знаю.
— Спасибо.
— За что?
— Что позволяешь мне быть упрямым.
— Я не позволяю. Я просто люблю тебя даже в этом режиме.
Илья чуть улыбнулся.
— Даже когда я отрицаю очевидное?
— Особенно тогда. Потому что за этим упрямством ты просто боишься быть слабым.
Тишина.
— Можно я всё-таки немного поболею? — очень тихо спросил Илья.
— Можно, — так же тихо ответил Шейн. — Я здесь.
Илья притянул его ближе.
— Но официально я не болен.
— Конечно.
— Я просто… временно русский в тяжёлой форме.
Шейн рассмеялся и прижал его к себе крепче.
И в этот раз Илья не спорил.
Потому что иногда самое большое упрямство — это признать, что тебя любят.
